– Фу‑х, устал… Хороша у них курочка с корочкой… А? Нет, кое‑что мы вытащим, конечно. Хром там, никель, медь, алюминий, коррозионно‑стойкие стали, лист катаный. Ну, вы поняли. А вот «чернухи» пока прилично оставим, посмотрим, что тут понадобится.
Стратегическая задача, объявленная Сотниковым на данном этапе развития: найти возможность высвобождения работников России и Берлина от бесконечной рутины крестьянского труда. Его поддерживают: всем понятно, что динамический тормоз в случае цивилизационного падения нашего общего Лифта должен сработать как можно раньше, зацепиться за направляющие на рисках с цифрами, где впереди 19, а не 18. А это возможно лишь в том случае, если само общество будет достаточно технологично в автономном режиме. Но как этого добиться, если все взрослые мужики постоянно заняты в полях – даже нас регулярно подпахивают!
Народу по‑прежнему мало.
И хотя потери среди новых потеряшек ныне сведены к минимуму, численность анклава растет медленно. Перспективные проекты стоят на месте. К примеру, запросили руководители проекта создания маломерного парусного флота шесть мужиков – не могут выделить, неоткуда их выскрести!
Что‑то могут дать Египет и Франция, но этого мало, тем более что и у них свои проекты работают, Нотр‑Дам развивает ремесла, Каир – текстильное производство…
И вот здесь индусско‑шанхайский регион может помочь решить проблему.
Как вариант, некоторые предлагали снизить ассортимент сельхозпродукции местного производства. Условно, перейти на потребление картохи, брюквы и топинамбура. Как я думаю, это неприемлемо. Ибо есть такая важная штука, как качество жизни. Перефразируя знаменитую поговорку, скажу так: патриотизмом и качеством жизни можно добиться гораздо большего, чем одним лишь патриотизмом. Хотя, естественно, Сотникову вместе со спецами еще предстоит продумать политику продовольственной безопасности, сохранить необходимый минимум агропрома. Но в любом случае только так у нас высвободятся остро необходимые производству и науке десятки людей, тот кадровый потенциал, который можно будет направить на осуществление перспективных проектов.
Поздний завтрак, плавно переросший в нормальный обед, закончился.
Девицы‑красавицы принесли к финалу глиняные плошки с водой, подогретые влажные полотенца.
– Итак, к делу, мужики, – потер ладони Демченко. – Назад к будущему. А будущее у вас таково…
Мы напряглись.
Кончился Демон как командир группы сталкеров, это всем понятно.
Теперь он уже не командир сталкеров, хотя формального приказа по анклаву еще нет. Демченко – заместитель Сотникова по международным вопросам, глава Госдепа, так сказать. Впрочем, к этому все и шло, Главному ведь тоже нужно как‑то людей себе отметать. По инерции Серега еще командует нами, но это уже край, довесок.
– Значит, так, ребята. Эриха я у вас забираю, он останется здесь, с Монголом, Юрику помогать, приглядывать за безопасностью, попутно и по сторонам поглядывать. Может, еще и разведочку какую затеем, посмотрим.
– А мы че делать будем? – полюбопытствовал Гоблин, сейчас уже готовый хоть куда.
– Вы… – Демон пристально посмотрел на него, чуть нахмурился. – Ты как вообще, Михаил? Может, в Медцентр поедешь, от греха?
– Командир, не томи природу, целый я, кости без изъяна, – отмахнулся Гоб. – Давай задачу. Ванга починит, обезболивающее дадут.
– Дадут… – эхом повторил за ним Демченко. – Знаю я, что вам дадут, лично видел последствия. Ладно, относительно вас такое распоряжение: пока остаетесь здесь, в Шанхае, с открытыми целями, не хочу пока никого будоражить – нет окончательного решения.
Заинтриговал!
– Через час втроем садитесь на «Дункан», морской пехотой. Покатаетесь по акватории, покажете выправку и стать. Цель: демонстрация флага, играем в игру «Пришел новый Мировой Жандарм». Пусть люди разнесут благую весть по берегам великих рек… Режим: патрулирование, при необходимости – досмотр, но чтобы все тактично было, политически выдержанно, без излишеств. Союзников надо нежно гладить по головке и говорить, что все будет «ор лайт, бикфордов шнур», так, Кастет?
Я кивнул, есть такая присказка.
– Чужих смотреть пристально, оперативные решения принимать по ситуации. Знакомиться, обозначаться, при необходимости легкое – я сказал, легкое! – а‑та‑та по булкам. Прокатитесь немного по Гангу в сторону Манилы и вверх по Рейну, недалеко. Ниже Коломийцев уже засветился. Все понятно, мужики?
