Строго говоря, мы не знаем — рассуждали ли на таком языке наши предки. Для нас эта цитата подтверждает факт, что в середине девятнадцатого века общественное сознание установило эту языческую идею и сознательно ее высказало.
Приведенная цитата говорит, что в славянском понимании бытия, противоположные начала Природы дополняют друг друга и формируют картину мироздания, а не находятся в борьбе и непрерывном конфликте. Разумеется, все мы можем привести массу примеров конфликтной борьбы противоположных начал. Нам известна позиция зороастризма: «В мире нет ничего, кроме борьбы добра и зла», и стало быть, жизнь есть непрерывное участие в мировом конфликте. Нам предстоит разобраться на уровне языческой веры: когда противоположности формируют наш мир, а когда сокрушают его.
Представления о дарна имели и древние греки. Они видели проявление состояния дарна через гармонию любви богов противоположных сил Природы. Так, Платон в своем произведении «Пир», словами одного из философов замечает: «Когда началами, о которых я говорил, теплом и холодом, сухостью и влажностью, овладевает любовь умеренная и они сливаются друг с другом рассудительно и гармонично, год бывает изобильным, он приносит людям, растениям и животным здоровье, не причиняя им никакого вреда».
Круг философских представлений о совместимости противоположных начал был упущен русскими мыслителями в начале двадцатого века вследствие революции, которая сместила общественное мышление в сторону более характерную для зороастризма. Заслуга литовских язычников состоит в том, что они сохранили знание о важности состояния бытия, в котором противоположные начала не уничтожают, а взаимно дополняют друг друга, назвали его понятием — дарна, и сформулировали это как языческую концепцию.
3. Философское значение дарна и открытие возможности прихода в это состояние трудно переоценить. Мы будем близки к истине, если скажем, что дарна подобно и сравнимо по значению с индийской йогой. Если йога — это практика аборигенов Индии, народов не индоевропейского склада психики, то дарна — это практика организации религиозного сознания славян, балтов и угрофинов, состоящих сегодня в генетическом родстве. Если в Индии на смену ведического понимания мира пришел индуизм и тантризм с практиками иоги, то у нас на смену ведизма пришло учение дарна — учение о гармоническом равновесии человека и Природы.
4. Дарна выражает совершенство языческой веры. Это одновременно мировоззрение и состояние человека, в котором противоположности уравновешены, как в солярном символе — все стороны одинаковы и нет избранного направления. Равновесие в состоянии дарна означает равновесие жизни и смерти, света и тьмы. Это равновесие, которое благоприятно для земной жизни, ибо она не вечна и нуждается в постоянном обновлении.
Мы говорим, что день прекрасен, и если нам предложат выбор между пребыванием в вечной ночи или вечном дне, мы выберем день. Если нам еще предложат их чередование, то мы откажемся от вечного дня и выберем чередование, чтобы примерно третью часть суток занимала ночь. Вспомним, что праздник Купалы проводится именно в ночи. Ночью появляются росы, столь живительные для посевов. Мир доброй ночи дополняет мир доброго дня.
Потребность в таком чередовании, говорит за то, что сам человек сотворен не одной целостной силой, а по крайней мере двумя, которые были противоположны и соперничали друг с другом. О том, что это за соперничество, носило ли оно характер творческого состязания богов — творцов человека, или оно носило конфликтный характер с рождением Мирового Зла — мы поговорим ниже. Здесь, мы воспринимаем это как имеющий место факт: человеку, для счастливой жизни, надо чередование некоторых противоположных явлений. Это чередование, иными словами, равновесие и характеризует состояние дарна.
В состоянии дарна нет места абсолютному злу, но есть место тьме и разрушению отжившего. Смерть в дарна как насилие не рассматривается. Человек знает время, когда он умрет и спокойно приглашает по этому поводу родственников.
У человека живущего по дарна все получается. Он всегда находится в ладу сам с собой, что бы он ни делал. Он никогда не опаздывает, в жизни ему хватает времени на все. Он может торопиться, но он не впадает в состояние растерянности и паники.
