Крупнейший российский специалист по проблемам межкультурного общения профессор В.В. Кабакчи пишет:
«Любая внешняя культура – это самостоятельная область знаний, язьжовое описание которой невозможно без наличия специального аппарата лексических единиц». С одной стороны, указывает Кабакчи, в каждой культуре наблюдается накопление единиц, представленных в большинстве современных культур, с другой – продолжают существовать единицы, поддерживающие национальную идентичность этой конкретной культуры. Вот несколько примеров из книг В.В. Кабакчи.
Во всех культурах есть какое‑то обозначение для монарха. Само понятие носит общечеловеческий характер. Но выражающие это понятие слова в разных культурах – разные. Все они обозначают монарха, но подставить одно вместо другого невозможно. В Англии – король, в Германии – кайзер, в Японии – микадо, в Индии – раджа, в Турции – султан, в Тибете – далай‑лама, в Иране – шах, в Средней Азии – хан и т.д. А в России – царь или император.
Безлесная равнина в России называется «степь», в Северной Америке – «прерия», в Южной Америке – «пампасы», в Африке – «саванна», в Южной Африке – «вельд».
Конечно, между всеми этими объектами есть ещё и фактическая разница – в степи и прерии разная растительность и разный животный мир, у царя и микадо не совсем одни и те же функции и т.п. Но назвать русского царя микадо невозможно не по этой причине, а потому что каждое название из этого списка прочно связано со своей конкретной культурой.
В русском языке (как и во всяком другом развитом языке мира) – огромное количество слов, обозначающих явления разных культур. Например, из области политики – рейхстаг, „Дейли Экспресс“, доллар; из области географии – фьорд, кантон, Италия; из области экономики – автобан, кибуц; из области науки и образования – медресе, хедер; из области религии – ислам, синтоизм; из области быта – вигвам, шале; из области речевого этикета – мерси, салам, гуд бай и т.п. С помощью подобных слов можно составить портрет нации: если речь зайдёт, скажем, об Испании, то это будут: коррида, фламенко, Дон Кихот, кастаньеты, гаучо, идальго, сиеста, Гауди и т.д.
А российскую культуру можно, вероятно, описать с помощью слов: матрёшка, балалайка, водка, спутник, Кремль, Волга и т.п.
Но если совсем не трудно использовать такие слова при описании той культуры, к которой они относятся, то возникают серьёзные проблемы, если необходимо средствами одной культуры передать понятия, характерные для другой. Как, например, передать по‑английски «область», если в странах английского языка совсем другое территориальное деление?
Есть минимум три способа, как это сделать. Например, подобрать английское слово, более или менее подходящее по значению: region, province, district. Это не очень удобно, потому что англоговорящему не вполне понятно, что имеется в виду: все эти три слова имеют дополнительные значения, и неясно, учитывать их или нет.
А можно просто заимствовать русское слово oblast', но поскольку такого слова в английском нет, придётся всё равно прибегать к объяснениям.
А можно объединить оба способа: Yaroslavl oblast' (region).
Другой пример: «На обед нам подали pelmeni (русская разновидность равиоли)». Русский кефир можно с некоторой натяжкой назвать йогуртом – конечно, если перед нами не диалог двух гурманов или поваров, в таком случае придётся многое уточнять.
Таким образом, передавая на чужой язык свои национально‑специфические понятия, необходимо всякий раз учитывать речевую ситуацию: с кем ведётся разговор, на каком уровне (бытовом, научном, специальном), каковы цели беседы и т.д. Иначе возможны многочисленные недоразумения.
Особенно сложно, если в двух культурах используется то же самое слово, но в разных значениях, это так называемые ложные друзья переводчика. Например, в русском языке есть слово «милиция» в значении «полиция», а в американской культуре militia – это вооружённое гражданское ополчение.
Иногда ситуация бывает буквально тупиковая – например, при необходимости обозначить понятия из области народного образования; здесь слишком велика разница между теми же русской и англоязычными культурами. Практически невозможно перевести на английский язык такие слова, как «доцент», «кандидат наук», «кафедра», «факультет», «дипломная работа». В свою очередь, английское professor означает совсем не то, что русское «профессор». В.В. Кабакчи предлагает в таких случаях не переводить слова, а просто записывать их латинскими буквами: kandidat nauk, fakultet и т.п. Хотя, конечно, можно использовать и буквальный перевод: Candidate of Sciences {3}. В любом случае англоговорящему собеседнику или читателю без разъяснений не будет понятно, о чём идёт речь.
ВКУС И ЦВЕТ
Несть числа исследованиям, посвящённым восприятию цветов различными культурами и языками. Уж очень благодарный это материал для исследования особенностей национального самосознания.
Как и всё остальное, цветовые предпочтения русских отличаются от предпочтений других национальностей. Так, русские ядерные цвета располагаются так: красный, белый, зелёный, чёрный. У англичан – чёрный, красный, белый, зелёный. Обратите внимание: чёрный цвет в Западной Европе не столько цвет мрака и печали, как в России, сколько цвет расчленяющий, цвет чёткого контура. Недаром В. Розанов назвал Европу «ясно расчленённою и ясно всё расчленяющею».
Чёрный цвет у русских эмоционально окрашен: чёрным может быть кофе, хлеб, человек, глаз, маг, кот, ворон, горе, траур. Чёрный связан со злой и страшной силой. Он страшный, мрачный, злой.
