Человек — организатор своего времени 5 страница

С бездуховностью непосредственно связана без­нравственность как отсутствие авторитетов, идеалов, норм жизни (не только юридических, но, прежде всего, этических). С точки зрения психологической нравственным центром должна быть именно способность и потребность субъекта в нравственной саморегуляции, т.е. совесть. Поэтому возрождение нравственных ценностей должно идти не только путем санкций, а именно глубоко индивидуальным путем, не только путем борьбы с безнравственно­стью, а путем раскрытия содержания нравственного способа жизни. Только посредством определенной жизненной стратегии человек может достичь под­линно нравственной жизни. Нравственное самоопре­деление состоит не из отдельных нравственных ре­шений, выборов, поступков, как это чаще всего представляют, а именно в выработке потребности в возвышенно-духовной жизни.

Принципиальное содержание жизненной стра­тегии состоит не только в своеобразном структуриро­вании, в организации жизни, но и в созидании ее ду­ховно-ценностного, духовно-этического уровня и спо­соба, что и приносит подлинное удовлетворение че­ловеку. Жизнь духовная самоценна по своему ха­рактеру, она приносит чувство «овладения своей жизнью», т.е. глубочайшее удовлетворение, которо­го не дает ни достижение материальных благ, ни даже социальное признание. Способность достичь такого способа жизни и составляет ее подлинный смысл, ее главную цель.

В этом случае уже не возникает тех нравствен­ных коллизий и выборов альтернатив, которые обычно описываются при обращении к этической проблематике. Существует проблема жизни как проблема борьбы за реализацию этих этических цен­ностей, а не как проблема выбора более или менее нравственного поведения, поступка.

С изменением жизни, т.е. ее новизной, которая заключена в изменении обстоятельств, условий жиз­ни, ее отношений, меняется и сам человек. Он стано­вится более зрелым, более глубоко понимает жизнь, более определенно видит свое место в ней, свои жиз­ненные цели. Но изменение человека, его личности не всегда происходит как развитие. Часто изменение человека — это своеобразная «уступка» обстоятель­ствам. Приспособление к ним свидетельствует о неспособности овладеть своей жизнью, о пассивной стратегии. В таком случае преобладает линия внешних событий, а сама жизнь превращается в череду однообразно сменяющихся дней. Исчезают жизненные цели, притязания, которые могли бы придать целостность действиям, исчезает план внут­реннего волеизъявления человека. Цель жизни сво­дится к тому, чтобы удержать достигнутую жиз­ненную позицию (обеспечить жизнь семьи, как пра­вило, в сугубо бытовом отношении, сохранить хоро­шую работу, поддержать уже сложившийся круг общения и т.д.). Задача совершенствования своей жизни, стремление расширить ее сферы, пропадает, и личность изменяется лишь в житейски-бытовом плане, приобретает практическую сноровку, которая не связана с ее подлинным развитием. Смысл жизни как стремление с наибольшей полнотой реализовать себя в жизни постепенно утрачивается, остаются «текущие» смыслы и задачи. Таким образом, утра­чивается и стратегия жизни, остается лишь ежеднев­ная тактика реализации текущих дел.

Нередко остановка в развитии ведет к деградации личности: цели из личностных перемещаются в бытовые, быт из условия жизни превращается в цель, смысл жизни сводится лишь к его обеспечению. Деградация личности выступает в разных, но чаще всего в незаметных для нее самой формах: в падении мотивации, в росте негативных эмоций, в равнодушии. При этом исчезают интеллектуальные интересы, их вытесняют обыденные суждения, ба­нальности, сплетни. Деградация личности приводит к возрастным изменениям — наступает быстрое ста­рение, которому мало поддаются люди, сохранив­шие смысл жизни и способность ставить новые жиз­ненные цели и в преклонном возрасте (не старею­щие душой).

Критерием развития личности служит наличие или отсутствие смысла жизни. Смысл жизни часто представляют исключительно философской пробле­мой, в реальной жизни не все люди могут его сфор­мулировать, четко выразить. В философской и социо­логической литературе разрабатывается понятие смысла жизни, или жизненной концепции, которое в известной мере характеризует теоретический спо­соб организации личностью жизни. Но только в реальной жизни личностно объединяются жизнен­ная позиция, жизненная линия и концепция (смысл) жизни.

