6. Теперь уточним понятие веры. Вера есть явление большее, чем система живых мифов, на которую она опирается.
Мы уже установили, что миф следует рассматривать как живое явление, живущее в людях и располагающееся на границе сознательного и бессознательного в каждом человеке. Через эту границу миф входит в сознание человека, откуда он сегодня позорно изгоняется обратно, ибо не выдерживает рационального подхода, который предъявляет мифу большинство людей. При этом защиту от подсознания, у таких людей выполняет разум и рациональное мышление, которое стремится доказать, что страхи и образы подсознания — это не более чем фантазии, возникающие в темном чулане, который лучше запереть.
Рационалист с таким запертым подсознанием обычно лишен совести. С мифами может работать только тот, у кого чистая совесть (не перекрыта связь сознания и подсознания), и кто понимает слабость и тщету корыстных, рациональных устремлений человеков. Люди с чистой совестью, посвятившие себя мифам, в большей или меньшей степени отстраняются от мира и живут духовной общиной, если находят общий язык. Они становятся носителями мифов и носителями веры. Их образ жизни начинает отражать их мифологическую картину. Они совершают действия, аллегорически или буквально отражающие мифологические деяния. Часть из этих действий рождается подсознанием и не получает прямого рационального объяснения, но при этом общинники сходятся в необходимости их совершения, ибо этого требуют их души. Так происходит много лет. После того, как ряд таких действий усваивается и становится общим для носителей веры, эти действия начинают пониматься как обряд. Иные из этих действий оказываются приуроченными к календарным датам и потому становятся периодически повторяемыми.
Подчеркнем, что такие обрядовые действия возникают как духовная практика носителей мифов, она требуется их подсознанию. Подсознанием же управляют боги и духи, которые проходят в него, в согласии с мифологической картиной сознания.
Все это происходит одновременно. Одновременно боги и духи входят в подсознание и стучатся из него в сознание человека. Одновременно формируется мост из системы мифов, который пускает или не пропускает их к управлению человеческими поступками и движениями. И одновременно формируется система ритуальных действий, понимаемых как обряд. Все это внутри нас вместе: боги, система мифов и система обрядов (календарных праздников) объединяется словом вера. Достоверность этой триады в рамках веры безусловна. В нее верят. Она присутствует в наших ежедневных деяниях.
Вера всегда рождается как таинство, непостижимое для ее создателей. Говорить, что древние знали глубокий смысл ритуалов, а потомки забыли этот смысл и повторяют ритуалы механически — не всегда верно. Верно то, что те, кому открылся тот или иной ритуал, переживали его совсем иначе, чем те, кто перенял его и усложнил по своей вере.
Отметим, что мифы внутри всякой веры мифами не называются. Для них существуют другие понятия, такие как: писание, откровение, слово божье, на худой конец — легенда, предание. Поэтому, термином «миф» мы пользуемся здесь с понятной долей условности. И еще, в языческой природной вере, боги, мифология и обряды неразрывно связаны с родной землей и Природой, которая есть одновременно дом и пространство действий человека и богов.
7. Сегодня мы должны оттолкнуться от древнего мифа и перейти к современности. Нам нужен древний миф потому, что современные мифы политизированы, не красивы и не содержат искомого потенциала. С другой стороны, мы чувствуем себя продолжателями первых открывателей этических истин эпохи каменного века, когда человечество стояло перед своим первым рывком в культуру. Сходство нашего и того времени обусловлено тем, что современная цивилизация не содержит идеи своего спасения. Ее надо снова находить. Идеи типа призыва к всеобщему покаянию перед грядущим апокалипсисом или перед опасностью мусульманизации белой расы не дадут никакого разрешения конфликта между цивилизацией, природой человека и Матерью-Землей. Спасительная идея может быть получена только оттуда, откуда ее получали далекие предки — из Природы. Мы должны чаще возвращаться к ней, тогда мы получим нужные нам сегодня мифы.
Посвящение
1. Когда человека принимают в языческую общину, то он проходит обряд посвящения. У разных общин он может выполняться по разному, но суть его всегда одна. Над человеком производятся магические действия, таинство, в результате которого погибает его связь с инородными эгрегорами и религиозными системами, а возникает новая и правильная связь со своей землей, Природой и предками.
