У него не было четкого ответа, когда Рааль закончил.
– Вот так, – сказал он. – Трудно расслышать голос дерева, когда оно обращено в камень.
Тайрус вспомнил, что похожие слова говорил Волхв, о том, как дерево говорит с ним, рассказывая, чем оно хочет быть. Тайрус смотрел на фигуру, напоминающую волка. Если само дерево сказало вырезать это, тогда дерево должно быть безумно. У собаки на голове были рога; ее задние ноги напоминали птичьи и были увенчаны когтями.
– Ты можешь вдохнуть жизнь в это? – спросил он, неожиданно потеряв уверенность в том, что он хочет, чтобы Рааль сделал это.
– Да, – Рааль рассматривал свое творение. – Потребуется всего лишь немного сосредоточенности.
Тайрус отошел назад, чтобы лучше видеть. Он видел, что большинство других фэй-ни тоже смотрят на новую статуэтку.
– И немного крови, – пробормотал Рааль. Он схватил одного из фэй-ни поблизости и вонзил в него шило, которое только что использовал для работы.
Существо закричало, словно раненая птица, но Рааль поднял его и брызнул его кровью на свою новую статуэтку. Там, где падали капли крови, камень обращался в серую плоть. Трансформация распространялась по поверхности статуэтки, словно тающий лед. За несколько мгновений похожее на волка существо обрело живую плоть.
Рааль отбросил в сторону раненого фэй-ни. Тот отполз прочь, зализывая рану. Волк на скамье стоял неподвижно, все еще статуэтка, только покрытая серой плотью.
Наклонившись, Рааль подул на него, начиная со спины и продвигаясь вперед. Там, где его дыхание касалось волка, плоть словно подергивалась рябью, оживая. Ноги согнулись, миниатюрная грудь поднялась, голова запрокинулась. Затем, когда Рааль выпрямился над своим произведением, дикие черные глаза открылись и взглянули на мир.
– Добро пожаловать, маленький. Добро пожаловать в этот темный мир. – Рааль засмеялся, и его смех подхватили фэй-ни.
Тайрус изумленно смотрел, как существо пробует свои лапы, мотает головой, пытаясь достать кого-нибудь своими крошечными рогами. Он спрыгнуло со стола, чтобы присоединиться к остальным. Некоторые собрались вокруг нового, обнюхивая и трогая его.
Рааль повернулся:
– Вот так мои дети рождаются. Кровью и дыханием.
Тайрус молчал. «Кровь, чтобы обратить камень в плоть… Дыхание для жизни». Это и есть ответ? Может ли кровь фэй-ни разрушить чары, лежащие на обращенных в камень? И поскольку у них уже есть жизнь, понадобится ли им дыхание Рааля?
Он смотрел на скачущих существ. Сколько же крови потребуется для этого?
Был только один способ узнать это.
Он подошел к скамье. Раненый фэй-ни оставил дорожку крови на столешнице. Она была черной и отсвечивала болезненным зеленым, как ручей, что бежал возле дома. Тайрус наклонился, положив свою гранитную ладонь в тошнотворную лужицу крови.
Его руку охватила дрожь. Ноги ослабли, и с губ слетел выдох. Он пошатнулся, поднимая руку к лицу. Его гранитная ладонь теперь была бледной плотью. Пока он смотрел на нее, трансформация распространялась по руке, сопровождаясь теплотой и покалыванием. Тепло согревало камень. Одежда и кожа расцвели яркостью и жизнью.
Рааль потрясенно смотрел на него.
Тайрус вдохнул, пока чары действовали на него, распространяясь по его торсу и вниз на ноги. Он наблюдал, как его другая рука оживает, начиная с плеча, и дальше через его ладонь жизнь перешла в его меч. Спустя мгновение сталь ярко сверкнула в свете пламени.
Он выпрямился и пошевелил руками и ногами, чувствуя легкость в теле.
