– Уснул он, что ли? – проворчал первый бандит. – Иди загляни в окно.
Его сообщник послушно выбежал на улицу и почти тут же вернулся.
– Есть свет, – озадаченно произнес он. – Только какой‑то совсем тусклый.
– Наверное, свечу жжет. Или керосиновую лампу. – Первый бандит опять сплюнул. – Осторожный, черт! Ни за что не выйдет посмотреть. Лучше без света останется!
– Что делать будем, Серый, уходить? – спросил второй.
– Как бы не так! – процедил сквозь зубы первый. – Я выкурю старую крысу из норы.
Он поднял какую‑то старую газету, валявшуюся на лестнице, скомкал ее, положил возле самой двери и поднес зажигалку. Второй бандит тоже поднялся по лестнице и встал рядом с товарищем. Потянуло едким дымом. Защелкали замки; видимо, старик почуял запах гари и испугался пожара. Ребята не знали, что предпринять. Конечно, старику надо было помочь, но как? Оказаться в лапах разозленных бандитов вместо него не очень‑то хотелось. Конечно, можно попробовать крикнуть и убежать, вот только успеют ли они? К тому же они не видели грабителей и только по шагам могли представить, где те сейчас находятся.
Дверь открылась. Старик, увидев горящую газету, что‑то запричитал и стал затаптывать пламя. Но тут к нему потянулась здоровенная рука и, прежде чем он успел закричать, зажала ему рот. Букинист задергался, пытаясь освободиться, но ничего не вышло: первый бандит грубо втолкнул его в квартиру. Второй, потушив огонь, внимательно огляделся, вошел вслед за сообщником и плотно прикрыл дверь. Валерка, наконец, смог спокойно чихнуть, а Света пошевелиться.
– Беги за полицией! – взял инициативу в свои руки Валерка. – А я пока постараюсь что‑нибудь сделать.
Света послушно кивнула и выбежала на улицу. Конечно, в другое время она бы еще поспорила, кому бежать за помощью, и поинтересовалась бы у друга, а что он, собственно, собирается делать, но сейчас было не до этого. Валерка и сам не знал, что он может предпринять. В лучшем случае он мог бы запомнить приметы или проследить, куда побегут грабители, если полиция не успеет вовремя. Он осторожно подошел к двери и стал прислушиваться.
– Не хочет говорить, – слышалось из‑за двери. – Сейчас мы его заставим.
– Да брось ты! Быстрее так найдем! – отозвался другой голос. – Денежки или где‑нибудь в матрасе зашиты, или просто в этом шкафчике. Сейчас мы его вскроем. – И послышался треск дерева.
Как остановить бандитов, в голову не приходило. Поэтому Валерка решил хотя бы максимально затруднить им отступление. В кармане у него после памятного спуска в подвал остался кусок бечевки. Он про него просто забыл. Теперь пришло самое время им воспользоваться. Валерка натянул веревку над верхней ступенькой и с некоторым удовлетворением глянул вниз. Спуск бандиту явно предстоял длинный и трудный. Несколькими ступеньками ниже он сделал еще одну ловушку: специально для второго, если тот бросится на помощь первому, забыв об осмотрительности.
Теперь Валерка вышел на полутемную улицу. В нескольких близлежащих домах горел свет, но ему не верилось, что кто‑то из жильцов придет на помощь неприятному соседу. Да и кто поверит мальчишке?! Слишком долго придется убеждать и объяснять.
Света тем временем носилась в поисках полиции или, на худой конец, телефона, потому что свой она забыла дома. Она видела по пути к старику несколько таксофонов, но теперь, проверив каждый, убедилась, что все они сломаны. У одного из них не было трубки, а два других просто молчали. Она пробовала позвонить в несколько соседних домов, но там девочку попросили не хулиганить и не мешать. Наконец, Света нашла работающий таксофон и дозвонилась до полиции.
– Приезжайте скорее, в доме грабители! – выпалила она, и только тут сообразила, что не знает адреса старика. Она даже не была до конца уверена, к какой улице принадлежит его дом. Света попыталась объяснить его местоположение, но сама чувствовала, что это у нее получается не слишком толково. Дежурный выслушивал ее с большой долей недоверия, но все‑таки пообещал прислать патрульную машину в этот район. Света же осталась у таксофона, чтобы встретить полицейских и показать место преступления.