С этим обрядом связаны многие волнения и переживания. Опыт показал, что самые случайные по отношению к язычеству люди делают различие между прошедшими посвящение и не прошедшими. Также беседы с непосвященными людьми выявили признание ими некоего разделения мира, которое, по их мнению, наступает в результате посвящения. Они находят, что посвященным становится ясной некая истина, которая не может быть объяснена словами. Во время бесед непосвященные люди часто задают вопрос вестникам язычества: прошли ли они посвящение? Утвердительный ответ на этот вопрос придает речи язычника большую весомость.
2. Вероятно, такое воззрение имеет место на посвятительные ритуалы всех религий. Все эти ритуалы обладают и силой, и бессилием, в зависимости от того, готов ли к ним человек или нет. Отношение к языческому обряду посвящения у нашего народа наверняка формируется под влиянием христианского обряда крещения. Если там это как бы жизненно важно, то и у язычников это так же должно быть важным.
Но если в мировых религиях человек обязан проходить такой ритуал в силу их искусственности, то в язычестве в нем нет строгой необходимости. Человек может быть полноценным язычником, не проходя обряда. Это возможно в силу того, что наша вера есть вера нашей земли, нашей Природы. Если человек сформировался в своей природной и народной среде, то какие ему еще для полноценности требуются посвящения? По большому счету, ему более ничего не требуется, ибо он и так все, что надо знает, он и так защищен предками, он и так найдет свое счастье в жизни и проживет ее праведно. Такие люди посвящаются богами. Они могут не иметь специальных этнографических знаний, но быть язычниками по духу и видению Мира. Также они могут чувствовать себя волхвами и соответствовать статусу волхва без санкции и признания их со стороны какого-то языческого института.
Но это возможно лишь при удачном стечении обстоятельств. Сегодня, когда целостность нашего бытия нарушена, мы должны сознательно прибегать к нашей языческой вере, и стараться получить должное посвящение от ее адептов.
3. Стало быть, есть посвящение, что дается жрецами. Но есть и то, которое дается богами. Потому посвящение — это не только обряд, это процесс. В привнесенных религиях этот процесс проводят искусственно. В естественной природной вере, посвящение осуществляется не только волхвами, но и живыми духами Природы, которые входят в общение с человеком и передают ему тот дар, который имеет у нас смысл посвящения. Это происходит за длительное время. Это время может быть различным, занимать дни, месяцы или годы, но все равно это много больше времени проведения обряда.
Если процесс посвящения человека в языческую веру начался, то он придет к ней сам. По этой причине, общинные обряды посвящения оказываются неоднозначными. Ибо если человек уже начал получать дар посвящения, то обряд ускоряет и облегчает его принятие. Если же он еще не готов для получения дара, то обряд очищает человека и обращает на него внимание духов Природы, что бы они обогатили его душу.
Таким образом, хотя к нашей вере человек способен прийти без обряда посвящения, этот обряд все же полезен. Естественно, что обряд имеет смысл тогда, когда человек сильно хочет этого. Желание пройти обряд есть еще и уважение веры, ее носителей, стремление присоединиться к общему духовному знанию.
Автор этих строк осознал себя язычником в 1984-1985 годах, а обряд посвящения прошел в 1993 году у Доброслава, когда уже ясно чувствовал в себе волховское призвание и заканчивал писать «Слово почитателям древней культуры». Обряды посвящения проводят многие языческие общины.
4. Арийский обряд посвящения сохранился в индийской традиции. Он остался зафиксированным этнографически, и до сих пор практикуется некоторыми ортодоксальными религиозными направлениями индуизма, которые сохранили наибольшую близость к Ведам. Этот же обряд практиковался и у иранцев во времена индоиранской общности, у зороастрийцев. Сохранился он и у современных парсов. Поэтому можно говорить, что он принадлежит к индоевропейской общности.
Описывая этот обряд, мы не ставим нашу веру в зависимость от религий Индии, а просто приводим образец такого обряда у индоевропейцев. Заметим, что сегодня, когда наша языческая вера оказывается гонимой и изолированной от большинства нашего народа, обряд посвящения должен начинаться с очищения, которого нет в данном примере.
