А Лукас? Чтобы он отказался от денег – это же неслыханно! Не знаю, что ему было известно о Сантино, но рассказывать об этом он явно не собирался. Видимо, уже считал меня трупом.
Возможно, он и прав. Я буду следующей жертвой Сантино.
И Джейс спокойненько начнет работать на демона, который уже много лет мучит меня в ночных кошмарах.
Официантка принесла текилу. Я слышала, как Джафримель ей что‑то сказал; послышалось шуршание банкнот. «Жаль, я не говорю по‑португальски», – подумала я и медленно выпрямилась. Затем залпом выпила текилу, очень надеясь, что спирт убил микробов, оставшихся на грязном стекле рюмки. Желудок сразу опалило огнем, и я закашлялась, из глаз покатились слезы.
Джафримель, прямой, как струна, сидел напротив меня. Я посмотрела в окно – мы расположились так, чтобы за спиной у меня была стена. Спрятав катану под стол, я начала вытирать глаза.
Демон смотрел на меня. Я взглянула на стоявшую на столе вторую рюмку текилы.
Демон протянул руку и взял рюмку своими тонкими золотистыми пальцами. Затем поднес ко рту и выпил.
– Гадость какая, – произнес он, скривив рот.
Я хихикнула. Звук получился каким‑то визгливым, даже истеричным.
– А я думала, демоны любят выпить, – сказала я.
На пластиковом покрытии стола отражался яркий свет ламп, свисающих на цепях с потолка.
– Любят, если выпивка хорошая, а это… что‑то другое, – сказал демон.
Я вздохнула. От текилы мне стало немного легче.
– И что ты думаешь обо всем этом? – спросила я демона. – Слушай, у меня больше нет сил все тебе объяснять.
Он кивнул.
– Что‑то тут есть… – Он взглянул на меня. – Я заказал еду. Тебе следует заботиться о себе, Данте.
– Зачем? – с коротким смешком спросила я. – Слышал, что мне сказал знающий человек? Я долго не протяну. Мне это уже все говорят.
«Включая мой собственный разум», – мысленно добавила я и начала загибать пальцы:
– Я стану следующей жертвой Сантино. Корвинам я нужна живой, для чего, не знаю. Джейс из них. Он сам Корвин, понимаешь? А это значит, я по уши в дерьме. Сантино – демон. И если даже ты не можешь его убить, то какие шансы у меня?
Джафримель опустил глаза и ничего не сказал.
– Люцифер намеренно послал меня на смерть, так? – спросила я. – Я ведь никогда не смогу убить Сантино. Видимо, я нужна для того, чтобы отвлечь его, пока ты будешь красть Яйцо. А когда я погибну, вы скажете: «Ах, какая жалость, она все‑таки погибла, бедняжка, но что же делать? Она была всего лишь человеком». Может, скажешь, не так? Ну скажи, что я не права, Тьерс Джафримель!
Демон положил руки на стол.
– Ты не права, – спокойно сказал он. – Князь тьмы считает, ты можешь убить Сантино. Ты уже один раз едва его не убила. А теперь ты не одна – тебе помогаю я, а не какой‑то там человек‑седайин. Убить Сантино я не могу, зато могу охранять тебя, пока ты его не найдешь и не убьешь. А когда мы найдем Яйцо и я отнесу его в ад, мне вернут свободу. – Он взглянул мне в глаза. – Я буду свободен, Данте. Ты знаешь, что это означает? Я буду делать то, что мне хочется, и никто не посмеет мной командовать, даже Князь тьмы. Я буду свободен.
Глаза демона сверкали, рот кривился. Я смотрела на него как завороженная, забыв о своем мече. Таким я видела Джафримеля впервые.
Я захлопала глазами. Ни разу не слышала об освобожденных демонах. Наверное, Люцифер и в самом деле попал в большую передрягу, раз уж обратился за помощью ко мне и даже обещал полную свободу такому демону, как Джафримель.
– А что ты сделаешь, когда освободишься?
Последовала долгая пауза, после чего демон пожал плечами:
– Не знаю. Есть у меня одна идея, но… об этом еще рано говорить. Я научился не загадывать, Данте. В свое время мне преподали хороший урок.
