Лекции.Орг

Поиск:


Подход Дж. Хоманса




Весьма близкой к позиции Тибо и Келли является теория «эле­ментарного социального поведения» американского исследовате­ля Хоманса [Homans, 1961]. Если Тибо и Келли формально не связывают себя с бихевиористской ориентацией, то Хоманс в по­исках объяснительных принципов прямо апеллирует к скиннеровской парадигме научения как основному источнику.

В центре внимания Хоманса — взаимный обмен вознагражде­ниями (позитивными подкреплениями) и издержками (негатив­ными подкреплениями), который имеет место в диадическом кон­такте лицом к лицу. По его мнению, прямой и непосредственный обмен между участниками взаимодействия вознаграждениями и наказаниями составляет существо «элементарного социального поведения». Вслед за «поведенческой психологией» и «элементар­ной экономикой» он представляет человеческое поведение как «функцию его платежей».

Хоманс дедуцирует положения, релевантные анализу процесса социального обмена, из принципов, сформулированных бихевиористами на основе изучения оперантного поведения животных. В наборе категорий Хоманса основными оказываются следующие: «деятельность» («activity»), «сентимент» («sentiment»), «интерак­ция». Первый термин выступает равнозначным скиннеровскому термину «оперант». Сентименты составляют особый класс деятельностей, они «являются знаками аттитюдов и чувств, которые человек имеет по отношению к другому человеку или к другим людям» [Homans, 1961, р. 33]. Таковы, например, кивок, поцелуй, рукопожатие. Таким образом, сентименты не являются внутрен­ним состоянием индивида, это виды открытого поведения. Подоб­но всякому поведению, сентиментами можно обмениваться, и в этом процессе обмена они подкрепляют, позитивно или негатив­но, поведение партнера по взаимодействию. Интеракция, по мне­нию Хоманса, состоит как раз в обмене оперантами (в его терми­нологии — деятельностями) и сентиментами, представляющими особый класс деятельностей.

Хоманс формулирует пять положений, способных, как он по­лагает, объяснить эмпирические данные социальной психологии. Первые четыре положения являются по сути переформулировкой скиннеровского представления о взаимосвязанном влиянии на поведение лишения или насыщения, а также частоты и качества подкрепления. Например, положение второе гласит: «Чем более часто в пределах данного временного периода деятельность чело­века вознаграждает деятельность другого, тем более часто этот дру­гой будет инициировать деятельность» [Homans, 1961, р. 54]. Из предпосылки о том, что человек будет включаться в деятельностьтем больше, чем более он вознаграждается за нее, Хоманс извле­кает ряд суждений о социальном взаимодействии. Например, чем чаще один человек благодарит другого за помощь, тем пропор­ционально чаще этот другой будет оказывать помощь первому.

В основу последнего, пятого, положения Хоманс кладет так называемое правило «распределенной справедливости» («distributive justice»), согласно которому каждый участник социального отно­шения, т.е. отношения обмена, по Хомансу, ожидает пропорцио­нальности между получаемым выигрышем и понесенными издерж­ками, иначе говоря, ожидает справедливого обмена издержек и вознаграждения. Возможные последствия нарушений данного пра­вила как раз и представлены Хомансом в положении пятом: чем с большим ущербом для личности нарушается указанное правило, тем с большей вероятностью она «должна обнаруживать эмоцио­нальное поведение, которое мы называем гневом» [Homans, 1961, р. 75]. С другой стороны, получение вознаграждения, непропорци­онального вкладу, приводит к возникновению у участника взаи­модействия чувства вины. С точки зрения Хоманса, оценка сторо­нами меры возврата своего вклада основывается на прошлом опы­те социального обмена. Именно прошлый опыт формирует ожидания своеобразной «нормы обмена». Представление Хоманса об индивидуально дифференцированных на основе прошлого опыта ожиданиях справедливого вознаграждения весьма похоже на по­нятие «уровень сравнения» у Тибо и Келли. Может оказаться, что одного опыт приучил к малым вознаграждениям за большие вкла­ды, а другого — наоборот. Когда во взаимодействие вступают но­сители конфликтующих, а не взаимно дополняющих друг друга норм справедливого обмена, выдвинутое Хомансом правило не в состоянии определять ход взаимодействия. В этой ситуации наибо­лее вероятно прекращение взаимодействия.

