Лекции.Орг
 

Категории:


ОБНОВЛЕНИЕ ЗЕМЛИ: Прошло более трех лет с тех пор, как Совет Министров СССР и Центральный Комитет ВКП...


Теория отведений Эйнтховена: Сердце человека – это мощная мышца. При синхронном возбуждении волокон сердечной мышцы...


Классификация электровозов: Свердловский учебный центр профессиональных квалификаций...

Первое великое открытие Маркса 5 страница



Приведенной оценкой «Нищеты философии» в предисловии к «К критике политической экономии» собственно и заканчивается данный самим Марксом очерк развития материалистического понимания истории. Далее это предисловие уже перестает быть для нас историографическим источником и само становится сначала объектом исследования с точки зрения развития в нем материалистического понимания истории, а затем – таким эталоном, сравнением с которым мы определяем меру дальнейшего развития исследуемой теории.

В указанном выше смысле в «Немецкой идеологии» завершается длительный и сложный процесс формирования материалистического понимания истории. Две главные ступени дальнейшего развития материалистического понимания истории мы проследим лишь в самых общих чертах.

 

6

 

Революция 1848 – 1849 гг. явилась первой исторической проверкой теории Маркса, в особенности его материалистического понимания истории. Это первое испытание практикой полностью подтвердило все основные положения теории и вместе с тем внесло определенные коррективы в представления Маркса и Энгельса относительно современного им буржуазного общества и перспектив революционного развития. В 1850 – 1852 гг., обобщая опыт революции, Маркс создает два классических произведения, в которых материалистическое понимание истории как метод познания применяется к анализу определенного исторического периода, именно истории Франции самых последних лет. Это – «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.» и «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта». Новый, диалектико-материалистический метод исторического исследования дает блестящие результаты, а само материалистическое понимание истории, в особенности теория классов и классовой борьбы, путем обобщения нового исторического опыта обогащается и конкретизируется.

Незадолго до своей смерти во введении к новому изданию «Классовой борьбы во Франции» Энгельс специально отмечал ту роль, которую сыграла эта работа Маркса в развитии материалистического понимания истории: «Переиздаваемая здесь работа была первой попыткой Маркса на основе своего материалистического понимания объяснить определенною полосу истории, исходя из данного экономического положения. В „Коммунистическом манифесте“ эта теория была применена в общих чертах ко всей новой истории; в статьях в „Neue Rheinische Zeitung“ Маркс и я постоянно пользовались ею для объяснения текущих политических событий. Здесь же дело шло о том, чтобы на протяжении многолетнего периода исторического развития, который был критическим и вместе с тем типичным для всей Европы, вскрыть внутреннюю причинную связь и, следовательно, согласно концепции автора, свести политические события к действию причин, в конечном счете экономических». И несколько дальше Энгельс заключает: «Маркс смог дать такое изложение событий, которое вскрывает их внутреннюю связь с непревзойденным до сих пор совершенством»[285].

В 1850 г. Маркс возобновил прерванные революцией занятия политической экономией[286]. Это было не только по времени, но и по существу связано с процессом обобщения опыта революции, с необходимостью правильного определения перспектив революционного движения.

Новые экономические исследования привели Маркса в 1857 г. к его второму великому открытию – к теории прибавочной стоимости, – к революционному перевороту в области политической экономии. Это открытие было опубликовано в первом и единственном выпуске «К критике политической экономии» (1859 г.) и в первом томе «Капитала» (1867 г.).

Вместе с созданием теории прибавочной стоимости Маркс делает новый решающий шаг в развитии материалистического понимания истории, который приводит к классической формулировке сущности этой концепции в предисловии к публикации 1859 г. По отношению к главному экономическому открытию Маркса его материалистическое понимание истории снова выступает и как методологическая предпосылка и как качественно новый результат.

Таким образом, хотя, так сказать, «количественное» развитие материалистического понимания истории происходило на протяжении всего рассматриваемого времени после 1848 г. и хотя в этот период особо выделяются 1850 – 1852 гг. как этап интенсивной разработки теории классовой борьбы, однако новый качественный скачок в развитии концепции Маркса происходит именно в 1857 – 1859 гг.