Дарна предполагает, что всякое деяние своевременно и уместно, а метаний и ошибочных поступков — нет. В дарна человек знает, что делает. Во множестве конкретных случаев это знание проявляется в результате освоения какого-то ремесла. В смысле же философском и духовном — это умение жить, совершать деяния жизни в той отточенной правильной форме, которую предлагает народная традиция. Иначе говоря, дарна предполагает освоение опыта предков, который за многие века отсеял ошибочные поступки.
И обратно; пребывающий в дарна человек начинает предвидеть будущее и совершает естественные для себя поступки, которые иным людям будут понятны лишь к определенному сроку. Пророк или мастер, предвосхищающий время, действуют в состоянии дарна. Когда они начинают догадываться, что служат дарна как задуманной Родом идее совершенного мироздания, то утрачивают материальные критерии ценностей, приближаются к богам и далеко не все люди могут понять их.
Все люди-творцы так или иначе пребывали в состоянии дарна. Человек в дарна — это человек на своем месте. Если человек редкостный чудак, то и мир его пребывания в дарна подстать ему. В нем он ощущает себя по-человечески счастливым. Он живет тем, что создал сам. Но при этом, он не должен отравлять жизнь окружающих. Дарна требует, чтобы творец сумел перейти к гармонии не только в мире своего творчества, но и в мире родовых отношений. Это существует в виде неписанного закона.
Мир тяготеет к состоянию дарна, но не всегда оно возможно. Разрушение дарна может быть сиюминутным и быстро восстановимым усилием воли.
Возможны целые эпохи, когда все нацелено на разрушение дарна. Таково наше время. Как правило, вне дарна оказывается человек, который ставит для себя целью жизни борьбу за деньги и социальный статус. Есть немало идеологов, которые провозглашают, что это единственные, соответствующие природе человека цели.
В противовес этой позиции отметим, что таким целям не следовал ни один человек, из тех, что творили величие и славу любой нации. А если они их и ставили, то это были лишь вспомогательные средства.
5. Таким образом, дарна не означает отказ от страданий или отрицательных эмоций, не означает запрета на негативные переживание. Дарна лишь требует их определенной культуры.
Среди низких отрицательных эмоций есть такие как обида, зависть, чувство неполноценности, сквернословие. Но есть и высокие негативные эмоции, среди которых могут быть справедливый гнев, страдание, сострадание, неудовлетворенность собой или другими. Есть у нас и такое понятие: «по доброму завидовать», которое относится к эмоциям высокого уровня. Все это совершенно нормальные человеческие эмоции, данные богами. Часть из них достойно преодолеть, другую же часть достойно обратить в действие.
Высокие негативные эмоции приходят от белых богов, они должны проявиться через действие. Они формируют характер человека, делают его защитником своей земли и своего народа. Это факт чрезвычайной важности. Без такого рода эмоций люди не имеют ни чувства надежды, ни подлинного счастья, ни воли. В этом случае, они чувствуют себя не удовлетворенными, как бы жаждущими, но не могущими напиться. Именно при сектантском запрете на казалось бы не нужные отрицательные эмоции, человеку потребуется хозяин, который станет управлять им и будет решать за него то, что должен решать он сам. Без отрицательных эмоций человек становится послушным животным. Это практикуется как в буддизме, так, например, и в церкви Виссариона, и других «мирных» религиозных учениях.
Дарна указывает на естественный путь, альтернативный буддизму, сектантским лжеучениям, технической цивилизации. Дарна указывает на путь чистой жизни без изоляции от мира и без ухода в мир идей антисистемы.
6. Дарна — это состояние в которое легче всего придти человеку умудренному опытом, который пережил успех в жизни и научился управлять своими страстями. Но дарна — это не только покой. Дарна возможно и в проявлении страсти и в борьбе. Дарна есть тогда, когда все дела совершаются в особом душевном состоянии. Дарна — равновесие человека и Природы, которое человек ощущает, живя и действуя. И всякое его действие понимается им не просто личностно. Оно совершается как бы вместе со всем миром. Человеком ощущается реакция Мира на его поступок. Ощущается и воля всего мира, зовущая человека поступить так или иначе и поступать всегда со знанием меры. В этой воле слагаются и воля предков, и воля Земли, и воля богов.
