Обряд плача как форма психотерапии.

Плач, как обязательная ритуальная техника, предписывается человеку в строго ограниченных жизненных ситуациях. Эти си­туации очень разные и, на первый взгляд, видимой связи меж­ду ними не наблюдается (например, свадьба и смерть близкого человека). Однако на самом деле их объединяет один важный признак: необходимость быстро реагировать реальным поведе­нием на изменения ценностной или коммуникативной среды. Прежде чем «выстраивать» определенное поведение, человек должен заново осуществить некоторые самооценочные процес­сы. Именно поэтому обряд устроен так, что в ходе его «испол­нения» наибольшее количество времени уделяется решению самооценочных задач. Во время плача самооцен­ка подвергается серьезным трансформациям, и в результате об­ряда она оптимизируется и приобретает устойчивость. Только после этого человек имеет возможность правильно и эффектив­но осуществлять свое поведение в новой жизненной ситуации.

Описание обряда.

Плачи исполнялись профессиональными плакальщицами, которые выступали и в роли организаторов, и в роли исполни­телей обряда. Обряд мог продолжаться несколько дней подряд. В этом случае плакальщицы везде сопровождали человека, на которого было направлено действие обряда.

Известно несколько видов плачей.

В их названиях отраже­ны личностно-социальные ситуации, вызывавшие обряд.

1. Плач по усопшему.

Так, обычай плакальщиц заключается в том, что специально приглашенные и обученные женщины, громко рыдая, говорят тексты вроде «На кого ты меня покинул!» и тому подобное, то есть как раз то, что чувствует горюющий, но не имеет возможности выразить. Эти женщины помогают человеку заплакать и вызывают катарсис.

2. Рекрутские или завоеванные.

Связаны с ситуацией полной смены социальной обстановки для молодого человека. Он покидал семью, причем на долгий срок – 25 лет. Впереди его ждала новая работа, новые люди, новые жизненные ценности.

3. Свадебные.

Вспомним, что свадьба для девушки в прежнее время влекла за собой кардинальные изменения в ее жизни: она должна переехать в другую семью, часто в другую деревню или другой город. В этом доме жил, как правило, не только муж. Но и некоторые члены его семьи – братья, сестры, родители, т.е. люди не знакомые. Необходимо было наладить отношения со всеми, «поставить» себя, понять традиции этой семьи, научиться хозяйствовать так, как в ней принято, и сделать еще много другого, непривычного, неизвестного. Все люди, которые раньше могли помочь, защитить, оказались недосягаемы, так как общение с прежними родственниками не поощрялось. Именно поэтому. Свадьба девушки в жизни девушки была одновременно и желаемым, и тревожным событием. Отсюда и обряд свадебного плача.

4. Бытовые плачи.

Применялись при различных непредвиденных событиях – смерти коровы, лошади, серьезных имущественных потрясениях – разорении или пожаре и др.

5. Плачи по взятии городов, проигранной битвы или смерти главы племени или общины.

Из приведенных примеров видно, что ситуация, в которых применялся обряд плача, довольно схожи в одной своей особенности. Эту особенность можно определить как кардинальное изменение внешней ценностно – коммуникативной среды и характера деятельности. Другими словами, как только человек сталкивается в том или ином виде с проблемой серьезных изменений во внешнем мире, культура преписывает ему определенный обряд. И это не случайно.

Очевидно, что обряд – это некая созданная культурой своеобразная терапевтическая техника, помогающая человеку решить его проблемы в определенной ситуации.

Было предпринято исследование текстов плачей с целью обнаружить закономерности их построения. Исследование проводилось в форме анализа содержания текста плача, отражающего законченный двухдневный обряд погребального плача жены по мужу. Анализ результатов исследования позволил выявить следующие закономерности.

1. В текстах плачей используется ограниченное количество эмоционально – смысловых синтагм – 14 видов:

1) констатация случившегося несчастья;

2) замещение реально случившегося события его измененным жизненным вариантом;

3) переживание вины, греховности своего поведения до случившегося несчастья;

4) просьба, мольба, обращение к кому – то;

5) жалость к себе или близким, которые тоже испытывают горе;

6) единение, эмпатия, потребность присоединиться к какой – либо общности людей (родственникам, соседям);

7) благодарность за доброе отношение к себе;

8) скрытность от окружающих;

9) обдумывание своего поведения на ближайшие дни, выбор из разных возможностей поведения;

10) чувство неполноценности;

11) отвлечение от отрицательных эмоций и перевод ситуации в рациональный план;

12) страх, тревога перед неизвестным;

13) желание своей смерти;

14) констатация неизбежности случившегося.

Текст представляет из себя чередование этих синтагм.

2. Соединение одной синтагмы с другой не носит случайный характер. На известном массиве текста обнаружены определенные закономерности следования синтагм друг за другом.

3. В начале и в конце текста выявлена эмоционально – смысловая поляризация: в начале текста наиболее часто встречаются синтагмы со смыслом «констатация события» и «проигрывание другого варианта» случившегося» Ближе к концу преобладает синтагмы со смыслом «перевод ситуации в рациональный план» и «признание неизбежности случившегося».

4. Обнаружена четкая социально - ориентированная тенденция: в начале плача доминирует обращение к людям, в середине - размышление наедине, часто обращение к природе, в конце – к будущему общению с людьми.

5. В начале текста преобладают грамматические конструкции в прошлом и настоящем времени, в конце – в будущем времени.[5]

В целом, по результатам исследования, можно сказать, что контекст – анализ текстов плачей позволяет эффективно получить информацию об эмоциональном и смысловом строении плачевого обряда.

На наш взгляд, обряд плача, относится к трансовым техникам. Во время плаканья наблюдаются некоторые признаки измененных состояний сознания. Группа добровольцев (21 чел) отвечала на вопросы специального вопросника, где предлагалось отметить особенности их типичного плаканья в детстве. Согласно этому исследованию, а также результатам индивидуальных собеседований, факторами, облегчающими вхождение в транс, являются: размеренные движения, прерывистое дыхание, внутренние образы, которые человек проецирует перед тем, как заплакать. Так, например, типичный признак вхождения в транс – тремор рук и холод в теле – отметили 33% опрошенных.

Известно также, что человек в состоянии плача иногда теряет чувство времени и пространства, у него исчезает схема тела, пропадает кожная чувствительность.

Кроме описанных выше экстатических проявлений плача, хотелось бы отметить, что плачевую речь можно рассматривать как частный случай эриксоновского гипноза, по крайней мере, в текстах плачей существует несколько приемов чисто гипнотического свойства.

Обзор психологических механизмов плача будет неполным, если не упомянуть еще один важный и интересный подход – ролевой. В измененном состоянии во время плача человек переживает определенные роли, предписанные ему текстами заплачек. Эти роли, навязанные со стороны обряда, вступают в конфликт с настойчивой темой констатации и необратимости случившегося. Растерянность, нежелание жить в новом, изменившемся мире отступают под влиянием темы, в которой поднимаются проблемы завтрашнего дня.