Смысл жизни отражает жизненную концепцию человека, осознанный и обобщенный принцип его жизни, его жизненную цель 27. В психологии смыс­лом (не только жизни, но и любого действия, поступ­ка, события и т.д.) принято называть внутренне мотивированное, индивидуальное значение для субъекта того или иного действия, поступка, собы­тия. Когда человек совершает то или иное действие, он понимает, осознает, зачем он это делает, и в этом для него заключается смысл. В более широком ас­пекте смысл — это ценность и одновременно пере­живание этой ценности человеком в процессе ее вы­работки, присвоения или осуществления.

Можно определить смысл жизни и по отношению к жизненным потребностям, которые многочисленны и разнообразны, но среди которых можно выделить потребность в самореализации (более или менее ин­дивидуальной, более или менее активной). Такая потребность называется потребностью в самовыра­жении, в самореализации, в проявлении своего «я», о чем мы еще будем говорить. Естественно, что условия жизни — это, прежде всего, другие люди, поэтому потребность в понимании, в признании не­посредственно связана с первой, составляет ее (более или менее) самостоятельную сторону. Содержанием жизни являются деятельность, труд, потребность в которых также становится одной из ведущих. Чело­век в своей жизни определенным образом соподчи­няет эти (и другие) потребности, выявляет свои спо­собы и меру их удовлетворения. Так создается смысл его жизни.

В отличие от мотивов, которые в психологии рас­сматриваются как выражение потребностей, смысл — это не только стремление к чему-то, не только будущая цель, определяемая мотивом, но и то переживание, которое имеет место в процессе реализации данного мотива (или их совокупности). Так, мотив поступить определенным образом может реализоваться в действии, но, уже совершая его, мы вдруг начинаем понимать и чувствовать его бес­смысленность, обнаруживающуюся именно в момент действия. Смысл жизни — это психологический способ переживания жизни в процессе ее осуществ­ления.

Смысл жизни — это не только будущее, не толь­ко жизненная цель, но и психологическая «кривая» постоянного ее осуществления. Поэтому, достигая конкретных целей в жизни, мы не утрачиваем ее смысла, а, напротив, усиливаем его, убеждаемся в нем, переживаем его. Способность субъекта пережи­вать ценность жизни, удовлетворяться ею и состав­ляет ее смысл. На наш взгляд, смысл жизни — это и способность субъекта переживать ценность жиз­ненных проявлений своей индивидуальности, своего «я», своей личности.

С одной стороны, смысл жизни выражает притя­зания личности, ее стремления, потребности, с дру­гой (и это очень важно) — является подтверждением ее реальных достижений, реальной способности вы­разить себя в формах жизни. Поэтому смысл жиз­ни — это не только будущее, не только перспектива, но и мера достигнутого человеком, оценка достигну­того своими силами по существенным для личности критериям.

Смыслу жизни противостоит отчуждение жизни от человека — лишение его реальных действии, поступков, их ценности, значимости, превращение их в функциональные. Поэтому утрата смысла жиз­ни происходит и в силу недостаточно развитых притязаний личности, недостаточно развитой пот­ребности в самовыражении (неразвитая индиви­дуальность) и в силу неспособности их реализовать. Он утрачивается и в силу непропорциональности тех психических или личностных затрат, той «цены», которую личность платит за свои реальные дости­жения. Это можно выразить как своего рода психо­логический закон: слишком высокая психологи­ческая цена, затраченная на жизненные достиже­ния, понижает мотивацию, притязания и подрывает смысл жизни. Возможностям данной личности должна быть пропорциональна мера усилий, дейст­вий, затрат, при которой личность испытывала бы подлинную удовлетворенность, и ею питался бы дальнейший смысл ее жизни. Когда цена является слишком малой, когда успех приходит без всяких усилий со стороны личности, то личность также перестает испытывать удовлетворение, а это в свою очередь разрушает смысл ее жизни.