Это внимание всего Мира к пребывающему в дарна чувствуется во-первых, как поддержка, которая как-то греет изнутри, дает силы и очень существенна, если человек решился на какое-то дело в одиночку, или малой группой. Во-вторых, переживается оно и как врожденное чувство меры, когда, перейдя меру, внутреннее ощущение комфорта и правильности начинает сменяться каким то беспокойством. Восстановление этой меры удовлетворяет. В состоянии дарна увеличиваются силы и возможности человека. В дарна возникает особое видение мира, когда человек просто смотрит на него и весь его ощущает, знает его.
Понятие дарна составляет заметную часть природной веры. Смысл природной веры не только в напоминании Нравственного Закона, но и в постоянном творении духовности, зовущей к борьбе за жизнь людей и Природы. Смысл еще и в том, чтобы люди были счастливы — овладели состоянием дарна, в котором может счастливо продолжаться их жизнь, даже если они слабы и немощны. Путь овладения состоянием дарна можно назвать языческой аскезой.
Молитва
К богам и духам естественно обращаться вслух, простыми словами, не имеющими двойного толкования. Эти обращения могут быть в форме требования — заговора, в виде просьбы, совершаемой после приношения жертв, или в виде молитвы. В молитве человек выражает свои чувства к богам, либо просит о чем-то таком, в чем заинтересован не он лично. Молитва — это осуществление потребности в художественном, эстетическом высказывании, в беседе с богами и духами. Такая потребность возникает и развивается по мере постижения языческой веры.
1. Молитва нужна для отдыха души, для правильного понимания мира и утоления потребности в разговоре с богами. Молитва есть духовное обдавание. Молитва возможна, когда нет никаких отвлекающих причин. Когда чистая совесть и когда достаточно свободного времени. Проще всего, молитва удается в отсутствии других людей, в одиночестве. Более сложной оказывается коллективная молитва. В этом случае требуется слаженность коллектива — хорошее знание друг друга, полное взаимное доверие и согласие.
Собравшиеся на общую молитву должны радоваться друг другу. Если о степени близости говорят, что «ел из одного котла», то равнозначная степень близости: «молились вместе». В общей молитве нарабатывается единая общая духовная сущность — дух, в который помещают себя молящиеся, и которому взаимно радуются.
Поскольку сейчас нет языческих храмов, то молитва естественно происходит под открытым небом в лесу, у воды, у камней. Перед молитвой надо осмотреть местность вокруг — нет ли где мусора или инородных предметов, присутствие которых неуместно, нет ли порубленных деревьев, изувеченной земли, чиста ли вода? Все, по возможности, нужно убрать, все привести в порядок, и при этом окончательно почувствовать — пригодно ли место для молитвы? Для этого надо остановиться и некоторое время помолчать и побыть в покое, осознать — какие движения происходят внутри вас, можно ли начинать?
2. Молитва имеет словесную часть, когда вслух говорится, к кому мы обращаемся и чего хотим. Молящийся может желать или не желать чего-то конкретного. Просьба высказывается чуть громче, чем в обычной беседе, ясно, коротко и с убеждением, внутренней силой, напором. Если кажется, что наоборот — говорить надо тихо и нежно, то значит надо говорить так. Молитва не состоится без временного прихода в дарна, и в согласие с душой, поэтому как и что говорить — решает сам человек. При этом в отличие от заговора, молитва (по определению) есть все же благодарение богов или просьба, а не волевое изменение ситуации. При обращении к великим богам, человек не может изменить их решение усилием воли. Поэтому, внутренняя сила, внутреннее напряжение требуется для того, чтобы быть услышанным и для объяснения значимости обращения. Боги не исполняют того, чего говорящий способен легко добиться сам, от чего очень далек, или то, что не лежит в сфере власти божества, к которому обращаются.