Реставрировать обряд плача в современных условиях невозможно по многим причинам. Нужно только помнить, что обряд плача имеет универсальное действие на людей всех типов, без учета индивидуальных различий. Это достигается за счет нескольких особенностей:

- обряд очень сильно протяжен во времени. За это время любой человек, даже склонный к сопротивлению терапевтическому воздействию, подвергается действию психологических механизмов;

- содержание обряда очень разнообразно. В языке много метафор. Различных терапевтических приемов, образов. Если человек не склонен реагировать на одну группу приемов, то с течением времени он неминуемо столкнется с такими частями обряда, которые лично для него будут удобными способами терапии;

- так как в обряд включено ближайшее социальное окружение человека, то даже при его пассивности огромную часть терапевтической работы могут проделать другие люди.[ 5 ]

 

Следующая фаза, это -

                   Фаза страдания и дезорганизации (фаза депрессии)

Когда человек впадает в отчаяние? Что этому предшествует? Почему одно и тоже событие одного приводит в отчаяние, а другого нет? Иногда отчаяние наступает сразу после этапа шока. Как только человек до конца осознает непоправимость случившегося, понимает, что ничего нельзя изменить, что положение безвыходное, он впадает в отчаяние. Два ключевые понятия «отчаяния» – заброшенность и одиночество. Одиночество определяется и детерминируется мыслью, что «никто не может понять и оценить их страдания». 

Невыносимость отчаянья усиливается еще и потому, что у человека «не хватает» чувств, чтобы выразить всю глубину страданий. Это отчаяние от нехватки эмоций, чтобы переработать горе, перестрадать.[22] Вспомним отчаянный монолог Гамлета на могиле Офелии, состоявший сплошь из слов отчаяния: плакать, драться, терзать себя, пить острый яд, зарытым быть – все эти слова не могут до конца исчерпать глубину страдания.

Отчаяние – это пограничное состояние, жизнь на границе. Отчаяние – это состояние без отклика, только мрак и неопределенность.

Фаза страдания и дезорганизации продолжается 6 - 7 недель, в среднем - 40 дней. Пики страдания наблюдаются между второй и четвертой неделями после смерти. В это время человеку бывает трудно удержать свое внимание на внешнем мире, реальность как бы покрыта прозрачной кисеей, вуалью, сквозь которую постоянно пробиваются ощущения присутствия умершего. Звонок в дверь - мелькнет мысль «это он»; человек слышит его голос – оборачивается – и видит чужие лица; или вдруг на улице наблюдает – это он входит в телефонную будку.[30] Такие видения, вплетающиеся в контекст внешних впечатлений, естественно, пугают, кажутся признаками надвигающегося безумия.

Сохраняются и в первое время могут даже усиливаться различные телесные реакции: затрудненное укороченное дыхание, мышечная слабость, астения, утрата энергии, ощущение тяжести любого действия, чувство пустоты в желудке, стеснение в груди, ком в горле, повышенная чувствительность к запахам, снижение или чрезвычайное усиление аппетита, сексуальные дисфункции, нарушение сна.

Это период наибольших страданий, острой душевной боли. Появляется множество тяжелых, иногда странных и пугающих мыслей и чувств.

Типичны необыкновенная поглощенность образом умершего и его идеализация, подчеркивание необычайных достоинств, избегание воспоминаний о его плохих чертах и поступках; это особенно характерно для конца фазы. Горе накладывает отпечаток и на отношения с окружающими. Здесь может наблюдаться утрата теплоты, раздражительность, желание уединиться.[29]

Изменяется повседневная деятельность. Человеку трудно сконцентрироваться на том, что он делает, трудно довести дело до конца, а сложноорганизованная деятельность может на время стать и вовсе недоступной. Иногда горюющий неосознанно отождествляет себя с умершим, что проявляется в невольном подражании его походке, жестам, мимике.

Очень характерны для данной фазы сильные нарушения памяти на текущие события.

Окружающие замечают, что человек, переживающий горе, сильно меняется даже внешне. Амимичности как не бывало: лицо становится очень выразительным, на нем застывает маска страдания. Меняется походка, человек горбится - «горе пригнуло к земле»; даже волосы становятся тусклыми. Появляется масса проблем со здоровьем, все время что-то болит. Появляется эмоциональная лабильность – очень легко возникают чувства, человек в любой момент может заплакать.[43]

В этот период работа по переживанию горя становится ведущей деятельностью.

Чувство вины - чрезвычайно непродуктивное чувство. Человек, его испытывающий, ничего не будет делать, чтобы облегчить свое состояние. Наоборот, чем ему хуже, тем больше удовлетворяется чувство вины. Поэтому такие люди очень редко сами обращаются к психологу за помощью - этому должны поспособствовать их родные и близкие.

Из состояния отчаяния можно попытаться выйти, если предпринять поиск виноватого в этом трагически безысходном положении. Не важно, кто будет тем «козлом отпущения», за причиненную боль, важно, что на него можно «вылить» целую гамму чувств, накопившихся у человека. Поиск виноватого достаточно прост:

- Я виноват.

- Другой (другие) виноваты.

- Некие сверхъестественные силы (бог, судьба и др.)

Чаще всего человек начинает с себя. В помутненном состоянии сознания законы гештальтпсихологии не работают, человек не видит фона, не видит ничего вокруг себя, он зацикливается на невозможности выйти из состояния отчаяния. Человек нередко начинает творить себе суд совести. Почему человек берет вину на себя? Что здесь от реальной вины, а что от невротичной? Состояние отчаяния требует перехода в другой психологический статус, в другое состояние. Легче всего перейти в статус виноватого. Вина требует наказания. Наказание – есть уже какое-то действие, в котором возможна осмысленность. Да, вина сопровождается муками совести, но в мучении есть процесс переживания, а следовательно, и преодоления, так как после вины следует суд и осуждение, после осуждения – наказание, а затем, возможно, освобождение. 

Вина, как утверждает И. Ялом [51] это средство отрицания смерти. Она имеет следующий подтекст: если бы я что – то делал иначе, то мог бы предотвратить их смерть. Более широко, смерть не неизбежна, раз у нее есть причина, которой можно избежать, на которую можно воздействовать, а значит, и управлять ею. Если же ты упустил свой шанс, то тебе придется отвечать перед судом своей совести. Чувство вины может перейти в хроническую стадию, если человек начнет отказывать себе в праве на счастье когда – либо в будущем.

Итак, основные характеристики проявления горя у скорбящего человека выражаются в следующем: болезненной тоске, погруженности в переживания, воспоминания, в ярком образе умершего в душе, в ощущениях, что умерший жив, в печали, слезливости, бессоннице, анорексии, потери интереса к жизни, раздражительности и беспокойстве.

                      Чем можно облегчить страдания горюющего?

Если в продолжение первой фазы следует постоянно быть вместе с горюющим, то здесь можно и нужно дать человеку побыть одному, если он этого хочет.

Но если он пожелает с вами поговорить, необходимо всегда быть в его распоряжении, выслушать его и поддержать.[1]

Как уже говорилось, горюющий человек может бы очень раздражительным. Пострадавший упорно отстаивает мысль, что, так как он перенес такое горе, то он «имеет право на самые невероятные привилегии». Тем не менее, понимая его состояние, надо относиться к ним более мягко, прощая многое (но не все!).

В фазе острого горя человек обнаруживает, что тысячи и тысячи мелочей связаны в его жизни с умершим. Так, он поглощен тем, что делал, что любил умерший («он купил эту книгу!», «ему нравился этот фильм», «ему нравился этот вид из окна» и т. д.), и каждая из таких мыслей увлекает его сознание в «там – и – тогда», в глубину потока минувшего, и ему приходится пройти через боль, чтобы вернуться на поверхность. Боль уходит, если ему удается вынести из глубины песчинку, камешек, ракушку воспоминания и рассмотреть их на свету настоящего, «здесь – и – теперь». Психологическое время погруженности, «настоящее в прошедшем» ему нужно преобразовать в «прошедшее в настоящем».[29]

Если человек плачет, вовсе не обязательно его утешать. Что такое «утешение»? Это попытка сделать так, чтобы человек не плакал. У нас есть безусловный рефлекс на чужие слезы: видя их, мы готовы сделать все, чтобы человек успокоился и перестал рыдать. А слезы дают возможность сильнейшей эмоциональной разрядки. Наши слезные железы устроены таким образом, что способствуют выработке успокоительных веществ - недаром, после слез хорошо спится. Утешая человека, мы не даем возможности этому процессу свершиться. С другой стороны, как вообще можно утешить горюющего? Какое может быть утешение?