Соответствие жизненной позиции и концепции жизни возможно только в контексте эпохи и време­ни. В рассказе «Гадюка» Алексей Толстой обрисо­вал трагический исход утраты смысла жизни, свя­занный с переменой жизненной позиции и ее вне­запно обнаружившимся несоответствием жизни ок­ружающих. Переход от военной к гражданской жизни оказался не под силу молодой женщине, по­скольку она не могла найти свое место среди обыва­телей, соотнести свои идеалы и представления с обы­денной жизнью.

Смысл жизни определяет притязания личности и выбор тех жизненных задач, которые она берется решать. Поэтому уже на основе жизненных притя­заний на определенное место в жизни, в обществе возникает мотивация достижения. Личность начи­нает решать задачи, направленные на достижение этих жизненных целей. На протяжении жизни смысл жизни меняется. У молодых смысл жизни ориентирован на будущее, у стариков — на прошлое или настоящее. У некоторых в течение жизни наблюдается значительное снижение жизненных ценностей и смысла жизни.

Смысл жизни, более возвышенный или более за­земленный, определяет ее семантику: стремится ли человек в жизни преимущественно получать или отдавать (свои силы, способности, труд). Он влияет на уровень активности человека — более возвышен­ный смысл расширяет число задач, которые человек ставит перед собой независимо от того, чего от него требуют жизненные обстоятельства. Заниженные притязания ведут к снижению активности человека, его инициативы. Потребность побольше получить от жизни, конечно, тоже иногда рождает активность и настойчивость, но делает человека зависимым от внешних обстоятельств, с которыми связаны по преимуществу такие «достижения».

Важнейшим «подкреплением» смысла жизни яв­ляются либо полученные «блага», либо общее чувство удовлетворенности человека тем, как он строит свою жизнь. Это не чувство удовольствия, но именно удовлетворение, связанное с ответствен­ностью за свою жизнь, с долгом перед самим собой. Смысл жизни как ответственность за ее осуществле­ние, за ее способ связан с потребностью и способ­ностью самостоятельно, на свой страх и риск, строить и осуществлять ее. Ответственность возни­кает при осознании, что ход твоей жизни зависит от тебя, что ты один на один со своей жизнью, чем задается и ее психологический смысл.

 

Глава II

АКТИВНОСТЬ И ЖИЗНЕННАЯ СТРАТЕГИЯ ЛИЧНОСТИ *

 

1. Особенности активности личности

Сегодня перед психологической наукой стоят такие вопросы: как определить психологический потенциал перестройки, как в кратчайшие сроки под­нять уровень активности и сознательности людей? Перестройка и демократизация всей общественной жизни дают возможность проявить высокую актив­ность, сознательность, конструктивность мышления. Однако в процессе обновления участвуют люди, сознание которых формировалось в период жестко­го административно-командного управления. В та­ких условиях широко распространились социаль­ная пассивность, бездумное исполнительство и потребительство. Но сегодня мы не можем пассивно ждать, когда перестройка всех сфер общественной жизни автоматически приведет к соответствующей перестройке психологии и сознания людей.

Психологи теоретически и методологически раз­рабатывают варианты решения таких проблем, как подъем социальной активности людей. Решение это совпадает со стратегией перестройки и психологии, и сознания людей. Эта стратегия должна осущест­вляться преимущественно путем повышения со­циальной активности, личной заинтересованности, мотивированности в решении социальных проблем. Социальная активность людей представляет со­бой не только общественно необходимое явление, но и имеет глубоко индивидуальный аспект, требую­щий изучения на уровне конкретного индивида, конкретного человека. Дефицит активности не только в общественной сфере, но и в личной жизни заставляет тщательно изучать его причины как общепсихологическими, так и социально-психоло­гическими методами. При этом особенно важно тес­но связывать все подходы к изучению активности, выявлять ее и личностную, и социально-психологи­ческую природу.