– Чары Волхва… ты разрушил их! – воскликнул Рааль. В его голосе звучало чистое безумие, смесь ужаса и восторга – невероятный звук. Повернувшись на скамье, он размазал часть крови по своей собственной каменной плоти. И вытянул палец по направлению к Тайрусу: палец оставался серым камнем.
– Почему это не действует на меня? – крикнул он, и его интонации были точно такими же, как у Волхва. – Почему это ключ к твоей темнице, но не к моей?
Тайрус попятился, не в силах выслушивать его тираду.
Фэй-ни, почувствовав состояние своего повелителя, заволновались. Они, словно эхо своего создателя, тоже начали кричать. Некоторые смотрели на Тайруса. В их черных глазках светилась подозрительность… и что-то более страшное. Жажда крови. Тайрус больше не был каменным. Они могли чувствовать запах его плоти. Он помнил судьбу древесной крысы. Если они нападут на него, как долго он сможет сопротивляться?
Волк, крадучись, отошел от основной своры, подняв нос, принюхиваясь. Серые губы поднялись, обнажая серые зубы.
– Почему я не могу освободиться? – взвыл Рааль.
Тайрус знал, что он обречен, если только не сможет заручиться поддержкой короля фэй-ни.
– Магия, которая создала тебя, должно быть, боле сложная. Как ты сам говоришь, энергии перепутались, когда возник Блэкхолл. Должно быть, кровь фэй-ни недостаточно сильное средство, чтобы разрушить такие чары.
Рааль вскрикнул в отчаянии. Фэй-ни волной покачнулись в сторону Тайруса, чувствуя источник страданий своего повелителя.
Тайрус держал меч перед собой. Волк прыгнул, но он отбросил его прочь.
– Должен быть способ! – крикнул он. – Способ освободить тебя!
Завывания прекратились с этими его словами, и среди фэй-ни также стихли вопли. В комнате повисла тяжелая тишина. Орда фэй-ни отступила назад.
Каменная фигура была статуей, согнутой тяжестью столетий одиночества и безумия.
– Как?
Тайрус медленно заговорил:
– Если и есть способ, мне нужно, чтобы слушали оба – Рааль и Волхв. Вы оба потребовались, чтобы создать эту каменную темницу. И потребуются оба, чтобы освободить вас.
Фигура оставалась неподвижной еще мгновение, затем кивнула:
– Мы слушаем.
Тайрус сглотнул. У него не было четкого ответа; он лишь хотел отсрочить неизбежное, дав надежду. Теперь ему придется думать быстро. Ему потребовалось призвать все свое здравомыслие. Он не мог рисковать получить ни бред Рааля, ни глубокую депрессию Волхва. Они были двумя крайностями. Ему нужна была золотая середина между холодным камнем Волхва и яростным пламенем Рааля.
И пока он думал об этом, в его голове прояснились связи. Конечно! План начал обретать форму.
Он посмотрел на фигуру перед ним с обновленной решимостью.
– Волхв может обращать плоть в камень. Рааль может вдохнуть жизнь в камень. Противоположная магия!
Вновь последовал медленный кивок.
– Что, если вы оба используете свою магию одновременно?
При его словах бровь Рааля поднялась.
– Разве же одно просто не сведет на нет другое?
Это прозвучало похоже на Волхва, если судить по свинцово-тяжелой безнадежности.
– Нет, если вы используете это для самих себя!
– Невозможно! – Это яростное возражение явно принадлежало Раалю. – Что это даст?
Тайрус решил не сдаваться. Они не были двумя душами в одном теле, они были одним разделенным надвое разумом, и их магия была разделена надвое. Если только он сможет соединить эти части вместе – хотя бы на мгновение…
– Что случится плохого, если вы попробуете? – ответил он вопросом на вопрос.
Повисла давящая тишина. Затем губы пошевелились.
– Что мы должны сделать? – мрачно спросил Волхв.
– Это бесполезная затея. – Это были следующие слова, что слетели с тех же самых губ, резкие и беспокойные. Фэй-ни нервозно пошевелились, ссорясь и крича друг на друга, такие же разделенные, как и их повелитель.