Обряд посвящения имеет смысл второго рождения, поэтому прошедшие его зовутся дважды рожденными. В сословии (касте) брахманов его проходили мальчики в восемь лет, у кшатриев в одиннадцать и у вайшьей с двенадцати лет. Девочки обряд как правило не проходили. Суть обряда в том, что мальчику, одетому в одеяние аскета и держащему посох странника, вручался священный шнур. Шнур ложился на левое плечо и пропускался под правую руку. Сняв или запачкав шнур, его владелец становился ритуально нечистым.
Во время церемонии, брахман нашептывал на ухо посвященному строки гимна «Ригведы», посвященного «всем богам», (III, 62). Этот гимн считается самым священным в «Ригведе» и его читают во всех храмах Индии, хотя его информационное содержание, по нашим меркам, кажется очень незначительным. Узловыми и самыми священными строками гимна считаются строки посвященные богу сияющего солнца — Савитару, которые звучат так:
Помыслим же о славном
Боге Савитаре
Да вдохновит он наши помыслы!
Эти строки нашептываются многократно, так, что они должны запомнится и запасть в сознание мальчика. Полагалось, что самой высокой целью жизненного пути молодого человека должно быть развитие способностей и совершенств настолько, чтобы он производил впечатление светящего солнца.
После такого посвящения мальчик становился полноправным членом арийского общества и на несколько лет становился учеником — он продолжал жить в одежде странника, жил у учителя и изучал наизусть веды, ритуал служения богам, постигал элементы различных наук и законы отношений между сословиями. Так что за посвящением следовал длительный процесс арийского образования. Только после этого юноша мог жениться и становиться домохозяином.
Для нас важно, что юность и посвящение увязывались в арийской традиции все же не с главным божеством вед — воинственным Индрой, которому посвящена треть указанного гимна, а с богом солнечного света, мудрости и поэзии Савитаром, который оказывается подобным нашему Даждьбогу.
Смысл древнего посвящения в том, чтобы дары Дажьдьбога сошли на человека изначально. Все остальное потом уже прикладывалось к жизни как надо.
5. В современных обрядах посвящения человеку обычно дается новое языческое имя. Его не нужно хранить в тайне. Оно должно употребляться, звучать, писаться. Человек должен на него естественным образом откликаться. Имя должно быть в ходу, тогда оно по-настоящему внедряется в человека. Что касается тайных имен, то их внедрение в человека соответственно происходит при многолетней тайной работе. Сегодня язычество дошло до того предела, когда все тайное должно стать явным, дабы очиститься и сохраниться.
С новым именем приходит и новая жизнь. Это происходит медленно и не заметно, но происходит. Тут главное не сидеть на месте, а совершать языческие деяния. Что толку в имени, если человек его имеет, а языческих деяний не совершает? Это так же, как иметь инструмент, но не пользоваться им.
Каковы языческие деяния? Это участие в праздниках и обрядах, совершение необходимых для их подготовки работ, воспроизводство материальной и духовной культуры Древней Руси, постижение требующихся для этого знаний. Создание произведений искусства, утверждающих языческую идею. Борьба за сохранение Природы своей земли. Пропаганда и борьба за традиционный славянский образ жизни и крепкую семью. Отказ от курения и пьянства. Политическая деятельность в том случае, когда совершенно ясна расстановка сил. Моление и обращения к богам с просьбами помочь в этих делах себе и своему народу.
Ко всем этим деяниям ведет новое языческое имя. Сегодня язычники выбирают себе имена, подобные княжеским. Среди язычников преобладают имена сложносоставные: Велеслав, Любомир, Любомудра, Радмила. Такие имена отражают ту высоту духа и тот романтизм, с которым люди приходят в язычество. На такие имена ориентированны именословы, выпущенные В. Казаковым в Калуге и С. Вишняковой в Комсомольске-на -Амуре.
6. Целью этих именословов является описание красивых и некоторых крайне отрицательных имен, чтобы люди имели перед собой наглядный выбор. В действительности, русских имен больше, чем слов в языке.
Дело в том, что новое имя возникало само, и в это было более частым явлением, чем присвоение человеку уже известного имени. Первоначально имя могло возникнуть как прозвище. Грань между именем и прозвищем условна. Если человек принимает прозвище и отзывается на него, то оно становится именем, независимо от паспортов и чиновников.