В 1857 г. начался первый мировой экономический кризис. Маркс спешит «до потопа», т.е. до возможного начала нового революционного процесса, разработать свою экономическую теорию хотя бы в общих чертах[287]. В июле Маркс пишет небольшой, но чрезвычайно интересный очерк «Бастиа и Кэри» – хронологически первую часть экономических рукописей 1857 – 1859 гг. 23 августа Маркс начинает писать поистине гениальное «Введение» к «Критике политической экономии». Как показывает исследование, прежняя датировка «Введения»: конец (23) августа – середина сентября[288], была не вполне обоснована. По всей вероятности, Маркс написал его за несколько дней, не позднее конца августа. Однако работа над ним не была завершена. Последний, 4-й параграф, представляющий наибольший интерес с точки зрения материалистического понимания истории, содержит лишь конспективный набросок плана дальнейшей работы. Между октябрем 1857 г. и маем 1858 г. Маркс создает огромную рукопись под названием «Критика политической экономии» – первоначальный вариант будущего «Капитала». В этой рукописи и появляется впервые теория прибавочной стоимости. Но она имеет исключительное значение и как определенный этап дальнейшей разработки материалистического понимания истории: она содержит известный очерк форм, предшествующих капиталистическому производству; здесь складывается учение о труде, развитое затем в пятой главе I тома «Капитала»; в самых последних строках этой рукописи впервые появляется термин «общественная формация» и т.д. На основе этой рукописи в августе – ноябре 1858 г. Маркс пишет черновой вариант первого выпуска «К критике политической экономии». И, наконец, в 1859 г. следует сама эта книга. В ней вместо первоначально предполагавшегося «Введения» Маркс помещает сравнительно небольшое предисловие (январь – февраль 1859 г.), в котором и формулирует сущность материалистического понимания истории.

Так выглядит внешняя история этого чрезвычайно важного периода 1857 – 1859 гг.

Обобщенное изложение принципов материалистического понимания истории мы находим во «Введении» (август 1857 г.) и в «Предисловии» (январь 1859 г.). Это закономерно. Ведь материалистическое понимание истории выступает исторически и логически как предпосылка и введение в марксистскую политическую экономию.

Цикл работ Маркса от августа 1857 г. до января 1859 г. мы рассматриваем как качественно новую ступень развития материалистического понимания истории по сравнению с уровнем, достигнутым в этом отношении до 1848 г., главным образом, в 1845 – 1846 гг. в «Немецкой идеологии».

Между «Немецкой идеологией» (1845 – 1846 гг.) и «Критикой политической экономии» (1857 – 1858 гг.), к которой мы относим, разумеется, и «Введение», существует глубокая аналогия, доходящая порой до деталей[289]. Обе рукописи относятся к периодам экономических потрясений (кризисы 1847 и 1857 гг.) и подъема рабочего движения. Обе были написаны для уяснения дела себе и содержат кардинальные открытия. Обеим предшествовали стадии интенсивного накопления теоретического материала, обе не были опубликованы, но на их основе появились в первом случае «Нищета философии» и «Манифест Коммунистической партии», во втором – «К критике политической экономии» и «Капитал». В обеих рукописях изложение материалистического понимания истории сконцентрировано в вводных разделах, и оба введения остались незавершенными. Последнее обстоятельство, видимо, не случайно: Маркс с чрезвычайной осторожностью относился к формулированию общих принципов своей теории. Следствием этой величайшей научной добросовестности и явилось то, что в кратком предисловии к «К критике политической экономии», заменившем первоначальное большое введение, Маркс сформулировал сущность материалистического понимания истории, можно сказать, с десятикратным запасом прочности.

«Немецкую идеологию» и «Критику политической экономии», точнее говоря, главу о Фейербахе в первом случае и «Введение» во втором, сближают не только перечисленные моменты аналогии. В рукописи 1857 – 1858 гг. снова появляется целый ряд понятий, терминов, тем, фигурировавших в «Немецкой идеологии», совершенно или почти отсутствовавших целое десятилетие во всех последующих произведениях Маркса и Энгельса и, казалось бы, уже преодоленных дальнейшим развитием марксизма. В 1857 г. Маркс как бы снова возвращается к проблематике 1845 г., чтобы совершить в области материалистического понимания истории новый решающий шаг вперед.

