Многие спрашивают, совместимо ли региональное возрождение с объединением Европы, или, наоборот, идет вразрез с этим процессом? Некоторые исследователи подчеркивают взаимодополняющий характер обеих тенденций. Они говорят, с одной стороны, о региональном измерении европейского строительства в том смысле, что по сравнению с нациями-государствами формирующаяся Европа должна больше учитывать региональные различия, и, с другой стороны, о том, что современный регионализм не должен погрязнуть в новых микронационализмах или в старомодном провинциализме.
Другие же обращают внимание на несовместимость этих двух тенденций. Некоторые уверены, что не может быть возврата к регионам в то время, когда народы Европы стремятся объединиться. Для них регионализм означает ослабление базовых структур наций-государств изнутри, и, поскольку те одновременно подрываются ломкой национальных перегородок, исход европейского строительства становится неопределенным. Противники этой точки зрения считают, что европейское строительство представляет опасность для регионов, так как интегрированная Европа неизбежно приведет к другой, более грозной, чем в рамках наций-государств, форме политического, экономического и культурного централизма. По моему мнению, совместимость и конфликт суть две объективные части нынешней динамики отношений между регионами и объединяющейся Европой. Для периферийных регионов, которые менее развиты либо сталкиваются с серьезными проблемами вследствие разлада их производственного механизма, снижения демографического потенциала и способности к технологическим новациям, нынешняя тенденция европейской интеграции порождает одновременно и страх, и надежду. Страх обусловлен тем, что нынешние тенденции европейской интеграции, если они не будут скорректированы, могут усугубить дивергенцию между периферийными и центральными регионами. Надежда же появляется по мере того как периферийные регионы осознают, что европейская общность — это часть и важная черта их собственного будущего. Именно на европейском уровне действуют положительные и отрицательные факторы, оказывающие влияние на их будущее развитие. Поэтому они ожидают многого от Европы, прежде всего солидарности и возможностей для более активного собственного участия в европейском политическом, экономическом и культурном строительстве. (В этом смысле заслуживает внимания Декларация первой конвенции периферийных регионов Западной Европы, проведенной Советом Европы в октябре 1975 г. в Гэлуэй, Ирландия.)
Европейский аспект не менее важен и для центральных, непериферийных регионов. Экономические и социальные силы этих регионов во многом определяют процесс европейской интеграции. Их будущее тесно связано с сохранением европейского рынка. В то же время они стали более чувствительными к региональным аспектам, а делегирование полномочий и децентрализация перестали восприниматься ими как несовместимые с эффективностью и прибыльностью. Ведущие регионы, похоже, начиняют положительно оценивать более гибкое и децентрализованное управление государством. В их восприятии нация-государство одновременно слишком большая и слишком маленькая единица — слишком маленькая, чтобы служить макроэкономическим регулятором в условиях возрастающей взаимозависимости экономик, и слишком большая, чтобы справляться с задачами, которые легче решать на местном уровне. Однако и в центральных, и в периферийных регионах есть люди, которые считают, что все решения должны быть найдены на уровне нации-государства. Для них и регионалистские требования, и европейская интеграция представляют подлинную опасность нации-государству, его единству и его выживанию.
Регионализм и европейское строительство не обязательно дополняют или исключают друг друга. Конвергентные тенденции столь же сильны, как и дивергентные. Которые из них возобладают в долгосрочной перспективе? Этот вопрос не предрешен, и поиски ответа на него не будут легкими. Тем не менее есть основания утверждать, что совмещение регионализма и европейской интеграции возможно и все зависит от воли самих европейцев.