Молящийся может и просто изливать себя без осознанных целей столько, сколько это требуется. При этом слова вообще могут быть опущены, если человек не хочет выражать свои переживания словами. Поэтому, канонических молитв нет. Но молящийся язычник должен быть поэтом. Даже если он и не умеет рифмовать стихи, внутреннее чувство песни все равно должно присутствовать. Как правило, именно оно и приводит на молитву, потому, что стучится изнутри и просит выхода. Потому молитва не дело заведенное по дням и часам, а деяние, идущее от души.
Вторая часть молитвы — бессловесная. Когда сказаны слова молитвы, человеку нужен короткий отдых, а молитва должна сделать должный отпечаток в мире духов.
В бессловесной части молитвы человек внешне и внутренне спокоен и сосредоточен на молитве, но не произносит ее ни вслух, ни про себя. Про себя вообще ничего не произносится, и никакие посторонние образы молящегося не посещают, сознание уходит как бы внутрь груди и там живет только одним чувственным переживанием слов молитвы, памятью о них или только их ощущением, если точные слова высказать не удалось.
После этого молящийся самопроизвольно возвращается в обычное состояние с чувством удовлетворения. Если молитва была воспринята теми, кому предназначалась, человек получает ответ через успокоение, удовлетворение или появление уверенности.
После молитвы, не уходя с выбранного места, надо осмотреться, ибо богами могут быть явлены знаки, смысл которых обычно легко разгадывается. Знаков надо ждать столько, сколько подсказывает интуиция.
Наконец, закончим эту нить фрагментом авторского дневника, который оказался памяткой об одной общей молитве. В ней было действие, казалось бы, обратное. Производился не взгляд внутрь, в наоборот, выход наружу. В действительности же это одно и тоже, но, чтобы понять это, надо иметь должную практику. «Мы все стояли вместе на капище, что в Царицыно за ручьем на курганах. Добромир сказал обращение, а мы мысленно рассеялись среди деревьев. Перед этим скинули лишнюю одежду — подымаясь в гору согрелись. И не в себя уходили, а наоборот, смотрели вверх и как бы бродили в тишине среди веток деревьев. Получили отдохновение и силу.(15.3.1998)».
3. Приведем две молитвы. Одна принадлежит Апулею — античному писателю второго века, другая современному автору.
Апулей, после своего посвящения в таинства богини Исиды обратился к ней с такой молитвой: «О святейшая человеческого рода вечная заступница, смертных постоянная охранительница, что являешь себя несчастным в бедах нежной матерью. Ни день, ни ночь одна, ни минута краткая не протекает твоих благоденствий праздная. На море и на суше ты людям покровительствуешь, в жизненных бурях простираешь десницу спасительную, которой развязываешь неразрешимые узлы рока, судьбы ты ослабляешь гонения, зловещих звезд отводишь движение. Ты кружишь мир, зажигаешь солнце, управляешь вселенной, пожираешь тартар. Перед тобою ответственны звезды, благодаря тебе наступает чередование времен, радуются небожители, стихии — твои служители. Мановением твоим огонь разгорается, тучи сгущаются, поля осеменяются, посевы подымаются. Силы твоей страшатся птицы, в небе летающие, звери, в горах скитающиеся, змеи, по земле ползущие, киты, в океанах плавающие. И я, для воздания похвал тебе — нищий разумом, для жертв благодарственных — бедный имуществом, нет у меня полноты слов, чтобы выразить, что я о твоем величии чувствую. Ведь тысячи уст не хватило бы для этого и нескончаемого ряда языков, неустанных в велеречии; то единственное, что в состоянии сделать неимущий благочестивец, — то я и сделаю: лик твой небесный и божественность святейшую в глубине моего сердца запечатлею на веки вечные».
Эта красивая молитва дает не только образец обращения к богам в античности, но и содержит ряд моментов, которые сейчас принято ошибочно приписывать христианству. В последующих пунктах мы обратимся к анализу этой молитвы. Здесь же она дана как образец торжественной античной молитвы со свойственной ей витиеватостью, которой обрастает всякий культ по прошествии столетий.