Один пример такого возвращения мы уже видели, это – вторичное появление категории «общение». Другой пример – тема превращения истории во всемирную историю, которая фигурировала в «Немецкой идеологии» как один из выводов, вытекающих из материалистического понимания истории[290], и вновь появляется в 1857 г.: «Влияние средств сообщения. Всемирная история существовала не всегда; история как всемирная история – результат»[291]. Третий пример показывает, между прочим, как сопоставление рукописи 1857 – 1858 гг. с «Немецкой идеологией» помогает понять некоторые трудные места. Так, во «Введении» мы встречаем следующее, не вполне ясное, конспективно намеченное положение: «Исходный пункт, естественно, – природная определенность ; субъективно и объективно; племена, расы и т.д.»[292]. А в первой главе «Немецкой идеологии» находим ключ к пониманию этого места. Маркс и Энгельс формулируют там предпосылки, из которых исходит объективный исторический процесс, а следовательно, и материалистическое понимание истории: «Предпосылки, с которых мы начинаем, – не произвольны… это – действительные предпосылки… Первая предпосылка всякой человеческой истории – это, конечно, существование живых человеческих индивидов. Поэтому первый конкретный факт, который подлежит констатированию, – телесная организация этих индивидов и обусловленное ею отношение их к остальной природе. Мы здесь не можем, разумеется, углубляться ни в изучение физических свойств самих людей, ни в изучение природных условий – геологических, оро-гидро-графических, климатических и иных отношений, которые они застают». Далее в рукописи «Немецкой идеологии» перечеркнуто: «Но эти отношения обусловливают не только первоначальную, естественно возникшую телесную организацию людей, в особенности расовые различия между ними, но и все ее дальнейшее развитие – или отсутствие развития – по сей день» (перечеркнутая фраза заканчивается). «Всякая историография должна исходить из этих природных основ и тех их видоизменений, которым они благодаря деятельности людей подвергаются в ходе истории»[293]. Теперь конспективно намеченная мысль во «Введении» становится совершенно понятной. Подлинно научная, материалистическая историография должна исходить из телесной организации, физических свойств людей и из природных условий, в которых они живут и которые они своей деятельностью преобразуют; эти первичные материальные условия жизни и деятельности людей (природные условия, внешняя природа) определяют их собственную телесную организацию (внутренняя природа), в частности племенные и расовые различия, и само развитие людей. Одним словом, исходные моменты – это человек и его отношение к природе. Или, как были определены в «Немецкой идеологии» предпосылки, из которых исходит материалистическое понимание истории: «Это – действительные индивиды, их деятельность и материальные условия их жизни…»[294] Таким образом, в указанном пункте «Введения» намечается рассмотрение предпосылок истории и ее материалистического понимания.

Именно то общее, что сближает «Немецкую идеологию» и цикл работ 1857 – 1859 гг., и позволяет выделить то специфически новое, что появляется только на этой последней ступени развития. Это отличное от общего новое и составляет само развитие[295]. Наиболее резко это специфически новое выступает на последнем этапе данного периода – в предисловии к «К критике политической экономии». Здесь как результат дальнейшего развития материалистического понимания истории появляются существенно новые элементы как в понимании структуры общества, так и в периодизации истории.

Как уже отмечалось, к 1859 г. завершается процесс выделения производственных отношений как определяющих из всей совокупности общественных отношений. На место тезиса «Немецкой идеологии»: «производительные силы определяют форму общения», – окончательно приходит положение: «производительные силы определяют производственные отношения». И хотя категория «общение» не исчезает начисто, все-таки симптоматично, что в дальнейшем она употребляется крайне редко и встречается почти исключительно в составе сложного термина «отношения производства и общения», да и то в значении, близком к понятию обмена (преобладающий русский перевод: «отношения производства и обмена»)[296].

Но главное даже не в этом. Важнее то, что в рассматриваемое время в системе категорий марксизма появляется новое понятие – «экономическая общественная формация».

Как упоминалось, впервые термин «общественная формация», которому этимологически, начиная с рукописи «Немецкой идеологии», предшествовал термин «форма общества», появился в самых последних строках рукописи «Критика политической экономии», следовательно, в мае 1858 г.[297] Вот это историческое место: «Система производства, основанная на частном обмене, есть прежде всего историческое разложение этого первобытного коммунизма. Однако целый ряд экономических систем, в свою очередь, занимает промежуточное положение между современным миром, где меновая стоимость господствует над производством во всю ширь и глубь, и такими общественными формациями, основу которых составляет общинная собственность, хотя уже разложившаяся, но без того, чтобы…» И как раз здесь, на этом интереснейшем месте, рукопись «Критики политической экономии» обрывается. Но, как видим, в этом первом случае словоупотребление еще не стало строго терминологическим, значение нового термина пока несколько отличное, менее определенное, чем то, которое сложится позднее.

