1. Наш религиозный долг заставляет нас обратиться к лидерам нашего государства с просьбой начать решение неотложной и важнейшей государственной проблемы.
Все мы знаем, что в течение десятилетия в России имеет место отрицательный прирост населения. Мы вымираем. Демографы уже сделали оценки спада численности населения России в грядущем веке. Если этот процесс не будет остановлен, не будет повернут вспять, то через семьдесят – сто лет наша земля будет занята народами Азии и Китая как пустующая. Отстоять ее мы не сможем по причине нашей малочисленности. Исторически, такая участь постигла Тибетское государство.
2. Мы так же находим, что решение демографической проблемы нельзя откладывать на какое‑то далекое, неопределенное время, которое выходит за пределы сроков выборов или сроков президентского правления. Вместе с этим, решение демографической проблемы, а именно проблемы рождения и воспитания последующего поколения, не может быть решено через агитационную кампанию и за сроки, сравнимы с колебаниями политических пристрастий общества. Для решения этой проблемы нужен подлинно государственный подход, рассчитанный на долгую перспективу, когда применяемые меры могут и не давать быстрого результата.
Нам представляется, что у нас, наконец, начал складываться государственный подход власти к решению государственных проблем. Именно поэтому мы и делаем наше обращение.
3. Самый естественный ответ, который мы можем получить на наше обращение, состоит в том, что сегодня у государства нет средств на стимулирование рождаемости.
Мы знаем, что рано или поздно государству неизбежно придется искать средства для этой цели. И чем позже оно начнет это делать, тем большие средства понадобятся. Но при этом мы бы не делали нашего обращения, если бы считали, что только экономическими средствами исчерпывается и может быть решена проблема.
Страны Западной Европы имеют очень высокий жизненный уровень и имеют необходимые средства, но они так же стоят перед угрозой демографической катастрофы. Из этого становится ясно, что благосостояние народа и богатство страны не решают демографической проблемы. Рост численности населения определяется не богатством страны, а совершенно другими факторами.
Если перенаселенная Европа может позволить себе несколько уменьшить свою численность, то нам, владеющим седьмой частью Мира, это непозволительно.
4. Почему наш народ отказывается рождать и воспитывать детей? Мы думаем, что в государстве есть эксперты, способные дать ответ на этот вопрос. Мы понимаем, что потребность рожать детей обусловлена не только инстинктом, но и национальной традицией. Наш народ начал отказываться от рождения детей и традиционного образа жизни, поскольку перед ним фактически была поставлена цель сменить его на образ жизни Западной Европы, в надежде, что со сменой образа жизни появится и западноевропейское богатство. Хорошо ли это и правильно ли это? Богатство у нас при этом не появилось, а западноевропейские народы хотя и благоденствуют, но при этом вымирают.
За десять лет достижения этой цели, в народе стал преобладать пессимистический взгляд на перспективы жизни, поскольку с отказом от традиционных ценностей утрачивается и смысл жизни народа.
Таков ответ в целом. Теперь дадим этот же ответ исходя из частностей жизни.
Рождать детей стало не модно. Если жена собирается заводить второго ребенка, то подруги говорят ей так: "Дура, зачем тебе это надо?" Действительно, общество раскрывает такие перспективы потребления и наслаждения жизнью, при которых дополнительные дети, и беременность выглядят помехой. Это побуждает женщину к независимости от уз домашнего очага и от детей.
По этой же причине и мужчина выбирает более простой способ жизни без семьи и детей.
В бедных семьях рождение ребенка рассматривается как экономическая катастрофа, там появился классический вопрос: "Зачем нищету плодить?" В крупных городах рассуждают чуть иначе: "Зачем рожать в этот муравейник?" Все эти вопросы из трех – пяти слов придумал народ, и мы только подслушали их.
Заметим, что в русской народной традиции рождение ребенка всегда рассматривалось как счастье и приобретение богатства. Рождение детей было экономически оправдано, потому, что рождался будущий работник. Рождение и воспитание наследника всегда рассматривалось как важнейшее, оправдывающее жизнь дело. Сегодня сознание нашего народа перевернулось наоборот.
Независимо от экономических условий, сегодняшнее общество молчаливо создает условия, при которых холостому человеку жить много проще и «полноценнее», чем семейному. На это, в частности, ориентированы реклама табака, водки, распутного образа жизни, некоторые газеты, телефильмы, где герои – одиночки никогда не связанны никакими семейными отношениями. На это же направлены бульварные детективы, и многое другое в атмосфере современной жизни.
Модные женские журналы заполнены красотками, которые делятся опытом пользования косметикой, но не опытом воспитания детей. Молодежи активно объясняется как вступать в половые отношения, но при этом не зачать, чтобы дети не обременяли жизнь. О том, что общение со своим ребенком доставляет радость – об этом молодежи не сообщается и это не разъясняется так подробно.
В стране действует привезенная с Запада "программа планирования семьи", в которую заложена ориентация на сокращение семьи и на отказ от нее, и т. д.
5. Весь этот психологический пресс на рождение детей приводит к тому, что рождаемость падает не в силу того, что в народе царит нищета, (эта причина существенная, но не главная), а потому, что народное сознание переориентировано на ценности, исключающие ценности традиционные, ценности родовые.
Внимательное изучение истории убедило нас в том, что всякий жизнеспособный народ несет в себе родовые ценности, утверждающие, что вступление в брак, рождение детей, их воспитание, создание для этого своего дома и поиск пропитания – относится к человеческому долгу. Это является первостепенной задачей каждого здорового человека, какой бы сложной она ни казалась. А все, что препятствует этому – чаще всего оказывается является развратом. Без постоянного утверждения этих родовых ценностей народ вырождается и вымирает.
Потому мы обращаемся к руководителю нашего государства и к лидерам политических партий с предложением: вспомнить и начать говорить с высоких трибун о традиционных народных ценностях. Подчеркиваем: для этого не надо начинать с трат государственных средств. Для этого надо начать словами утверждать родовые ценности. Для этого надо обратиться к представителям культуры, к учителям, к средствам массовой информации. Призвать их говорить и утверждать идею приоритета традиционных родовых ценностей над другими социальными идеями.
В частности, надо говорить о том, что вступать в брак, рожать и воспитывать детей – это правильно и престижно. И не утверждать обратное. Надо, где возможно, проявлять уважение и давать льготы семейным людям и лишать этого людей взрослых но не семейных. Надо вспоминать какие есть формы родства и через средства информации приводить благожелательные примеры отношений не только ближних, но и дальних родственников. Это должно внедряться в сознание молодежи через государственную идеологию и через школу. Это должно увязываться с другими элементами народной традиции, которые так же должны быть восстановлены в едином комплексе.
Что есть народная традиция во всей своей полноте – пусть на этот вопрос дадут ответ этнографы. За краткостью мы не можем говорить здесь об этом. Подчеркнем лишь, что родовые ценности всегда увязаны со всем комплексом народной традиции, и они не могут быть из нее вырваны. Самым простым и важным элементом народной традиции является народная песня. Народ, который поет свои песни – здоровый народ. Об этом свидетельствует исторический опыт.
Естественно, что при этом надо серьезнее отнестись к той культурной и духовной продукции, которая приходит в нашу страну с Запада. То, что идет в явный разрез с родовыми ценностями – не должно доходить до народа. Такую цензуру не следует рассматривать как посягательство на свободу народа или на ценности демократии.