Группа переглянулась, никто ничего не спросил, чего тут непонятного‑то.
– Отлично. Старшим группы назначается Костя Лунев. Прости, Миша, но тут дело международное, не твое это.
– Да я нормуль, мне так только легче, без базара, – спокойно ответил Сомов.
Демченко, очевидно, опасался, что Гоблин обидится, я – нет. Мишке в принципе плевать на власть в руках. Ему свобода нужна.
– Костя, все правильно там сделай…
А вот мне интересно.
Не могу про себя сказать, что назначение мне не польстило.
– Ну что, давайте расплачиваться?
– Девочки! – трубно заорал Мишка.
Зря он, тут и так все разваливается, если Демона послушать…
Возле берегового щита с надписью «Shanghai‑city» стоят флагштоки.
На одном из них под слабым ветром еле шевелился и наш флаг, доходчиво объясняя непонятливым: в анклаве стоит группировка русских. Отсюда начинаются длинные ряды частных лодочных пристаней. Лодок в Шанхае больше, чем просто много, где их только набрали… Моторки на Ганге и Рейне – все еще редкость, хотя их количество постоянно увеличивается. В основном тут стоят небольшие деревянные парусные лодчонки всех мастей, хотя попадаются и экземпляры покрупней, музей маломерного флота можно делать! Чаще всего встречаются джонки и сампаны. Лодки подороже привязаны к причалам толстыми цепями. Отдельно расположен «лакшери»‑участок, там трезоркой ходит охрана – как правило, это худые босоногие мальчишки со свистками.
«Дункан» ждал нас на причале для крупных судов – есть и такой, где, кроме него, была пришвартована низкая и плоская местная посудина с названием «Меконг». Боевой корабль ВМФ России смотрелся по соседству с аборигеном как атомный крейсер «Петр Великий» рядом с речным прогулочным пароходиком.
Внешний вид Коломийцева вряд ли мог кого‑то обмануть, хотя кэп, как всегда, одет был с иголочки, а одеколоном «Шипр» полит щедро. Все говорило о том, что Владимир Викторович вчера плотно общался с новым знакомым, капитаном и владельцем «Меконга» Мустафой.
Коллегу он охарактеризовал коротко и универсально:
– Тот еще волосан.
Непросто пришлось Дяде Вове. Лао сразу постарались забрать к себе на постой всех русских – ведь Федя Потапов до сих пор числится членом лаосской общины. Мы раскрепощались с гуркхами, Потапов после объятий быстро смылся, отдуваться пришлось экипажу «Дункана», на них и пал основной удар лаосского гостеприимства…
Мы оперативно погрузились и отчалили: на водах быстро в себя приходишь. Поехали, покатаемся, потолкаемся.
Пока шкипер пересекал Т‑образный речной перекресток и выруливал на стремнину Ганга, я от нечего делать снял с книжной полки кают‑компании первую попавшуюся книгу. Ого! Чувствуется, Коломийцев к плаванию готовился.
Это был Александр Грин, «Корабли в Лиссе». Взяв маленькую книгу, я вышел на палубу, встал под ветер, так, чтобы видеть исчезающий вдали Шанхай, и наугад прочитал несколько абзацев:
«Нет более бестолкового и чудесного порта, чем Лисс, кроме, разумеется, Зурбагана. Интернациональный, разноязычный город определенно напоминает бродягу, решившего, наконец, погрузиться в болото оседлости. Дома рассажены как попало среди неясных намеков на улицы, но улиц, в прямом смысле слова, не могло быть в Лиссе…
Все это завалено сплошной густой тропической зеленью, в веерообразной тени которой блестят детские, пламенные глаза женщин. Желтый камень, синяя тень, живописные трещины старых стен: где‑нибудь на бугрообразном дворе – огромная лодка, чинимая босоногим, трубку покуривающим нелюдимом; пение вдали и его эхо в овраге; рынок на сваях, под тентами и огромными зонтиками; блеск оружия, яркое платье, аромат цветов и зелени, рождающий глухую тоску, как во сне – о влюбленности и свиданиях…
Гавань – грязная, как молодой трубочист; свитки парусов, их сон и крылатое утро, зеленая вода, скалы, даль океана; ночью – магнетический пожар звезд, лодки со смеющимися голосами – вот Лисс.
Население Лисса состоит из авантюристов, контрабандистов и моряков; женщины делятся на ангелов и мегер, ангелы, разумеется, молоды, опаляюще красивы и нежны, а мегеры – стары…»
Подошли Вальтер с Сомовым, заинтересованно замерли рядом.