Структура активности (в отличие от деятельнос­ти) до сих пор была мало исследована в психоло­гии. В принятом определении активности, данном А. В. Петровским, она рассматривается как реали­зация потребностей личности, как поиск предметов потребностей. В этой связи возникает вопрос о ха­рактере связи активности и потребности, активности и деятельности. Тождественна ли активность деятельности, или они имеют качественные разли­чия?

Ответить на эти вопросы можно, рассмотрев источ­ники возникновения активности, причины ее паде­ния, ее структуру, механизмы ее действия, взаимо­связи с другими личностными и психическими структурами, свойствами и т. д. Вначале необходимо отметить взаимосвязь активности с деятельностью, их общую зависимость от предмета удовлетворения потребности, а затем, выявив их различие, показать способ, характер этой зависимости от предмета пот­ребности.

Принципиальное отличие активности и деятель­ности состоит в том, что деятельность исходит из потребности в предмете, а активность — из потреб­ности в деятельности. Поэтому потребность в дея­тельности (в труде) и связанном с ней общении возникает в контексте значений и ценностей всей жизни. Для деятельности зависимость от предмета потребности будет непосредственной (опосредован­ной соответственно на уровне личности ее мотивами, волей и т.д.), а для активности эта зависимость опосредована деятельностью. Можно сказать, что активность не только качественно присуща самой деятельности, придает ей определенную «окрашен­ность», но и структурно более сложно организована. Активность определяет деятельность (с ее структу­рами, функциями), мотивы, цели, направленность, желание (или нежелание) осуществлять

 

* Глава написана при участии А. Н. Славской.

 

деятель­ность, т.е. является движущей силой, источником пробуждения в человеке его «дремлющих потенциа­лов».

Активность как бы предшествует деятельности во времени: до начала деятельности мы еще можем что-то изменить, передумать, улучшить, после мы уже «вынуждены» закончить начатое независимо от того, насколько личностно это привлекательно, поскольку деятельность имеет свои «телесные» — технические, социальные — структуры. В момент осуществления деятельности происходит «мертвая» привязка к предмету потребности (будь то джинсы или кандидатская степень). До начала деятельности (при выработке какого-то жизненного плана, замыс­ла) мы активно выбираем, что именно является желаемым, свободно планируем, много раз прики­дываем, какими способами и средствами этого до­биться. Но активность не только «предшествует» дея­тельности, но и «сопровождает» ее в течение всего процесса осуществления. Нельзя представить опти­мальную деятельность, лишенную активности, про­исходящую по инерции, по жесткому плану, актив­ность «строит» варианты по ходу деятельности.

Рассчитывая свои силы, время, возможности для достижения той или иной цели, с помощью ак­тивности мы мобилизуем свои способности (для единого рывка или в течение более длительного времени), преодолеваем инерцию, простои (как на производстве, так и внутри себя). Деятельность, «личностно окрашенная» совершается не только более конструктивно, но и в определенном направ­лении, с определенной ориентацией (на других, на себя и т.д.). Активность как бы «поворачивает» ее, придает ей особую личностную значимость. Чело­век в такой ситуации делает все «в охотку». Обри­совав картину «идеальную», как «должно быть», поставим вопросы: где искать источники, причины возникновения «настоящей», действенной актив­ности, каковы причины ее снижения, а то и утраты? Не является ли активность чем-то только абстрактно-движущим, чем-то более привычно-призывным, чем реально существующим?

Ответить на эти вопросы можно, лишь определив, как именно жизненные ценности, потребности чело­века соотносятся с общественными требованиями и нормами. А потребности человека и нормы часто вступают между собой в «не вполне» разрешимое противоречие. Если в процессе деятельности дости­гается предмет удовлетворения потребности, наступает чувство как личностного, так и социального «насыщения», то удовлетворенной, «насыщенной» предметом активности быть не может, это уже не активность. Но что движет активностью, если не предмет? Будучи направлена на деятельность, кото­рая имеет дело с предметом, активность определя­ется субъектом. Человек, являясь субъектом своей жизни, способен также и к контролю над своей активностью. Однако активность, сводящаяся (со стороны субъекта) только к контролю, не может привести к выбору конструктивных способов дея­тельности. Посредством своей активности человек добивается, «выговаривает» такие условия для дея­тельности, достигает такого уровня и качества ее осуществления, такой степени ее конструктивно­сти, чтобы она отвечала его устремлениям, наме­рениям, критериям. Именно эти усилия по преодо­лению трудностей, достижению высокого уровня качества деятельности, по ее совершенствованию приносят человеку удовлетворение (а не только результат деятельности).