Тайрус объяснил:
– Я хочу, чтобы Волхв навел чары камня на себя, в то время как Рааль пожелает, чтобы камень вашей нынешней формы вновь обратился в плоть. – Он выдержал паузу, чтобы подчеркнуть наиболее важную часть. – Это должно быть сделано одновременно… По моему сигналу!
Статуя посмотрела на него, сомнение и подозрительность явно читались на ее лице.
– Мы сделаем это.
Тайрус поднял руку. Несмотря на его собственные сомнения, он постарался вложить уверенность в свои слова:
– Я буду считать до пяти, после чего опущу руку, и это будет знаком. Вы оба должны действовать вместе.
Ответа не последовало, лишь суженные глаза.
– Пять… четыре… – он молился, чтобы объединенными усилиями, когда две половины одного разума попытаются использовать противоположную магию, удалось сделать прорыв в этой тупиковой ситуации. –…три… два… – Но каков будет результат? Он боялся, что шанс сделать все еще хуже ничуть не меньше, чем шанс улучшить ситуацию. Но у него не было выбора. –…один…
Он указал рукой на статую.
Какое-то время ничего не менялось. Каменная фигура стояла совершенно неподвижно, словно мертвая.
Затем дрожь прошла по ее пальцам на ногах и на руках – судороги, которые сотрясли тело так, словно в него ударила молния. Голова запрокинулась. Рот растянулся в немом крике.
Фэй-ни хлынули прочь, отступив к стене. Они не могли уйти, но не хотели оставаться.
Тайрус подозревал, что похожая борьба происходит и внутри каменной фигуры перед ним, вся поза которой воплощала чистую агонию.
Выдох вырвался из горла:
– Беги… Тайрус, беги…
Он понял, что впервые услышал настоящий голос человека, когда-то жившего здесь, – целителя. Резко повернувшись, он ринулся через дверь и слепо побежал по темным коридорам.
Крики раздались за его спиной; затем земля затряслась. Резкий запах серы донесся сзади. Но он продолжал бежать…
Наконец впереди Тайрус увидел выход, прямоугольник сумрака в мире теней. Он помчался к нему и вынырнул на открытый воздух. Он не останавливался. Некий инстинкт, поднявший дыбом каждый волосок на его теле, заставил его нестись по склону. Он достиг болезненного ручья и перепрыгнул через него, оттолкнувшись изо всех сил.
На бегу он оглянулся и увидел ужасающее зрелище: серая волна окаменения распространялась от склона, превращая траву в камень, кустарник в гранит. Она двигалась во всех направлениях.
Ударившись о противоположный берег ручья, Тайрус покатился. Закричав в панике, он заставил себя подняться и бежать дальше, уверенный, что магия может настичь его в любой момент.
Но этого не случилось.
Он обернулся и увидел, что распространение превращающей в камень магии дошло до середины ручья, затем прекратилось.
Пытаясь отдышаться, он смотрел, не мигая. Магическая энергия ушла. По ту сторону застывшего зеленого ручья пейзаж был словно изваян из камня. Он не ожидал, что все обернется так.
Он сложил руки чашей у рта и закричал:
– Волхв! Рааль!
Ответа не последовало. Закусив губу, он взвесил свои шансы. Ничто теперь не мешало ему уйти. Чары были сняты с его тела; он вновь обрел свою плоть и кровь. Но что с остальными? Что с армией дварфов?
Он сорвал несколько грязных камышинок на берегу и бросил их через ручей. Они упали на каменную почву, но остались зелеными. Какие бы чары ни пришли здесь в действие, все было кончено.
По камням Тайрус перешел ручей и осторожно потрогал твердую почву. Ничего не произошло. Удовлетворенный, он снова подобрался к разбитой двери. И опять позвал, но ему по-прежнему не ответили. Он вслушивался, пытаясь услышать какой-нибудь скрип или звук шагов внутри. Остались ли там фэй-ни?