– Что читаешь?
Я показал обложку, потом отдал томик Вальтеру, немец посмотрел, виновато пожал плечами: с чтением на русском у него пока плоховато. Кох еще раз попробовал и передал книгу Гоблину. Тот внедрился в указанный абзац, почесал затылок, задумчиво посмотрел в сторону Шанхая и сказал:
– А вот про кол Грин ничего не написал бы.
– Какой такой кол? – не понял я.
– Не помнишь, что ли? Здоровенное такое дреколье, на него шанхайцы реально речных пиратов сажают. Ну! Мы еще все шмальнуть по нему порывались, да Субедар воспротивился, сказал, что Святой Сакда плохо сморщится.
Точно, точно, было за стрельбищем такое… лобное место!
И – да, Александр Грин вряд ли живописал бы нечто подобное в Лиссе… Впрочем, в моем представлении Новый Шанхай не показался оттого менее экзотичным и заманчивым. Он и без Грина хорош, даже с суперколом на задворках.
Для работы с населением Мустафа отрядил нам подручного, своего младшего матроса Ахметку, крепенького, не по годам опытного многоязычного парнишку, отлично знающего реку и все текущие расклады на ней: дислокацию и иерархию общин и артелей, деревень, микропоселений в два домика и заимок, или как у них тут это называется.
Поэтому работалось просто: «Дункан» осторожно подходил к берегу в указанных гидом местах, куда уже сбегалось все имеющееся население, навстречу отважно выходил староста, вожак артели или глава семьи. Остальные жались за его спиной, опасливо поглядывая на башню бакового ДШК и Гоблина, стоящего у лееров, а я дежурно вопрошал, примерно в таком вот ключе:
– Поздорову ли живете, пролетарии? Привет вам пламенный от пролетариев Русского Союза! Как река и рыба? Не забижает ли вас кто, не учиняет ли злостное непотребство на водах? А то ить… только скажите да пальцем укажите, па‑арвем всех люто, как мойву! Кстати, так и передайте лицам заинтересованным.
Глядя на Ахметку‑переводчика, люди понимали суть, а рассматривая оснащение фрегата ВМФ, понимали ее еще лучше. Как правило, вопросов не возникало, но некоторые из аборигенов были более любопытны. Тогда мы сходили на берег расширенным составом, допускали на палубу местных вождей и авторитетов, объясняли и показывали, кратко вещали о перспективах. По‑моему, уже через два часа рейдовую операцию можно было завершать – слухи о появлении русского флота разлетятся по всем ближним и дальним землям. Но план есть план, и мы шли дальше.
Через три часа я уже знал местную жизнь достаточно неплохо, а через четыре вообще стал экспертом. Думаете, что у японцев и средиземноморцев рыбная кухня? Ни фига, вот здесь в разливах Ганга она действительно рыбная, рыбней некуда. Кроме рыбы в меню обитателей деревень встречается курица, а вот мяса практически не едят, как и не промышляют охотой. Притом что водоплавающей и прочей птицы много, от черных уточек до фламинго. Охотничьи общины – их очень немного – стоят в других местах.
Когда мы неспешно возвращались по Гангу к слиянию рек, многие рыбацкие лодки начали подходить уже сами – сработал местный «телеграф», нас явно опознали и определили как людей дружественных. Суденышки ловко скользили рядом, порой шли борт о борт, порой даже обгоняли – просто загляденье, как они тут с парусами работают! Люди смеялись, махали руками, что‑то кричали, спрашивали, Ахметка переводил все, что мы орали в ответ.
Картина изменилась, когда «Дункан» вышел в Рейн, поднявшись выше Шанхая.
Вскоре перестали попадаться деревни по берегам, всего пару раз мы увидели силуэты одиноких изб среди деревьев, да и лодок на реке стало меньше. А вода чистая, прозрачная, с борта можно пить.
– Люди боятся… Здесь уже не совсем шанхайские земли. Швейцарские речные патрули все чаще и чаще появляются в этих местах, – пояснил Ахметка, с неохотой отрываясь от бинокля «Юкон‑Эксперт», который ему подарил шкипер. Сам никогда такого не добудет, а дед перед рейсом подарков набрал на все случаи жизни.
– Ну так не стреляют же.
– Кто же будет сидеть и ждать стрельбы, господин Кастет?
– И то верно.
Мы стояли в ходовой рубке и смотрели на красивые, но практически пустынные берега.
– Дядь Вова, а в нижнем течении как?