Получая удовлетворение от характера деятель­ности, а не только от ее результата, личность благо­даря активности не впадает в полную зависимость от социальных требований и установок, а приобре­тает новые способности разрешения социально-пси­хологических противоречий, новые способы соотне­сения себя с другими людьми, утверждается в пра­вильности своей позиции, убеждается в ее адекват­ности жизни.

Поэтому мы говорим, что основным свойством активности является ее принадлежность человеку, субъекту, вне которого она не может существовать. Следовательно, субъекту активности присущи все характеристики субъекта деятельности (психические, моральные, социальные, профессиональные и т.д.), но только более личностно окрашенные, личностно направленные 1.

Именно субъект определяет требуемое «коли­чество» активности для различных форм деятель­ности (на производстве, в быту, в семье), «качество» этой активности, т.е. гарантирует меру активности соответственно масштабам решаемых задач.

Определяя активность как особое качество субъекта в системе его социальных взаимодействий, нужно подчеркнуть ее координирующую роль. Ак­тивность служит «посредником» между элементами системы (деятельностью, общением и т. д.), той необ­ходимой мерой социальных и личных взаимодей­ствий, посредством которой они осуществляются оптимально, с «наименьшими потерями и затра­тами». При таком взаимодействии трудно опреде­лить, какой из элементов системы является ведущим, а какой — ведомым. Обычно считается, что личные желания отступают на задний план при выполнении социально необходимых требований.

Однако реально в структуре активности одних людей преобладает желание, других — чувство долга, обязанности, и каждый в целом знает о себе, что все ему дается только трудом (другой же достигает (всего скорее на основе желания, третий — по долгу и необходимости). В целом же у каждого в актив­ность входят свои «пропорции» усилий, желания и необходимости.

Активность возникает как жизненное образование личности, осознающей (теоретически или на опыте), что все необходимое от общества она получает благодаря своей деятельности (труду), что ею она обменивается с другими людьми. Однако смысловое (содержание этой активности всегда индивидуально: «служить другим своим трудом», «всего добиться своим трудом», «трудиться на себя» и т.д.  Активность вызывается потребностью в деятель­ности, представляет собой высший по отношению к деятельности уровень, но ее характер определяется и опосредствуется высшими жизненными потребностями. Но когда деятельность еще не сформировалась, когда не сложилась еще сама личность, ее высшие жизненные потребности, то активность мо­жет выступать не в функции координатора, а в (функции дезинтегратора жизни человека. В этом смысле она может не иметь своего предмета, не про­являться ярко в конкретном виде деятельности.

Однако если беспредметная деятельность (кроме деятельности общения), на наш взгляд, является социально бесперспективной, то беспредметная ак­тивность — явление социально опасное, социально нежелательное. Беспредметная активность проявляется в формах отклоняющегося поведения (в различ­ных формах социального неучастия, в уходах от решения проблем, в «отказах», «бойкотах» и т.д.), в формах активного отрицания «навязываемых» авторитетов, правил, норм социальной и личной жизни, изначальной (априорной) нигилизации общественного мнения и т.д.

Такие формы активности обладают высокой при­влекательностью (особенно у подростков, для которых подобный «нигилизм» становится не только своеоб­разной жизненной позицией, но и «социальной нормой»), «заразительностью» при создании различ­ных «группировок» не по интересам, а на основании априорного отрицания всего и всех. Не случайно в юридической практике «бездействие» часто при­равнивается по тяжести «содеянного» к «действию противоправному», т.е. оценивается как «бездей­ствие преступное». Поэтому, определяя равнодушие, мы имеем в виду отсутствие активности или ее социальную беспредметность, бесперспективность. Желание сохранить свою «независимость», автоно­мию (особенно ярко проявляющуюся у подростков) осуществляется социально адекватно, социально оп­тимально не на путях выявления того, «насколько» и «в чем» «я завишу или не завишу» от окружающих, а в осознании содержательных задач своей жизни, что является единственным условием для сохране­ния такой автономии.