Полный термин «экономическая общественная формация» вместе с определившимся значением этого понятия мы находим впервые в предисловии Маркса к «К критике политической экономии», следовательно, в январе 1859 г. Мы умышленно употребляем здесь этот термин в той форме, в какой он фигурирует во всех случаях у Маркса (ökonomische Gesellschaftsformation), а не в той, в которой он употребляется обычно в нашей современной литературе («общественно-экономическая формация»), поскольку впоследствии выработанное Марксом понятие подверглось определенному переосмыслению. Попытаемся теперь выяснить содержание этого понятия у Маркса.

Прежде всего следует констатировать, что это понятие было выработано именно Марксом. Об этом свидетельствует не только тот факт, что впервые оно появляется в рукописи Маркса, но и тот, что, фигурируя многократно (порядка 40 раз) в работах Маркса, оно почти не встречается в текстах Энгельса. Исключение составляют, насколько удалось установить, только три случая, причем в одном из них Энгельс конспектирует «Капитал»[298], а в другом употребляет это понятие не в строго терминологическом смысле[299].

В предисловии к «К критике политической экономии», где мы находим первые определения понятия экономической общественной формации, сразу же обнаруживаются и два аспекта этого понятия, вернее, два смысла, в которых оно употребляется.

Первый и основной смысл: экономическая общественная формация – это исторически определенная, т.е. относящаяся к определенной исторической эпохе, совокупность производственных отношений, это экономическая структура, экономическая основа, экономический базис общества определенной эпохи. Это форма общества определенной исторической эпохи, общества в смысле совокупности производственных отношений (гражданское общество, форма общения), но не общества в целом.

Такая интерпретация подтверждается следующим сопоставлением: «…Производственные отношения… соответствуют определенной ступени развития… материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис… На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями… Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке… Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самогó старого общества… Буржуазные производственные отношения являются последней антагонистической формой общественного процесса производства… но развивающиеся в недрах буржуазного общества производительные силы создают вместе с тем материальные условия для разрешения этого антагонизма. Поэтому буржуазной общественной формацией завершается предыстория человеческого общества»[300]. Здесь понятие общественной формации есть понятие исторически определенной совокупности производственных отношений, исторически определенной экономической структуры общества.

Такая интерпретация явно подтверждается также следующим высказыванием Энгельса: «Всю историю надо изучать заново, надо исследовать в деталях условия существования различных общественных формаций, прежде чем пытаться вывести из них соответствующие им политические, частноправовые, эстетические, философские, религиозные и т.п. воззрения… Экономическая история ведь еще в пеленках!»[301] Здесь Энгельс явно отождествляет общественную формацию и исторически определенную совокупность производственных отношений, определенный экономический базис. Энгельс говорит, например, что общественной формации соответствуют политические и т.д. воззрения. То же самое Маркс говорит относительно экономического базиса: «…реальный базис… которому соответствуют определенные формы общественного сознания»[302].

Это основное значение понятие формации имеет у Маркса в подавляющем большинстве случаев.

Несколько иной смысл термина «экономическая общественная формация» обнаруживается в других (по-видимому, только в двух) случаях. Один такой случай мы имеем в том месте предисловия 1859 г., где Маркс формулирует новую периодизацию истории: «В общих чертах, – говорит он, – азиатский, античный, феодальный и современный, буржуазный, способы производства можно обозначить, как прогрессивные эпохи экономической общественной формации»[303]. Это последнее выражение следует понимать, очевидно, как «последовательные ступени развития экономической структуры общества». И другой случай – в предисловии к первому изданию I тома «Капитала», место тоже важнейшее: «Я смотрю на развитие экономической общественной формации как на естественно-исторический процесс»[304]. В этих двух случаях экономическая общественная формация выступает как синоним экономической структуры общества. Это совокупность производственных отношений, экономическая структура общества – вообще, т.е. не детермированная исторически. Некоторую аналогию с такой двойственностью значения данного понятия можно усмотреть в двойственности понятия гражданского общества, которую Маркс и Энгельс отмечали в приводившемся уже месте «Немецкой идеологии»[305]. Но все-таки это второе значение термина «экономическая общественная формация» не является основным, по отношению к первому и главному значению оно выступает как производное, как в известном смысле переносное значение.