Ни единый звук не донесся из дома. Ему не хотелось делать то, что придется, но он призвал всю свою решимость. Солнце почти село, и лучше было узнать, что внутри, пока еще осталось хоть немного дневного света. Он вновь вошел в дом.
Напрягая все чувства, он пошел к комнате с очагом. Остановившись снаружи, он увидел, что факел погас. Единственным источником света было разбитое окно.
Он проскользнул внутрь, ступая на цыпочках. Тайрус дрожал, измученный ужасом последнего дня.
То, что он нашел в комнате, заставило его застыть. Фэй-ни по-прежнему были там, но теперь все они опять были камнем, застыв, словно жуткая живая картина.
Но каменной скульптуры не было. На ее месте, свернувшись на полу, лежал такой же мужчина из плоти и крови, как и он сам. Он был светловолос, как северянин, и на его лице была тень бороды. Молодой мужчина.
Тайрус торопливо подошел. К его удивлению, он обнаружил, что мужчина дышит. Он опустился на колени и коснулся его плеча:
– Волхв?
Глаза мужчины были открыты, хотя не похоже было, что он видит. Его губы задвигались, и спустя несколько мгновений прозвучали слова:
– Я… Я убил их.
Тайрус оглянулся на каменные фигуры.
– Может, это к лучшему.
– Нет, не этих монстров. Прежде… – Глаза закрылись, скрыв невысказанную боль. – Я умирал, задыхаясь, в пепле и дыму. Я был в панике… призывал моих детей ко мне… – последовало долгое молчанье, затем шепот: – Они пришли, потому что они были напуганы, как любое испуганное дитя ищет утешения у своего отца. Слепой к их любви и вере, я вырвал из них самую жизнь в своем страхе… в моей битве за жизнь. Последним был бедный Рааль. Он видел, как я поглотил других, чтобы остаться живым, и все равно не ушел. Он пришел в мои руки без единого протеста. Он прижал свою щеку к моей. И я украл его жизнь…
Тайрус теперь понял, что разделило разум мужчины надвое: вина.
– И для чего? – закончил мужчина. – Чтобы быть замурованным в прахе и ходить по миру. Обернуть все, чего я касался, в камень – холодный, как мое сердце. Это было слишком.
Его плечи вздрогнули, но он не заплакал.
– Не обвиняй себя. Это было чудовищное время. Рождение Блэкхолла могло лишить мужества любого мужчину.
Рука протянулась и сжала его пальцы. Ни слова благодарности не прозвучало, но все было понятно и так. Они не двигались какое-то время.
Затем светловолосый мужчина вновь заговорил слабым голосом:
– Пришло время мне пойти той дорогой, которой я должен был пойти давным-давно. И когда я умру, умрут и мои чары, – его губы пошевелились. – Но сначала… – Тайрус почувствовал, как тело мужчины дернулось: жизнь покидала его. –…подарок.
Он посмотрел на бледное лицо, неподвижное и спокойное, но уже не лицо статуи. В своей смерти Волхв нашел путь к жизни.
Тайрус встал. Печально покачав головой, он покинул эту могилу и вышел навстречу последним лучам солнечного света этого дня.
Стоя в дверном проеме, он наблюдал, как каменный пейзаж вновь обращается в траву, грязь и искривленные кустарники. Чары Волхва в самом деле разрушались. И пока он смотрел на это дающее надежду зрелище, он молился, чтобы так произошло повсюду. Обретут ли свободу со смертью Волхва его друзья и окаменевшая армия дварфов? Был только один способ узнать.
Тайрус переступил через остатки дубовой двери. И заметил маленький нарядный цветок, растущий посреди мусора. Как и трава, он из камня вновь превратился в зеленые листья и желтые лепестки. Тайрус наклонился и сорвал его.
И едва он сделал это, стебель почернел, затем то же случилось с листьями, затем – с лепестками. Спустя мгновение в его руках была гранитная копия цветка. Его глаза широко раскрылись в ужасе.
Потрясенный, он бросил цветок, и тот вдребезги разбился у его ног.