Белый же цвет – это непорочность, холодная чистота, снег.
Жёлтый цвет ассоциируется у русских с одуванчиком. (У украинцев – с подсолнечником, у французов – с золотом и яичным желтком, у американцев, казахов и киргизов – с маслом, у узбеков – с просом (пшеном).) Кроме того, жёлтый цвет у русских – это цвет измены (у немцев – ненависти и зависти, у поляков – злости, у американцев – трусости).
В ассоциативном эксперименте на слово «красный» русские отреагировали словами «Октябрь» и «партизан», американцы вспомнили о цвете кожи (red Indian – краснокожий индеец), поляки – о Красной Шапочке, а узбеки – о чае.
Автор обширной монографии «Цвет культуры» Н.В. Серов спрашивает, что называется, в лоб: какого цвета Россия? Вопрос не праздный, многие и многие русские писатели и поэты «красят» Россию в тот или иной цвет. В.В. Похлёбкин отвечает недвусмысленно: Россия – красная. Он доказывает это с помощью русского языка и фольклора. Словом «красный» мы обозначаем всё лучшее, всё высококачественное: лучшая рыба – красная, как и дичь. Хороший товар – тоже красный. Красного цвета всё красивое.
То не муж с женой,
То не брат с сестрой,
Добрый молодец
С красной девицей.
Всё редкое, официально высокое – тоже красное: Красная площадь, красный угол, красное место, Красная книга.
Иногда, отмечают учёные, мы красный цвет идеализируем, поэтизируем, отчего и называем его наиболее приятные оттенки: аленький цветочек, алая заря, кровь тоже может быть алой. Калина, малина, рябина – наши родные кусты и деревья тоже привлекают различными оттенками красного цвета.
Да, но бывают и другие ассоциации. Например, Россия может выглядеть синей – как её реки и озёра, как небо, славянские синие глаза и т.д. У Есенина Русь – голубая. Как нам известно от В. Лебедева‑Кумача: «Над Россиею небо синее, небо синее над Невой». И всё хорошее нередко у нас голубое: «Крутится, вертится шар голубой», у Окуджавы «А шарик вернулся, а он – голубой». Опять же Клавдию Шульженко мы вспоминаем по незабвенному «Синему платочку». Цветущий лён – голубой. Васильки – голубые. И вообще для России, пожалуй, характернее не ярко‑синий, а именно блёклый голубой цвет. У Лермонтова «Спит земля в сияньи голубом». Хотя по‑честному даже наши реки и озёра в реальности чаще серые, стальные, как небо над ними. Голубыми и тем более синими мы их видим, так сказать, внутренним взором. Не говоря уж о глазах: когда вы в последний раз видели у русских ярко‑голубые глаза? Наверное, они встречаются не чаще, чем русые волосы.
Русь может быть и золотой, цвета поля спелой пшеницы. Вспомним и левитановскую «золотую осень». Опять же у Высоцкого: «Купола в России кроют чистым золотом, чтобы чаще Господь замечал». У традиционного образа славянки волосы золотого цвета.
Не чурается Россия и белого цвета, цвета дня, «этого света» в противоположность чёрному цвету тьмы, мрака, ада. «Белая Русь», «белый царь», «белый свет». У Блока: «Ветер, ветер, на всём белом свете». Белый цвет платья современной невесты – символ чистоты и невинности (когда‑то – только красный). Белый цвет рубахи, которую надевал воин перед боем, – чтобы, если убьют, похоронили в белом. Ну и, конечно, белый цвет снега – символа зимней России.
Но прежде всего белый цвет – цвет Бога, ведь в белом содержатся все цвета спектра.
По Н.В. Серову, в русском самосознании можно обнаружить три пары предпочтительных цветов. Эти цвета, отмечает он, при соединении образуют белый или серый цвет. Первая пара – голубой / красный (в частности, осветлённый голубой как цвет российского северного неба / затемнённый пурпурно‑красный). Вторая пара – это синий / оранжевый. И третья – золотой / фиолетово‑пурпурный. Белый цвет, считает учёный, относится к этим цветовым парам как связующий их противоречивые смыслы.
Почему цвета русского флага – красный, синий и белый? Тем более что такое же сочетание характерно и для других флагов – Франции, например, или США. Вопрос спорный. Принято приписывать каждому цвету какое‑то значение: по Н.В. Серову, белый – чистота, синий – вера, красный – справедливость. Не будем спорить, хотя кажется, что всё это придумано позже.
Н.В. Серов полагает, что лучше бы вместо синего выглядел голубой: соединение синего и красного цветов, говорит он, давало бы пурпурный и не приводило бы к его равенству с белым, то есть к тому результату, который наблюдается в этноцветах для создания внутренней (душевной) гармонии.
Вопрос к читателю: какая у вас любимая цветовая гамма? У меня – зимняя, когда на снежном фоне я вижу чёрные безлистые деревья. Собственно, они не всегда чёрные, они ещё могут быть тёмно‑тёмно‑зелёными или коричневатыми, но всегда напоминают тонкий, тщательно прорисованный офорт. А над ними – лиричное серое зимнее небо России. Не знаю ничего красивее.
Хотя… А как вам море жёлтых одуванчиков на зелёном фоне первой травы? А «когда волнуется желтеющая нива»?