6. Наверное, все понимают, что слова с высокой трибуны о возвращении к традиционным ценностям не могут быть временной кампанией. Об этом нельзя поговорить, что‑то сделать и забыть, как это было, например, при горбачевской безалкогольной кампании и при многих других государственных начинаниях. Идея о приоритете традиционных родовых ценностей должна жить в обществе, как это было в предыдущие исторические эпохи. Мы подчеркиваем это: традиционные родовые ценности были приоритетными в обществе в течение столетий, сколько помнит себя наш народ! Ситуация резко изменилась лишь в конце двадцатого века.
Если государство начнет предлагаемую тут новую (старую) демографическую политику, то примерно через год надо будет пойти на запланирование бюджетных затрат. Для успешной экономической поддержки демографической политики, на наш взгляд, потребуется следующее.
Во‑первых экономическая стабильность даже при не высоком уровне экономического развития. Мысль, что завтра будет экономический крах – должна покинуть общество.
Во‑вторых, увеличение денежной дотации на детей, в частности увеличение ее до прожиточного минимума у малоимущих семей. Рождение ребенка ни в коем случае не должно увязываться с понятием экономического и социального бедствия. Ребенок – это не «спиногрыз», как сейчас многие вынуждены считать.
В‑третьих повышение зарплаты работников детских садов, учителей, работников культуры, спортивных учреждений.
В‑четвертых – борьба с уголовщиной и наркоманией в стране и в детских коллективах.
В‑пятых – для новой семьи среднего по стране достатка должен быть какой‑то общий путь получения жилья.
Из перечисленного сегодня самым важным является второй пункт.
Мы знаем, что есть магия слова. Если значение родовых ценностей и новой демографической политики будет оговорено на всех уровнях государства, то принятие соответствующих бюджетных статей расходов не вызовет почти ничьей негативной реакции.
Естественно, что все это в интересах государства. Это может дать быструю политическую отдачу, хотя экономическая отдача будет лишь через двадцать лет, когда поколение вырастет и начнет работать. Хочется напомнить, что в советское время, после войн и катастроф, на словах и часто на деле забота о будущем поколении была первостепенной. Если мы отказались от социализма, то ведь не ради худшего!
Повторим так же, что этому нет альтернативы. Если народ и государство не изменят отношения к родовым ценностям, то через сто лет ни русских, ни белорусов, ни украинцев не будет на Земле! Вероятно, через сто лет не будет и народов Западной Европы. Они исчезнут, как в свое время исчезли римляне или другие народы.
Старейшины общины: Заряна (И.Г. Механьтьева), Мизгирь (А.Л. Потапов), Дионис (Д.Ж. Георгис), Велимир (Н.Н. Сперанский)
Обращение принято на собрании общины 6. II. 2000 г.
7. Таково было наше обращение. Мы пытались обратить внимание власть имущих на то, что проблема рождения новых поколений у нас перерастает из экономической проблемы каждой отдельной семьи в проблему социальную, когда общество видит в рождении детей принципиальную обузу. Обращение было проигнорировано всеми без исключения партиями и газетами. И это объективно характеризует интересы нашей Российской власти.
Есть еще одна проблема общества с низкой рождаемостью. Единственный ребенок в семье вырастает эгоистом и потребителем именно тех товаров, которые вожделенно стремится дать ему техническая цивилизация. В многодетных семьях, дети заняты друг другом. В результате неизбежно происходит социальное воспитание, при котором воспроизводятся традиционные отношения, в том числе воспроизводится и языческая традиция через игры и соблюдения норм старшинства. Поэтому многодетная семья способна противостоять давлению технической мондиалистской цивилизации, а изолировавшиеся друг от друга семьи с одним ребенком принципиально не могут.
Для них выход состоит в объединении нескольких семей в общину, которая регулярно проводит народные праздники. В основе такого объединения всегда должна лежать взаимная симпатия. Это может быть и не религиозная община, в том смысле, что она видит высшие ценность язычества не с религиозной, а с эстетической стороны. Таковой является, например, С.Петербургское объединение семей "Тропа на криницы". Языческие ценности проявляют свою защитительную силу уже на эстетическом уровне. Достаточно просто восхищаться ими, чтобы начать чувствовать их благотворное влияние.
Описанная нами в этой главе система календарных языческих праздников оказывается не только формой нашего традиционного богослужения, но и базой для бесчисленных народных и детских игр, через которые с измальства постигалась родная культура и вера.
Глава VI. Вокруг Руси
Понять славянское язычество невозможно без той сравнительной работы, основу которой заложил А.Н. Афанасьев в своих "Поэтических воззрениях…". Суть ее в том, что индоевропейское язычество имеет единое духовное начало, а потому, изучение верований и обычаев, окружающих Русь народов, позволяет нам правильно понять и восполнить недостающие пробелы в своей древней культуре, и не сделать чужих ошибок.
Западные этнографические школы не стоят на такой позиции, и категорически отвергают свое языческое родство со славянским миром. Мы же полагаем, что если у соседних нам народов оказываются общие культовые черты, то, значит, их можно ожидать и в русском язычестве. В нашем обзоре мы начнем с разбора идей античного мира. А потом обогнем Русь по часовой стрелке, не привязывая себя к какому‑то историческому моменту времени, но собирая и рассматривая все то, что сохранили нам нужного или важного различные эпохи. Такой осмотр наших границ, конечно, будет не полным, но достаточным, чтобы представить наше истинное место в "третьем поясе мудрости".
Вера античной Греции
1. Не будем перечислять всех греческих богов, чего, по правде говоря, мы и сделать не можем. Не будем говорить и о мифах древней Греции, которые считаются всем хорошо известными. Еще раз обратим внимание на то, что никто из нас не чувствует за этими мифами языческой веры, поскольку не может глубоко вжиться в них и воспринять их эмоциями.
С одной стороны, это связанно с тем, что поданные нам "мифы Древней Греции", настолько стилизованны европейской культурой, что едва ли через них можно прочувствовать историческую античность и ее веру. Сама античная вера проявлялась по – разному в разные времена. Здесь мы остановимся на ее понимании древними греками в эпоху своего расцвета – в пятом веке до н. э. При этом мы будем опираться на книгу профессора Ф.Ф. Зелинского, который аргументировано отстаивал гуманистичность и высокую духовность античной веры.
С другой стороны, античная религия прожила свой срок жизни и так видоизменилась, что ее перестали воспринимать как религию сами ее носители, даже независимо от христианства. И сегодняшний след античной религии несет в себе отпечаток этой изжитости. Новое рождение языческой религии Греции сегодня возможно в тех духовных формах, которые в античное время почему‑то не были реализованы полностью. Сегодня этим занимается греческое религиозное объединение "Деепетес".
Античность расцвела и погибла. Вопрос о причинах гибели античности сложен и беспокоит нас не менее, чем суть самой античной веры. Картина условий гибели античного язычества представлена в следующем узле. Здесь же дан набросок греческой веры эпохи расцвета.
2. Самой народной и всеобщей греческой верой была вера в нимф. Между нимфами и нашими русалиями есть очень много аналогий, не будем проводить их здесь. Нимфы давали грекам те же блага, что и русалки нашим рыбакам, землепашцам, охотникам.
По греческой вере, нимфы – Дриады владеют лесами и реками в долинах. До сих пор они водят хороводы в лунные ночи на полянах, и тех местах, где некогда росли священные вековечные маслины – деревья рока, которые называли мориями Паллады. Эти деревья были даром богини, и с их гибелью связывали и закат античной веры.
Днем хозяином леса является Пан. В полдень, в "час Пана", он спит, и людям должно вести себя тихо, дабы не потревожить его. На шумящего человека, в полдень он насылает животный (панический) страх.