Я начинала приходить в себя.
– Понятно, – сказала я. – Ладно, давай к делу. До сих пор ты ни разу не ошибся, поэтому скажи, что нам теперь делать?
– Сначала тебе нужно поесть, – ответил он. – Потом я выскажу свои соображения.
Я побарабанила ногтями по столу:
– Идет. А что ты заказал?
– Arroz con polio.[27] Мне говорили, это вкусно.
Он сидел выпрямившись, положив руки на стол и опустив глаза. Его черные волосы и пальто странно отсвечивали в свете ламп.
– Тебя не удивляет, что он ничего не сказал о причине своего внезапного отъезда? И ничего не рассказывал о своей семье?
Я пожала плечами:
– Если бы он рассказал мне о своей семье, я бы с ним не встречалась.
– Вот именно. – Демон помолчал. – Мне кажется, он вернулся в свой клан, чтобы спасти тебя.
– Он мог бы мне все рассказать. Оставить записку. Хоть что‑нибудь. Слушай, хватит об этом, а? Давай поговорим о чем‑нибудь другом.
Он кивнул и вдруг быстро начертил на столе глиф. Я посмотрела сначала на знак, потом перевела взгляд на лицо демона, внимательно рассматривая его узкие скулы, длинные ресницы, изгиб нижней губы.
– У меня есть одна мысль, – сказал он.
– Выкладывай, – велела я.
Кольца на моей руке потемнели и замерли.
– Саргон Корвин, – произнес Джафримель и начертил в воздухе тот же глиф. – На языке демонов слово «саргон» означает «убийца» или «мясник».
Он взглянул на меня. Сердце у меня бешено застучало. Глаза демона потемнели.
– Слово «вардималь» означает то же самое.
* * *
Приближался рассвет, когда мы с демоном направились к магазинчику Кармен. Джафримель оказался прав: после еды и особенно после текилы мир перестал казаться мне таким жестоким.
В Нуэво‑Рио стояла тишина. Ночные гуляки спешили домой спать, а те, кто провел ночь в постели, еще не встали. Народу на улицах было не много, и говорящая по‑английски некромантка в сопровождении демона не могла рассчитывать на то, что ее не заметят. Впрочем, за последнее время я как‑то уж слишком воспряла духом. Хотя, если вдуматься, почему бы и нет? Ведь со мной был демон.
Которому я начинала верить.
Завернув за угол, мы пошли по длинной улице. Окна домов были еще закрыты ставнями. Джафримель, сцепив руки за спиной, молча шагал рядом со мной. Катану я держала немного свободнее, чем раньше, поскольку в ближайшие минуты нам явно ничего не угрожало.
– Так что ты там придумал? – спросила я демона и посмотрела на небо.
Сквозь нависшие над городом тучи блеснули первые лучи солнца, а вместе с ними донеслись далекие глухие раскаты приближающейся грозы. Духота усиливалась, а мне так хотелось нормального свежего дождика, и молний, и чего угодно, лишь бы ослабить повисшее в воздухе напряжение. Ненавижу духоту.
– Вряд ли тебе это понравится, – ответил он, не поднимая головы.
– Если это увеличит мои шансы разделаться с Сантино, я готова, – сказала я и снова оглядела улицу.
Затылок слегка заныл. Нервы, наверное. Ночка у меня выдалась та еще.
– Увеличит, но… ты же мне не доверяешь, Данте.
Я пожала плечами.
– Я вообще никому не доверяю, пока не проверю его на деле. – Это прозвучало довольно грубо, и я вздохнула. – Но тебе я верю. Однако учти: сначала я все обдумаю и только потом приму решение.
– Хорошо, – сказал демон, но говорить не стал, а только молча взглянул сначала на небо, потом на меня.
– Я жду, – сказала я.
– Мне хотелось бы преподнести тебе один дар, – тщательно подбирая слова, начал демон. – Отдать тебе часть моей энергии. Это сделает тебя сильнее, ловчее… менее уязвимой.
Я внимательно слушала демона, старательно обходя лужи какой‑то маслянистой жидкости. Здесь тротуары были очень коварны – под ногами то и дело попадались глубокие трещины, разломы и вонючие ямы. Затылок опять заломило. Что‑то я слишком напряжена. Нужно выспаться или с кем‑нибудь подраться… или совсем наоборот.