Таково вкратце существо теории социального обмена Хоманса. Как справедливо отмечают Шоу и Костанцо, этот социально-пси­хологический подход, как, впрочем, и подход Тибо и Келли, ос­новывается на модифицированном законе эффекта Торндайка. Вза­имодействие продолжается только в случае удовлетворяющих сто­роны исходов, в противном случае оно прерывается. Различие между удовлетворяющими и неудовлетворяющими ситуациями проводится в чисто экономическом смысле: первые обеспечивают участнику выгоду, вторые приводят к потерям.

Можно выделить два подхода к оценке изложенной теорети­ческой концепции. В комментариях американских авторов обычно отмечается ее логическая стройность, интересная попытка реинтерпретировать на ее основе существующие исследования по кон­формности, власти, социальному влиянию и т.д. В то же время подчеркивается ряд внутренних трудностей этой теории, обус­ловивших, в частности, достаточно скромную практику эмпири­ческих исследований в ее русле. В первую очередь это относится к неудовлетворительному концептуальному и операциональному определению некоторых базовых понятий. В отсутствие строгих оп­ределений многие из используемых Хомансом понятий оказы­ваются, скорее, метафорами, а не научными терминами. Отмеча­ется также известная непоследовательность теории в реализации принципов скиннеровской психологии. Хоманс заимствует эти принципы выборочно, игнорируя, например, такой важнейший момент скиннеровского подхода, как влияния различных схем под­крепления. Указанные нестрогость и неполнота теории Хоманса, по мнению Дойча и Краусса, характерны ей не в большей мере, чем другим теориям американской социальной психологии, ни одна из которых не является теорией «в смысле теорий в физичес­ких науках». Легко заметить, что приведенные оценки подхода Хоманса следуют как бы изнутри данного подхода, не подвергая сомнению сам принцип интерпретации социального взаимодей­ствия.

Другое направление критики пытается оценить сам этот под­ход. Во-первых, он рассматривается как современный образец пси­хологического редукционизма в социальной психологии и социо­логии [Tajfel, Israel, 1972]. Хоманс считает необходимым в объяс­нении феноменов социального взаимодействия апеллировать к постулатам психологии, игнорируя социальные предпосылки.

Принципы, объясняющие «элементарное социальное поведе­ние», Хоманс дедуцирует из скиннеровской психологии. В резуль­тате «социальное» поведение строится в соответствии с той же матрицей выигрышей и потерь, как и «несоциальное» поведение; в этой матрице другие люди служат в качестве средства, с помо­щью которого получаются эти выигрыши или предотвращаются потери. Именно в этом смысле они являются «стимулами», кото­рые оказываются «социальными».

Попытки Хоманса дать интерпретацию социальных феноме­нов с позиций «поведенческих предпосылок» прямо приводят к искажению этих феноменов. Так случилось, например, с положе­нием о «распределенной справедливости», которое он рассматривает как психологический закон. Формулирует его Хоманс на основе аналогии, по существу приравнивая гнев человека к реак­ции голубя на ситуацию, когда психолог, регулярно подкрепляв­ший его при определенных условиях, внезапно прекращает пода­чу пищевого подкрепления в этих же условиях.

Исходя из подобной редукционистской модели, невозможно решить задачи объяснения и предсказания, которые ставит перед собой всякая теория, — в этом суть второго возражения против исходного принципа Хоманса. Объяснения оказываются тавтоло­гичными или ложными. «Отправляясь от них, мы не можем ни понять, ни предсказать поведение кого-либо, кто не исполняет наши ожидания или не разделяет наши оценки, основанные на нашем общем опыте универсальной матрицы вознаграждений — наказаний; более того, маловероятно, что мы сможем понять или предсказать те аспекты собственного поведения, которые внезап­но, по причинам, недоступным прямо нашему опыту, принима­ют новый поворот, ведущий к неожиданным «вознаграждениям» или «наказаниям» [Craig, Clarizio, 1975, p. 113].