В горах, на склонах, лишенных леса живут другие нимфы – Ореады. Из них вышли богини – Музы. Ореады вдохновляют к творчеству, берегут горные источники, указывают людям дорогу. Для их благосклонности или просто в подарок, им намазывают елеем выступы скал.
В море живут нимфы Нереиды – они ласкают человека в морских волнах.
Есть в море и бог подобный Пану – дед Протей, божество вечно изменчивое и не постоянное в своих стремлениях. Есть и активные, буйные Тритоны, которые своей игрой вызывают резкий ветер и бурю. От них спасают боги – близнецы Диоскуры, в знак появления которых на обоих концах реи вспыхивают два огонька.
Всем этим богам и духам молились и приносили дары.
Верховным божеством понимался Отец – Зевс, громовержец и тучепрогонитель. Ему зажигали огонь, который понимался не как самостоятельное божество, а как божественный дар Прометея. Языки пламени устремляются вверх, к небу, потому, что огонь стремится вернуться в свою небесную обитель. Божеством огонь был только в доме, в очаге, но и там у этого пламени была своя хозяйка – Гестия.
Солнцу – Гелию люди рассказывали по утру свои страхи, чтобы они сгорели и их души очистились. Ночью, он светит в обители блаженных, с другой стороны Земли, но не заглядывает в Тартар.
В ночи, Селене – Луне доверяли тайны, с Луной общались колдуньи.
Мать – Земля была особенно почитаема. Понималась, что она родила многих божеств, духов, животных и людей. И первые люди пили молоко, которое текло прямо из Земли. Афиняне верили и гордились тем, что они автохтонты – что их предки и были рождены той Землей, где стоит их город.
Одни отпрыски Земли были безобразны и чужды людям, другие прекрасны и полезны. Рождение богами есть творческий акт. Дети у Земли рождались все более совершенные, пока она не начала стареть. Потому нет ничего странного в том, что Земля рождала Тифона и Гекатонхейров, но она же родила и людей. Ныне Земля рождает деревья, кусты и травы. Но, богов, людей и зверей не рожает. Стало быть, Земля отражалась – совершила все свои деяния. Это указывает на возраст божества и место сегодняшнего дня в эпохе владычества богов – Олимпийцев. Мир стар, и потому катаклизмы происходят в нем редко. И боги борются не за владение Миром, а смотрят на суетные дела людей, и поражают того, кто дерзает быть выше богов.
Но, поскольку все живое рождено одной Матерью, значит, все оно состоит в родстве. И потому нельзя причинять обиду животным и вообще всему живому. За этим строго следит Артемида. Эринии преследуют разрушителей и губителей живого в Природе. И, даже, если охотник добыл в лесу зверя для пропитания, он должен очиститься после охоты. Звери не понимают Правды. Но человеку Зевс послал Правду, и надо поступать в согласии с нею. Потому, чтобы ни сочиняли о богах, сам же человек более всего уподобляется божеству, если говорит и вершит Правду. Таков нравственный закон античной веры.
Человеку естественно познавать мир и стремиться к истине. В боге истина и в истине бог.
3. Перед греками не было проблемы монотеизма и политеизма. Эта надуманная проблема отсутствует и у индусов. Единое божество признавалось греками под многими именами, и в равной степени все эти имена могли пониматься как имена многих богов. У каждого алтаря складывались свои правила культа, и все они были в равной степени признаваемы, хотя почитаемы в различной степени.
Основа религиозного самовыражения греков состояла в поэзии, музыке, переживании прекрасных скульптурных форм и в пляске. Пляска была более приближена к пониманию Природы, чем та божественная вечность, представление о которой давала скульптура. Священных книг античная религия не знала. Боги не писали и не требовали записывать их волю на вечные времена.
Греческое общество и его вера были построены на идее, что человек имеет свободу воли. С другой же стороны, понималось, что есть рок, который управляет и людьми и самими богами. Это не разрешимое для механического сознания противоречие, разрешается тем, что человек как раз и должен иметь свободу воли, дабы осуществить все то, что ему выпадает по року.
Потому и не требовалось древнему греку священных книг, поскольку бытие мира обусловлено, а стало быть, уже где‑то записано. В мире хранится священное знание, но оно не принадлежит и не может принадлежать людям. Его можно лишь получить в пророчествах, как это происходило в Дельфах.
По греческой вере, тот, кто пытается препятствовать року, никогда не добивается успеха, а только терпит неудачу. Но, каков он рок – никто не знает. Потому человеку должно действовать, как душа этого требует. А будут ли те действия на погибель или на процветание – то уже за пределами воли человека, это и есть рок. Так, что предполагаемая свобода воли, вообще говоря, обязывала человека к каким‑то действиям. Бездеятельность и безынициативность не поощрялись, (в отличие от восточных учений, где любым делом боятся испортить себе карму).
Если у нас остались представления о греческой поэзии и музыке, то почти не осталось никаких знаний о пляске. Это важный элемент древнегреческой культуры, о котором мы не имеем представления и традиционно никак не увязываем его с античностью. Между тем, Платон считал, что надо не только чтобы наша молодежь плясала хорошо – надо чтобы она плясала хорошее! Все крупные праздники сопровождались хороводами дев.
Вот эти две строчки нам только и известны. Все остальное приходится реконструировать на основе краснофигурных ваз и собственного мистического опыта. Судя по словам Платона, пляска была менее устойчивым явлением, чем, например, язык. Она определяла, (как и в наше время), уровень нравов. Пляски носили смысловой, и, значит, религиозный характер. Стало быть, она была элементом культа, мистерий. Стало быть, в плясках греки уподоблялись своим демонам и духам, стало быть, входили в контакт с ними и передавали им или через них богам свое пожелание. Стало быть, пляска была элементом прикладной магии. Стало быть, у охотников, рыболовов, пахарей, ремесленников, воинов пляски были свои.
Конечно пение, музыка и пляска были связаны друг с другом. Отдаленное, но не ошибочное представление о ритуальной греческой пляске можно получить из той общей сцены, которая называется «Вакханалия». Через столетия, ее оценивали как бесовское деяние. Но через полторы тысячи лет ее уже воспевали художники Возрождения, подменяя на полотнах участников вакханалии сатирами и нимфами, пляшущими в честь Диониса.
В своей сущности пляска свидетельствует, что греческая религия была жизнерадостной. В этой религии не было активных черных божеств, не было подобия Дьявола. Понималось, что боги творят добро, а там, куда не доходит добро богов, там оказывается зло. К добродетели человека делает способным разум. И боги постигаются разумом в истине и красоте.
4. Так, логика была даром бога Гермеса, и Гермесу поклонялись философы и ученые. На закате античности, логика в сознаниях жрецов настолько возобладала, что обрела корыстное лицо и отвергла все остальные богатства, даваемые богами через разум. Мы поговорим об этом ниже. Греки лучших времен античности понимали, что красота, эстетическое видение мира ни при каких условиях не могут быть отвергнуты или обменены на логические, прагматические ценности. Бог объявляется в красоте! – вот главная заповедь античности.
Главным узлом античного религиозного чувства и силы была скульптура. Творения гениальных мастеров получали всеобщее признание. Статуи богов признавались священными настолько, насколько они были совершенно одухотворены мастером. В то же время, считалось, что святость изваяния не выходит из рук мастера, а нисходит на статую по желанию божества через некоторое время, и эту снизошедшую святость народ начинал чувствовать и говорить о ней. Мраморные изваяния были хранителями религиозного чувства.