Найти смысл в трагическом событии означает найти конструктивный выход из кризиса. Первый смысл смерти в том, что определенное, правда, крайнее событие, как некий факт бытия, за которым ничего нет. Однако, это еще событие жизни, событие промежутка и, как событие жизни, имеет смысл в том, что оно обозначает, очерчивает наше бытие. Таким образом, смысл смерти в ее пределе. Но это смысл не для умерших, а для живых: им надо продолжать как – то жить.[11] Можно привести следующий пример, у молодой матери внезапно умирает один из двойняшек 8 лет - девочка. Дети не крещеные, но мать идет в церковь, чтобы отпеть ребенка. Священнослужители отказались, мотивируя тем, что девочка не крещеная. Окрестили оставшегося мальчика, а матери сказали: «Ты по кому плачешь? Ты по себе плачешь. Ей там уже хорошо. А твои слезы эгоистичны, ты плачешь, как тебе без нее плохо, как ты страдаешь». После, эта женщина говорила, что эти слова батюшки были для нее прозрением, дали ей возможность пережить те страшные минуты.

Страдание не должно произойти незаметно, без следа, оно должно что – то изменить в нашей жизни, иначе, какой смысл человеческих мучений? Смысл в памяти. В разговоре о погибших горюющие находят утешение. Память об ушедших дает удовлетворение и опору.

Вспомним притчу.

«У одной женщины умер сын. Она обратилась с мольбой к богу: «Господи, верни его обратно, он самый лучший, он не причинил никому вреда!» Господь сжалился над бедной женщиной и ответил: «Я верну тебе сына. Обойди город и возьми по зернышку в том доме, где никто не умирал». Женщина так и сделала. К вечеру, вернувшись домой без единого зернышка, она опять обратилась к богу: «Прости меня господи, что я возвеличила свое горе. Дай мне силы пережить это горе, а помнить я сама буду вечно»

Л.В. Выготский сделал попытку ответить на вопрос: зачем беречь траур? Как относиться к страданию? Для ответа на эти вопросы он предлагает метафору: «печальна в вышине звезда моя».[13] Два ключевые слова в метафоре – печаль и вышина. Одно без другого не существует: только печаль достигает вершины переживания, как человеческой жизни, так и человеческой трагедии. Смысл страдания - в зарубках памяти, страдая, мы определяем место умерших в своей памяти, а память хранит и это место, и то, что в нем находится. Наши близкие живы до тех пор, пока мы о них помним. В это время можно потихоньку приобщать человека к общественно полезной деятельности: отправить в школу или на работу, начать загружать домашними делами. Это дает ему возможность отвлечься от основных переживаний. Естественно, режим должен быть щадящим, так как человек все еще ослаблен.

Считается, что с горюющим человеком надо быть чрезвычайно бережным, можно даже сказать, трепетным. Но это не так. Попытайтесь представить себя в окружении людей, каждый из которых смотрит на вас жалостливым, сочувствующим взглядом. Да, вам захочется убежать от них как можно скорее, потому что все будет вам напоминать о вашей утрате.

На самом деле, на этой стадии с человеком уже можно обращаться вполне нормально и иногда даже можно с ним ссориться. Особенно замечательный метод - формирование у человека чувства реальной вины. С виной выжившего вы ничего не сможете сделать, так как она иррациональна по своим механизмам. Зато можно перенести центр тяжести в реальность. Например, можно сказать человеку, слишком на ваш взгляд увлекшемуся переживанием горя, примерно следующее: «Как тебе не стыдно! Ты занят своими переживаниями и не заботишься о тех людях, которые вокруг и которым нужна твоя помощь. Ты - эгоист!» Эти слова могут быть для горюющего, как бальзам на рану. Он не обидится на вас, а, возможно, даже будет чувствовать благодарность, так как вы как бы «позволили» ему завершить работу по переживанию горя.[33]

И, конечно, человеку надо постоянно демонстрировать, что хотя вы и понимаете его проблему, но относитесь к нему как к обычному человеку, не делая ему никаких поблажек. Это тоже будет высоко оценено и поможет в реадаптации. Конечно, вы должны понимать, что человек находится в «состоянии горя», но ничем не показывайте это ему. Иначе получится как у учительницы, которая каждый раз сообщала классу: «А вот Коле плохих отметок ставить не буду, и не буду его спрашивать, так как у него горе», а потом была крайне удивлена, когда Коля в какой-то момент ей нагрубил и убежал из класса.

В целом, фазу острого горя можно считать критической в отношении дальнейшего его переживания, а порой она приобретает особое значение и для всего жизненного пути человека. То, как будет преодолена фаза острого горя, может определять всю стратегию дальнейшей жизни. Если позитивно - то это будет очень важный эмоциональный опыт. Если человек не справится с горем, то навсегда останется в этой фазе (перейдет в состояние патологического горя), или же ему может понравиться сочувствие и жалость, которую он вызывает, и из него сформируется профессиональная Жертва.

                      Фаза остаточных толчков и реорганизации

Эта фаза наступает через 40 дней после события и продолжается примерно год.

На этом этапе жизнь входит в свою колею, восстанавливается сон, аппетит, повседневная деятельность, умерший перестает быть главным сосредоточием жизни. Переживание горя теперь не ведущая деятельность, оно протекает в виде редких отдельных приступов. Такие остаточные приступы горя могут быть столь же острыми, как и в предыдущей фазе, а на фоне нормального существования субъективно воспринимаются как еще более острые.

Поводом для них чаще всего служат какие-то даты, традиционные события («Новый Год впервые без него») или события повседневной жизни («обидели, некому пожаловаться», «на его имя пришло письмо»).[45] Характеристики проявление горя на этой стадии все те же, что и на предыдущем этапе: болезненная тоска, воспоминания, печаль, слезливость, бессонница, потеря интереса к жизни, раздражительность и беспокойство.

За один год происходят практически все обычные жизненные события и в дальнейшем начинают повторяться. Годовщина смерти является последней в этом ряду. Может быть, именно поэтому большинство культур и религий отводят на траур один год.

За этот период утрата постепенно входит в жизнь. Человеку приходится решать множество новых задач, и эти практические задачи переплетаются с самими переживаниями. Он часто сверяет свои поступки с нравственными нормами умершего, с тем, «что бы он сказал». Постепенно появляется все больше воспоминаний, освобожденных от боли, чувства вины, обиды. Некоторые из этих воспоминаний становятся наиболее ценными, дорогими, они сплетаются порой в целые рассказы, которыми делятся с друзьями, близкими. На этой фазе человек как бы получает возможность отвлечься от прошлого и обращается к будущему - начинает планировать свою жизнь без умершего.[38]

Поэтому, основная помощь на данном этапе состоит в том, чтобы способствовать этому обращению к будущему, помогать строить всевозможные планы.

Описываемое нами нормальное переживание горя приблизительно через год вступает в свою последнюю фазу.

                      Фаза завершения (фаза принятия смерти)

Все описанные выше стадии были связаны с сопро­тивлением смерти, а сопутствующие им эмоции носили в основном разрушительный характер. Последняя фаза горевания — фаза принятия смерти.