Наконец, третье возражение можно адресовать тенденции Хо­манса рассматривать свою теорию как некую абстрактную, уни­версальную модель социального взаимодействия. Он убежден, что ориентация на поиск выгоды является атрибутом индивида, «ко­торый обнаруживается во всех обстоятельствах, т.е. независимо от общества» [Tajfel, Israel, 1972, p. 268]. В действительности, однако, претензию на построение абстрактной модели отношений обмена следует признать несостоявшейся. Обмен кажется свободным, «лишь поскольку он абстрагируется от существующих социальных усло­вий и отношений, которые в реальности детерминируют прини­маемую обменом форму» [Lindzey, Aronson, 1968, p. 288]. Теория Хоманса имеет своим источником вполне определенный соци­альный контекст — условия капиталистического общества. Суще­ство теории во многом обусловлено тем обстоятельством, что она основана на аналогии. Как отмечают Дойч и Краусс, в качестве аналога диадического взаимодействия берется рыночная торговая сделка [Deutsch, Krauss, 1965, p. 116]. Образ рынка достаточно адек­ватно передает характер отношений в современном обществе. В этом смысле теория Хоманса схватывает отдельные аспекты диадичес­кого взаимодействия по типу рыночного обмена. «Обмениваемая деятельность рассматривается главным образом с точки зрения ее полезности другим, — пишет Я. Яноушек, — тогда как ход этой деятельности и ее структура считаются менее важными» [Tajfel, Israel, 1972, p. 288]. Далее Яноушек отмечает характерное для дан­ного подхода малое внимание процессам принятия аттитюдов и ролей партнера, а также процессу самовыражения.

Эти аргументы весьма напоминают критические замечания, высказываемые в адрес рассмотренной выше теории Тибо и Келли, что лишний раз свидетельствует о родственности теорий. К ним обеим в равной мере можно отнести и положения из комментария С. Московичи. Он оценивает подход Тибо и Келли как «попытку конструировать теорию коллективных процессов на основе инди­видуалистической теории» [Tajfel, Israel, 1972, p. 26]. Кроме того, он указывает на исключение данным подходом важнейшего для области групповой динамики вопроса о том, каким образом «группа является продуктом собственной деятельности. Группы не просто адаптируются к своему окружению; некоторым образом они со­здают это окружение» [Tajfel, Israel, 1972, p. 26—27]. С точки зрения Московичи, рассматриваемый подход в изучении групповой ди­намики «парадоксально не обнаруживает интерес к генезису групп», к человеческой творческой деятельности, проявляющей­ся, в частности, в том, что группы «создают себя». Использование же принципов функционирования рынка в качестве основы об­щей социально-психологической теории, по мнению Московичи, неоправданно, поскольку «рынок—это специальный социальный институт, характерный для определенного исторического перио­да» [Tajfel, Israel, 1972, p. 26].

Все приведенные критические аргументы являются, на наш взгляд, весьма уместными в отношении рассмотренных теорий. К ним можно добавить следующее. В обоих случаях авторы, как правило, не учитывают такой характеристики исследуемой диа­ды, как состоит ли она из случайных людей, т.е. является диффуз­ным образованием, или участники диады имеют определенный опыт взаимодействия, общения между собой в ходе совместной деятельности. Неучет подобного аспекта в анализе социального взаимодействия является серьезным упущением. Для авторов ха­рактерно также отвлечение в анализе от содержания той деятель­ности, которой обмениваются взаимодействующие стороны. По­добная ориентация на изучение преимущественно абстрактных форм и механизмов взаимодействия весьма обедняет социально-психологический анализ.