В прошлом веке значение русских имен и названий племен исследовали Ф. Морошин и А. Вельтман, издавшие свои труды в 1840 году. Морошин, изучая названия племен в древних иностранных источниках, очертил ареал проживания предков русского народа, (в него вошли Турция, часть Ирана, Закавказье, Волга, Крым и юг Европы до Италии). Вельтман дал общие схемы построения славянских имен, указав на чисто славянские окончания: гость, вид, вит, вой, град, драг, люб, мысл, будь, полк, лик, мил, дан, дар, глав.
Любитель — исследователь Н.М. Тупиков посвятил всю свою жизнь выписыванию из летописей и древних документов имен бояр, воевод и простолюдинов. Его труд в восемьсот страниц был издан посмертно в 1903 году. Собранные им имена существенно отличаются от имен, собранных Казаковым и Вишняковой, своей простотой и непривычностью.
Тупиков стремился выписывать именно языческие имена, хотя во вступительной статье его словаря отмечается, что, например, Константин Багрянородный в начале седьмого века находит у славян имена, которые напоминают греческие — стало быть, христианские.
В этомнет ничего удивительного. В течение многих веков русские язычники не жили злобой и неприятием чужих имен. Поэтому появление греческих или нормандских имен в языческой Руси было возможно безо всякого христианства. Но народ более ориентировался на имена, связанные со своим языком. Общее свойство всех языческих народов — увязывать свой язык с именами его носителей. Перечислим некоторые из собранных Тупиковым имен, которые носили русские люди вместе с именами, которые получили при крещении.
Вот достоверные мужские имена: Армяк, Айда, Баба, Бабка, Бажен, Бакула, Балуй, Баланда, Баран, Батько, Батьков Конь, Баян, Безверхий, Береза, Берендей, Безсчастный, Блоха, Бова, Богдан, Божко, Борода, Бык, Беда, Белоус, Варивода, Вепрь, Верета, Висло, Влад, Волес, Волк, Волос, Волох, Ворон, Второй, Вязьма, Гиря, Глаз, Гоголь, Головня, Голубь, Горностай, Грива, Гуляй, Губа, Деревня, Дичко, Домослав, Дрозд, Дубина, Дуда, Дух, Дед, Елка, Жало, Жолудь, Жихорь, Завид, Заяц, Зой, Иворь, Истома, Калинка, Камень, Калуга, Колоб, Колода, Коляда, Конь, Копыть, Корова, Красной, Кривой, Крик, Кудла, Кудря, Лада, Лебедь, Леля, Лета, Лихой, Лопата, Лох, Лунь, Лях, Мазай, Май, Масло, Медведь, Мезеня, Мертвой, Магута, Мороз, Мстьбог, Мять, Неделя, Неклюдь, Некрас, Неупокой, Нос, Обида, Око, Онега, Осока, Ореша, Пан, Первой, Пердло, Пес, Пинега, Погадай, Поганой Поп, Погаст, Погибло, Погожей, Погоня, Погоняйло, Погорелец, Пуп, Петух, Пята, Работа, Рай, Рак, Рогатой, Рожа, Руба, Руда, Русалка, Репа, Сапог, Сброд, Селезень, Святоша, Среда, Сила, Слизень, Слобода, Слово, Смерд, Смола, Собака, Соловей, Сова, Сокол, Сорока, Соха, Спица, Старой, Сука, Сума, Сусло, Серко, Тана, Тверь, Темная Деньга, Тетера, Тетка, Титька, Толстой, Томило, Топор, Третьяк, Трясисолома, Упырь, Умойся-грязью, Ус, Филин, Хитрой, Хмель, Хмара, Хромой, Худой, Цветной, Цыбуля, Чермной, Черт, Черномыс, Чет, Чура, Чурило, Шестой, Шея, Шило, Шиш, Шульга, Щеня, Явил, Юрло, Юр, Ярун, Ячмень.
Как мы видим, некоторые мужские имена как бы женского рода. Некоторые имена были составными, например, Ждан Попка, Хмара Левощ, Томилко Слепой, Добрыня Долгой, Треня Ус, Язык Мошна, Тонкий Скоморох, Шушило Швец, Упырь Лихой (имя новгородского священника, отмечено летописью в 1047 году).
Некоторые из указанных имен явно даны за проявленные качества, поэтому их можно считать прозвищами. Сам Тупиков по этому поводу писал: «Грамотеи не хотели признавать русские имена за имена и объявляли их прозвищами.» Он приводит ряд примеров из старинных документов, когда те же «грамотеи» сперва указывали прозвище, но через предложение уже пользовались этим прозвищем как именем. Поэтому, грань между именем и прозвищем оказывается весьма условной.