Очевидно, существует не­сколько уровней принятия. Одним из наиболее распространенных является «покорность», как называет ее С. Левин, «коммуникативная разновидность депрессии»: «еще один побег от страха, смерть перед смертью», тихое отчаяние и безнадежный застой.

Другой уровень принятия смерти – понимание, что со смертью близкого человека собственная жизнь не потеряла смысл, что она продолжается и остается такой же значимой и важной, несмотря на потерю. Смысл и задача «работы горя» в этой фазе состоят в том, чтобы человек простил себя, отпустил обиду, принял ответственность за свою жизнь, а образ умершего занял в его жизни свое постоянное место – то есть происходит возвращение человеку самого себя. Вспоминая об умершем, человек переживает уже не горе, а печаль – совершенно другое чувство. И эта печаль уже навсегда останется в сердце человека, потерявшего близкого.[41]

Переживания такого характера могут нести в себе новую идею собственной жизни, перечисление ценности бытия и, в конечном итоге, призна­ке мудрости и глубокого смысла во всем происходящем. С этой точки зрения смерть может принести не только страдание, но и более полное ощущение жизни, подарить переживание единства и связи с миром.

Итак, основными характеристиками горя на этом этапе являются: уменьшение количества эпизодов печали, способность вспоминать о прошлом с удовольствием, возобновление повседневной активности.

Психологическая помощь.

Как вы можете помочь человеку, переживающему потерю?

Вордон пишет о том, что в процессе горевания человек должен решить 4 задачи [39]:

1. Признание потери. Осознание, что человек ушел, его больше никогда не будет. Реакция отрицания потери может доходить до тяжелых психотических форм. Пример отрицания: мумификация - сохраняется комната, вещи в том виде, как это было при умершем. Либо человек может отрицать значимость происшедшего. Например: Мы были не настолько близки. Он был не очень хорошим отцом. Я о нем не скучаю. Другая форма отрицания: это отрицание необратимости происшедшего. Например, люди обращаются к гадалкам, спиритам, чтобы воссоединиться с умершим родственником или супругом после развода. Люди, склонные к отрицаниям, составляют группу риска в отношении развития патологических реакций, таких как депрессия.

2. Ощутить и прожить боль потери. Если человек уходит от этой боли, то его поведение может носить неадекватный характер. Также неотреагированная, непережитая до конца потеря может выражаться в различных психосоматических реакциях и соматических, типа боли в спине (радикулите), остеохондрозе. Если человек отрицает эту боль, мучительные мысли, он может стремиться погрузиться в работу, путешествия, впасть в эйфорию. Например, дочь после смерти матери отправили в путешествие, восстановить силы, настроение. У девочки не было возможности погоревать в кругу близких людей, о чем-то спросить. В результате, через какое-то время у нее развилась сильная депрессия

3. Жизнь изменяется на новый лад, переустраивается, особенно в тех аспектах, где ощущается отсутствие умершего. Чем теперь человек займет время? Что восполнит человеку то, что он утратил? Начинают строиться новые отношения, приобретаются полезные навыки. Если эта задача не решена, то человек сохраняет свою беспомощность. Это может быть выгодно семье, которая не хочет нарушать привычное равновесие (гомеостаз). Так, Миланская группа семейных терапевтов описывает случай, когда после смерти дедушки поведения мальчика подростка стало аутичным, то есть он замкнулся в себе. Он как пожилой человек стал сидеть дома, употреблять в речи архаизмы, то есть устаревшие слова. Зачем это было нужно семейной системе? Диагностика показала, что дедушка вносил стабильность в брак дочери, обеспечивая тем самым сохранность семьи.

4. Изъятие эмоциональной энергетики из старых отношений и перенос ее в новые отношения из прошлых связей. Примеры сопротивления решению второй задачи: Дети сопротивляются новому браку матери. Романтическое убеждение женщины, что любят только один раз в жизни.

Если есть чувство вины, фиксация на прошлых отношениях, зависимость, то это может мешать решению 4 задачи.

Швейцарский гипнотерапевт Патрик Нуайе рассказывал на своем тренинге метафору о том, как люди постоянно обмениваются друг с другом частичками своей души. Человек умирает или уходит и хочет взять с собой частичку того, кто остается. Страдание возникает от того, что мы потеряли часть своей души или ее у нас украли или мы украли. Поэтому одна из задач, вернуть людям те частички души, которые мы взяли у них, и вернуть себе то, что взяли у нас. Таким образом, мы снова обретаем самих себя, даем чувство свободы себе и тем людям, которых мы отпускаем. Тогда у нас появляется возможность взаимодействия с новыми людьми. Мы становимся открытыми для новых встреч, переживаний. Каждый день мы вступаем в отношения как в первый раз, чистыми и обновленными, потому что каждый день мы возвращаемся к самим себе и отдаем другим то, что мы у них забрали.[33]

 

Различными консультативными службами также отмечено, что желания клиентов переживающих горе и соответствующая им помощь, как правило, касается следующих тем:

«Позвольте мне просто поговорить». Эти люди хотят говорить об умершем, причине смерти или о своих чувствах в связи с произошедшим. Им хочется долгие часы проводить в воспоминаниях, смеясь и плача. Они хотят рассказывать о своей жизни все равно кому, лишь бы их слушали.

«Спросите меня о нем (о ней)».

«Поддержите меня и позвольте мне выплакаться». Прикосновение - чудо терапии. Так мы выражаем чувства заботы и внимания.

«Не пугайтесь моего молчания». Бывают случаи, когда нет нужды заполнять тишину словами. Психология - это не болтология. Нет ничего не профессиональней и страшней. Человеку должно быть комфортно. Работу горя делают не в одиночку, сам не перегорюешь. Люди могут прийти совсем с другими симптомами, с другой ситуацией, а в процессе работы мы выходим на потерю. (Так бывает, если потеря случилась давно, но не была принята).[25]

                        Приемлемы следующие рекомендации:

1. Я знаю, что вам очень тяжело. Эта боль не пройдет никогда. Вы просто научитесь с ней жить.

2. Примите свое горе. Примите с готовностью телесные и эмоциональные последствия смерти любимого человека. Скорбь является той ценой, которую вы платите за любовь. На принятие может уйти много времени, но будьте настойчивы в стараниях.

3. Проявляйте свои чувства, не скрывайте отчаяния, плачьте, смейтесь, не игнорируйте свои эмоциональные потребности.

4. Один из способов справиться с утратой - это многократно о ней рассказывать. При этом отреагируются сильные эмоции. Вам нужно внимательно слушать человека, отвечать на его вопросы при необходимости. Давать человеку выразить его эмоции, переживания. Это могут быть слезы, гнев, раздражение, печаль. Вы не даете оценок и интерпретаций, просто внимательно слушаете, находитесь рядом. Возможен тактильный контакт, то есть человека можно обнять, взять за руку, ребенка можно посадить на колени.[40]

Разговаривая с человеком, переживающим утрату, вы можете спросить его: "О чем ты скучаешь?". Он расскажет вам о тех качествах, которые он ценил в общении и которых ему не хватает. Потом можно спросить его о тех качествах, по которым он не скучает. Таким образом, образ утраченного человека постепенно становиться сбалансированным, его позитивные и негативные качества должны быть в балансе.

«Поделитесь болью утраты с близкими друзьями. Став на путь молчания, вы отказываете друзьям в возможности выслушать вас и разделить ваши чувства и обрекаете себя на еще большую изоляцию и одиночество».