Валерка вернулся к двери. Там слышалась какая‑то неясная возня.
– Все‑таки придется заставить его говорить! – ворчал грубый голос. – Так до утра можно искать!
– А может, просто книжки прихватить? – робко предложил второй. – А то ведь совсем другая статья выйдет…
– Не дрейфь! Кому нужна эта макулатура! – презрительно отозвался первый. – Если и есть что‑то ценное, так откуда мы знаем, что? Да с этими книжонками нас быстро остановят. Сразу видно, из библиотеки идем. Читатели, блин! – И он расхохотался. Но тут же последовал звук удара, стон, а за ним грубый окрик: – Ну что, жить хочешь, будешь говорить, где деньги?
Валерка понял, что дела у букиниста совсем плохи и нельзя терять ни минуты. Помощи можно и не дождаться. Он набрал в легкие побольше воздуха и издал такой вопль, от которого у него самого заложило уши, изо всех сил забарабанил в дверь и тут же, обходя собственные ловушки, бросился вниз по лестнице. Дверь распахнулась, и грабитель успел‑таки заметить убегающего Валерку.
– Эти малявки все же здесь! – зарычал он, предупреждая товарища, и кинулся вдогонку.
Ловушка сработала. Под грохот и страшные проклятия бандит полетел вниз, пересчитывая ступеньки всеми частями своего тела. Второй выскочил на помощь товарищу и полетел следом за ним. Свою функцию выполнила и другая бечевка. Первый бандит так и остался сидеть у лестницы, постанывая, страшно ругаясь и тщетно пытаясь подняться. Но его сообщнику повезло больше; он приземлился прямо на подельника, смягчившего удар. Поэтому все‑таки сумел вскочить и, хотя и ощутимо прихрамывал, побежал вдогонку за мальчишкой.
Никогда в жизни Валерка не бегал с такой скоростью. Он проклинал свою тучность и клялся себе, что если удастся сбежать, он ежедневно будет заниматься гимнастикой. Он пытался закричать, чтобы привлечь хоть чье‑то внимание, но ему не хватало воздуха. Преследователь был совсем близко; он несся огромными скачками, и Валерка уже слышал его хриплое дыхание. Мальчик не выдержал и оглянулся, чтобы посмотреть, где находится преступник. Это было ошибкой. Под ногу тут же подвернулся незамеченный камень, и Валерка грохнулся на землю. Бандит издал торжествующий клич и кинулся к нему, но в то же мгновение место действия осветилось светом фар.
Это наконец подъехала полиция. Раздались крики: «Стоять! Ни с места!» – и из машины выскочили двое полицейских с пистолетами. Грабитель хотел было дернуться в сторону, но никакого укрытия рядом не было, поэтому, поняв бессмысленность таких попыток, он медленно поднял руки. «Я еще до тебя доберусь, щенок!» – зло процедил он сквозь зубы, обращаясь к Валерке.
– Там, в доме, еще один! – крикнул Валерка.
Полицейские разделились. Один из них надел наручники на пойманного грабителя и остался его сторожить. Другой побежал следом за Валеркой. За ними увязалась и Света.
– Едва успели! – говорила она на бегу. – А мне еще никак не хотели верить!
Второго бандита нашли рядом с лестницей. Он так и не смог подняться, а только стонал и ругал «проклятого мальчишку». Букинист сидел, привязанный к собственному стулу. Он жаловался на свою судьбу, но выглядел вполне здоровым. Грабители не успели нанести ему никакого существенного вреда.
Через пару часов все протоколы были составлены, преступники увезены (один прямо в тюрьму, а второй сначала в больницу), и ребята остались один на один со стариком. Полицейские обещали их отвезти домой на своей машине и должны были подъехать через несколько минут. Старик же ожидал, когда окончит работу только что появившийся электрик. Грабитель так намудрил с электричеством, что попытки починить его своими силами оказались делом безнадежным.