Против мнения С. Вишняковой, которая полагает, что женских имен больше, чем мужских, Тупиков обнаружил всего сорок семь женских имен, и все они уже перечислены в доступных именнословах. Наверное, простонародные женские имена были фантастически интересны, и доставили бы нам много положительных эмоций, но к сожалению их не зафиксировали письменные источники. На наш взгляд, в собрании Тупикова наиболее интересное и в прошлом распространенное женское имя — Белуха.
Нравственный Закон Рода
1. Бог Род и другие боги создали Мир, и участвуют в его ежегодном обновлении. Но так было не всегда. Созданный ими Мир пережил эпоху золотого века, когда на Земле царила абсолютная гармония. Затем наступила эпоха катаклизмов, когда по воле богов-разрушителей в Мире наступил хаос, угрожающей всей жизни Природы. Сейчас мы живем в третей эпохе, когда установился паритет между силами созидания и разрушения.
Нам еще не раз придется возвращаться к этой мифологической картине бытия, поскольку с ней связанны многие наши представления, и из нее вытекает образ жизни человека, каким ему следует быть в нашу эпоху.
Надо понимать, что и время третьей эпохи кончается. Грядет четвертая эпоха — иной, новый мир, в котором боги и люди вступят в новые отношения. Есть многие признаки, говорящие о начале такого перехода. Всякий здравый и зрячий человек эти признаки видит. Переход будет грозным. И людям его просто не пережить, если они не постигнут истин языческой веры.
2. Сегодняшнее мировое равновесие сил созидания и разрушения может быть нарушено в ту или иную сторону. Чтобы равновесие было устойчивым, бог Род еще в начале эпохи закрепил в Природе свой Нравственный Закон. Это значит, что в мире, где мы живем, тайно действуют силы, приводящие мир к состоянию равновесия. Соответственно, в мире есть духовные сущности, следящие за соблюдением этого Закона. Есть и сущности обратного толка. В их задачу входит препятствовать действию Нравственного Закона и стирать память о нем. Хотя сегодня их мощь возрастает, противодействие их все же слабо и Нравственный Закон продолжает исполняться.
Сущности, исполняющие и хранящие Нравственный Закон, не однозначны. По своей природе, они могут быть как созидателями, так и разрушителями. Они могут лишь эпизодически оказываться в роли исполнителей Закона, не догадываясь об этой своей роли. Как бы то ни было, Нравственный Закон исполняется в Природе, и человек обязан соблюдать его. Он проявляется как нравственный вопрос, нравственная задача, которая встает перед человеком, и в зависимости от характера ее разрешения, человеку воздается должное.
3. Описание действия Нравственного Закона сохранено для нас в волшебных русских сказках. В рамках этого Закона укладываются отношения человека и богов, поэтому его детали естественно изложить ниже, когда будем говорить о богах. Но и здесь мы не можем остаться без разъяснения сути этого волшебного явления и показа его действия на мифологическом примере. В качестве примера выберем одну из малоизвестных сказок А.Н. Афанасьева «Три сестры». Эта сказка невелика, поэтому приводим ее целиком.
Было три сестры, младшая дурочка. Старшая заблудилась в лесу и вышла к хатке на куриной лапке. Хозяином хатки оказался большой медведь. «Не бойся меня, — сказал он,- влезь мне в одно ухо, в другое вылезь». Она так и сделала и обнаружила у себя за пазухой ключи. Медведь велел ей отпереть дверь и приготовить ужин. Прибегает мышь и просит у девицы поесть. «Кто с тобой разговаривает?» — спрашивает медведь. «Мышка есть просит."- «Ударь ее ложкой». Ударила. «Теперь стели мне постель — ряд каменьев, ступу в голову, а жернов накрыться». Постель приготовлена, медведь лег, а девице велел бегать по комнате да звенеть ключами. Она бегает, ключами звенит, медведь лежал-лежал, да и бросил в нее жернов. «Жива еще» — отвечает мышка. Полетело полено. Убил медведь девицу и высосал кровь. Такая же участь постигла и вторую сестру. Третья сестра — дурочка так же попала к медведю. Медведь так же велел ей приготовить ужин и стелить постель. Прибежала мышка и девица дала ей кашу. «Кто с тобой разговаривает?»- спрашивает медведь. «Никто». Когда медведь улегся, мышь стала за девицу бегать с колокольчиком. Медведь бросил жернов, мышка сказала «не жива». Медведь вскочил, стал искать убитую, не нашел и побежал в лес. Тогда мышка рассказала девице про старших сестер и дала ей ключи, у которых что ни попроси — все дадут, и проводила ее домой.