Некоторые этимологические соображения подтверждают правильность развитой здесь интерпретации. Появлению нового термина предшествовало употребление главным образом термина «форма общества». Но в диалектической философии понятие формы имеет значение не внешней формы, а внутренней структуры. Отсюда возможность перехода от понятия «форма общества» к понятию «экономическая форма общества», «экономическая структура общества», «экономическая общественная формация». Само понятие формации Маркс заимствовал из области геологии[306], и это заимствование оказалось на редкость удачным. Было бы интересно выяснить, какие конкретные обстоятельства обусловили появление нового термина в работах Маркса (не занимался ли Маркс снова в это время геологией и т.д.).

Если учесть, что, особенно в «Немецкой идеологии», Маркс и Энгельс развивали ту мысль, что только экономическая история обладает самостоятельностью, то выделение формаций как ступеней развития именно экономической структуры общества станет особенно понятным.

Итак, первый существенный шаг вперед был сделан к 1859 г. в понимании структуры общества в целом: завершился процесс выделения производственных отношений из всех других общественных отношений и было выработано новое понятие исторически определенной совокупности производственных отношений – понятие экономической общественной формации.

Другой существенный шаг вперед был сделан в периодизации истории. Мы уже привели то место, в котором Маркс формулирует свою новую периодизацию исторического процесса. Новое состоит здесь в двух моментах.

Во-первых, Маркс выделяет еще одну эпоху экономической истории – «азиатский способ производства». Это явилось прямым результатом новых исследований, которые Маркс предпринял в 50-х годах[307]. Отсюда особенно наглядно видно, насколько велико «ретроспективное смещение» в предисловии к «К критике политической экономии»[308]. То же самое относится и к понятию экономической общественной формации. Излагая результат, к которому он пришел в 1845 г., Маркс придает ему форму, соответствующую уровню 1859 г. Хотя в целом изложение концепции материалистического понимания истории в 1859 г. соответствует содержанию этой теории в «Немецкой идеологии», некоторые существенно новые элементы (понятия экономической общественной формации, азиатского способа производства и т.д.) там, конечно, отсутствовали. Таким образом, то, что первоначально казалось лишь определенным «ретроспективным смещением», выступает теперь, при ближайшем рассмотрении, как превращенная форма качественного скачка, осуществленного Марксом в результате новых, более глубоких исследований.

Во-вторых, если в 1846 г. эпохи исторического развития терминологически различались по форме собственности, то теперь, в 1859 г., Маркс различает их по способу производства. А так как отношения собственности, по определению Маркса, – это юридическое выражение производственных отношений[309], то, значит, от периодизации по юридической форме Маркс перешел к периодизации по экономическому содержанию. И хотя уже в «Немецкой идеологии» были все предпосылки для этого, Маркс полностью реализовал их именно в 1857 – 1859 гг.

Следовательно, мы можем констатировать углубление материалистического понимания по крайней мере в двух взаимосвязанных отношениях, которые весьма условно можно резюмировать так: переход от общественных отношений к производственным отношениям и от формы собственности к способу производства. То и другое нашло отражение в новой категории – экономической общественной формации.

В период 1857 – 1859 гг. материалистическое понимание истории достигло полной зрелости и классически ясной формы. Концепция Маркса, классически точно сформулированная в предисловии к «К критике политической экономии», получила затем всестороннее развитие в его главном труде – «Капитале». Дальнейшее существенное развитие материалистического понимания истории в некоторых направлениях относится уже к новому историческому этапу – к периоду последних лет жизни Маркса.

 

7

 

После Парижской Коммуны складывается новая историческая ситуация и вместе с тем начинается новый период в истории марксизма. Постепенно накапливаются новые элементы, которые приводят и к дальнейшему развитию материалистического понимания истории.

Новые факторы, обусловившие дальнейшее развитие материалистического понимания истории, сводились в основном к следующему.

К этому времени, хотя Маркс и продолжал работу над «Капиталом», основные теоретические проблемы «Капитала» были уже разрешены. Тяжелые болезни мешали Марксу завершить работу над своим главным трудом. Но Маркс знал, что в случае его смерти Энгельс сможет подготовить к изданию остающиеся тома «Капитала»[310]. А между тем новая историческая обстановка, в особенности новый этап в развитии рабочего движения и новые научные открытия, требовали дальнейшей разработки, обогащения и обобщения марксистской теории.

Происходившие события свидетельствовали о возрастании роли субъективного фактора в рабочем движении, о важной роли этого фактора в историческом процессе. Опыт Парижской Коммуны показал, что без массовой пролетарской партии, основанной на принципах научного коммунизма, успешное осуществление пролетарской революции невозможно. Еще в 60-х годах первая подобная партия возникла в Германии. В 70-х годах процесс образования таких партий развернулся во многих других странах. Борьба за правильные теоретические основы рабочих партий стала одной из главных задач основоположников марксизма.