– Как я натерпелся, как я натерпелся! – причитал букинист. Конечно, сейчас, в расстроенном состоянии, он не хихикал и не потирал руки, но его хныканье казалось ребятам не менее противным. – Спасибо вам, ребятки! Что бы я без вас делал? Пропал бы!
– Да они бы вас только ограбили, – поспешил утешить его Валерка.
– Только ограбили! Разве этого мало?! – Старик даже возмутился, но тут же вернулся к прежнему плаксивому тону. – Без денег бы я пропал, с голоду умер! Ах, спасибо вам, ребятки. Не знаю, как вас и отблагодарить!
Он еще несколько раз повторил слова про благодарность, и, наконец, Света решилась.
– Если хотите нас отблагодарить, то отдайте нам папку, за которой мы приходили, – сказала она как бы между прочим, стараясь никак не выдать охватившего ее волнения.
– Отдать?! Да как же так! – растерялся старик. Говоря о благодарности, он явно не думал ни о чем материальном и собирался ограничиться словами или, в лучшем случае, чашкой чая. – Это же… Это же очень дорого, а я человек небогатый…
– Вы же только что сказали, что без нас потеряли бы вообще все деньги! – не выдержал Валерка. Этот скряга был так ему неприятен, что сейчас он вообще не понимал, как мог еще совсем недавно рисковать жизнью ради его спасения.
– Это же очень дорого! Такие подарки мне не по средствам! – продолжал бормотать букинист, словно не расслышав Валеркиного замечания. – Вот разве что… – На его сморщенном лице отразилась такая внутренняя борьба, что у ребят даже появилась надежда. Но следующие слова старика быстро ее развеяли. – Я для вас мог бы сделать скидку процентов… десять, – выговорил наконец он, собравшись с духом, причем последнее слово прозвучало так тихо, что сразу становилось понятно, какого труда стоило его произнести. – Только чтобы до завтрашнего вечера! – торопливо добавил он.
– Спасибо, – кисло сказал Валерка. – Мы подумаем.
– А нельзя ли хотя бы посмотреть, что там внутри, – спросила Света. Ей очень хотелось хоть немножко приоткрыть окутывающую папку завесу тайны.
– Что ж, это можно, это можно! – засуетился старик. Против такого проявления благодарности он не возражал. – Сейчас мы это откроем. – Он выудил из своего стола огромную связку ключей и стал пробовать самые маленькие из них. Наконец один из них вошел в замочную скважину. – Сейчас откроем. Я подходящий ключик долго искал, чтобы не портить вещь, – приговаривал старик. – А теперь и замок цел, и содержимое.
– Конечно, папка без замка дешевле. А вы человек небогатый, – поддела его Света, но старик не заметил иронии.
– Вот именно! – одобрительно подтвердил он. – Сейчас мы посмотрим, что там внутри.
Ребята замерли в ожидании. Быть может, беглого взгляда будет достаточно для того, чтобы хотя бы понять, а что же они ищут. Что там внутри: просто текст, шифр, карты? Букинист тоже проявлял неподдельный интерес. По‑видимому, раньше его интересовала только цена, и он уже подзабыл, что же находится внутри старой папки, к которой после многих лет проявили в один день интерес сразу несколько человек. Старик положил папку на стол, поставив рядом керосиновую лампу. В ее свете можно было вполне сносно разобрать, что изображено на бумаге, но ребята с трудом могли себе представить, как раньше люди жили без электричества и читали при таком скудном освещении. Букинист так наклонился над столом, что Валерке и Свете из‑за его спины почти ничего не было видно.
Щелкнул замочек, и старик бережно, дрожащей рукой открыл папку. Что произошло дальше, ребята плохо разглядели из‑за спины букиниста. То ли он неловким движением задел лампу, то ли давно не использовавшаяся лампа сама треснула от старости, но факт тот, что она опрокинулась прямо на недавно открытую папку. Керосин пролился и моментально вспыхнул. Комната озарилась оранжевыми отблесками, страшными, но в то же время дьявольски веселыми. То ли керосина пролилось очень много, то ли бумага была какая‑то особая, может быть, чересчур сухая, но пламя мгновенно охватило листы.