Только тогда Тайрус вспомнил последние слова Волхва: «Но сначала… подарок».
* * *
Сайвин мчалась сквозь туманную ночь верхом на Рагнарке. Она закрыла глаза, чтобы почувствовать на вкус свободу открытого неба. До этого ее вытащили с нижней палубы, плюющуюся проклятьями, все еще одержимую мерзостью, угнездившейся в ее черепе. Но, как и прежде, Каст смог позвать ее, чтобы освободить дракона.
Сидя верхом на своем скакуне, соединенная с ним связывающей магией, она вновь была собой. И мастер Эдилл рассказал ей о зловещем судне, которое они преследовали, – костяном корабле.
На нем одержимые во главе с Хантом направлялись навстречу флоту, намереваясь посеять зло среди кораблей. Их нужно было остановить.
Она и Рагнарк должны были отправиться на разведку и спланировать атаку, пока «Вороново Крыло» летело высоко в облаках, ожидая ее сигнала, чтобы снизиться и напасть. И Кровавые Всадники, и эльфийские воины были готовы атаковать.
Рагнарк лег на крыло и скользнул к морю.
Сайвин открыла глаза. Она заметила внизу бледный корабль, мчащийся по волнам. Она могла поклясться, что слышала в шуме ветра отдаленные крики. За собой корабль оставлял след страха, осязаемое зло. Приглушенное магией дракона, оно слегка померкло. И, тем не менее, слабая дрожь прошла по ее коже.
«Плохой корабль», – прорычал Рагнарк, чувствуя ее состояние.
Сайвин не спорила. Мерзкое судно, его экипаж, его груз – все это необходимо было уничтожить, прежде чем судно достигнет флота. Но на борту корабля были ее друзья, столь же невиновные в происходящем, как и она сама. Она вспомнила Ханта, его широкую, простую улыбку, его любовь к Шишон и заботу о ней.
Ее пронзило чувство вины. Почему ей позволено жить, в то время как другие приговорены обрести могилу в море?
Дракон промчался над кораблем и повернул назад. Никто не поднял тревоги. Черная чешуя Рагнарка сливалась с темной ночью. Сайвин рассматривала пустую палубу. Не было даже впередсмотрящего. Было что-то зловещее в корабле, идущем под всеми парусами без единого моряка на палубе – особенно в этих опасных морях.
Вокруг корабля течения несли ледяные горы, и море кипело и выбрасывало клубы пара. Плыть в таких водах вслепую означало призывать верную смерть. Но корабль продолжал нестись вперед, оставляя позади себя эхо криков.
С этого расстояния было ясно видно, что кожистые паруса в самом деле были из человеческой кожи, а сшиты они были сухожилиями. Корабельная оснастка казалась сырой от крови. Скелет на носу протянул руки к небесам в мольбе. Рот черепа застыл в безмолвном крике.
Сайвин почувствовала ком в горле, когда увидела все это. Безумием казалось взойти на этот корабль, но им придется. Это логово зла должно быть уничтожено.
– Поверни назад на «Вороново Крыло», – прошептала она, передавая свое желание дракону не только словами, но и мысленно. – Мы нападем, когда луна полностью взойдет.
Рагнарк сложил крылья, чтобы взмыть по спирали к ждущему их кораблю. В этот момент внимание Сайвин привлекло движение внизу. На жутком корабле, открылся люк, и кто-то вышел на палубу, запрокинув голову, ища что-то в облаках.
«Спрячься», – велела она своему скакуну.
Рагнарк исчез внутри облака пара. Теперь они не могли видеть корабль. Весь мир исчез в полосе теплого тумана. Вода с запахом серы каплями оседала на коже.
Сайвин дрожала, несмотря на тепло, и молилась, чтобы их не заметили. Когда человек на палубе поднял лицо, она узнала Ханта.
Поймав восходящий воздушный поток, Рагнарк покинул полосу тумана и поднялся высоко над ним. Звезды и луна засияли ярче. Капли влаги на крыльях дракона сверкали, словно драгоценные камни. В последний раз вздрогнув, Сайвин освободилась от ужаса призрачного корабля внизу и повернула лицо к открытому небу.
