Стороны, старец и человек, и каждый смеялся, как смеются дети.
Но когда Заратустра остался один, говорил он так в сердце
Своем: "Возможно ли это! Этот святой старец в своем лесу еще не
Слыхал о том, что Бог мертв ".
Придя в ближайший город, лежавший за лесом, Заратустра
нашел там множество народа, собравшегося на базарной площади:
Ибо ему обещано было зрелище -- плясун на канате. И Заратустра
говорил так к народу:
Я учу вас о сверхчеловеке. Человек есть нечто, что
Должно превзойти. Что сделали вы, чтобы превзойти его?
Все существа до сих пор создавали что-нибудь выше себя; а
Вы хотите быть отливом этой великой волны и скорее вернуться к
Состоянию зверя, чем превзойти человека?
Что такое обезьяна в отношении человека? Посмешище или
Мучительный позор. И тем же самым должен быть человек для
Сверхчеловека: посмешищем или мучительным позором.
Вы совершили путь от червя к человеку, но многое в вас еще
Осталось от червя, Некогда были вы обезьяной, и даже теперь еще
Человек больше обезьяны, чем иная из обезьян.
Даже мудрейший среди вас есть только разлад и помесь
Растения и призрака. Но разве я велю вам стать призраком или
Растением?
Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке!
Сверхчеловек -- смысл земли. Пусть же ваша воля говорит:
Да будет сверхчеловек смыслом земли!
Я заклинаю вас, братья мои, оставайтесь верны земле
И не верьте тем, кто говорит вам о надземных надеждах! Они
Отравители, все равно, знают ли они это или нет.
Они презирают жизнь, эти умирающие и сами себя отравившие,
От которых устала земля: пусть же исчезнут они!
Прежде хула на Бога была величайшей хулой; но Бог умер, и
вместе с ним умерли и эти хулители. Теперь хулить землю --
Самое ужасное преступление, так же как чтить сущность
Непостижимого выше, чем смысл земли!
Некогда смотрела душа на тело с презрением: и тогда не
Было ничего выше, чем это презрение, -- она хотела видеть тело
Тощим, отвратительным и голодным. Так думала она бежать от тела
И от земли.
О, эта душа сама была еще тощей, отвратительной и
Голодной; и жестокость была вожделением этой души!
Но и теперь еще, братья мои, скажите мне: что говорит ваше
Тело о вашей душе? Разве ваша душа не есть бедность и грязь и
Жалкое довольство собою?
Поистине, человек -- это грязный поток. Надо быть морем,
Чтобы принять в себя грязный поток и не сделаться нечистым.
Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке: он -- это море, где
Может потонуть ваше великое презрение.
В чем то самое высокое, что можете вы пережить? Это -- час
Великого презрения. Час, когда ваше счастье становится для вас
Отвратительным, так же как ваш разум и ваша добродетель.
Час, когда вы говорите: "В чем мое счастье! Оно --
Бедность и грязь и жалкое довольство собою. Мое счастье должно
бы было оправдывать само существование!"
Час, когда вы говорите: "В чем мой разум! Добивается ли он
Знания, как лев своей пищи? Он -- бедность и грязь и жалкое
довольство собою!"
Час, когда вы говорите: "В чем моя добродетель! Она еще не
Заставила меня безумствовать. Как устал я от добра моего и от
зла моего! Все это бедность и грязь и жалкое довольство собою!"
Час, когда вы говорите: "В чем моя справедливость! Я не
Вижу, чтобы был я пламенем и углем. А справедливый -- это
пламень и уголь!"
Час, когда вы говорите: "В чем моя жалость! Разве жалость
Не крест, к которому пригвождается каждый, кто любит людей?
Но моя жалость не есть распятие".
Говорили ли вы уже так? Восклицали ли вы уже так? Ах, если
Бы я уже слышал вас так восклицающими!
Не ваш грех -- ваше самодовольство вопиет к небу;
Ничтожество ваших грехов вопиет к небу!
Но где же та молния, что лизнет вас своим языком? Где то
Безумие, что надо бы привить вам?
Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке: он -- эта молния, он
-- это безумие! --
Пока Заратустра так говорил, кто-то крикнул из толпы: "Мы
Слышали уже довольно о канатном плясуне; пусть нам покажут