Само чувство красоты понималась как чувство религиозное. Красота человеческого тела, будь то мужчина или женщина, так же рассматривалась как божественный дар, достойный сохранения. Отсюда греческий культ красоты тела.
Чувства половой любви так же понималось священным, данным богами чувством. Это освящало все любовные и эротические отношения. Понимая святость половых отношений, греки не вульгаризировали все то, что их касается. В вопросах любви греки хорошо понимали, что такое стыд. Античный стыд не был ханжеским, но оказывался элементом, необходимым для понимания красоты.
Когда христиане уничтожали бесценные античные статуи, они уничтожили этим основу античной веры. Так же поступали и скифы в ненавистной им Ольвии. Разоряя много раз этот город, они однажды поняли, что уничтожить его возможно, только разбив все скульптурные изваяния. Это было сделано, после чего Ольвия не возродилась.
Так поступали и многие другие варвары в последние века античной истории. Мы, современные люди, удивляемся их дикости, но им было понятно то, что не понятно нам: они сокрушали дух своих противников. В другой ситуации многие крушители преклонились бы перед тем, что им приходилось уничтожать. Но они знали, что, не сокрушив статуи в чужом городе, они сами со временем пропитаются их духом. Изменят духам своих предков, потеряют поддержку своих богов. Древние варвары сокрушали античную красоту не по злобе и ненависти, а более из страха перед ее силой.
Обожествление красоты и преклонение перед ней наиболее ярко проявилось в античной греческой вере. Но сама идея почитания красоты является более древней и более широкой. Она принадлежит всем народам индоевропейской цивилизации, и вообще всему человечеству. При всей очевидности этого, мы часто пренебрегаем Красотой, и тем пренебрегаем своими предками и их духовным наследием.
Рассуждения жрецов
1. Христиане, уничтожив красоту античности, подорвали основу ее веры. Это известная причина гибели античного язычества. Античная вера творилась пророками, которые держали резцы и мрамор, а не палочки и папирус. Книги оказались в этом смысле более восстановимыми и более легко понимаемыми. Но нас интересуют не внешние причины гибели. Они только следствие. Нас интересуют причины: почему красота перестала почитаться на закате античной эпохи без всякого христианства?
Ответ в том, что античный разум, со развитием экономики, предал Красоту и обратился к прагматическим ценностям. В результате мысль носителей веры утратила свое тепло, стала бедной, и холодной как блеск оцарапанного свинца. Нам нужно почувствовать этот блеск, для того, чтобы познать, и не приходить к нему, ибо он смертелен для веры. Без душевного чувства вера невозможна.
До нас дошли некоторые поздние фрагменты – рассуждения жрецов и мыслителей поздней античности. Хотя эти фрагменты и отражают многообразие направления античной мысли, они все же роднятся в единстве цели: античный мыслитель искренне хотел постичь веру и богов уже холодным разумом. Там, где останавливался такой разум, останавливалась и его вера. Мысль о том, что божественное занимает как раз ту часть разума, которая не умещается в логику, была чужда поздней античности и прорывалась лишь в мистериях. Получалось так, что жрецы пытались уместить всех своих богов в одном Гермесе – Трисмегисте, чего было сделать невозможно, ибо часть меньше целого. Так, утратив полноту восприятия мира, жрецы утратили и полноту своей логики, и свою силу. Их логика более не охватывает веру, и ограничивается лишь сферой формальных суждений, ищущих ответ между «да» или "нет".
Это привело к известной деградации веры, которая обеспечила успех алогичному христианству. Деградация античной веры проявилась во‑первых, в развитии атеизма, во вторых в абстрагировании богов.
Боги в поздней античности оказались удалены от чувств и чаяний людей. А людскими чаяниями вера стала пренебрегать, поскольку в обществе поздней античности утвердилась стандартная для антисистем точка зрения, согласно которой человек в своих земных стремлениях грязен и таковой не нужен богам. Иначе, через обыденную жизнь нельзя приблизиться к божеству и тем обрести смысл жизни, каким бы нравственным человек не был. Боги награждали за благие дела и воздержанную жизнь, карали за пороки, но участь всех людей была примерно одинаковой: Аид и последующее воплощение. О том, что в лучшие времена античности, умершим с другой стороны Земли светило тоже солнце, что и живым, – об этом как‑то забыли, и Аид снова погрузился в сумерки подземелья.
2. Задачу человека, его души, поздние античные жрецы видели в том, чтобы подняться над мирскими благами и страданиями, и в результате приблизиться к божеству, перейти в более совершенный духовный род. Опыт такого приближения нарабатывался в мистериях, где сознание человека изменялось: исчезали его мирские заботы, и появлялось новое, свежее и непосредственное видение духовного и материального мира – такое, как у богов. Вообще, мистерии можно понимать как требование человека разорвать тот ограниченный мир, в который поместили его боги.
Полагалась, что если дух человека во время земной жизни, однажды достиг некоей высоты, был на нее допущен богами, то он вообще навсегда сохраняет возможность подыматься и быть на этой высоте. Это положение подтверждается жизненной практикой.
Стало быть, когда человек умрет, его дух, сбросив телесную оболочку, поднимется на ту высоту совершенства, которую он смог понять и узнать хотя бы однажды при жизни в теле, и будет пребывать в ней. Без такого понимания, мистерии имели бы смысл сиюминутных развлечений, и не имело бы особого смысла скрывать их.
Это понимание должно было быть сопряжено с тайной. На такую возможность обретения вечного блаженства при новом уровне бытия духа, делали ставку просвещенные люди. Плебс же был обречен проводить жизнь бесцельно, отдавая богам жертвы и прося земной корысти.
3. Теперь сделаем важное заключение, которое носит общемировой характер. Античность надорвалась в то время, когда люди осознали, что поддержку богов нельзя получить только с помощью жертв. Считать, что богам нужны только жертвы, или что это важный источник их жизни, что без жертв боги умрут – оказалось неверным!
С одной стороны это было осознанно умными циниками. С другой, весь традиционный античный культ был ориентирован на жертвование богам. Начался религиозный кризис. Он разрешался посредством развития мистерий и абстрактных, герметических учений. С другой стороны, он разрешился рождением христианства.
Теперь взглянем на религиозную историю Индии, чтобы указать на закономерность. Кризис ведической религии, основанной на жертвоприношении Индре и Агни, привел к появлению движений аскетов и отшельников. Они так же, как и просвещенные люди античности, не признавали действенности религии жертвоприношений. Среди них были сторонники всех вариантов религиозной духовности. Они выдвигали новые идеи, утверждая: "Пусть человек сто лет ухаживает за огнем в лесу и пусть он воздаст честь, – хотя бы на одно мгновение, – совершенствующему себя. Поистине, такое почитание лучше столетних жертвоприношений". (из Дхаммапады). Кончилось все это рождением другой мировой религии – буддизма.
Таким образом, исторически, язычеству оказалось трудно сделать переход от культа жертвоприношения до культа духовного совершенства. Упрощенно говоря, перейти от сделки с божеством к отдаче ему своей души.
Когда в своей книге "Язычество древней Руси", Б.А. Рыбаков говорит об апогее язычества Руси, он неявно подразумевает апогей эпохи жертвоприношений. Эта эпоха неизбежно сменилась бы другой – эпохой духовного поиска и понимания того, что если божеству что‑то нужно, то это сам человек, его душа и деяния, а не жертва. Эта другая эпоха, для нас только началась. Она была на столетия задержана христианством.