Другая молитва, уже нашего времени, взята из книги «Целительные секреты» написанной колдуном Степаном Байдужевым, изд. «Световит», г. Запорожье, 1992г. Вот фрагмент текста с молитвой:
«... будет полезна молитва, которой вы должны пользоваться ежедневно: «Да воскреснут Боги наши, и расточатся враги их, и да побегут от Лица Их, ненавидящие Их, как исчезает дым, да исчезнут, как тает воск от лица Огня, так да погибнут бесы и чужеродные наваждения от лица любящих Богов своих, да восстанут нам на защиту, Духи предков наших да изгонят все плохое, что поселилось в нас, да очистят сердца наши и сознания от всего плохого и чужого, да вернут к жизни разум и Души наши».
Любая молитва должна исходить от сердца, обращаться к высшим силам вы можете и своими словами, но ваше обращение должно исходить от сердца».
4. Вернемся к нашему изложению. Вторая часть молитвы — уход внутрь себя и стремление ощутить внешний мир как бы своим внутренним содержанием, оказывается общим элементом как в описанной здесь технике молитвы, так и в медитации йогов и даже в умной молитве христиан. Это такая же общая для людей способность, как ходить, дышать или говорить. К этой общей способности и прибегают в медитативных практиках. При этом инструментом ощущения мира становится тело, те его части, которые не имеют известных органов чувств, но которые настроены на восприятие иных планов бытия.
Йоги, в своей аскезе, по сути молитве, надолго затихают, замкнувшись в своем внутреннем покое. Их сознание оказывается на грани отключения, ощущения материального плана пропадают и наступает состояние внутреннего уюта, при котором надо следить за дыханием. Иначе дыхание сбивается, и состояние разрушается. Это состояние рассматривается йогами и буддистами как самоценность, перед которой мирское бытие лишается смысла.
Христианские старцы, обращаясь к своему богу, сперва каются и много раз произносят известную молитву: «Господи, Иисусе Христе, сыне божий, помилуй мя». После этого, они мысленно помещают свой разум в сердце, а прагматическую его часть стараются погасить. Когда они чувствуют, что разум не рождает более мыслей без возникновения к ним сердечного, чувственного отношения, они приглашают бога в свое тело, в сердце. В сердце, точнее в области груди, при этом обнаруживается появление божьей благодати, от которой ощущается разлив по телу приятного тепла. Почувствовав это и продолжая мысленно творить молитву, старец подымает благодать из груди, из сферы чувственных ощущений к голове, где задавленная прагматичная часть разума должна безусловно подчиниться благодати, и добровольно сойти на второй план, уступив голову разуму, объединенному с сердцем. На освоение этой техники уходили годы.
При длительной практике этого действия, наступает внутреннее видение какого-то света. Цель этой молитвы — слияние разума христианского адепта с богом навсегда. Простых мирян этой молитве и аскезе не учили. Для мирянина проповедовался экстаз покаяния и смирения.
5. Йога и умная молитва возникли благодаря тому, что по мере развития древнего общества, происходит расчленение сознаний индивидов. Такое сознание начинает различать логическую сферу и сферу чувственную, эмоциональную, которая более древняя. С этим явлением столкнулись жрецы и философы как Индии, так и античного мира.
Древнее индоевропейское язычество строилось на чувственном ощущении мира. При этом разум признавал это чувственное ощущение как объективную ценность. В развитии индоевропейцев наступил момент, когда разум начал подозревать, а потом и укрепился в идее, что чувственное начало не главное, не достаточное, а, возможно, и просто ложное. Чувственное начало древней ведической религии не давало ответов на логические вопросы разума. Произошло расчленение сознания на чувственную и логическую сферы, которые вошли в противоречие.
С этого исторического момента и начались искания новых религиозных форм, которые удовлетворяли бы расчлененное сознание. В результате ведическая религия утратила свой авторитет. В противовес ей, в Индии появились движения аскетов, а затем буддизм. В Азии — христианство с умной молитвой.