4. Сказку можно рассматривать как кошмарную, хотя, например, известная сказка про Ивана-царевича и серого волка столь же трагична. Нам следует произвести ее анализ. Медведь — частый персонаж сказок - божество древних охотников, стоящее на грани мира людей и духов. Изба на курьей ноге повторяет образ избы Смерти, домовины, где оставлялись умершие предки. Вход в эту избу означает вход в мир духов. Две старших сестры погибают, на первый взгляд, просто по медвежьей жестокости. Жестокость безусловно есть, и по-человечески она понята быть не может. Эта жестокость обусловлена охраной клада, в данном случае ключей, у которых что ни попросишь — все дадут. Ключи от дверей в мир духов. Додумывая продолжение сказки, приходим к идее, что младшая сестра поставлена на путь нравственно сильной, живущей в уединении ведуньи. Она прошла инициацию, она сохранила свои нравственные принципы, несмотря на угрозы деспота.
То, что сестры про клад духов ничего не знают и не догадываются о предстоящем испытании, не является несправедливостью, т.к. боги, (материалист, читай — «природа») не спрашивают человека, какими им быть. Ни медведь, ни мышка посвящать сестер в правила игры не считают нужным. Это игра, где люди выигрывают не на основе знания правил, а на основе своей психической организации, которая к началу игры уже сложилась.
Кто ставит человеку испытательные задания? В изложенной сказке испытательную ситуацию создал медведь. Но медведь не предвидит исхода, отличного от того, который был им однажды усвоен. Задача оказывается не по его уму, он не догадывается о смысле игры. Может быть, главная — мышка? Нет, мышка поступает в рамках предписанных правил, она может обмануть, но управлять медведем она не может. Задача оказывается поставленной кем-то другим, и чья-то воля собрала исполнителей. В сказке об этом ничего не говорится, но мы видим, что эта воля решает человеческую судьбу.
По Геродоту, судьба славянам не ведома. Из сказки вытекает, что после определенного деяния нравственного характера, в котором герой волен, происходят события, на которые повлиять он уже не в силах. Только после этих событий становится задним умом понятно, что одно из деяний, где герой был волен — испытание. Эта ситуация повторяется в других волшебных сказках.
Важно и то, что есть сказки, где испытательные задачи пытается ставить неправедный деспот (злая Яга, Морской Царь, земной царь по подсказке нечестивых советников). Но в этих сказках герою помогает добрый дух, чаще всего его волшебная жена или невеста. С ее помощью герой разрешает загадки, и совершат невозможные для людей действия. Так что, задаваясь вопросом: кто ставит испытательную задачу, мы обнаруживаем таких персонажей, которые мнят себя в праве это делать. Но их попытки брать на себя такое право кончаются посрамлением.
Заодно мы узнаем, что союз мужчины и женщины не только способен противостоять козням нечисти, но может иметь божественное согласие очень высокого уровня.
5. Нам остается заключить, что результат испытательной задачи контролируется и представляет интерес для некоего высшего божества. Он видит дальше божеств, представленных в сказке, и не обнаруживает своего присутствия напрямую. Таким образом, испытательные задачи ставит бог, который выше других, и он решает судьбу героя на основе его нравственного уровня. То, что он не обозначен в сказках напрямую, естественно, ибо самые важные силы и сущности древние славяне не называли поименно, будь то силы добра или зла. Все это заставляет понимать, что постановки испытательных нравственных задач восходят к высшему божеству. Высшим божеством в славянской мифологии является Бог или Род.
Бог Род был осознан славянами задолго до возникновения Руси. Со временем жрецы запечатлели характер деяний Рода в мифах, которые ныне понимают как волшебные сказки. Смысл постижения этих сказок в единении с предками в Нравственном Законе, и через него в почитании Рода. Эти сказки священны. Из них следует, что верховный бог побуждает богов, людей и духов следовать установленным правилам бытия. Род наказывает и поощряет через богов и духов.