В свете такой исторической картины, становится ясно, что мы должны зажечь новую языческую веру, лишь опираясь на свое древнее наследие. Только так и будет правильно: должна быть и новизна, и преемственность. Язычество бессмертно. Поэтому, если мы сегодня не вложим его в совершенные формы, оно будет жить в иных, не красивых вариантах, и им будут владеть склонные к пороку слои общества.
Из этих соображений становится ясно, какое значение и место в истории получают рассуждения античных жрецов времен конца эпохи.
4. Наш разбор духовного самоотречения античности начнем с атеиста – Псевдоаристотеля. Такое имя получил поздний античный автор, написавший поучение "О мире", якобы данное Аристотелем для Александра Македонского. Приведем из него фрагменты:
"Итак, космос – это совокупность неба и земли, а так же всего в них заключенного… Если ветер сдавлен в плотном и влажном облаке, и с силой из него вырывается, разрывая составляющую оболочку облака, возникает грохот и шум, называемый громом, как будто рокочет с силой прогоняемый через воду воздух. Огненный блистающий ветер, вырывающийся из разрыва в облаке, называется молнией – астапой. Хотя молния возникает вслед за громом, взору она является раньше, поскольку акустические явления отстают от оптических: эти видимы срезу же, а те – только когда достигнут слуха… Черные молниии‑керавны называются псолоентами, быстро проносящиеся молнии – аргетами, а отличающиеся затейливым путем – геликиями. При ударе в землю они называются опять же скептами…"
Вот оказалось как! Такое обилие названий для одной молнии свидетельствует о пристальном к ней внимании. Это внимание основано на вере в Зевса или Юпитера – громовержца. Надо думать, что по молниям узнавали его волю. По крайней мере, ясно, что хозяйственного значения вся эта масса специальных терминов не имеет. Но наш философ – атеист! Он не верит в своих античных богов, и объясняет явления Природы не через богов, а через натуральную философию.
Объяснения Псевдоаристотеля, как мы теперь знаем, являются абсолютной чепухой! Но, этой чепухи атеисту оказывается достаточно, чтобы отбросить традиционные представления о богах. И это было бы смешно, если бы не было очень серьезно. Дело в том, что и нашим современным атеистам бывает достаточно таких же рассуждений, чтобы отказать язычеству в праве на жизнь. Тут дело вовсе не в том, что наука будто бы вытесняет религию. Дело в том, что атеист заранее следует принципу: исключай богов из бытия космоса! Как? За счет чего исключать? – годится все, любые фантазии.
Далее выясняется, что Псевдоаристотель все же верит в Бога, но абстрактного. Этот бог очень характерен для поздней античности. Он устраивает бытие мира, но ему безразличен человек.
"…Когда всеобщий вождь и прародитель, невидимый никому, кроме мысли, дает знак Природе, вращающейся от неба до земли, все начинает двигаться по своим кругам и пределам, то исчезая, то показываясь… Таким же представляется и все мироздание в целом: все вещи направляемые одним толчком, совершают собственные движения… Так следует мыслить о Боге: сила его неодолима, красота благовидна, жизнь бессмертна, добродетель совершенна. Будучи не видим для смертных существ, он усматривается из его собственных дел: все, что происходит в воздухе, на земле, в воде, следовало бы назвать делом Бога, властвующего в космосе… Хотя Бог един, он носит много имен, соответствующих явлениям, которые порождает…"
Так, через многообразие имен и деяний бога, единобожие переходит в многобожие. Псевдоаристотель добивается единства монотеизма и политеизма, характерного, для всей поздней античности. Совмещая ее с атеистическими взглядами автора, мы приходим к дуализму Природы, которая с одной стороны объясняется сама из себя – атеистически, а с другой стороны, цельность и гармоничность ее бытия объясняется направляющим началом, которое создается божеством. Эта точка зрения не умирала, и дожила до нашего времени.
5. Теперь рассмотрим позицию герметического учения. Герметическое – это закрытое учение, даваемое только посвященным.
Примерно в 1448 году, философ и кардинал католической церкви Николай Кузанский, в своей "Апологии ученого незнания" писал: "И Гермес Трисмегист Асклепия, и Дионисий Ареопагит Тимофея учили тому же, что заповедовал нам Христос: он запретил бросать перед неразумными свиньями жемчуг, под которым нужно понимать Царствие Божие".
Этот маленький экскурс демонстрирует, что рожденные поздней античностью герметические идеи продолжили свою жизнь среди носителей мысли средневековья. Эти идеи продолжали изуродованное существование античного язычества, которое, как и всякое язычество – бессмертно. Такая изуродованная жизнь духовного знания называется эзотеризмом.
Эзотерическое знание – это тайное знание, в нашем случае данное в виде откровения египетского пророка Гермеса Трисмегиста, полученного от египетского бога Тота‑Гермеса.
Вот фрагменты одного из таких откровений Трисмегиста, относящегося ко второму веку н. э. Оно называется «Пэмандр» или «Поймандр», что в переводе означает "Пастырь мужей".
"Однажды, когда у меня явились размышления о сущем и мысль моя сильно вознеслась, как это бывает у отягченных сном, мне привиделось, что некто огромный, неопределенных размеров зовет меня по имени и говорит: "Что ты хочешь увидеть, услышать и, поразмыслив, изучить и познать?" Я говорю: "а кто же ты?" – "Я, – говорит, – Пэмандр, разум небесный; я знаю чего ты хочешь, и я с тобою повсюду"… "Направь свой разум к тому, что ты хочешь узнать, и я тебя научу".
Сказавши это, он преобразился видом, и сейчас же все для меня открылось вокруг, и я вижу беспредельное зрелище; все стало прекрасным и мягким светом; а через короткое время в части явился идущий вниз мрак ужасный и страшный, криво свернутый, так что уподобился дракону. Затем тьма превратилась в какое‑то жидкое естество, несказанно волнующееся и испускающее дым, как от огня, издающее какой‑то громкий, неописуемый шум. Затем оттуда раздался нечленораздельный крик: похоже – голос огня… Пэмандр говорит мне: "Ты поразмыслил, что означает это зрелище?" – "я хочу узнать", – сказал я. "Тот свет, – сказал он, – это я – Разум, твой бог, бывший до жидкого естества, явившегося из мрака. А возникший из Разума светлый Логос – сын божий"…
"Ну, а стихии Природы, – сказал я, – откуда возникли?" На это он сказал: "Из Воли бога, которая, взявши Логос и увидав прекрасный мир, стала подражать ему в сотворении мира через ее Стихии и рождение душ. Разум же, будучи обоеполым, являясь светом и жизнью, зачал еще другой Разум – демиурга, который, будучи богом огня и духа, сотворил семь распорядителей, которые кругами окружают чувственный мир. А распорядок их называется роком… Отец же всего – Разум, – будучи жизнью и светом, породил человека, подобного ему: его он возлюбил… и передал все свои творения"… Узнавши это, я начал проповедовать людям красоту благочестия и познания…".
Познавши это, Трисмегист стал боговдохновенным и дошел до "круга истины". По этой причине он стал славить бога‑отца вселенной, стал давать ему "жертвы словесные", и просить не уклониться от данного ему знания.
Пэмандр сказал Трисмегисту, что весь видимый им мир создан мировым Разумом в результате проекции уже существовавшего божественного мира. А чтобы земной мир не вырвался из под власти творца, он связан роком. Полученный от Пэмандра объем знаний недостаточен для бытия человека, он ничему практическому не учит, но он достаточен для организации мистерии в закрытом обществе мистиков.