– Пожар! Горим! – завопил старик. Он совершенно растерялся и не знал, что предпринять.
Света, сообразившая гораздо быстрее его, сбросила горящую папку на пол и принялась затаптывать пламя. Получалось плохо. И тогда она схватила первую попавшуюся тряпку (ею оказался плащ старика) и закрыла огонь. В ту же секунду зажглась лампочка. Электрик наконец‑то справился с поломкой. Когда горение, лишенное воздуха, прекратилось и Света подняла слегка подпаленную одежду, то стало ясно, что потеря невосполнима. Черный кожаный переплет сохранился прекрасно, словно и не побывал в огне, но внутри его остались только обугленные листки, на которых уже ничего нельзя было прочесть и которые обращались в пепел при малейшем прикосновении. Эта папка была потеряна так же, как и первая. Огонь не пощадил и ее.
Света обернулась, чтобы посмотреть на Валеркину реакцию, но с изумлением увидела, что он стоит не шелохнувшись и глядит куда‑то вдаль отсутствующим взглядом. Он простоял так с самого начала пожара, даже не пытаясь помочь и не проявляя никаких эмоций. В языках огня Валерка видел совсем другую картину. Ему чудилось, что те люди из подвала находятся совсем рядом. Изможденный человек, казалось, испытывал страшные боли. Он корчился и извивался так, словно огонь бушевал у него внутри. Рот раскрывался в беззвучном крике, и это безмолвие страдающего человека было ужаснее самых страшных воплей. Второй же, напротив, как будто подпитывался от пожара. Он чем‑то походил на растение, которое после долгой засухи получило долгожданную влагу и теперь крепнет и расцветает на глазах. Огонь давно потух, а картина все стояла перед Валеркой. Он уже предчувствовал, что это не конец и что ночью он наверняка увидит продолжение. Из оцепенения его вывел резкий, визгливый голос старика.
– Разорен! Все сгорело! – кричал он, потрясая в воздухе маленькими кулачками. – Это все вы! Это вы нарочно устроили!
– При чем же тут мы? – возмутилась Света. – Я, наоборот, помогала потушить пожар. – Конечно, правильнее было бы сказать «сама потушила», но она не хотела лишний раз задевать старичка.
– Помогали?! А кто меня толкнул?! Из‑за кого все это случилось?! Кто опрокинул лампу? – не унимался букинист. Он был похож на обиженного ребенка, у которого сломалась любимая игрушка и которому хочется свалить вину за это хоть на кого‑нибудь.
– Да мы стояли в метре от вас! Никто вас и не думал толкать! – Света подумала, что старик после сегодняшних переживаний явно не в себе. У Валерки были свои предположения насчет толчка и чересчур быстрого возгорания, но он предпочел держать их при себе. Не говорить же старику, что его толкнул вредный призрак, желающий уничтожить папку.
– Они чуть не устроили пожар! – поспешил наябедничать старик подошедшему полицейскому. – И спалили ценную вещь.
Тот скривился, как от зубной боли. Он уже успел намучиться с букинистом, снимая с него показания, и теперь с ужасом представил, что эту процедуру придется повторить.
– А может, они и наслали тех бандитов? Или это тот, третий мальчишка? – У и без того подозрительного старика на почве пережитых волнений началось нечто вроде мании преследования. После этих слов полицейский окончательно понял, что к словам старика о поджоге относиться всерьез нельзя.
– Постыдились бы, папаша! – пробасил он. – Ребята вас спасали, рисковали, а вы… – Он не докончил фразы и махнул рукой. – Пойдемте, ребята! Поехали по домам.
– А еще и пальто подпалили! – кричал вдогонку расстроенный старик. – Кто мне возместит убытки? – Но его уже никто не слушал. Тогда букинист, запершись на все замки, принялся подсчитывать ущерб и обдумывать, как бы его возместить. Еще он собирался написать жалобу на полицейского, но, вспомнив, что даже не знает его фамилии, раздумал. Весь оставшийся вечер он просидел в полутьме, составляя планы и давая себе слово никогда больше не впускать к себе никаких детей.