Эта тенденция исторического развития нашла и мифологическое отражение в буддизме, где боги считаются мучимыми страстями — чувственным началом, а люди оказываются выше богов, в том смысле, что имеют возможность отказаться от своего чувственного начала и уйти в нирвану — навсегда лишиться перевоплощений в нашем мире. Такой переход к буддизму не связан с материальной сферой жизни людей, а является прямым следствием религиозной эволюции, результатом борьбы духовных ценностей. Подробности этой религиозной борьбы рассмотрим в следующей главе.
6. Умная молитва связывает разум и чувства с христианским богом, и через это преодолевает расчлененность сознания. Практикующий ее старец оказывается цельным, законченным продуктом своего дела. В результате умной молитвы, как и в йоге, происходит постепенный отказ от умственных и чувственных занятий, которые лежат вне избранной практики.
Умная молитва оформилась в первые столетия существования христианства. В то время не одни только христиане, но и весь античный мир задавался целью восстановить расчлененность сознания. Это осознавали, в этом направлении работали и языческие жрецы. Достигалось это в мистериях, о которых подробно будет сказано ниже. Мистерии давали понять человеку, что его существование в объективном плане, есть не единственное место его существования. В мистериях, человек попадал в иные миры, с иной ценностной системой. Факт этого заставлял задуматься об относительности выводов разума, полученных на основе прагматизма и открытой в античности логики, и не позволял пренебречь верой.
Если мистерии указывали разуму на его тщетность, то действия, аналогичные умной молитве, направлены на смирение разума, когда тщетность разума считается уже доказанной. Христиане полагают разум непослушным и даже враждебным началом. В античности, человек всегда видел в разуме союзника и просто догадывался, что он имеет обыкновение браться не за свои дела. Сегодня мы разделяем это античное понимание.
Естественно полагать, что умная молитва идет от практики жрецов античности. Идея приглашения в себя божества, слияния с ним и обращение себя в проводника его воли не христианская. Она древнее христианства, она универсальна, обнаруживается во все известные нам эпохи.
Утверждение, что в человека может вселиться дух — принадлежит к древнейшим языческим верованиям. Идея жрецов, что при правильной молитве божество войдет в тебя и окажет желаемое действие, восходит к практике вызова духов шаманами. Молитва оказывается элементом того — как это делать. В христианство эта техника перешла из герметических сект поздней античности.
В силу общей организации человеческого организма, техника умной молитвы обязана обладать элементами универсализма. Знакомящиеся с ней йоги находят, что она им очень близка. Можно считать, что аналогичную технику имели и жрецы Египта. Позднее техника молитвы была позаимствована у них герметиками, а еще позднее христианами, и должным образом приспособлена под свою религию.
7. Все это позволяет считать, что аналогичными техниками могли владеть и славянские волхвы. Но мы ограничились описанием техники как бы обратной — молящийся сообщает богам о своих чувствах, отдает их им в виде некоего психического пакета, и оставляет за богами право — как им при этом поступать. Техника, аналогичная умной молитве — это приглашение и понуждение духа (многих духов или божества) в свое тело. Техника остается техникой, вера дает ей конкретное приложение.
Вернемся снова к языческой молитве, отметим ее принципиальное отличие от молитвы христианской. Мы сказали, что молитва начинается с подготовки тела и места, произнесения слов обращения к богам, или духам, и далее во внутреннем сосредоточении на словах молитвы, на ожидании изменений в себе и созерцании природы. Молитва в буквальном смысле отдается Природе. Пребывает в ней как духовное образование и живет тем дольше, чем совершеннее произведена.
Если человек достаточно уверен в себе, или если это действительно требуется, можно во время молитвы попросить богов дать желаемое в себя на обмен, вселить нужного духа, нужную силу. Силой этой надо будет потом уметь совладать, а возможно и возвратить.
Суть отличия от христианства в том, что в язычестве мир целостен, а в христианстве разделен. Христианский бог пребывает либо в ином мире, либо внутри сердца молящегося. Именно поэтому, христианский старец и ограничивается покоем, содержа своего бога в себе, и не «выглядывает» духовным зрением наружу, в материальный план. Если он и делает это, то не признает за священнодействие.