Прямым следствием принятия такого рода откровений, является стремление к тайному духовному пути, который освящен каким‑то божеством. Естественно ожидать, что душе за это воздадутся какие‑то блага. А тем, кто не достоин или не идет этим путем – тот будет отринут или наказан указанным богом. При таких рассуждениях остается только один шаг до провозглашения апокалипсиса или расправы со всеми, кто не разделяет идеи.
Действительно, в «Асклепии», Трисмегист рассказывает своему ученику Асклепию о грядущей катастрофе.
"…Наступит мучительный разрыв между богами и людьми. Останутся лишь злые ангелы, которые, смешавшись с людьми, толкнут их своей рукой ко всем грехам дерзости и ввергнут в войны, грабежи, обман, и во все, что противно природе души… Тогда сам Господь и Отец, Бог – Перводержатель и Демиург Единого Бога, рассмотрев нравы и добродетельные деяния, своею волею, которая ест милость Божья, воспротивившись порокам и всеобщей испорченности, исправив прегрешения и все зло либо смыв потопом, либо истребив огнем, либо уничтожив губительными болезнями, разнесенными по разным краям, вернет мир к первоначальному состоянию… (После этого очищения) те, кто властвует на земле, поселятся в городе на крайней границе Египта, который будет основан на западе, и к которому по земле и по морю стечется весь род смертных…".
Известное "Откровение Иоана" есть переклад одного из таких герметических апокалипсических картин на христианский лад. Все, что мы тут рассказали, родилось без христианства, и было лишь им востребовано.
Представленная картина есть образ того, к чему реально пришла античная мудрость, и к чему, в принципе, может привести эзотерическое герметическое знание, дай только власть его носителям.
6. Рассмотрим некоторые мысли философа‑неоплатоника Плотина, который на предложение друга навестить богов в храме, ответил: "Им следует приходить ко мне, а не мне к ним".
Плотин стыдился того, что его душа воплощена в теле, и не хотел говорить ни о своих родителях, ни о своем отечестве. Это был истинный отрицатель природной веры и родовых традиций. Жил Плотин в третьем веке. Его рассуждения так же сводятся к постижению единого божества, которое собой заменяет все многообразие мира. Приведем фрагменты из его трактата "О благе, или о едином".
"Все сущие суть сущие благодаря единому, как те, кои суть первоначально сущие, так и те, о коих как‑то сказывается, что они суть среди сущих. Ибо чем бы они и могли быть, если бы не являли собой единое? …Всякий кто думает, что сущие управляются случаем и самопроизвольностью, и удерживаются телесными причинами, тот далеко отступил от бога, и от мысли о едином… Ведь коль скоро душа – отличное от бога, но от того происходит, то она любит его с необходимостью. И будучи там, она обладает небесным Эросом, здесь же она становится низменным. И ведь там Афродита небесная, здесь же она становится низменной, как бы сделавшись блудницей… (Тому, кто стал близок к богу) можно видеть себя самого – заблиставшим, преисполненным умопостигаемого света… а если он опять отягчается, то (видеть себя) как бы гаснущим….".
Суть этого дребезжащего текста в том, что душа становится совершенной только приблизившись к верховному единому богу. Такое приближение происходит при мыслительной работе, и оно есть высшее благо. Это же касается и античных богов. Например, есть Афродита Урания – любовь небесная и Афродита Пандемос – любовь портовая, богиня проституток и низменных животных страстей, похоти. По Плотину, богиня видоизменяется, восходя или удаляясь от верховного бога. Из этого следует, что верховный бог обладает исключительным качеством давать душевный свет людям, другим богам и всему миру. Потому он зовется единым.
По нашим понятиям, Плотин предвосхищает христианскую умную молитву и фактически говорит о свете, который применительно к Христу, стал называться фаворским. По сути, он проповедует монашество.
7. Мы перечисляли, фактически, выродков, которые предали свою природную античную веру. Им стало тесно, и они ушли в иные, не лучшие, миры, которые оказались рядом.
Закончим этот узел рассуждениями жреца Ямвлиха "о высших родах", который в наименьшей степени отступил от своей древней веры.
"Знание о богах прирожденно людям… Надо видеть разницу между божественным знанием и любым другим… Божественное знание извечно, однородно и единосущно душе… В запредельной, благородной и благой сущности следует искать отличительную особенность богов от всех видов. Сущность эта поддерживает среди богов порядок, оставаясь все время неизменной… Что касается управляющих телами душ (людей), то им сущности блага уже не достается… Один из средних родов выше душ. Это род героев, которые всецело превосходят души как в силе, добродетели, красоте и мощи, так и во всех обнаруживаемых в душе благих свойствах. Но, герои примыкают непосредственно к душам, вследствие присущего им жизненного подобия и сродства.
Другой средний род – примыкающие к богам демоны, которые не будучи самостоятельными творцами, богам сопутствуют. Демоны делают неизреченные глубины блага изреченными, озаряют и предоставляют взору то, что в нем скрыто, а превосходящее разум выводят на доступный размышлению уровень… Таким образом, эти средние роды заполняют взаимную связь богов и душ… Роль средних родов состоит в нисхождении от высших родов к низшим… Демоны возникают на основе порождающих и творческих потенций богов. Герои возникают соответственно принципам жизни, свойственной богам, а первые разряды душ создаются и обособляются богами как индивидуальные существа. На демонах внутри космоса лежит производительная и усовершительная обязанность, а так же попечение обо всем возникшем. У героев это – обязанности оживления, вразумления и руководства душами.
Боги – причина единства сущностей… в них осуществлено единство бытия, потенции и энергии. Высшие роды не присутствуют в телах, (поэтому и нет у них никаких телесных развлечений)… Истинно сущее (божественное) и само по себе бестелесное присутствует везде, где пожелает…
(Если бы боги не присутствовали на земле, среди жрецов) то, мы, жрецы, ничему бы не могли научиться у богов… поскольку мы ничем не отличаемся от других… Наше объяснение чистого культа таково: он все приводит в соответствие с высшими родами, соединяя чистое с чистым и свободное от взаимодействий – с таким же бытием у высших родов… Материя нуждается в украшении (через культ), и достигает она этого тем скорее, чем полнее узнает о собственном уродстве…
Душа не нуждается в связанных с ощущением воздействиях, да и вообще она не пребывает в теле целиком… Связанное с призывом (богов) озарение возникает в призывающем произвольно, в силу божественного участия… Благосклонные к теургам боги освещают их своим светом, возвращают к себе их души и осуществляют их воссоединение с собой. Боги обучают теургов тому, как еще пребывая в телах от них освобождаться, и возводят теургов к вечной и умной их первопричине, (иначе, боги обучают теургов – жрецов мистериальной практике).
Уже из того, что мы сейчас сказали, очевидно, что через (мистериальные) священнодействия душа спасается. Ведь в созерцании блаженных картин душа приобретает иную жизнь, она овладевает иной действительностью и действительно перестает отождествлять себя с человеком. И часто душа, освободившись от своей жизни, меняет ее на блаженнейшую божественную действительность. (Тут, наверное, речь идет о случайной смерти во время мистерии?)
Способы отвращения божественного гнева станут нам понятны, если мы узнаем что такое божественный гнев. Гнев богов – это не древняя и неизменная ярость, как считают некоторые, а просто лишение благодатной божественной заботы… Боги всегда одинаково расположены и никогда не меняются… Все боги благи и несут только добро, они единообразно ведут только к красоте и благу… Ощущение собственного ничтожества, которое очевидно при сравнении нас с богами, естественным образом заставляет обратиться к богам с молитвой…. Стоит кому бы то ни было хотя бы на краткое время приблизиться к богам, как сами боги к нему приближаются и с ним соединяются…. Боги не ограничиваются телами, а сами охватывают тела, поэтому Солнце, Луна и другие объекты могут быть богами…"
Таков Ямвлих – жрец, знающий тайну мистерий и помещающий античное многобожие в позднюю античную мудрость. Дополнения, данные тут в скобках, сделаны для пояснения сути текста.