При этом гарантом независимости выступает лич­ностная целостность, интересность, значимость лич­ности, прежде всего, для самой себя, а уже потом — для других. Потребность в такой целостности (имен­но в целостности, а не в независимости) является показателем сформированности социальной актив­ности человека, его готовности к социальным взаимо­действиям, которые, таким образом, не только не препятствуют развитию его дальнейшей активности, а, напротив, способствуют ей.

М. М. Бахтин так описал достижение личностью целостности в жизни: «Когда человек в искусстве, его нет в жизни, и обратно. Нет между ними единства и взаимопроникновения внутреннего в единстве лич­ности. Что же гарантирует внутреннюю связь эле­ментов в личности? Только единство ответственности.

За то, что я пережил и понял в искусстве, я должен отвечать своей жизнью, чтобы все пережитое и поня­тое не осталось бездейственным в ней» 2. Бездействен­ная, ненаправленная активность социально и личностно «обречена», потому что не имеет своей цели, своего предмета и соответственно не имеет своего удовлетворения.

Активность проявляется различным образом и в том, насколько целостно личность моделирует не только себя, но и свою жизнь, связывая воедино ее сферы, циклы, события, занятия и т.д. В одних слу­чаях активность реализуется действенно-практичес­ки, в других — структурно-умозрительно (человек без конца переделывает свои планы, вместо того чтобы начать действовать). В одних случаях лич­ность больше рассчитывает на других, в других — на себя, на свои жизненные «опоры». Такими «опо­рами» могут выступать как внешние (коллектив, группа, культура, традиции и т.д.), так и внутренние (ценности, потребности, установки, мотивы личности и т.д.). Способы моделирования личностью жизни с помощью активности могут быть самыми различ­ными: осознанными или неосознанными, последова­тельными или стихийными, рациональными или случайными. Стихийность, например, может прояв­ляться в следовании как внешним событиям, так и внутренним порывам, влечениям, капризам, в чем и проявляется стратегия жизни.

В системе жизненных отношений формируются и характеристики самого субъекта (с точки зрения его целостности), и способы построения (модели­рования) жизни, а также ценностные характеристики различных сфер этой жизни (труда, конкретной про­фессии как личностно значимых для данного чело­века). Формирование жизненной позиции (как целост­ности личности и ее жизненных отношений) в даль­нейшем определяет то, насколько успешно личность находит свое место в жизни (в соответствии с систе­мой своих жизненных ценностей), насколько адекват­но она самовыражается в жизни.

Осуществляемая на протяжении всей жизни чело­века активность (как и деятельность) имеет длитель­ный, пролонгированный характер. Однако «пики» и «спады» активности отнюдь не всегда соответствуют реальному, «биологическому» возрасту человека, его возможностям. Так, например, большое мужество и стойкость в преодолении тяжелых недугов проявил известный советский спортсмен Ю. Власов, сумевший найти в себе силы не только для того, чтобы отодви­нуть смерть и болезнь, но и для того, чтобы продол­жить жизнь, достойную человека. Часто в старости человек еще активно трудится, а молодой выглядит стариком из-за неспособности (нежелания) найти свое место в жизни. Мотивация достижения у неко­торых инвалидов от рождения (слепоглухонемых) оказывается подчас намного выше, чем у здоровых людей. Так, например, О. Скороходова сумела не только выйти из «полного мрака», как она опреде­ляла свое «существование» до того, как попала в специальную школу, но и добиться высоких научных степеней и званий, стать полезным и полноценным членом общества 3.