Важно, чтобы человек имел возможность поговорить о смерти с близкими людьми, получить поддержку, поговорить с теми, кто знал умершего.

5. Посетите людей, находящихся в горе.

6. Следите за своим здоровьем, по возможности хорошо питайтесь, ибо ваше тело после истощающего переживания нуждается в подкреплении. Депрессия может уменьшиться при соответствующей подвижности.[38]

7. Уравновесьте работу и отдых. (Не нужно «уходить в работу».)

8. Пройдите медицинское обследование и расскажите врачу о потере.

9. Проявите к себе терпение. Вашему телу, уму, вашей душе потребуется время и усилие для восстановления после перенесенной трагедии.

10. Можно искать утешение в религии. Скорбь - духовный поиск. Но стоит вспомнить слова церковнослужителя, сказанные матери при отпевании ребенка: «О ком вы плачете? Вы о себе плачете. Это вам плохо без него. Это вы не представляете свою жизнь без него. А ему там хорошо и спокойно. Он лишен всех тягот этой жизни. Он смотрит на вас и просит только об одном: помните, тихо скорбите, но живите. А ваши слезы сейчас эгоистичны. Они уже о вашей боли, а не о нем».

11. Помогайте другим.

Делайте сегодня то, что необходимо, но отложите важные решения. Начните с малого. Это поможет вам восстановить чувство уверенности. Воздержитесь от продажи дома и смены работы. Нельзя кардинально менять жизнь сразу после утраты. Нужно дать себе время оправиться. Эмоциональное восстановление идет постепенно. Не нужны скоропалительные браки, так как новый партнер может оказаться в роли буфера, он не может заменить утраченного человека. Такой брак может разрушиться, и это станет дополнительной травмой.

12.Примите решение вновь начать жить. Держитесь за надежду. Восстановление не наступит в течение одной ночи.[7]

13. Можно написать умершему человеку письмо, рассказывая ему о своих чувствах и задавая вопросы. Можно сочинить ответ от его лица. Такую переписку хорошо вести, выражая свои чувства, ведя диалог, пока не появится чувство, что отношения завершены.[27]

Не обязательно горевать, плакать вместе с  горюющим человеком, пропуская через себя чужое страдание. Вы будете гораздо эффективнее в своей помощи, если будете действовать рационально, обдуманно.

Человек, переживающий утрату, часто испытывает чувство вины. Обычно это чувство иррациональное, не имеющее под собой реальных оснований. Но даже если есть реальная вина, можно спросить человека о том, разве мог он при тех обстоятельствах это предвидеть? Чаще всего людям не хватает знаний, компетентности, чтобы все предусмотреть, это не реально.

В некоторых случаях проблему можно переформулировать позитивно. Например, умер раковый больной. Он больше не страдает, наконец-то он обрел покой.

Люди, переживающие утрату, часто становятся раздражительными. Нужно понимать, что их гнев не имеет к вам прямого отношения, а, скорее всего, связан с чувством потери и несправедливости происшедшего. Всегда нужно время, чтобы человек примирился с утратой.

Зарубежные психологические службы выделили некоторые клише, которые рекомендуется избегать в работе с людьми, переживающими горе [6]:

«На все воля божья».

«Не настолько всеведущ человек, чтобы определить божью волю».

«Мне знакомы ваши чувства». Каждый человек уникален, и каждое отношение - единственное в мире. Мы не можем знать, что чувствует человек, столкнувшийся со смертью. Мы никогда не сможем пережить его чувства.

Человеку в остром горе нельзя говорить, что вы знаете, похожие случаи, так как его горе кажется ему уникальным, неповторимым, никто так больше не страдает, как он. Позже, когда человек успокоится, можно говорить, что вы слышали о таких-то ситуациях или сами были их участником, но с его горем это конечно не сравнится.

«Уже прошло три недели, а вы все не успокоитесь». Не существует лимит времени, отпущенный страданию. Принято считать, что переживание горя может длиться от 6 месяцев до 2 лет, хотя не исключены отклонения в ту или другую сторону.

«Благодарите бога, что у вас еще есть дети».

«Бог выбирает лучших».

«Он прожил долгую и счастливую жизнь, поэтому пробил его час». Сколько бы не прожил человек, смерть- это всегда горе.

«Мне очень жаль». Горюющий человек может сказать в ответ: «Благодарю, мне все понятно».

«Позвоните мне, если вам что- то понадобится». Здесь вы должны знать, что должны быть готовы ответить на телефонный звонок в любое время дня и ночи.

«Вы должны быть сильными ради своих детей»

Психолог, естественно, не выступает лишь в качестве транслятора этих рекомендаций. Это ключ для работы с клиентом. Гораздо важнее сопереживание, проживание с клиентом его потери, а не механический свод правил поведения. В большинстве случаев пути переживания заканчиваются, наступают другие времена.

Итак, мы уже говорили, скорбь - это процесс переживания состояния потери. Различными авторами в различных источниках в процесс скорби выделяют 3 - 8 стадий (фаз) горевания. Подводя итог вышеизложенному материалу, нам бы хотелось вернуться к таблице, предложенной Л. А. Пергаменщиком «Структурно – фукциональная модель страдания». Он предлагает выделять 6 этапов процесса скорби.[34]

 

Наименование этапа	Функции	Продолжительность
Шок (психологический водоворот)	Информационная	24 часа
Отрицание	Мотивационная	1 – 2 суток
Ритуальное поведение	Объединяющая	2 – 9 суток
Отчаяние	Мотивационная	1 – 2 месяца
Поиск виновного	Обвинительная	От 2 суток до 2 месяцев
Отношение к своей судьбе (величие скорби и печали)	Ценностно - смысловая	От 6 месяцев до 1 – 2 лет

 

Таким образом, количество стадий, этапов процесса переживания горя и скорби может быть выделено несколько, разные авторы выделяют их по-разному. Все зависит от того, кому что нравится. Но для работы с человеком, переживающим потерю это не принципиально, психологу все время и постоянно стоит проводить некоторый анализ ситуации, давать себе отчет, что сейчас происходит в процессе терапии, что происходит с клиентом и что происходит с самим психологом. В данном разделе мы привели описание четырех основных фаз, на которые можно опираться в процессе работы. Но самое важное в процессе терапии отслеживать актуальное состояние клиента. И основываясь на это простраивать каждый этап терапии. Поскольку процесс переживания горя носит циклический характер, т.е. ему свойственно возвращения на более ранние, более болезненные стадии.

                                                  

Патологическое горе.

До сих пор мы говорили о нормальном горе. Однако существует еще и вариант патологического горя. Как мы уже упоминали ранее, патологическое переживание горя может характеризовать как нормальную, так и патологическую личность. Для того чтобы разобраться в этом, психологу необходима помощь психотерапевта или психиатра. Они, как правило, и проводят терапию с патологической личностью. Личность без патологических нарушений так же может пойти по пути патологического переживания горя. Причины, по которым это может происходить, и рекомендации по работе с патологическим горем будут описаны ниже (также см. ПРИЛОЖЕНИЕ 2).

Нормальная «работа горя» может стать патологическим процессом, если человек «застревает» на одной из фаз, как правило - на второй. Это приводит к тяжелейшим последствиям, когда человек обречен бесконечно долго переживать острую фазу горя - самую тяжелую, самую болезненную. Все симптомы второй фазы усиливаются и подчеркиваются. У человека развивается тяжелейший синдром посттравматических стрессовых реакций.

Лазарус перечисляет признаки, которые могут свидетельствовать о патологической реакции горя [27]:

- Человек не может говорить об умершем, не демонстрируя при этом признаков острого горя, хотя потеря произошла давно.