Полицейский вполне удовлетворился Светкиным рассказом о произошедшем. Разумеется, она умолчала, зачем старик стал копаться в бумагах и раскрывать сгоревшую папку. Валерка же всю дорогу сосредоточенно молчал, обдумывая случившееся. Света несколько раз порывалась спросить его о причинах странного поведения во время пожара, но не стала этого делать, понимая, что в присутствии посторонних нормально поговорить все равно не удастся.
Дома Валерка и Света оказались уже поздно вечером. Родных, особенно Валеркину бабушку, приезд на полицейской машине и благодарность за помощь в поимке опасных преступников повергли в шоковое состояние. Рассказывать обо всем случившемся ребятам пришлось до глубокой ночи. Весь рассказ сопровождался многочисленными охами и ахами. Особенно поражен и в какой‑то степени уязвлен был Сережка; Светкино приключение по всем статьям превзошло его, и история с подвалом была оттеснена на второй план. Главную трудность в рассказе составляло объяснение того, как они вообще попали к букинисту, тем более что переговорить и согласовать версии у ребят не было времени. Но Света обошла эту проблему тем, что говорила без умолку, а затем изобразила такую смертельную усталость, что ее решили больше не тревожить расспросами и отпустили спать. Валерка же пробормотал что‑то не совсем вразумительное об интересе к старинным книгам. К счастью, поглощенные рассказом о бандитах родственники не слишком акцентировали на этом внимание. А потом Светкины и Валеркины родители еще долго советовались по телефону о том, как влиять на детей, вечно попадающих в неприятные истории. В конце концов, они сошлись на том, что, по крайней мере в ближайшее время, отпускать их без присмотра следует разве что в школу.
Глава 11
Новые неприятности
После всего пережитого Валерка, в общем‑то, был готов к тому, что во сне снова увидит нечто пугающее, но интересное. И он не ошибся. В этот раз борьба, которую он увидел, казалась ему еще более странной. Тот, кто просил его сохранить папку, выглядел настолько исхудавшим и бледным, что, казалось, сквозь тонкую, слегка зеленоватую кожу просвечивает скелет. Только глаза сверкали неестественно ярко и отчаянно, как драгоценные камни на песке. За счет чего он мог держаться, не уступая противнику, оставалось совершенно непонятным. Тут требовалась нечеловеческая, запредельная сила воли. Второй же окреп настолько, что выглядел почти как живой человек. Он был уверен в своих силах, и сопротивление более слабого соперника, казалось, только забавляло его.
– Ну что, еще не убедился, что твое упрямство не ведет ни к чему, кроме неприятностей? – насмешливо спросил у Валерки здоровяк. – А впрочем, можешь продолжать искать, так получается даже быстрее. И для меня, и для моего помощника. Только, – он сделал паузу и нехорошо усмехнулся, – ты должен идти с правильными намерениями. Я чувствую твои мысли, и если ты собираешься уничтожить эту пакость, то я тебе помогу и даже вознагражу. Лучше бы тебе сжечь их, не читая. Но если ты решил сохранить эти вредные бумажки, то берегись! Как бы тебе не сгореть вместе с ними! – И он расхохотался, словно произнес очень удачную и смешную шутку.
– Третий экземпляр последний, – еле слышно шептал другой. Казалось, что все его силы ушли на борьбу, а на речь их уже не осталось. – Если вы его не спасете, это финал. Я погибну окончательно. – Он помолчал, словно собираясь с силами, и добавил: – Только будьте очень осторожны. Вы уже видели, на что способен этот негодяй. Он не остановится ни перед чем. Девочка знает, где искать… – Голос стал таким слабым, что дальше Валерка не разобрал его слов. Он только смотрел на сверкающие глаза, и в этом изможденном взоре было столько муки, что мальчик невольно проникался сочувствием к его обладателю и ненавистью к его противнику.
– Ты очень ошибаешься! – прогремел здоровяк. – Сейчас я еще раз покажу тебе, что связываться со мной не стоит. – Валерка увидел, что его соперник отчаянно кинулся на него, словно стремясь помешать что‑то сделать, и в то же мгновение видение перед его глазами померкло.