В половине лиги она заметила «Вороново Крыло», его стальной киль отливал красноватым в ночи. Она направила Рагнарка на корабль. Они не будут откладывать свое нападение. Заметил их Хант или нет, но он явно был насторожен.
Рагнарк подлетел к эльфийскому кораблю, и Сайвин, подозвав капитана корабля, указала на море внизу:
– Сейчас! Как мы и планировали, но надо действовать сейчас!
Капитан Лисла жестом показала, что поняла. Другие эльфы стояли позади нее вместе с тесной группой Кровавых Всадников. Все были вооружены.
Капитан отдал приказы своей команде быстро и четко. Паруса на фок-мачте были зарифлены. Лисла стояла посредине палубы, ее тело светилось энергией. Она выбросила руки к небу, затем развела их в стороны и опустила вниз.
«Вороново Крыло», продолжение ее тела и духа, встряхнулось, затем круто нырнуло вниз, к покрытому туманом океану. Его киль светился ярче, по мере того как корабль опускался.
Рагнарк сложил крылья и последовал за кораблем, камнем падая с небес. Сайвин прижалась к горячей шее дракона, ее ноги плотно обхватили чешую. Ветер трепал ее, угрожая сорвать со скакуна. Несмотря на опасность, ее пронзило чувство восторга. В душе дракон взревел от такого же удовольствия. Ощущения стали размытыми, и трудно было сказать, где кончается дракон и начинается всадник.
Рагнарк миновал снижающийся корабль, и они с Сайвин прорвались сквозь облака, океан распростерся перед ними. Лед мерцал голубым на черной поверхности моря. Клубы пара поднимались, словно башни какого-то затерянного города. И посреди пустынного океана скакал на волнах одинокий корабль. «Вперед! – мысленно крикнула Сайвин. – Не дадим им ускользнуть!» – «Никогда, моя связанная… никогда!»
За мысленным посланием дракона она почувствовала другую душу. Она прикоснулась к этой душе и почувствовала гордость и свирепость, которых хватило бы на тысячу драконов. Сайвин улыбнулась ветрам. Что бы ни случилось этой ночью, но сейчас они все вместе.
Сайвин почувствовала, как «Вороново Крыло» мчится за ее спиной. Она не замедлила скорость и не оглянулась. Сейчас или никогда.
Рагнарк нырнул к бледному кораблю. Сайвин не могла сказать, наполняли ли вопли его паруса по-прежнему. Ветра завывали вокруг нее. Паруса корабля затрепетали при приближении дракона. Его костяная палуба увеличивалась в размерах.
Она не была пуста.
Как она и боялась, Хант был на корабле. Но слишком поздно было отступать.
– Нападаем! – крикнула она в ветер.
Рагнарк был словно стрела, нацеленная в центр палубы. Сайвин пригнулась ниже. Чешуя дракона обжигала, словно огонь. В последний момент его крылья раскрылись, обнимая ветер. Когтистые лапы вытянулись, приземляясь.
Мужчина на палубе бежал от стремительной атаки, чтобы не быть сбитым с ног.
Рагнарк заревел, ударившись о палубу, сметая все на своем пути. Когти вонзились в костяной настил. Сайвин бросило вперед, но дракон не позволил ей упасть. Она съежилась на его спине, когда одно из его крыльев ударило по фок-мачте, повалив ее в море.
Пока одержимый спасался от дракона, Сайвин обернулась и увидела «Вороново Крыло» над кораблем. С его носа и кормы были сброшены веревки, а через палубное ограждение были перекинуты веревочные лестницы.
По веревкам стремительно начали спускаться эльфы. Казалось, они собирались разбиться насмерть, но в последний момент их движение замедлилось, и они спрыгнули, приземлившись по-кошачьи на палубу и держа мечи наготове.
За ними с тем же проворством по лестницам последовали Кровавые Всадники. Они спрыгнули на палубу с боевыми криками, вооруженные топорами и мечами.