- Особые события запускают интенсивные переживания, печаль. Например, аборт подруги запускает собственное переживание аборта.

- Человек часто поднимает тему утрат или тему своего бесправия и отсутствия власти над обстоятельствами жизни.

- Сохранение вещей умершего в пределах, переходящих разумные. Например, сохраняется комната или иконостас из фотографий.

- Появление симптомов сходных с теми, что были у больного при смерти. Например, ко мне на консультацию приходит пациент, который периодически чувствует, что он задыхается. Обследования у врачей показывают, что все его внутренние органы в полном порядке. Это чувство появилось у него после смерти отца, который умер от рака легких. Хотя смерть произошла несколько лет назад, клиент до конца так и не пришел в себя после этого. Ему нужна помощь психолога, чтобы справиться с чувством горя и потери. Кроме того, такие симптомы могут часто возникать, когда человек достигает возраста умершего. Например, пациент на консультации говорит, что переживает жизненный кризис и не понимает, что с ним происходит. В процессе беседы выясняется, что его неприятности со здоровьем, а также в семье и на работе, маскируют страх смерти. Страх умереть от тяжелой болезни возник у пациента в связи с тем, что он достиг того же возраста, что и его отец, умерший от инфаркта.

- Человек делает радикальные перемены в жизни, не соответствующие данным обстоятельствам. Например, внезапный отъезд, эмиграция, отказ от близких, друзей и так далее.

- Хроническая депрессия с чувством вины и потерей самоуважения.

- Подражание умершему, особенно если у человека нет желания это делать.

- Наличие саморазрушительных импульсов, таких как, курение, алкоголь, наркотики, переедание или отказ от еды, постоянное попадание в неприятные истории, мелкие самоповреждения, которые происходят часто, например, порезы. Либо истории о ранней длительной разлуке с родителями, например, вследствие переезда, тяжелых материальных обстоятельствах, болезни, развода.

- Необъяснимая печаль, возникающая в одно и тоже время года.

- Страх умереть от той же болезни, что и этот человек. Например, канцерофобия, то есть страх заболеть раком у тех, чьи родные умерли от рака. Страх смерти также может быть последствием ранней длительной разлуки с родителями.

- Различные страхи (фобии), ограничительное поведение. Например, человек избегает летать на самолете, купаться (если кто-то утонул) и так далее.

- Процесс горевания длится больше двух лет.

Если есть два - три критерия из этого списка, то это может говорить о наличии патологической реакции горя. Это также требует психотерапии с врачом - психотерапевтом и психологом.

Возможные причины паталогических реакций или «застревания» на какой-либо стадии переживания горя:

- внезапная смерть или насильственная, трагическая гибель близкого человека;

- самоубийство;

- конфликты с человеком непосредственно перед его смертью, непрощенные обиды;

- причиненные близкому огорчения;

- умерший играл исключительную роль в жизни скорбящего, был для него целью и смыслом жизни, при этом отношения с другими людьми отличались конфликтностью либо были сведены к минимуму;

- страх перед интенсивными переживаниями, которые кажутся неконтролируемыми и бесконечными; неверие в свою способность преодолеть их;

- особенности психологического склада человека (наличие склонности к застреванию, навязчивым состояниям, к депрессии); личностные расстройства (психопатия);

- ситуация, в максимальной мере вызывающая патологическое горе – так называемые «не похороненные мертвецы» - без вести пропавшие, те, чьи тела не были найдены, те, о чьей смерти не сообщили близким. В этом случае, работа горя в полной мере не может начаться. Ситуация неопределенности тяжела сама по себе – любая определенность лучше. Тяжело пережить смерть и смириться с мыслью, что близкий человек умер, но в ситуации неопределенности это приходится делать несколько раз в день, переходя от надежды к полному отчаянью. Это состояние разрушительно для любого. И даже надежда здесь играет отрицательную роль. Собственно, она-то и не дает возможность начать процесс переживания горя. Пока жива надежда, человек обречен вечно за нее цепляться. Поэтому вы можете помочь человеку, отнимая у него надежду, как бы странно это ни звучало.[43]

Отсюда вытекает одна из самых абсолютных рекомендаций, касающихся психологии горя[19]:

- Всегда и во всех случаях сообщать родным о смерти близкого.

- Родные, неизвестно каким образом, всегда начинают догадываться о смерти близкого. Им начинают сниться кошмары, мучить всевозможные подозрения. Опыт свидетельствует о том, что информацию о смерти близкого утаить невозможно.

- Похороны во всех культурах организованы таким образом, чтобы было можно попрощаться с близким. Когда человек по каким-либо причинам не присутствует на похоронах, у него может возникнуть патологическое горе, и тогда, чтобы облегчить его страдания, рекомендуется, так или иначе, воспроизвести процедуру похорон и прощания. Если невозможно сделать это в реальности, то остаются символические пути.

- Часто причиной задержки работы горя выступают не разрешенные вовремя конфликты, не проговоренные чувства. Задача психолога – помочь эти чувства проговорить и разрешить эти конфликты, пусть даже и в символической форме. Например, это может быть письмо к умершему, прочитанное на кладбище, или разговор с «пустым стулом», на котором представляется умерший, разговор с фотографией и т. п. Иногда это единственный способ дать людям облегчение в их бесконечном возвращении к тому, что было недоговорено.

Психотерапия потерь

В данной главе мы рассматриваем методы и приемы как групповой, так и индивидуальной работы по психотерапии потерь. В качестве методов групповой работы мы предлагаем такую методику как психологический дебрифинг и его модификации предложенные Пергаменщиком. Индивидуальная работа с клиентом представлена в методиках Владиславовой  и Кучера (см. ПРИЛОЖЕНИЕ 3). Описаны такие методы работы как логотерапия, метод решения проблем. Однако стоит отметить, что это только несколько из направлений.

По нашему мнению психотерапия потерь должна заключаться в следующем:

- осознание потери и ее влияния на индивидуальную историю клиента;

- проживание этой потери, где психолог, психотерапевт является источником помощи и поддержки

…

Потребность в психологической помощи возрастает в ситуациях катастроф, стихийных бедствий, социальных потрясениях, поскольку большое количество людей, потерявших близких, жилье, работу, переживают состояние жизненного кризиса, отягощенного трагическими переживаниями.     

В чрезвычайных обстоятельствах, например смерти од­ного из участников или для углубления групповой соли­дарности, также возможно проведение следующего дебри­финга.

 

Психологический дебрифинг

  Психологический дебрифинг — это форма кризисной интервенции, особым образом организованное обсуждение в группах людей, совместно переживших стрессогенное, кризисное событие.

Цель группового обсуждения: минимизация психо­логических страданий. Задачи дебрифинга:

- «проработка» негативных впечатлений, реакций и чувств;

- когнитивная организация переживаемого опыта; осо­знание травматического события, реакций и симптомов, его сопровождающих и им вызванных;

- снижение индивидуального и группового напряжения;

- уменьшение представлений об уникальности и патологичности собственных чувств и реакций;

- нормализация состояния (самочувствия): появление возможности обсудить кризисную ситуацию и поделиться друг с другом своими переживаниями;

- мобилизация внутренних и внешних ресурсов и усиле­ние групповой поддержки, солидарности и понимания;

- подготовка к переживанию тех симптомов или реак­ций, которые могут возникнуть спустя несколько дней или недель;

- определение средств дальнейшей помощи в случае не­обходимости и информирование участников групповой дискуссии, куда и к кому можно обратиться в случае не­обходимости.