Расширение сферы революционного рабочего движения, возникновение его в относительно отсталых странах, выход его за пределы классических стран капитализма, за пределы Европы и Северной Америки, и прежде всего качественно новый этап революционного движения в России выдвинули на первый план проблему применения марксизма к этим новым условиям. Если марксизм возник как обобщение опыта главным образом западноевропейской истории, то его распространение в других странах мира обусловливало необходимость обобщения все более широкого исторического опыта, а это и приводило ко все более глубокому обобщению (в смысле создания более всеобъемлющей теории) самой этой революционной теории. Первоначально эта задача в наиболее полном виде встала относительно России.

Дальнейшего обобщения теории требовали и новые научные открытия, главным образом новые материалы, накопленные исследователями общины, и великое открытие Моргана, давшее ключ к действительному пониманию первобытной истории.

Все эти факторы определяли необходимость дальнейшего развития материалистического понимания истории. Но весьма знаменательно, что именно в это же время шел процесс развития марксистской теории и в другом направлении. В эти годы (1873 – 1883) Энгельс специально разрабатывает диалектико -материалистическое понимание природы. Это явилось следствием трех крупнейших открытий в области естествознания, которые еще в конце 50-х годов попали в поле зрения Энгельса. Но только в новый исторический период, когда усилилась объективная потребность и вместе с тем, особенно после 1870 – 1872 гг., у Энгельса появился необходимый досуг, диалектическое обобщение этих и других достижений естествознания стало его основным занятием.

Некоторые из тенденций дальнейшего развития материалистического понимания истории, наметившиеся в последние годы жизни Маркса, выявились в полной мере и были реализованы уже после его смерти в работах Энгельса. Более того. Подобно тому как в последние годы жизни Маркса все бóльшая доля труда по руководству рабочим движением ложится на плечи Энгельса, так и в теоретической области в этот период удельный вес работ Энгельса возрастает (именно к этому времени относятся «Анти-Дюринг» и «Диалектика природы»). Особенно важным становится учет тех новых идей, которые, как и у Маркса, появляются в эти годы и в работах Энгельса. Поэтому для правильного понимания указанных новых тенденций необходимо рассматривать в совокупности работы и Маркса и Энгельса за весь период от Парижской Коммуны до смерти Энгельса.

Рассмотрим в хронологической последовательности некоторые из основных фактов, в которых нашло отражение дальнейшее развитие материалистического понимания истории в период 1871 – 1895 гг. как в плане понимания структуры общества, так и в плане периодизации истории. Такой хронологический обзор должен показать, что именно в этот период действительно произошли совершенно определенные сдвиги в исторической концепции Маркса, и вместе с тем такой обзор должен дать необходимый материал для обобщения, для определения того, в чем именно состояли эти сдвиги.

1875. В начале мая Маркс пишет «Критику Готской программы»[311]. Здесь он классически формулирует концепцию двух фаз развития коммунистического общества[312]. Тем самым Маркс конкретизирует периодизацию исторического процесса в той ее части, которая относится к будущему обществу, к последней экономической общественной формации.

1876. В подготовительных материалах к «Анти-Дюрингу» (не ранее конца мая) мы находим несколько необычную заметку Энгельса: «Взгляд, согласно которому будто бы идеями и представлениями людей созданы условия их жизни , а не наоборот, опровергается всей предшествующей историей, в которой до сих пор результаты всегда оказывались иными, чем те, каких желали, а в дальнейшем ходе в большинстве случаев даже противоположными тому, чего желали. Этот взгляд лишь в более или менее отдаленном будущем может стать соответствующим действительности, поскольку люди будут заранее знать необходимость изменения общественного строя (sit venia verbo), вызванную изменением отношений, и пожелают этого изменения, прежде чем оно будет навязано им помимо их сознания и воли»[313]. Здесь Энгельс, заглядывая в будущее, предвидит определенное изменение соотношения между объективным фактором и субъективным, между общественным бытием и общественным сознанием. Всецело оставаясь на почве материализма, он предвидит существенное возрастание в будущем роли субъективного фактора, роли человеческого сознания. Это уже элемент историзма в понимании соотношения роли бытия и роли сознания в жизни общества.





Дата добавления: 2018-11-10; просмотров: 40 | Нарушение авторских прав


Рекомендуемый контект:


Поиск на сайте:


© 2015-2020 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.007 с.