Обратим внимание на то, что у Ямвлиха не оказалось единого. Того, кто может быть назван Родом, или того единственного, от которого исходит свет Плотина. Эта первопричина гармонии выступает у него в некой запредельной благодатной сущности, которая качественно выделяет богов из всего остального мира духов. Эта запредельная благодатная сущность более всего близка к тому, что мы называем Нравственным Законом. Отличие в том, что эта сущность не достается людям, по крайней мере вне мистериального действия.
Боги Ямвлиха бесстрастны. Это означает отказ от чувственной греческой веры, хотя картина иерархии людей, героев, демонов и богов согласуется с классическими античными представлениями.
8. Закончим этот узел мудростью Сократа в изложении Платона.
В античные времена находились люди, готовые сравнить ценность своего религиозного понимание мира с ценностью своей жизни. Таковым был Сократ, который через свою смерть совершил религиозный подвиг. Многие из нас знают, что Сократ был осужден на смерть за религиозное вольнодумство и умер спокойно и мужественно, до последнего момента беседуя со своими друзьями и учениками. Содержание же этой беседы не знает почти никто и она нигде не анализируется, хотя имеет ключевое значение для понимания веры древней Греции. Из нее следует, что стремление греков к философии, познанию и постижению красоты носило религиозный смысл!
Процитируем фрагменты речи Сократа из произведения Платона «Федон». Платон пишет, что философ Федон слушал Сократа в его последний день и впоследствии передал нам его речь. Естественно под Федоном понимать самого Платона.
"Сокровенное учение гласит, что мы – люди находимся как бы под стражей и не следует ни избавляться от нее своими силами, ни бежать… О нас пекутся и заботятся боги, и потому мы, люди, – часть божественного достояния… Если бы кто‑нибудь из людей тебе принадлежащих убил себя, не спросив предварительно, угодна ли тебе его смерть, ты бы, верно, разгневался и наказал бы его, будь это в твоей власти? …А тогда совсем не бессмысленно, чтобы человек не лишал себя жизни, пока бог каким‑нибудь образом его к этому не принудит, вроде как, например, сегодня – меня.
Философ (при жизни) освобождает душу от общения с телом в несравненно большей мере, чем любой из людей…
А очищение – не в том ли оно состоит, чтобы как можно тщательнее очистить душу от тела, приучать ее собираться из всех ее частей, сосредотачиваться самой по себе и жить, насколько возможно, – и сейчас и в будущем – наедине с собою, освободившись от тела как от оков?
И быть может, те, кому мы обязаны учреждением таинств (мистерий), были не так уж просты, но еще в древности приоткрыли в намеке, что сошедший в Аид непосвященным будет лежать в грязи, а очистившийся и принявший посвящение, отойдя в Аид, поселяется среди богов … Существуют и души умерших, и добрым между ними выпадает лучшая доля, а дурным – худшая… Живущие возникли из мертвых ничуть не иначе, чем мертвые из живых… Душа сама безвидная и удаляющаяся в места безвидные, славные и чистые – поистине в Аид, к благому и разумному богу… Неужели душа едва расставшись с телом, рассеивается и погибает, как судит большинство людей? Нет, друзья мои, ничего похожего, а скорее всего, вот как. Допустим, что душа разлучилась с телом чистою, умышленно избегала связи с телом, иными словами, посвящала себя истинной философии и, по сути дела, готовилась умереть легко и спокойно. Или же это нельзя назвать подготовкой к смерти?… Такая душа уходит в подобное ей самой место, и достигши его, обретает блаженство, отныне избавленная от блужданий, безрассудств, страхов, диких вожделений и всех прочих человеческих зол, и – как говорят о посвященных в таинства – впредь навеки поселяется среди богов."
Таковы религиозные представления Сократа, которые можно назвать и обще греческими представлениями, ибо они нашли полную поддержку у тех философов, которые слушали эту его речь. Сократ дискутировал с ними и требовал, чтобы все высказывали свое мнение без какой либо снисходительности. Мы же видим из всего этого, что греческая философия в своей сути оказывается религиозной! Согласно приведенным фрагментам, Сократ понимал, что вся практика мистерий ориентирована на очищение души, чтобы после смерти человека она предстала перед богами со всеми своими достижениями и заслужила должную награду богов. Истинный смысл философии состоит в умении прочувствовать и научиться отделять душу от тела уже при жизни в мистериях, так что после смерти развитая душа начнет самостоятельную духовную жизнь как цельное образование.
И еще обратим внимание на представления о переселении душ: "Живущие возникли из мертвых ничуть не иначе, чем мертвые из живых". Это фактически означает, что если человек зачинается через половой акт и эротическое наслаждение, то вход в Аид должен так же переживаться душей как наслаждение. В этом заключено эротическое начало смерти. Кроме этого, всякая смерть означает, что в Аид ушла душа, которая вернется обратно через любовь и половые отношения потомков. Ее уход уже предопределял эти отношения.
По греческим представлениям, как и в индийской традиции, душе, для последующего перевоплощения, нужно очищаться при жизни. Иначе тело последующего воплощения будет неприемлемым. Отличается греческое очищения души от индийского тем, что не требует уходить от мира в лес. Оно рекомендует человеку жить среди людей, но постигать знание, творить прекрасное, утончать чувства, философствовать, искать решение нравственных вопросов, а не лезть в бытовые дрязги.
С этим может согласиться и славянское язычество. Но, сегодня нам добавилось еще одно важное дело, о котором не задумывался Сократ. Мы должны отстоять национальную самобытность русского народа, через которую говорит наш языческий дух.
Друиды
1. Для нас представляют интерес язычество Запада по нескольким причинам. С одной стороны, мы связаны с Западом родством через индоевропейскую культуру. Все мы в разной степени наследники древних ариев. С другой, славяне имели достаточно тесные контакты с кельтами, готами и даками в течение многих веков. Эти контакты никогда не были мирными, и это позволяет считать, что конфликт между славянами и народами Западной Европы лежит на уровне архетипа, на уровне генетически заложенных форм мышления. Славянская характеристика людей Запада как циничных и сухих – известна тысячелетие.
Тысячелетний конфликт Запада и Востока Европы имеет проекцию на сегодняшний день, и проявляется через массу явлений, анализ которых выходит за рамки нашей книги. Отметим только один аспект, отражающий важность понимания язычества Запада.
В России развилось движение последователей Толкиена, автора великолепных фантастических книг, построенных фактически на основе друидизма. Положительные герои Толкиена поддерживают и несут "свет Запада". Они повергают злые силы, которые оказываются расположенными на юговостоке фантастического мира, которым была Земля. Силы зла объединены в некую колоссальную империю безжизненного демона Саурона.
Невольно проецируя мир Толкиена на Европу, становится совершенно ясным – где же окопалось зло? Оказывается на Балканах, на территории, бывшей в середине первого тысячелетия сердцем славянского мира. При этом у Толкиена, несущие великодушие и добро рыцари Запада, кроме всего прочего, громят неких темных и порочных бородачей с востока, не умеющих просить пощады.