В течение жизни личности активность приобре­тает различную направленность в связи с ориента­цией на конкретные достижения (материальные бла­га, карьеру и т. д.) или на высокие духовные ценности. Активность отвечает не только на вопрос, как человек делает дело, но и на вопрос, зачем и почему. Пресле­дуя одни и те же цели, люди исходят из разных причин и связывают их достижения с реализацией совершенно различных дальнейших жизненных пла­нов. Именно поэтому различны и смысловая нагрузка этих целей, и усилия, вкладываемые в их достиже­ние (одна мать имеет целью вырастить ребенка ради его будущей жизни, другая — ради того, чтобы иметь опору в будущем себе, и т.д.).

Так, в проведенных болгарскими психологами исследованиях различных типов взаимных оценок подростков 9—10-х классов выявилась зависимость этих оценок от активного субъективного пережива­ния этих оценок подростками. Ориентация на высо­кие оценки наблюдалась у одной группы подростков (ожидание) и отсутствовала у другой группы. При этом у второй группы (не ориентированной на высо­кие оценки) выявилось отношение полной пассив­ности как к полученным оценкам, так и к объектив­ным результатам своей работы. Активная позиция других школьников проявлялась не только в ориентации на похвалу своих товарищей, но и в достижении высоких результатов своей работы. При этом в группе активных выявились те, кто хотел «доказать» объ­ективно высокую значимость своей работы, те, кто хотел «оправдаться» в ее недостаточно высокой зна­чимости, те, кто ожидал оценки «молча», и т. д. Все эти типы показали разные уровни проявления актив­ности в соответствии с уровнем своих притязаний, ожиданий и т.д.

В другом исследовании прослеживается зависи­мость психического напряжения от состояния готов­ности (неготовности) человека к стрессовым ситуа­циям, от того, насколько была сформирована (не сформирована) своя позиция до наступления стресса 4. Активность при этом выступала как спо­собность личности преодолевать негативное влияние стрессовой ситуации. Особо выделяется «предшест­вующая» («последующая») активность, как предпо­сылка готовности личности к преодолению труд­ностей. При этом замечено, что меняется не только время проявления активности (ее реализация), но и характер ее проявления (направленность). Зави­симость направленности активности от внутренних характеристик личности в условиях стресса заметно возрастает.

Таким образом, оценки других людей влияют на формирование активности (различных ее уровней) только через их адекватное восприятие и при нали­чии заинтересованности в них человека. Основой формирования активности (притязаний) в труде, в профессиональных достижениях является сравнение себя с другими. Такое сравнение может быть неадек­ватным: занижение чужих достижений и переоценка собственных.

Это особенно остро, как отмечалось, проявляется во взаимоотношениях детей и родителей в семьях крупных ученых, художников, т. е. лиц, имеющих общественное признание. Очень часто подростки в та­ких семьях лишены собственных идеалов, планов, заменяя их планами, целями взрослых. Происходит раннее «взросление» детей, лишение их психологи­ческой перспективы. Как показывают исследования венгерских социальных психологов, у таких детей возникает ироническое отношение как к своим достижениям, так и к достижениям своих сверстников, происходит обесценивание мотива учебы, возникают механизмы личностной защиты, оправдывающие собственную пассивность, собственную позицию 5.

Исследования детей в группах ЗУР (с задерж­кой умственного развития) показали, что учеба в школах обычного типа трудна для них не объективно (задержка умственного развития не предполагает умственной отсталости), а субъективно, из-за той репутации, которая дается им в «нормальной» школе как «изначально» неспособных, непригодных к учебе, безнадежных. В школе для умственно отсталых де­тей такие учащиеся приобретают репутацию отлич­ников, чувствуют себя хорошо. Поэтому и оценки окружающими деятельности (активности) детей и подростков особенно важны для повышения моти­вации, усиления у них чувства собственного достоин­ства, а в результате — для формирования адекват­ной, правильной самооценки.

В психологии остается нерешенной проблема целесообразности применения тестов для исследо­вания, в частности умственных способностей (как фиксирующих лишь данный уровень знаний и не учитывающих динамику развития) ребенка. К сожа­лению, практика тестирования иногда принимает и негативную, скрытую форму, когда решается вопрос о профессиональной пригодности человека не только на основе объективных данных, но и с привлечением посторонних оценок, основанных на личном отноше­нии, личных впечатлениях и т.д.