Условием применения классического психологического дебрифинга считается наличие пострадавших в результате кризисного события. Оптимальное время для проведения дебрифинга — не позднее 48 часов после события. Обсуж­дение может быть организовано и в более позднее время после события, но чем больше пройдет времени, тем более туманными будут воспоминания, и тем труднее будет про­ходить процесс отреагирования. Для воссоздания картины происшедших событий при большой временной дистанции могут быть использованы видеозаписи событий, если такие имеются.

Обстановка для проведения психологического дебри­финга должна быть удобной, желательно в изолированной комнате, где группа будет защищена от внешних вмеша­тельств, таких, например, как телефонные звонки, случай­ные посетители. Члены группы могут расположиться во­круг стола. Это предпочтительней, чем использование тра­диционной модели групповой терапии: расположенные по кругу стулья. Пустое пространство в центре круга непри­вычно для группы людей, тем более тех, кто пережил трав­матическое событие, поэтому может быть воспринято ими как несущий тревогу фактор.

При кризисной интервенции психолог является важней­шей частью этого процесса. Квалификационные требова­ния к ведущему, отражают знание и опыт проведения груп­пового тренинга, умение работать с людьми, пережившими горе, страх, тревогу, психическую травму, т.е. знание симптоматики посттравматических стрессовых рас­стройств, готовность к интенсивному проявлению эмоции у членов группы, владение приемами эмпатийного слуша­ния. Руководит проведением психологического дебрифинга один человек, имеющий ассистентов, ко-терапевтов - одного или двух. Наличие ассистентов - обязательное условие проведения психологического дебрифинга.

Сердцевина дебрифинга — фасилитирование группово­го обсуждения, которое включает говорение, слушание, принятие решений, обучение, следование повестке дня и доведение встречи до удовлетворительного для членов группы окончания. Исходя из этого в список умении ру­ководителя включаются его действия на всех этапах груп­пового обсуждения, знание закономерностей групповой динамики и использование их в терапевтических целях, фасилитация, контроль за перемещением членов группы внутри и вне комнаты, где идет дебрифинг, контроль за временем, индивидуальные контакты с теми, кто пережи­вает дистресс. Процесс дебрифинга должен быть записан, однако применение технических средств (аудио- и видео­запись) ограничено, так как на это требуется согласие всех членов группового обсуждения.

Численность группы для психологического дебрифинга варьируется вокруг цифры 15. Заметное увеличение коли­чества участников связано с необходимостью иметь допол­нительное число ко-терапевтов и особые условия для про­ведения дебрифинга: просторное помещение, чтобы люди могли осуществлять обсуждение одновременно в несколь­ких группах из 15 человек.

Структура психологического дебрифинга включает 3 час­ти и 7 отчетливо выраженных фаз.

Часть I — проработка основных чувств и измерение интенсивности стресса: 1) вводная фаза; 2) фаза фактов; 3) фаза мыслей; 4) фаза реагирования.

Часть II — детальное обсуждение симптомов и обеспе­чение чувства спокойствия и поддержки: 5) фаза симпто­мов; б) подготовительная фаза.

Часть III -- мобилизация ресурсов, обеспечение ин­формацией и формирование планов на будущее: 7) фаза реадаптации.

Следует еще раз подчеркнуть, что излагаемая процеду­ра психологического дебрифинга дана в его классическом варианте. Все перечисленные фазы возможны и необходи­мы, так как участники группового обсуждения были сви­детелями или пострадавшими в результате одного чрезвы­чайного для них события. Полностью ознакомиться с данной методикой можно в книге Пергаменщик Л. А. Кризисная психология [34]

Предложенные Пергаменщик «Аутодебрифинг» и «Психобиографический дебрифинг» являются модификациями классического дебрифинга. Принципиальное отличие данной процедуры от классического дебрифинга — отсутствие единого трав­мирующего события, все события — уникальны и индиви­дуальны. Процедура аутодебрифинга проходит в форме психотерапии в группе. Психобиографический дебрифинг проходит в форме индивидуального консультирования и имеет ряд отличий. (Подробнее см. ПРИЛОЖЕНИЕ 3)

                                             Логотерапия

Травмирующее событие, особенно длительное пребы­вание в травмирующей ситуации или смерть близкого че­ловека, часто ведет к утрате смысла жизни. И одна из задач психолога — помочь клиенту найти для себя смысл жить дальше. Мы снова подчеркиваем, что важно не столько найти смысл случившегося, сколько — смысл того, что­бы жить после случившегося. «Смысл должен быть найден и не может быть дан». Об этом надо помнить психологу, чтобы удержаться от попыток даже косвенного навязывания клиенту собственных представ­лений и собственных смыслов. В. Франкл, основополож­ник логотерапии, предлагает выделять три группы ценностей — ценности творчества, ценности пережива­ния и ценности отношения. Он указывает, что «жизнь ни­когда не перестает иметь смысл, потому что даже человек, который лишен ценностей творчества и переживания, все еще имеет смысл своей жизни, ждущий осуществления, - смысл, содержащийся в праве пройти через страдание, не сгибаясь». К сожалению, иногда человеку легче найти смысл и выжить в самой тяжелой ситуации, чем после нее.

Логотерапия — «оптимистическое отношение к жизни, потому что она учит тому, что нет трагических и негатив­ных аспектов, которые не могли бы посредством занима­емой по отношению к ним позиции быть превращены в позитивные достижения».[44]

 

Методы решения проблем

Важное место в работе с людьми, пережившими пси­хологическую травму, должно занимать решение проблем. Ведь после травмирующего события многие из них оказа­лись в ситуации, когда им надо заново выстраивать свою жизнь в совершенно новой обстановке, в новой социаль­ной ситуации. Мы обнаружили, что нередко подавленность и депрессия вызваны не самим стрессовым событием, а сложившейся в дальнейшем ситуацией, проблемами, ко­торые клиент не может решить. Причем не может часто не потому, что они неразрешимы, а потому, что просто не умеет ставить цели и решать проблемы. Отсутствие нор­мального жилья, работы, денег является для клиента куда более актуальной проблемой, чем то, через что он про­шел в прошлом. И здесь действенны методы, более при­вычные для программ подготовки менеджеров и тренингов решения проблем, чем для методов психотерапии. Очень важно научить клиента формулировать свои цели, опреде­лять приоритеты, анализировать ситуацию, осуществлять выбор с оценкой последствий, дробить глобальные цели на подцели и этапы и т.д. Важно помочь клиенту выработать алгоритм решения проблем. Причем иногда, определив первые шаги, клиент больше не нуждается в помощи психолога. Порой уже на этом этапе клиенты прекращают посещать сеансы, так как, например, начинают всерьез заниматься поиском работы или устраиваются на нее. Клиенту нужно помочь оценить свои сильные стороны. Следует иметь в виду, что именно у клиентов, длительное время находившихся в экстремаль­ных травматических обстоятельствах, могли выработаться такие качества, которые могут быть очень полезны в его дальнейшей жизни. Важно дать почувствовать этим клиен­там, что вы принимаете те позитивные моменты, которые были в их прошлом, а также дать им понять, что эти каче­ства могут быть полезны не только в тех обстоятельствах. Полезно рассматривать эти приобретенные в экстремаль­ных условиях опыт и качества как сильные стороны кли­ента. Очень важно также помочь клиенту понять, что решение нынешних проблем — дело будущего, а не прошлого. Нельзя вчера решить проблему, которая существу­ет у меня сегодня. Ожидание возвращения в «прекрасное прошлое», существовавшее до травмирующих событий, - самое неэффективное, чем может заниматься человек. Оно может способствовать только тому, чтобы постоянно ос­таваться несчастным. «Ведь только полностью концентри­руя внимание на прошлом и повернувшись спиной к настоящему, можно путешествовать по жизни, не опаса­ясь, случайных, невольных поворотов судьбы, которые могут вдруг изменить перспективу на девяносто, а то и на все сто восемьдесят градусов, вопреки вашей воле показав вам, что настоящее — это не только неисчерпаемый ис­точник негативных эмоций, оно может таить в себе и кое-что утешительное, не говоря уже о каких-то совершенно новых позитивных возможностях».[25]

Групповая работа

Как уже говорилось, групповая работа традиционно ис­пользуется в работе с людьми, пережившими какие-то чрез­вычайные ситуации, гораздо чаще, чем индивидуальная. Нельзя отрицать ее пользу, но только в том случае, если мы ясно осознаем ее цели, возможности и ограничения.