На Валерку навалились тьма и удушье. Он задыхался. Ему казалось, что он остался замурованным в том самом подвале и теперь медленно умирает без воздуха. Хотелось закричать и позвать на помощь, но из горла вырывался только полузадушенный хрип. Наконец, Валерка проснулся. На лице у него была подушка, которую почему‑то никак не удавалось сбросить, а руки запутались где‑то в одеяле, и он тоже не мог их освободить. Ему в голову пришла мысль, что трудно придумать более глупую смерть, чем задохнуться в собственной постели. Он уже начинал терять сознание, как вдруг словно кто‑то спрыгнул с него, внезапно освободив. Мальчик почувствовал моментальное облегчение, и подушка легко отлетела в сторону.
Несколько минут Валерка просто приходил в себя, дыша полной грудью, как человек, который тонул и которого только что вытащили из воды. Уже наступило утро, и в комнате было довольно светло. Казалось, теперь самое время посмеяться над ночными страхами, но Валерке было совсем не до смеха. Удушье было слишком реальным. Сердце бешено колотилось. Значит, его могут достать в любой момент, даже во время сна. Тут уж никакая осторожность не поможет. Но почему именно он? Почему эти призраки имеют над ним такую власть? Неужели только из‑за того, что он первым залез в эту дыру в подвале и коснулся папки и скелетов? Так, значит, следует отказаться от поисков? Но где гарантия, что тот, другой, который просит сохранить папку, в этом случае не станет его преследовать вместо своего врага? Конечно, выглядит он куда более мирно. Но кто их знает, этих призраков. И не заметишь, как к ним присоединишься! Но ведь второй выглядел таким несчастным! Валерка знал, что если не сделает все, чтобы ему помочь, то потом совесть будет мучить его до конца дней. Интересно, что значит «погибну окончательно»? Странно такое слышать от привидения. Они оба вроде бы и так мертвее некуда, одни кости остались. Если после окончательной гибели они просто не будут больше появляться, то такое можно только поприветствовать. Но что‑то подсказывало Валерке, что в этих словах скрыт совсем другой смысл.
В конце концов, Валерка так и не принял решения, сперва он посоветуется со Светкой. «Без нее все равно ничего не найти!» – рассудил он. Если ей еще не надоело попадать в переделки, то можно и попробовать. Он надеялся, что хотя бы после вчерашних событий подруга изменила свое мнение и поверила наконец в реальность преследования.
– Привет, чего это ты длинным путем идешь! – весело окликнула его Света на улице, когда Валерка отправился в школу. Вчерашние приключения, похоже, ничуть не испортили ей настроения.
– Да так, подумать надо, – замялся он. Через стройку сегодня он идти не отважился, но сразу признаваться в этом не хотелось.
– И то верно! – Света бодро зашагала рядом с ним. – А то вчера толком ничего и обсудить не успели.
– Ну и что ты думаешь о вчерашнем пожаре? – Валерка начал издалека.
– Как «что»? – пожала плечами Света. – У старого скряги от испуга и жадности ручки задрожали. Или просто лампа такая древняя, что треснула. Ведь сто лет не зажигалась! А тут еще ты замер как столб. Хоть бы тушить помог!
– Понятно! – мрачно отозвался Валерка. Он уже понял, что Светка опять до последнего будет искать обычные, рациональные объяснения. – И треснула как раз в тот момент, когда мы собирались посмотреть в папку!
– А ты что, считаешь, что его привидение толкнуло? – саркастически спросила Света.
– Не знаю, толкнуло или нет, – недовольно пробурчал Валерка. – Но вот сразу после я их точно видел. – И он рассказал о том, почему так пассивно вел себя во время пожара.
– А никаких указаний они тебе не давали? – поубавила скепсиса Света.
– Еще как давали! – И Валерка отважился рассказать о своем ночном кошмаре с просьбами и весьма ощутимыми предупреждениями. – А ты тоже что‑то видела? – спросил он.
– Видела, – вздохнула Света. – К счастью, без таких приключений. Все время мерещится какой‑то дом. Старый, полуразрушенный. И так во сне хочется в него зайти, что просто сил нет. Думаю, третий экземпляр там. Сегодня как раз и проверим.
