При многих обрядовых ритуалах у народов Кавказа Коран становился магической культовой книгой. И неудивительно: ведь сам имам Шамиль нередко прибегал к таинствам магии, приказывая «ученым и тем, кто считался суфиями, погадать на Коране».50 Горцы считали Коран не только собранием откровений Всевышнего, кодексом уголовного и гражданского права, но и лечебной книгой. В этом своем убеждении они не отходили от соблюдения норм и предписаний ислама. В Сунне пророка Мухаммада медицине отводится особое место. Правилам лечения больных посвящается немало хадисов, пророк также разрешал и даже требовал чтение заговоров при определенных обстоятельствах (в том числе «От дурного глаза», «От укуса змеи или скорпиона» и др.).51
В случае болезни мусульмане Осетии обращались к муллам и знахарям, наиболее опытные из которых были широко известны за пределами не только своих, но и окружающих селений. Лечение, предлагаемое ими своим пациентам, сегодня мы называем нетрадиционной медициной, его можно также отнести к разряду порою весьма эффективной психотерапии. Сфера деятельности традиционных лекарей и знахарей была разнообразной: детские болезни, психические расстройства (как правило, женские истерии в молодом возрасте). Самобытные лекари пытались лечить инфекционные заболевания, занимались ветеринарной практикой. Популярность и потребность в них была высока и в связи с тем, что до 1920-х годов сфера государственного медицинского обслуживания в Осетии отсутствовала.
В 1901 году русский корреспондент газеты «Терские ведомости» отмечал, что «приемы знахарей до сих пор очень мало известны нам (особенно знахарей-туземцев)», и что исследование этих «приемов» могло бы принести большую пользу в двух областях — этнографии и медицине. Однако большинство корреспондентов тех же «Терских ведомостей» не были столь благосклонны по отношению к «знахарям-туземцам». Вышеуказанный автор так писал об отношении периодической печати к нетрадиционной северокавказской медицине: «По традиции они (т.е. корреспонденты. — Н.Е.) усвоили, вместе с другими ходячими истинами убеждение, что все знахари — шарлатаны, что все решительно их приемы — плод суеверия, и они решают этот вопрос одинаково, или вышучивая этих знахарей, или натравливая на них полицию».53
Как же проводилось лечение знахарями-мусульманами? Один из таких случаев лечения истерии сельским муллой был описан осетинским этнографом.54 В данном случае объектом лечения была «бесноватая» — молодая женщина, страдающая приступами, напоминающими эпилептические. При этом наблюдатели отмечали, что особенно высокий процент «бесноватых» приходится именно на молодых женщин в первые годы их замужества, когда молодые девушки оказывались оторванными от родного дома и своего привычного окружения.
В шесть часов утра, когда у больной начался очередной приступ, большая группа родственников (мужчин и женщин) собралась в ее комнате. Рядом находился и мулла (впоследствии его функции могли быть исполняемы любым грамотным человеком, умеющим писать). Больная говорила, что она видит шайтана, которого якобы впустил приглашенный этнограф, а также и других бесов. Все родственники просили назвать их имена. Мулла, с листом бумаги и карандашом должен был записать эти названия. Написанное слово очерчивалось магическим кругом и тогда, по мнению врачующих, «самый ловкий черт не может высвободиться, потому что он замкнут в кругу».55
В страшных мучениях во время приступа женщина начинала выкрикивать нечленораздельные непонятные слова. И до самого окончания приступа все присутствующие требовали от нее «новых имен». Когда приступ затихал и больная приходила в себя, «наступал последний акт лечения»: бумага с записанными на ней именами бесов поджигалась, и больная должна была смотреть, как горят пригвожденные к бумаге черти. Но женщина этого не хочет. Она дрожит и отворачивается. Ее держат за голову и насильно заставляют смотреть на бумагу, а она пытается отвернуться с глубокими рыданиями. Родственники спрашивают этнографа: «Ты думаешь, почему она плачет и не хочет смотреть на них?» И заключают: «Ей жалко их, вот она и не хочет смотреть на них, и плачет, и голосит по ним». Больная, наконец, успокаивается, и мулла заключает: «Лечение удачное».