Прежде всего, группа дает возможность получить под­держку от людей с похожими переживаниями. Поэтому группы самопомощи широко распространились в США еще со времен войны во Вьетнаме. Но порой они служат заме­ной отношениям с другими людьми в реальной жизни, что нежелательно. Быть может, у нас такие группы не столь распространены, потому что их функции чаще выполня­ют друзья (в том числе и друзья, появившиеся во время пребывания в травматичной ситуации). Надо также учиты­вать, что такие группы самопомощи не являются заменой психотерапии, не помогают избавиться от навязчивых вос­поминаний.

Другой тип групп — структурированные группы, дей­ствующие по определенной программе. Примером таких групп может быть дебрифинг. Могут быть группы, где планируются и обсуждаются определенные, связанные с пережитой травмой темы. Эти группы также дают возмож­ность получить поддержку других участников группы, об­судить важные аспекты, с которыми уже столкнулись или могут столкнуться в будущем участники группы, предос­тавляют важную информацию. Часто в групповую работу включается обучение различным методам релаксации.

Нередко довольно эффективными могут быть различные тренинговые группы. Часто используются разнообразные тренинги общения. Поскольку внезапные травмирующие события оказывают значительное дистрессовое воздействие почти на каждого, необходимо лечение, которое фокуси­руется на единении выживших с обществом в большей степени, чем на обособлении за счет их «ненормальных» реакций на экстраординарные условия.[19,51]

Очень полезными могут быть группы обучения «жиз­ненным навыкам». В первую очередь это касается подрост­ков. Надо учитывать, что травмирующие события заостряют подростковые реакции и проблемы. А тренинги обучения жизненным навыкам являются важным методом профи­лактики практически всех видов асоциального поведения детей и подростков. Но по­добные группы могут быть очень полезны и взрослым в овладении навыками, необходимыми для эффективного общения, решения проблем, поведению в конфликтных ситуациях и так далее. Группы могут быть особенно полез­ны в приобретении навыков решения проблем, тем бо­лее, что в подобных группах после травмы довольно часто могут оказаться люди со сходными проблемами, но раз­ным опытом. В группе ее участники легче могут обучиться эффективным способам решения проблем, увидеть, что могут существовать разные варианты ее решения. Ведь очень часто после травмирующего события люди ищут решения своих проблем привычным способом, который невозмо­жен в новых условиях. Существуют два правила, с помо­щью которых люди загоняют себя в тупик и депрессию, не решая вполне разрешимые проблемы. «Первое: существует лишь одно-единственное возможное, допустимое, разумное и логичное решение, и если оно еще до сих пор не дало желаемого результата, то только потому, что вы недостаточно активно проводили его в жизнь. Второе: ни­когда, ни при каких условиях не подвергайте сомнению допущение, что это решение — единственное; речь может идти только об усовершенствовании техники его примене­ния».[24]

Часто в групповой терапии используются различные игровые методы. В одних случаях эти игры могут служить для отработки навыков, в других — служить материалом для последующей рефлексии и обсуждения. Использова­ние игр может быть полезно в самых разных группах, а с детьми оно просто необходимо, во многом возвращая им игру, которая порой уходит из их жизни в результате дли­тельных экстремальных ситуаций. Дети войны часто пере­стают играть. Иногда - просто не умеют, так как нарушается обычная межвозрастная совместная игра и «передача опыта», иногда — потому что взрослые нега­тивно относятся к детским играм, боясь, что с детьми может что-то случиться, или считая подобное поведение «неправильным», если в семье, например, горе. И игры в группе могут, помимо всего прочего, не только детей, но и взрослых снова научить получать удовольствие.

 

Как переживают горе дети.

Лишь немногие люди способны спокойно говорить с детьми о смерти. Дети воспринимают смерть по-разному, и это необходимо учитывать, чтобы понять их высказывания и оказать помощь.

Детское восприятие того, что произошло, сильно зависит от возраста и психологической зрелости. Чем меньше ребенок, тем легче у него протекает горе (совсем маленькие дети иногда вообще могут не понимать смысла произошедшего); чем старше он становится, тем больше он понимает и тем больше начинает бояться смерти.

До двух лет не понятно как ребенок переживает горе, так как в его голове нет постоянного (константного) объекта. До трехлетнего возраста ребенок воспринимает только отделение, удаление другого существа; позже появляется страх увечья, физического разрушения. Это возраст первых самостоятельных действий, вылазок в окружающих мир, первых путешествий по тротуару на трехколесном велосипеде. В этот период ребенок может впервые увидеть, как автомобиль переехал четвероного друга или как кошка растерзала воробья. Именно в этом возрасте ребенок уже осознает целостность своего тела и способен представить, что нечто подобное может случиться и с ним самим.[50]

От двух до пяти лет дети обладают магическим мышлением, то есть они очень эгоцентричны и все происходящее могут связывать с собой. Например: "Папа ушел от мамы, так как я плохо его слушался", "Бабушка умерла, потому что я не ела кашу".

Смерть не является чем-то вечным для двух - пятилетнего малыша. Это такое же временное явление, как закапывание цветочного корнеплода в землю осенью, с тем чтобы весной из него снова вырос тот же цветок. Например, малыш может уговаривать родителей "починить" умершего пса, чтобы тот снова бегал и играл с ним.

От пяти до восьми лет ребенок интеллектуально уже достаточно созрел, чтобы понять, что произошло. После пяти лет смерть обычно представляется в виде человека, страшного призрака, который приходит и забирает людей с собой. Смерть мыслится как вторжение извне.

В восемь лет ребенок горюет уже почти как взрослый. На девятом - десятом году жизни у ребенка формируется более или менее реалистичное понятие о смерти как о неминуемом биологическом процессе.

Дети узнают, что смерть - это страшно из реакции взрослых. Взрослые учат детей, что от смерти нужно отворачиваться и убегать.[43]

                                          Детские реакции на горе.

Когда дети узнают о чьей-либо смерти, у них, как и у взрос­лых, могут возникнуть чувства нереальности и сомнения. И тог­да они вообще не показывают никаких сильных чувств. Иногда их реакция выражается протестом, слезами и озлобленностью.

В первое время после смерти близкого человека у детей мож­но наблюдать следующие реакции [32]:

- сильный страх нахождения вдали от взрослых, желание всегда быть рядом со своими родителями; проблемы со сном;

- озлобленность, раздражительность или другой тип поведе­ния, привлекающий к себе внимание;

- замкнутость и изоляция;

- печаль, тоска, чувство потери;

- мучительные воспоминания и фантазии.

Таким образом, дети переживают горе не каким-то определен­ным образом, а реагируют на него по-разному.