Среди молодежных движений России, опирающихся на древнюю культуру, существенный вес имеют группы, использующие язычество Западной Европы, в которое мы включаем Одинизм и учение друидов. Контакт с такими группами, показал, что их выбор вполне сознателен, они уютно чувствуют себя в роли рыцарей, викингов, эльфов или западных менестрелей, при этом хорошо знакомы со славянским язычеством, но не практикуют его.
Естественен вопрос: отчего на русской земле, среди русских, процветают западные языческие культы? Эти культы близки к славянским. Их носители очень часто обладают бесспорными достоинствами. Но они все же не хотят мыслить себя славянами.
Представляется, что ответ в следующем. Во‑первых, западная мифология несет романтический образ война в доспехах, и образ прекрасной дамы, которые по‑своему отстаивают свои позитивные идеалы. Это жители городов или замков, в любом случае жители урбанизированной среды, приближенной к тем, кто копирует их в наше время. На их фоне русские Аленушки и Никиты‑Кожемяки выглядят деревенщинами. То, что историческая Аленушка мылась в бане, а западная "прекрасная дама" имела рахитичное тело и отбивала духами его вонючий запах – сегодня значения не имеет. Тут в основе выбора лежит вбитое нам культурное превосходство города над деревней.
Во‑вторых, что более важно, посвящая себя русскому язычеству, молодой человек берет на себя груз ответственности за свой народ и свою землю, свою историю. Это тяжелый груз.
Для молодежи, которая хочет жить и создавать семьи в атмосфере западного романтизма, этот груз ответственности за наследие предков иногда кажется лишним грузом. Поэтому, они не только предаются скандинавскому, кельтскому или эддическому язычеству, но и отделяют себя от своего народа интересами группы. Многим из них нет никакого дела до судьбы своего народа, страны, земли предков. Они совершенно аполитичны. Для них более важен духовный союз с единомышленниками и те лесные лужайки, где они устраивают свои игры или моления богам.
2. Приведем пример одного, возможно наиболее развитого и формализованного учения, выросшего на развалинах "Дома дракона" – союза нескольких молодежных языческих общин западной ориентации. В свою очередь, "Дом дракона" вырос из «Эгладора» – большой тусовки толкиенистов в Москве, происходившей в Нескучном саду, по четвергам, в 1995–1998 годах.
Автор приведенного ниже фрагмента текста А. Баркан. Создавая этот текст, он опирался на коллективное творчество "Дома дракона". Текст создавался с информационной целью и официально не публиковался.
" Ард‑гален викка есть нео‑языческое религиозно‑этическая система, основанная в первую очередь на кельтских (ирландских) религиозных представлениях, с добавлением идей скандинавов, славян, и в некоторых случаях, отдельных воззрений самых разных религиозных систем, апробированных человечеством. В основе религиозной части лежит идея поклонения силам Природы, персонифицированным в Вечных Хранителях и духах четырех стихий.
Ард‑гален викка является магической религией, т. е. признает существование магии и использует магические приемы, организованные в школу магии в религиозной практике. При этом магия определяется как некое искусство, полученное, как и остальные искусства от учителей – высших сил, но никак не связанное с их силами в дальнейшем. Маг совершает действия, пользуясь, в первую очередь, собственной силой, а не достигает результата путем вымаливания его у высших сил. Ард‑гален викка практически не делает различия между магом и жрецом… Викка выделяет ряд праздников, отмечающих смену сезонов Природы и особые моменты движения солнца… Год начинается праздником Самхэйн, отмечающим ноябрьское полнолуние первое, после выпадения снега. За ним следует период "тяжелых дней", предшествовавших началу Йоля – дней предшествующих зимнему солнцестоянию. В февральское полнолуние справляются Зимние пляски – праздник, посвященный мастерам и мастерству, а так же Дому и Хозяйке дома, (из текста не ясно – кто это?). В день весеннего равноденствия празднуется Праздник Возрождения, посвященный началу пробуждения Природы. Кульминации этот процесс достигает к майскому полнолунию – началу лета и соответственно летней серии праздников.
Лето начинается с праздника Бельтайн, справляемого в майское полнолуние. Затем следует период "дней сосредоточения", заканчивающихся праздником Начала странствий. С этого периода обычно начинаются выезды на заготовки припасов и в походы. В день летнего солнцестояния празднуется день Купалы – праздник очищения. В августовское полнолуние отмечается День зверя – дань силам хаоса, бывшим первоосновой нашего мира. После этого дня начинается период сбора урожая. В середине этого времени, в осеннее равноденствие празднуется День урожая. На этом самом веселом и шумном празднике года заканчивается круг годовых праздников…"
Дале в тексте описываются ритуалы праздников, исполнители которых называются друидами.
Что можно сказать про этот текст? Он хотя и имеет заявку на формулу природной религии, но оказывается не самостоятельным. Так, он содержит праздник урожая, но не содержит весенних аграрных праздников, полагающих, что надо возделать землю, засеять ее, и зерна должны прорасти. Выходит, ард‑гален маги хотят жать не сея.
Что означает выезд на заготовки припасов в самое голодное время, в начале лета? Для викингов это означало начало морских экспедиций. Насколько известно, "Дом дракона" не практиковал ушкуйничество, а грибы и ягоды в это время еще не растут. Для охоты тоже вроде бы не сезон. Так что время выезда на заготовки не соответствует Природе и образу сельской жизни.
Наконец, предложенная система как‑то не предполагает, что есть старики и дети, есть семьи, есть ответственность перед своим родом‑племенем за свои дела. Система молчаливо полагает, что есть собрание мечтателей, каждый из которых вышел из своего дома, оставив суету жизни для романтического время провождения, которое в документе представлено так: "… В реальную полночь все собираются на поляне вокруг специального, заранее сложенного костра. Друиды приходят на минуту раньше и специальным обрядом очищают место и освящают костер. После этого с чтением «Эанар» зажигается костер. Друид Тараэгнола благословляет рог с вином, читая над ним "Гимн Тараэгнолу". После этого друид сплескивает в огонь и пускает рог посолонь в круговую…" И так все праздники. Это может быть красиво, но за этим не оказывается проекции на бытовую реальность. Едва ли такая вера может быть слита с деяниями всей остальной жизни.
3. Нам было необходимо сделать это социологическое отступление для правильного отношения к вопросу. Теперь, собственно, обратимся к историческим друидам.
Мы знаем о друидах из античных и христианских хроник. Друиды – мудрейшие, были кельтскими жрецами, волхвами, учителями молодежи, судьями и вообще носителями знания и памяти. Выполняли обряды жертвоприношений и гаданий.
Выбирались они из знатных родов. Период ученичества составлял около двадцати лет. Их знания передавались устно и являлись тайной, которая не выдавалась, вероятно, под страхом отречения от богов. Такое отречение означало, что человек становится вне закона. Он не мог вступать в какие либо предусмотренные законом общественные отношения, и мог быть убит без каких либо последствий. Связь религии и всей остальной жизни кельтского общества времен господства друидов была чрезвычайно сильна.
Друидами могли быть мужчины и женщины. В равной степени они хорошо владели оружием. Они проявили активное сопротивление сперва римской, а потом и христианской экспансии. В течение столетий, друиды были основной силой, противостоящей именно духовной экспансии в кельтский мир римской и христианской культур. Они тайно существовали все средние века, и существуют ныне.
Такая живучесть и сила друидов означает, что они имели совершенную организацию с давно установившимися традициями, среди которых была традиция духовной и физической самозащиты. Друиды имели серьезную школу развития психических и творческих способностей, что нередко граничило с риском для жизни. Прошедший такую школу друид бы