Но на этом импровизированный спектакль не закончился. Успокоившаяся женщина начала петь: так она делала всегда после приступа. В песне она обращалась к верховному Богу и второстепенным осетинским божествам. Наблюдателя поразил «чудный, торжественный» мотив, а еще более — слова: «Приходится согласиться, что больная, действительно, поет молитвы собственного сочинения. Таких молитв и песен мне никогда не приходилось ни до этого ни после этого слышать. Каждое слово, каждый оборот речи дышат глубокой поэзией. Ни этой искусственной, вымученной поэзией, к какой мы привыкли, читая стихотворения русских и других поэтов, а поэзией, исполненной первобытной простоты и прелести». Через несколько месяцев после этого «лечения» приступы у больной абсолютно исчезли.
Схожие «способы лечения» можно было наблюдать и у православных осетин. В селении Гери психические расстройства лечили тем, что больного, в которого «вселился бес», вели к церкви Джеры-дзуар. Перед этой церковью, расположенной у крутой скалы, больного заставляли называть имена бесов. Если же больной упрямился и не называл их, то его обвязывали веревкой и начинали спускать со скалы. От страха быть сброшенным больной шел на компромисс и начинал выкрикивать «имена», которые записывались на бумаге и тут же сжигались на костре. Осетинский этнограф Л.А. Чибиров считает, что «в основу целительных свойств огня легла его «способность» отпугивать нечистые силы...».56
Впрочем, не все случаи в практике народных лекарей заканчивались успешно. В начале ХХ века в кавказских средствах массовой информации описывался следующий случай. Девятнадцатилетняя жена моздокского кабардинца страдала сильными головными болями. Поскольку болезнь не поддавалась лечению домашними средствами, кабардинец обратился за советом к мулле. Осмотрев больную, мулла поставил традиционный диагноз: в больную вселился шайтан. В качестве аванса за лечение кабардинец доставил на двор муллы корову, после чего тот принялся за лечение. Длительное чтение над больной сур Корана не дало никакого результата, после чего мулла заявил о том, что шайтан упорствует и избавить больную от его власти можно только огнем. Получив согласие родственников, мулла приступил к прижиганию огнем ступней девушки, которая не вынесла этого и скончалась от болевого шока.57
Таким образом, мы видим, что отдельные элементы мусульманской обрядовости были частью общей системы древней магической практики не только осетин, но и других северокавказских горцев.
Молитва у осетин-мусульман (Намаз)
Обрядовая практика большей части осетин всех вероисповеданий подчинена древней традиции. Мусульманская обрядовость тесно связана с ней лишь в отдельных случаях. Тем не менее, ислам повлиял на то, что многие народные традиции и обряды осетинами-мусульманами были забыты. Об этом писал Л.А. Чибиров, исследовавший сохранность народной традиции у представителей разных религиозных групп. Л.А. Чибиров отмечал: «...хотя ислам и не пустил глубоких корней, но оказал определенное влияние на население Северной Осетии. Под влиянием новой религии осетины-мусульмане постепенно забыли очень многие общеосетинские обычаи и обряды». Во время экспедиционных поездок в мусульманские районы в 1973 году и интервьюирования старожилов группе Л.А. Чибирова удалось выяснить, что «о многих народных праздниках... они не имеют даже представления. В их быту укоренился значительно упрощенный мусульманский цикл праздников...».58
Все мусульмане Осетии сходятся во мнении, что главным в исламе, в первую очередь, является соблюдение обрядов. В то же время, многие соблюдают обряды лишь частично. Обычно верующие как в сельских, так и городских общинах собираются на коллективную молитву один раз в неделю, в пятницу, а также во время больших мусульманских праздников. Как правило, совершению молитвы в этом случае предшествует проповедь на осетинском языке; в чтении арабских сур Корана также звучит традиционная музыкальная ритмичность. В других случаях среди мусульман Осетии наблюдается введение элементов ислама в традиционную обрядовость.