– Так ты что, хочешь туда идти?! – переспросил Валерка.
– А как же! Жаль только, пока не представляю себе, где это. Ну ничего, интуиция поможет. А как сэр Валерий? – Она внимательно посмотрела на него. – Неужели храбрый рыцарь испугался каких‑то презренных и коварных призраков, вознамерившихся задушить его собственной подушкой, и отправит леди Светлану на опасные поиски в одиночестве?
– Вот еще! – буркнул Валерка. Светкины намерения не оставляли сомнений, и надежды на спокойную жизнь в ближайшие дни рушились как карточный домик. – Пойду, конечно. Только если нас где‑нибудь завалит или еще что‑нибудь в этом роде, то не говори, что я тебя не предупреждал.
И тут же, как бы в подтверждение этих слов, сверху раздался треск. Валерка инстинктивно отпрянул назад, оттащив за собой Светку. Через мгновение на дорожку обрушился здоровенный сук со стоящего рядом дуба. Дерево выглядело крепким, совсем не трухлявым, так что, как могла отломиться существенная его часть, оставалось совершенно непонятным. Прохожие, опасливо обходя стороной ветвь (видимо, боясь, что за ней последует все дерево), ругали городские службы и лично мэра. А Валерка стоял и смотрел на место излома. Оно оказалось таким гладким, как будто сук кто‑то отпилил.
– Ты так и будешь стоять или все‑таки собираешься в школу? – вывела его из задумчивости Света.
– Посмотри на сук, – не двигаясь с места, произнес Валерка. – Ты скажешь, что это тоже случайность? И, заметь, никаких адвокатов и депутатов поблизости.
– Думаешь, кроме твоих привидений, некому деревья пилить? – Света в душе понимала, что неприятных случайностей в последнее время происходит уж слишком много, но менять свое мнение она не любила. К тому же это была маленькая месть Валерке: обычно в роли скептика выступал как раз он, с недоверием относясь к ее оригинальным идеям. И потом, она вполне могла поверить, что кто‑то умышленно им вредит, даже тот же Индюк, но чтобы это делали призраки… Она считала, что привидения могут в худшем случае напугать. – Мало ли как дерево могло подломиться. Или кто‑то начал пилить, да бросил. Рабочий день кончился. А сегодня ветер подул, и готово, несчастный случай. Так ты в школу идешь? – И она потянула его за руку.
– Что‑то у нас в последнее время сплошные несчастные случаи. И ни одного счастливого, – покачал головой Валерка, все‑таки сдвигаясь с места. Несколько раз он подозрительно оглядывался, словно ожидал от дерева еще какой‑то пакости.
В школе Индюк ходил такой гордый и так победоносно поглядывал на Валерку и Свету, что было ясно: деньги он достал, а о пожаре ничего не знает. Валерка хотел было его разочаровать, хотя бы для того, чтобы посмотреть, как самодовольная физиономия сменится кислой миной, но Света его остановила: она рассудила, что, отправившись к букинисту, Индюк хотя бы сегодня не будет мешаться под ногами. А они тем временем смогут спокойно поискать тот дом, который она видела во сне.
Света придумала и еще одну хитрость, в которой Валерка с удовольствием принял участие. Они тоже стали напускать на себя таинственность, поминутно смотреть на часы и даже пару раз сделали вид, что пересчитывают деньги. Время от времени они принимались шептаться, но при приближении Индюка немедленно замолкали. В результате через пару уроков Колькины самодовольство и уверенность сменились нервозностью: он не находил себе места, ерзал на стуле и вообще производил впечатление человека, которому на минутку надо выйти по неотложному делу. В конце концов, когда на последней перемене Валерка достаточно громко произнес слово «букинист», Индюк не выдержал. Схватив свои вещи, он выбежал из школы, решившись прогулять последний урок, историю, которую вел сам директор. Света с Валеркой наблюдали за ним из окна и, когда он скрылся за поворотом, вздохнули с облегчением. Быстрее чем за два с половиной‑три часа Индюк никак не успеет вернуться.
Глава 12
