Характерная особенность всякой практики состоит в том, что она отвечает на насущную злобу дня; поэтому она жизненна и казуистична. Теми же характерными чертами отличается и наша указанная практика XVI–XVIII вв.: она очень жизненна, но, вместе с тем, и очень казуистична. Практика эта легла в основу русского землевладения; поэтому, наше вотчинное и связанное с ним наследственное право самобытны как основанные на потребностях самой русской жизни. Напротив, считают, что в основу семейного права легло каноническое и римско-византийское право (спорно). Это объясняют тем, что делопроизводство по делам брачным, делам о рождении и смерти находилось в руках духовенства, а правительство с его указной практикой этими делами мало интересовалось. К сказанному следует прибавить, что вообще вопрос о самобытности наших гражданских законов спорен (Победоносцев; против Винавер). Несомненно, однако, рецепция римского права, наложившая свой отпечаток на западноевропейское право, имела меньше всего влияния на наше право. О влиянии этом можно говорить у нас лишь косвенно, поскольку идеи и институты западноевропейского права были заимствованы в наше гражданское право, в особенности после 1832 года. Большую роль в рецепции римского права сыграла и наша судебная практика, так как юристы воспитываются и до настоящего времени в значительной мере на римском праве. Напротив, в основе местных законов лежит в гораздо большей степени, чем в т. X ч. 1, римское право. Это следует преимущественно сказать о законах губерний Бессарабской, Привислянских (Царства Польского), Черниговской и Полтавской.
II. Местные законы
1. В Польше действует ныне Кодекс Наполеона (II–III кн.), в основе которого лежит также римское право (§ 3. 2 б.). Семейственное же право Кодекса Наполеона заменено «Гражданским Уложением Царства Польского 1825 г.». И, кроме того, в Польше действуют «Ипотечные уставы 1818 и 1825 гг.».
2. В Бессарабии действует римское, точнее, греко-византийское, право в виде так называемых бессарабских законов, признанных в качестве исключительных источников в 1847 г.: Шестикнижие Арменопула (памятник XIV в.) с Соборной Грамотой Маврокордато (1785) и, собственно учебное руководство – Краткое собрание законов Донича 1814 г. До последних сенатских решений (00/75, 02/9, 09/35) действие римского права ограничивалось указанными сборниками. Теперь Сенат признал возможным применять и те источники греко-византийского права, которыми разъясняется смысл так называемых бессарабских законов. Таким образом, в случае противоречия, неясности законов, возможно толкование не только по общему смыслу (ст. 9 У. Г. С.) местных законов, но допущено историческое толкование. За указанным ограничением, в остальных случаях недостатка и неполноты законов должно применяться общее императорское право, а не римское.
3. Местные законы Черниговской и Полтавской губерний включены в т. X ч. 1 изд. 1842 г. и последующие издания. Законы эти образовались в результате двух кодификаций: права Западных губерний (Западный Свод) и права губерний Полтавской и Черниговской (Малороссийский Свод). Из Западного Свода были взяты первые 163 параграфа с некоторыми, впрочем, изменениями, а остальные статьи составляли самостоятельный проект малороссийского свода. Этот составной, так сказать, западно-малороссийский свод был обсужден и принят Государственным Советом и 15 апреля 1842 г. Высочайше утвержден. Но при этом было постановлено разместить статьи свода среди статей т. X ч. 1. В сущности же, малороссийское право есть право Литовского Статута. Поэтому под статьями т. X ч. 1, в коих излагаются малороссийские законы, сделаны ссылки на Литовский Статут и мнение Государственного Совета от 1842 г. Те статьи, которые подтверждены указанным мнением Государственного Совета, являются местным законом; все же остальные статьи Литовского Статута могут иметь лишь вспомогательное значение, для ознакомления с общим смыслом какого-нибудь подтвержденного Государственным Советом института Литовского Статута. Надо заметить, что некоторые правила Литовского Статута желательно было распространить на всю Россию. В этих случаях под статьями т. X ч. 1 уже нет ссылки на Литовский Статут, а только указывается: «Изъясн. и подтв. мн. Гос. Сов. 15 апр. 1842 г.» (пример: ст. 1548). Поэтому везде, где в ссылках приводится только мнение Гос. Сов. от 15 апреля 1842 г., надо понимать, что это есть статья Литовского Статута, изъясненная и подтвержденная Государственным Советом, действие которой распространено на всю Россию. Сенат (в решении 96/131) держится того положения, что в случаях обнаружения неясности и неполноты в постановлениях т. X ч. 1, взятых из Литовского Статута, следует обращаться к Литовскому Статуту, но предпочтение надо отдавать статье т. X. ч. 1, как подлиннику. Все же остальные статьи Литовского Статута мнением Гос. Сов. отменены и не могут служить источником местного права Черниговской и Полтавской губернии.
Ввиду того, что у нас имеются законы местные и общие, возникает вопрос, какие нормы должны применяться к лицам, живущим под действием общих законов, когда они попадают в губернии, где действуют местные законы, и наоборот.
Общее правило состоит в том, что, при столкновении разномастных норм, гражданско-правовые отношения обсуждаются на основании личного закона (статута).
Личным законом будет закон местожительства, включая сюда и его разновидность: принадлежность к коренному населению той или другой местности. Однако указанное правило действует в более или менее полной мере лишь в области личного и семейного права. Что же касается вещного и наследственного права, то права по недвижимостям подчинены законам той местности, где находится недвижимость; права же на движимость в силу которого определяются и по месту нахождения вещи и по личному закону. Относительно формы юридических сделок действует правило, применяется та форма, которая требуется по месту совершения юридической сделки (акта). Этому же правилу Сенат подчиняет и содержание юридической сделки (акта), поскольку то не запрещено законом. Вообще же правила о коллизии общих и местных законов слабо разработаны.
Таково междуобластное право. Оно отличается от частного международного права, и разносословного права.