Среди осетин-суннитов издавна распространялись знания о пяти «столпах» ислама:59 по важности намазу в них отводилось одно из первых мест. Но лишь немногие из верующих следуют сунне, требующей обязательного соблюдения пятикратного намаза. Правила требуют совершать утренний намаз (фаджр) — от утренней зари до восхода солнца. Этот намаз должен состоять из двух земных поклонов-ракятов. Следующий, полуденный намаз (зухр), совершается в период от положения солнца в зените до того момента, когда длина теней предметов достигнет их высоты; он включает в себя четыре раката. Предвечерний намаз — перед закатом солнца ('аср), должен состоять также из четырех ракатов. Закатный намаз (магриб) совершается перед наступлением сумерек и включает в себя три раката. Вечерний намаз ('иша) из четырех ракатов должен быть совершен от наступления сумерек до рассвета. Особо благочестивыми мусульманами могут совершаться дополнительные молитвы (нафиля) и днем, и ночью.
Согласно распространяемым во Владикавказской мечети «Правилам совершения намаза для мусульман», молитве должно предшествовать омовение (вуду), поскольку «Всевышний сказал: «Перед чтением молитвы мойте ваши лицо и руки до локтей, оботрите голову и мойте ноги до щиколоток»«.60 Перед совершением омовения должны быть произнесены слова «Во имя Аллаха, милостивого, милосердного» («Бисми-л-лахи-р-рахмани-р-рахим), а затем трижды омываются ладони, начиная с правой руки. Рот также трижды полощут водой, набирая ее в рот правой рукой; промывают трижды нос; умывают трижды лицо. Затем омывают руки по локоть (начиная с правой). Один раз протирают (по порядку) голову, уши, шею. Процедура омовения заканчивается трехкратным омовением ног — левой рукой, начиная с правой ноги. В завершении читается «шахада»: «Свидетельствую, что нет Бога, кроме Аллаха и Мухаммад его пророк» («Ашхаду ан ля иляха илля-л-лахи уа Мухаммаду-р-расулю-л-лахи»).
Другие варианты совершения омовения в «Правилах» не указывались, то есть требования к прихожанам Владикавказской общины по данному вопросы были весьма жесткими. Хотя в хадисах пророка Мухаммада говорится о том, что омовение может быть однократным, двукратным и трехкратным.61 Совершение трехкратного омовения не обязательно, но является высшей степенью благочестия. Согласно хадису, пророк Мухаммад сказал о трехкратном вуду: «Тому, кто совершит омовение, подобно этому моему омовению, а потом совершит молитву в два раката, не думая при этом ни о чем постороннем, будут прощены его предыдущие прегрешения».
При совершении всех молитв обязательно чтение первой суры Корана («Фатиха»). Также в намаз включаются короткие суры «Ихлас» («Искренность»), «Фаджр» («Рассвет»). Перевод этих сур большинству простых мусульман зачастую был недоступен. Во время полевых исследований на Кавказе автору приходилось встречаться с пожилыми людьми, изучавшими основы ислама школах-медресе при мечетях еще в досоветский период. Эти люди показывали автору тетради с арабскими молитвами, транскрибированными кириллицей. При этом, как правило, арабский текст не сопровождался переводом на родной язык. Таким образом, заучивание сур Корана осуществлялось только механически, и не зная истинного значения молитв, простое население нередко придавало этим текстам таинственный магический смысл. В 2000-е годы началось изучение арабского языка в медресе, действующих при большинстве мечетей Северной Осетии, и мусульмане стали лучше ориентироваться в текстах Корана.