Все деяния языческой веры: молитвы, аскезы, гадания, волевые обращения к богам и духам — все предполагают, что человек живет в границах Нравственного Закона Рода. Иначе все эти действия будут бесполезны и даже опасны.
Выпавшее сестрам испытание выглядит как случайное. Кажется, что иной жизнь проживет, а ни на что подобное не наткнется. В действительности это не так, испытательная задача выпадает в жизни почти всем. Разве что разрешается она не всегда так трагично. Но чтобы человек мог правильно поступить в критическом случае, ему должно хорошо знать, что он живет и действует не один. Само верховное божество опутало его и весь мир единой сетью отношений и скрыло от него нити судьбы. Потому нравственно неверное деяние рано или поздно кончится для человека трагически, потому знание нравственных норм бытия оказывается жизненно необходимым требованием.
Дарна
Добро и зло находятся в вечном мировом конфликте, в котором участвует и человек, и который регулируется Нравственным Законом. Но помимо этого, Природа наполнена и множеством других конфликтных отношений, которые влияют на жизнь человека. Язычество ориентирует нас не только на соблюдение Нравственного Закона, но и на особое душевное состояние — дарна, которое позволяет правильно разрешить большинство жизненных проблем.
1. Понятие дарна (равновесия, лада, гармонии) сегодня пришло к нам из литовского язычества, но оно имеет общеевропейский характер. По сути, мы заимствуем только термин. Дарна имеет свое выражение в как волшебных русских сказках, так и в устремлениях народа. Лучшие представители нашего старообрядчества имели аналогичное дарна понятие о чистоте, которую возводили в жизненный принцип. Соблюдающие принцип чистоты наставники были хранителями основ древлего благочестия, были глубоко почитаемы у старообрядцев, но и были отделены от жизни общины. Дарна предполагает не только чистоту в широком смысле этого слова, но и жизнь в чистоте среди народа.
Дарна — это мировоззрение и жизнь в согласии с Нравственным Законом. По дарна люди чаще всего живут в деревнях и, упрощенно, его можно понимать как счастье деревенской жизни. В динамике города дарна затруднено, но так же возможно. Городская среда разрушает дарна: изматывает человека, оказывает психическое насилие.
Состояние дарна возникает, когда не смотря на многочисленные отвлекающие и вредные обстоятельства жизни, человек приводит свои нравственные представления и ритмы организма в согласие с Природой. Такое согласие наступает, когда более-менее удовлетворены базовые потребности человека. Это потребности в пище, сне, общении, любви, в наличии своего дела. Городскому жителю к этому надо еще заполучить и какую-то часть Природы, хотя бы из городского ландшафта. Всякому нормальному человеку известно, что для удовлетворения базовых потребностей человеку требуется очень немного от того, что люди действительно потребляют.
Если базовые потребности хотя бы частично удовлетворены, то возможно появление гармоничной связи человека и Природы, которую мы и называем дарна. Тогда человек находит, казалось бы, из ничего дополнительные силы к жизни и становится счастливым. При этом чувство подавленности и чувство безликого насилия со стороны города исчезает.
2. В книге Д. Шеппинга «Мифы славянского язычества» (написанной еще в середине XIX века, переизданной в 1997г.) мы находим описание картины мира, которая имеет место в дарна: «Вся народная жизнь славянина дышит необъятною любовью и благодарственным благоговением к природе в малейших даже явлениях ее жизненных сил. Земная природа стала для него мерилом всех понятий... Противоположные явления дня и ночи, солнца и тени, жары и холода, жизни и смерти присвоил он и духовному миру своих религиозных понятий; но в то же время он понял, что при видимой взаимной борьбе этих враждебных начал добра и зла они уничтожаются в гармонии жизни, что в вечных законах разума относительные понятия добра и зла не существуют и что посему все жизненные силы природы имеют одинаковое право на его поклонение, на его страх и благодарность. Эта высокая философия природы отразилась у нас в дуализме не враждебных сил добра и зла, как обвиняют нас немецкие ученые, незнакомые с нашей народностью, но в дуализме примирения, соединяющем противоположные крайности в общую цель жизни и уничтожающем таким образом их одностороннюю зловредность."