* * *

Кроме рассмотренных теорий, более или менее систематичес­ки реализующих принципы необихевиористской ориентации, сле­дует упомянуть случаи вкрапления отдельных положений необихе­виоризма в различные исследования, выполненные в целом с иных теоретических позиций. Как уже отмечалось, подобная практика является достаточно типичной для современной зарубежной со­циальной психологи. С подобным переплетением позиций мы стал­киваемся, например, в исследовании феномена аттракции. В час­тности, Т. Ньюком, работы которого в основном могут быть отне­сены к когнитивистской ориентации, в подходе к вопросам аттракции явно апеллирует к необихевиористскому принципу под­крепления, предполагая, что аттракция между индивидами — это функция степени, в которой во взаимодействии представлены вза­имные вознаграждения. Можно упомянуть область социально-пси­хологического тренинга, базирующегося в основном на принци­пах научения, как они представлены в современной бихевиорист­ской ориентации. В частности, Т. Сарбин включает вариант теории подкрепления в свой общий подход к ролевому поведению и ро­левому научению. Весьма освоенной областью для необихевиорист­ской ориентации является проблематика социальной установки (аттитюда). Здесь обращает на себя внимание большой объем экс­периментальных исследований, представленных прежде всего в трудах авторов Йельской школы. Правда, относительно меры вли­яния необихевиоризма на эти работы высказываются различные суждения. Дело в том, что в данном случае мы сталкиваемся, с одной стороны, с достаточно четкой формулировкой исходных принципов исследования — и для них как раз характерен бихеви­ористский крен. С другой стороны, в ряде случаев эксперименты выводят авторов за рамки исходных теоретических положений. Обнаруживается, что они используют и более феноменологически ориентированные понятия теории личности и групповой динами­ки. Таким образом, это еще одна иллюстрация характерного для современной американской социальной психологии совмещения различных теоретических позиций в подходе к отдельным пробле­мам. Завершая рассмотрение необихевиористской ориентации в целом, можно сказать, что основные исследовательские успехи в рамках данной ориентации связаны с изучением аспектов адап­тивного поведения.

Эксплицитным либо имплицитным лейтмотивом всех иссле­дований оказывается идея о том, что основной задачей всякого организма, включая человека, является его пассивная адаптация к существующим условиям. Что же касается преобразующей чело­веческой деятельности, то данная сфера — в силу природы исход­ных предпосылок — из анализа исключена. Ж. Пиаже и Б. Инелдер пишут по этому поводу следующее: «Сооружение электронной машины или спутника обогащает не только наше знание о дей­ствительности, но и саму действительность, в которой еще не было таких объектов. Эта творческая природа действия существенна. Бихевиористы изучают поведение, таким образом, действия, но слишком часто забывают «активную» и преобразующую характе­ристику действия» [Koester, Smythies, 1969, p. 128]. Взаимодей­ствие человека с окружением приводит к изменению этого его окружения, которое поэтому не может рассматриваться в виде некоторой константы.

В плане межличностного взаимодействия в данной ориента­ции исходным по существу оказывается представление о детер­минации социально-психологических феноменов в диаде харак­теристиками индивида. Подобного рода «методологический инди­видуализм» ведет к редукционистским представлениям, которые препятствуют широкому освоению проблематики групп в необи­хевиористской ориентации.

В целом же следует отметить большую динамичность необихе­виористской ориентации, проявляющуюся и в активной модифи­кации изначальных исходных предпосылок (казалось бы, парадок­сальном срастании с когнитивными тенденциями), и в особенно­сти в освоении большого поля прикладных разработок. Например, известны многочисленные успешные программы массового оздо­ровления американского населения, выполненные в русле подхо­да Бандуры.

Наряду с психоанализом бихевиоризм — это то, с чего начина­лось становление психологии как науки. Все дальнейшие направ­ления ее развития всегда так или иначе соотносились с ним, и в этом отношении было много критического пафоса. На наш взгляд, богатство психологической реальности составляют и ее глубинные пласты, и их поверхностные, внешние проявления. Соответствен­но и богатство психологической науки складывается из разнонап­равленных осмыслений этой многообразной, многоуровневой ре­альности.

 






Дата добавления: 2015-05-06; Мы поможем в написании ваших работ!; просмотров: 447 | Нарушение авторских прав | Изречения для студентов


Читайте также:

Поиск на сайте:

Рекомендуемый контект:




© 2015-2021 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.004 с.