Коломийцев оторвался от эхолота:
– Неподалеку от Шанхая поселений хватает. А вот в районе устья – только артельные лагеря можно встретить, балаганы. Ну и Табор, а как же, поселок речных цыган, он там центровой.
– Как он вас встретил, кстати?
– Как космонавтов, – улыбнулся Владимир Викторович. – Все солидно. Подошли мы осторожно, встали, где подсказали. Ну, первым делом я им по громкой приветствие выкрикнул, что Сашка написал на родном языке.
– Обрадовались?
– Что ты… Не то слово. Староста вышел, седой как лунь, бородища…
– Тот еще волосан? – подзавел деда Гоблин.
– Брысь, пионер! Дразниться он будет… Волосан… Нормальный такой местный цыганский барон, весь в партаках, что уральская синева! Муни его зовут, а если полностью, – шкипер глянул на листок бумаги, прилепленный скотчем рядом с барометром. – Му‑ни‑руд‑за‑ман! Ручкались мы там несколько долго и сложно, у них же все на ритуалах и регламентах замешано, для местного человека они начинаются сразу после рождения. Вот… Тот выйдет, этот подойдет… А деткам сразу можно, эти гурьбой налетают. Пообщались, я бумагу от Сотникова вручил с предложениями и схемой работы. Речушка рядом чистая, пополнил запас пресной, дичи свежей подкинули, хлебца. Я подарки выгрузил.
– И что там было? Бусы с зеркалами? – хмыкнул скучающий Сомов.
– Мишка, ты точно дождешься, – зловеще пообещал капитан. – Какие бусы! Турбину погружную им отвалили, четыре «беретты» гладкие, пять наганов, рацию хорошую для средних дистанций. И сапоги.
– При чем тут сапоги?
– А легенда в тех краях на реке такая есть, вьетнамцы распространили. Про крутые русские сапоги, – терпеливо пояснил Дядя Вова. – На Ганге люди живут понимающие, цену хорошему знают. Это вам, оболтусам, все «маттерхорны», прости господи, подавай… Вечного не цените, правды не ищете. Наследия не помните.
Справа медленно проплывали черно‑коричневые скалистые берега, поросшие высоким, но тощим хвойным лесом, краски не по сезону густые, насыщенные. Хорошо! Вокруг что‑то такое горно‑таежное, глазу более привычное, почти родное… Наверняка и боровой дичи в здешних лесах много. А местные тут не живут.
Серебристая вода Рейна покрылась легкой рябью. Гляди‑ка, чертова погода опять меняется, целый день скачет, никак не устаканится. Низкие серые облака постепенно сменились кучевыми, темными, заряженными – точно, скоро опять с неба хлынет.
– Объекты прямо по курсу! – крикнул Ахметка.
С ним никакого наблюдателя выставлять не надо – вот что значит вовремя подарить мальчишке хороший бинокль.
Коломийцев машинально глянул на дисплей радара, присмотрелся к отметкам:
– Есть два катера, один побольше.
На длинном прямом участке реки впереди показались две белые точки – это буруны за кормой, хорошо идут, ходко, чуть ли не на реданах.
– К бою, никак, – спокойно, даже как‑то скучающе сказал Дядя Вова, аккуратно повесил китель на крючок и начал натягивать небольшой черный бронежилет, подавая нам и пример и команду одновременно.
Потом шкипер взял в руки микрофон переговорного устройства:
– Клим, у нас контакт, возможны боевые варианты. Гоша, у тебя там? Давай гони его шустренько к кормовому пулемету. Все нормально в машине?
– Так точно, как часы, – ответил динамик голосом моториста.
– Ну вот и ладушки. Вальтер, становись к ДШК, что ли… Каску!
Нас тоже заметили – ну еще бы!
Встречные катера в стороны расходиться не стали: вперед выскочил среднего типоразмера «Зодиак», набирая скорость, помчался к нам. Второй был пластиковый, насколько я мог разглядеть – самодельный, большой, типа наших легендарных ЛС, работы Ленинградской судоверфи. Надо же, водомет, это круто!
На флагштоке полощется маленький флажок с крестом.
– Швейцарцы! – опять заорал Ахметка с ненужным пиететом.
– Ну а кто еще, – вздохнул дед. – Начинаем, братцы.
Тут же оглушительно взвыла боевым сигналом сирена, мне все время представляется, что дед, воспользовавшись услугами пьяного мичмана, спер ее темной душной ночью с какой‑то списанной подводной лодки, – под Мурманском такой акустический ужас слышал: это же просто паническая атака, даже перчик сжимается от столь страшного завывания.