И две силы столкнулись. Одержимые дрались, словно дикие звери. Сами некогда Дреренди, они были искусными воинами; теперь, направляемые тварями внутри них, они использовали зубы и ногти с той же ловкостью, что и мечи.
Повсюду раздавались крики. Паруса трещали и хлопали, словно в бурю.
У кормы цепочка лучников упала на колени и послала пылающие стрелы к небу, целясь в «Вороново Крыло». Вспыхнуло пламя, но небольшой огонь погасили при помощи ведер воды, прежде чем он смог распространиться.
Сражение вокруг дракона становилось все ожесточеннее. Сайвин оказалась в самом центре этой бури. Крылья дракона защищали ее, пока Рагнарк атаковал врагов, которые подходили слишком близко. Их переломанные тела были разбросаны вокруг.
По всей палубе кости омыла кровь.
Сайвин была единственной, кто заметил изменение. Окровавленные кости палубы подернулись рябью. Появилась кожистая плоть, словно вскормленная кровью. Выдохнув, Сайвин поняла, что бой на палубе питал грязную тварь, из костей превращая ее в живое существо.
Она закричала:
– Осторожно! Корабль оживает!
Звуки битвы заглушили ее предупреждение. Она увидела, как эльф наступил на измененный участок палубы. Под его ногой открылась глотка с острыми зубами. Захваченный врасплох, эльф упал прямо в поджидающие его челюсти, взмахнув руками. Когда он соскользнул вниз, зубы сомкнулись, прокусив его грудь с хрустом костей. Он даже не успел вскрикнуть. Мало кто заметил его участь.
«Других нужно предупредить!» – мысленно крикнула она дракону. По всей палубе кость начинала превращаться в плоть. «Приготовься!» – ответил Рагнарк.
Грудь дракона приподнялась под ней; затем он вытянул шею и заревел во всю мощь. Этот рев перекрыл звуки битвы.
Сайвин не тратила время понапрасну. Использовав мгновение ошарашенной тишины, она закричала так, чтобы ее услышали:
– Остерегайтесь корабля! Он оживает под вами!
Некоторые из сражающихся уставились на палубу. Другие отступали от расползающейся плоти.
Затем бой возобновился. Теперь нападающим пришлось труднее. Одержимые сражались с обновленной силой: им помогал сам корабль. Разверстые рты появлялись повсюду, они выбрасывали мясистые языки, чтобы схватить и втащить в себя обреченных атакующих.
Сверху прозвучал голос рога, призывая к отступлению.
Мужчины бросились к веревкам и лестницам. Одержимые пытались последовать за ним, но были сброшены, либо же веревки перерезали над ними. «Вороново Крыло» уходило.
Рагнарк распростер крылья и прыгнул в воздух, чтобы последовать за кораблем. Но корабль-кровопийца не хотел отпускать их. Мачта превратилась в когтистую лапу, и Рагнарк был сдернут с небес, схвачен за свою заднюю ногу. Сайвин не удержалась и покачнулась в сторону. Ее левая нога подвернулась, колено изогнулось под диким углом. Вскрикнув, она повисла на одной лодыжке, зацепившись за чешую дракона.
Рагнарк повернул шею и укусил когтистую лапу, что держала его. Кость переломилась. Потоки черной крови побежали по мачте, но хватка не ослабела, стягивая их на палубу.
Затем на корабле внизу вспыхнуло пламя, взметнувшись высоко в небо.
Сайвин была поставлена в тупик, пока не увидела пару бочек, которые пролетели мимо нее. Они ударились о палубу и взорвались, ярко вспыхнув. Она подняла голову и взглянула на «Вороново Крыло» над ними. Другие бочки появились из люков.
Вновь подвергшаяся атаке, когтистая лапа ослабела достаточно, чтобы Рагнарк мог вырваться. Но дракон потерял равновесие и был слишком близко к палубе. Он упал прежде, чем смог взмахнуть крыльями, чтобы выровняться. Рагнарк тяжело ударился о палубу, но в последний момент сумел перекатиться и спасти Сайвин – не раздавить ее собственным весом.