В язычестве надземный мир свят, содержит божественные начала, содержит духов, и посему молитва не кончается человеческим упокоением, а кончается деянием. Святость мира дает молитве разнообразные формы. Для примера, приведем одну общеизвестную форму священнодействия.
Пусть, к примеру, некоему воину предстоит смертельный бой. Он обращается к Святовиту или Перуну, чтобы они дали ему должную силу и крепость. Если воин почувствовал, что получил поддержку божества, то он уверен, что рука его не ослабнет, глаз не подведет, тело будет легким, а ум ясным без сомнений и страха. Тогда бой будет продолжением молитвы — служением божеству, священнодействием.
В первом тысячелетии, воины, несущие в себе мощь богов, выходили сражаться обнаженными, ибо не видели смысла в доспехах. К числу воинов, несших мощь богов, можно причислить Евпатия Коловрата, Меркурия Смоленского, Пересвета, известных нам именно по своим языческим именам.
Дмитрий Донской, перед походам на Куликовскую битву, совершает странный для христианина молебен на коне с поднятой головой и обнаженным мечем. Достаточно поднять блестящий меч к небу, чтобы увидеть в нем небесный голубой свет, как бы на время предать меч небесам. Это действие обладает колоссальной магической мощью, поскольку наделяет оружие священным голубым огнем — огнем молнии.
Судя по обращению к мертвым, (см. «Задонщину»), Дмитрий верит в свое второе рождение на родной земле, что исключает христианский суд божий.
По тексту «Сказания о Мамаевом побоище», во время боя, оставаясь впереди отступающего войска, Дмитрий был не раз татарами как водой обтекаем. Сражаться несколько часов в первых рядах и остаться живым — это само по себе чудо, которое без помощи богов не случается. Если еще учесть, что Дмитрий явился на поле Куликово проклятым князем (его предал анафеме митрополит Киприан, см. книгу Скрынникова «Третий Рим»), то мы можем смело причислять Дмитрия Донского к великим языческим воинам. Не случайно «Задонщина» столь же языческое произведение, как и «Слово о полку Игореве». В узле «Подмена духа» мы уже рассказали как история Куликовской битвы была переврана. Здесь нам важна именно молитва Дмитрия Донского небу и то, что за ней последовало.
Так же мощь богов несли в себе жрецы и волхвы. Служа великим богам или местным духам, они приобретали с ними непрерывный чувственный (молитвенный) контакт. Они говорили и действовали от имени богов именно потому, что ощущали их волю, потому, что находились в постоянной с ними диалоге, молитве. Ощущение этого удесятеряет силы и является внутренней правдой, которую легко принимают обычные люди.
Мистерии
1. Хотя, мистерии обычно связывают с античными культами, они имели место во всех религиозных культах бывших ранее и повторяются в существующих ныне. Разумеется, при этом возникает вопрос — что же мистерией называть? Адепты современных верований, христиане, избегают этого термина. Однако научно доказано, такие христианские таинства, как крещение и причастие, являлись атрибутами мистерий или таинств посвящения в мистических сектах античности. Как правило, все мы бывали участниками тех или иных мистерий, но просто не отдавали себе в этом отчет.
Под мистерией будем понимать групповое действие, в процессе которого происходит изменение состояния сознания участников таким образом, что предмет внимания, (предмет веры) становится наиболее доступен и убедителен. При этом участники мистерий — мисты, напрямую убеждаются в существовании мира богов и духов, оказываются свидетелями и даже участниками мифологических событий. В древности именно мистерия абсолютно убеждала человека в достоверности мифа. При этом в обыденной жизни он мог проявлять рациональный скептицизм.
Древние мистерии всегда были сопряжены с тайной. Для участия в них, люди получали должное посвящение. Атмосфера тайны делала мистерии притягательными, но в тайне мистерии есть еще и другая сторона, о которой будет сказано ниже.
Существует мнение, что мистерии составляли суть религиозной практики древних религий. Что технической сутью мистерии было некое театрализованное действие или шествие, и что именно из мистерий возник античный театр. По степени древности, мистерии уходят глубоко в до эллинскую эпоху и возводят нас к колыбели человеческого сознания.