Одновременно ксеноновыми вспышками на ходовой рубке засверкал телеграф: «Требую остановиться! Идет боевая операция!» – те же речи громко полились из внешних динамиков. «Зодиак» какое‑то время продолжал катить вперед, потом что‑то понял, резко развернулся и помчался к старшему.
– Молодцы, – похвалил их Коломейцев. – Подходим.
И взял в руки микрофон: теперь можно и нужно поговорить живаком, без «фанеры». Капитан крутанул ручку, добавляя громкость.
– Внимание! Здесь фрегат ВМФ Русского Союза «Дункан»! Движение прекратить, встать лагом по течению! В районе идет флотская операция по обезвреживанию пиратских группировок. Оружие опустить, приготовиться к приему досмотровой группы!
Опять взревела чертова сирена.
Ага! Вижу‑вижу! У бойцов, сидящих в «Зодиаке», имеется ручник, а вот на «элэске» – два спаренных пулемета «Солотурн S2–200», которые мне привычней называть MG‑30. Ничего так, нормально они оснащены для такого водоизмещения. Но швейцарцы явно растерялись, никак не ожидая увидеть на Рейне такое чудо и услышать такие речи.
Капитан на подходе довернул штурвал, ставя судно так, чтобы в работу включился и кормовой пулемет. Вальтер развернул башню в сторону швейцарского флагмана, ствол ДШК опустился: как тут дергаться, один залп «дашки» – и все, ласковые воды тихого холодного Рейна примут непослушных в свои объятия.
Я вышел на палубу, встал рядом с Гоблином – ахтунг! Досмотровая группа, держите панамы.
– Обозначьте свою принадлежность и цели плавания! – потребовал Дядя Вова, словно не замечая флага на катере.
Из люка ходовой рубки катера высунулся усатый лысый мужик в пилотке на затылке, взмахнул рукой, раздраженно крикнул:
– Мы водная патрульная группа швейцарского анклава! Здесь капитан Франк Буксер, командир группы. И я не совсем понимаю происходящее. В чем причина остановки?
– Капитан, не создавайте себе ненужных проблем, – ответил сверкающий новенькой формой и дорогим VIP‑«броником» Коломийцев, выходя на палубу с мегафоном. – Мы досматриваем все суда в нейтральных водах, способные перевозить террористические или пиратские группы.
ДШК дрогнул, прицеливаясь поточнее.
– Мы не имеем к этому ни малейшего отношения! – возмутился швейцарец. – Какие досмотровые группы?
Да знаем мы, что не имеешь… Просто ты, парень, сейчас на сцене стоишь, ты в труппе, хочешь того или нет.
– И я могу дать слово офицера, что на борту упомянутых вами категорий людей нет и не может быть!
Пауза.
Лишь слабая волна плещет о борта.
– Слово флотского офицера – это очень веский аргумент! – чуть помедлив, согласился хитрый Коломийцев, резко меняя тональность. Он выждал еще одну паузу, во время которой мы с Мишкой свирепо целили взглядами на экипажи катеров, затем лихо отдал честь, улыбнулся:
– Досмотровой группе отбой!
Мы расслабились с видом бультерьеров, на которых в последний момент накинули проволочный намордник. Вальтер задрал ствол в небо, высунулся из‑за щитков и, тоже улыбаясь, разразился быстрой речью на родном языке, ничего не поймешь. Услышав немецкий, швейцарцы буквально остолбенели, что‑то переспросили, быстро перекинулись меж собой, ошарашенно закивали.
– Господин капитан, правильно ли я понял, что… Это же…
– Конечно! Вы все правильно поняли, господин Буксер. Замок Берлин входит в Русский Союз. Прошу на борт, нам явно есть о чем поговорить.
Гоблин нехотя перекинул многозарядный Kel‑Tek KSG за спину, отвел тяжелый взгляд от матросов и лихо сплюнул за борт. Я толкнул его в бок, шепнул:
– Усе, хорош людей пугать, Гоб, пошли чалиться, трапик скинем, встретим.
– На зоне чалятся… – буркнул Сомов, но пошел.
Вальтер вышел из‑за брони, а вот Жора пока остался у СГ‑43, так, для порядка.
Здравствуйте, соседушки, кончилась вольница.
Мы уже тут.
Время знакомиться, принимать первые решения. Сейчас разложим кое‑какие карты, расскажем о представительстве в Шанхае, о перспективах региона. Пусть мотает на рыжие усы. Франк Буксер полез к нам. А Вальтер по‑кошачьи мягко спрыгнул на катер, ловко балансируя, пошел на «зодиак», к бойцам.
Течение медленно тащило суда мимо каменистого берега.
Выполнена задача. Значит, будут новые.
Глава 10