«Связанная!»
– Я в порядке, – выдохнула она, пытаясь снова сесть. Тут ее плечо пронзила стрела. Неожиданность была сильнее, чем боль. Она упала на шею дракона.
Рагнарк, разделявший ее чувства, заревел в ярости.
Сайвин обернулась и увидела, как Хант отбросил прочь свой лук и запрыгнул на спину дракона, подняв меч над головой.
Она пыталась поднять руку, чтобы защититься, но боль от стрелы затуманила ее зрение. Меч опускался на нее.
Затем Ханта сорвало с драконьей спины и подбросило вверх. Его меч отлетел, когда Рагнарк встряхнул Кровавого Всадника, сжимая его своими челюстями.
«Нет! – крикнула мысленно Сайвин, почувствовав намерение своего скакуна убить Кровавого Всадника. – На «Вороново Крыло»!
Мускулы напряглись под ней, и они поднялись в воздух. Она увидела, как новые бочки ударились о корабль, взорвавшись пламенем. Костяное судно запылало от носа до кормы, сгорая до костного мозга.
Рагнарк помчался прочь, когда корабль начал тонуть. Последним, что Сайвин увидела, была живая мачта, царапающая небеса. Она закрыла глаза, теряя сознание.
Когда она вновь открыла их, она была на борту «Воронова Крыла». Люди и эльфы толпились вокруг.
Она попыталась встать, но знакомый голос предупредил ее:
– Лежи спокойно, моя дорогая.
Это был мастер Эдилл.
– Мы вытащили стрелу, но целитель ушел, чтобы принести еще драконьей крови.
Она слабо кивнула. Кровь дракона могла исцелить любую рану – за исключением зла внутри нее. Она лежала, распластавшись на теплой спине дракона. «Рагнарк…» – «Я здесь, моя связанная… Я в порядке».
Она вздохнула. Она видела Ханта, распростертого на палубе, его руки и ноги держали четверо Кровавых Всадников. Верхняя часть его торса была исполосована, и дуги ран от укусов отмечали его плоть. Эльфийский целитель пытался заняться его ранами, но он метался и боролся, завывал и кусался, словно дикая собака.
«Я принес его на корабль, – объяснил Рагнарк, чувствуя ее смятение. – Как ты хотела».
Она вспомнила свой последний приказ, когда дракон напал на Ханта. Она лишь имела в виду, чтобы дракон бросил Кровавого Всадника и спасался, но Рагнарк, должно быть, читал в ее сердце и знал, как она привязана к этому человеку.
С высоты драконьей спины она видела, как Хант борется и воет. Вскоре она будет делать то же самое. Без магии дракона демон вновь одержит над ней верх, превратив ее в неистового зверя. Слезы подступили при этой мысли – и ее зрение затуманивалось, поэтому она слишком поздно заметила опасность, грозящую другому. Она вскочила, несмотря на боль в плече:
– Шишон! Нет!
Маленькая девочка прорвалась через столпившихся воинов и упала позади распятого Ханта. Она потянулась к связанному с ней Кровавому Всаднику:
– Ты мне нужен.
Ее пальцы коснулись татуировки Ханта, и его тело изогнулась от этой магической связи. Реакция была столь сильной и внезапной, что стражи, держащие мужчину, были отброшены прочь.
Сайвин хотела прийти ей на помощь, но дракон держал ее за лодыжки, отказываясь отпускать. Хант схватил маленькую девочку.
– Нет! – застонала Сайвин.
Но вместо того, чтобы причинить ей вред, Хант обнял Шишон, защищая. У высокого мужчины вырвалось сдавленное рыдание, и он поцеловал ее в макушку.
Пики и мечи окружили их. Мастер Эдилл прорвался вперед.
– Мастер Хант?
– Это я, – выдохнул он. – Прикосновение Шишон разрушило хватку твари.