– Ну так в чем дело? – спросила я.
– Понимаешь, я не уверен, что ты захочешь вступить со мной в столь тесную связь, – ответил он. – Этот процесс весьма… труден для человека. И очень болезненный.
Я немного подумала.
– То есть ты… ты… сделаешь из меня демона?
– Не демона. Ты станешь моей хедайрой.
– Что это значит?
– О таких вещах говорить не принято, – ответил он. – Это… понимаешь… э‑э, физическая связь…
Почему он так смутился? Никогда раньше не видела, чтобы демон не мог подобрать слова.
– Ты хочешь сказать, что между нами будет… в смысле, как у тантриков? Секс‑магия? – тоже смутившись, спросила я.
«Я краснею. О Анубис, я краснею!»
– Вот именно, – с видимым облегчением сказал демон.
– О.
Я обошла очередную лужу. По коже поползли мурашки, откуда‑то пахнуло холодным ветром.
«Почему я так нервничаю?»
Я уже открыла рот, собираясь что‑то сказать, как вдруг демон застыл на месте. Я тоже сразу остановилась, закрыла глаза и начала быстро исследовать окружающее пространство.
Ничего, все чисто. Рядом никого, кроме демона и статических разрядов энергии города…
…и запаха холодной полуночи и льда.
Я похолодела, соски мгновенно затвердели, дыхание остановилось.
– Данте, – услышала я спокойный голос демона. – Беги.
– Нет, – ответила я. – Если он здесь…
– Не глупи, – повысил голос демон и рванул меня за рукав. – Беги!
Я увидела, как в его руках блеснули серебристые пистолеты.
С тонким свистом из ножен вылетела катана; клинок вспыхнул голубым огнем и энергией, руны зашевелились.
И тут передо мной разверзлась сама преисподняя.
Надо сказать, когда дело доходит до драки, я могу не только постоять за себя, но и помочь другому, однако на этот раз все произошло так быстро, что я не успела ничего сообразить. Помню страшный удар в грудь, от которого я покатилась по земле, не выпуская из рук катаны; помню полный ярости вопль Джафримеля. «Плазменный разряд, – успела подумать я. – Не знала, что демон может палить из плазменного оружия». Но в этот момент меня поглотила тьма.
Глава 35
Холодно.
После влажной жары Нуэво‑Рио холод пронизывал до самых костей. Я застонала и попыталась поднять голову. Левое плечо горело, словно в огне, на правой кисти было что‑то тяжелое и холодное. Протянув руку, я пощупала пол – камни.
Через некоторое время я с трудом открыла глаза. От этого ничего не изменилось. Странно. Либо я ослепла, либо заперта в комнате без окон.
Возможно, и то и другое.
Прошло несколько томительных минут. Я пыталась вспомнить, кто я и как меня зовут. И вдруг все вспомнила.
Плазменный разряд. В меня выстрелили из плазменного оружия. Вот почему я на время ослепла – если я действительно ослепла – и испытываю такое чувство, словно меня разрезали на куски, а потом кое‑как сшили. Плазменный разряд – опасная штука; он уничтожает линии, по которым мы, парапсихологи, впитываем энергию, и вызывает дикую головную боль.
Я шевельнулась, и рядом что‑то звякнуло.
Я прикована. Прикована к камням. За руку.
Я застонала, дыша хрипло и тяжело. Меня посадили на цепь. Я нахожусь под землей, это несомненно. Я рванула цепь – металл зазвенел, и подземелье вновь огласилось моими стонами.
«Прекрати, – внезапно прозвучал в голове спокойный и холодный голос. – Возьми себя в руки. Ты еще жива, лучше оцени обстановку. Вспомни о своей знаменитой смекалке, Дэнни, и попробуй понять, почему тебя оставили в живых».
Сантино. Он был здесь. Неужели это он притащил меня сюда? Если так, то мне нужно подумать, и хорошенько.
Я закрыла глаза, и вновь меня начала охватывать паника, от которой сжималось сердце и ныла грудь. Мне хотелось в туалет, вокруг стояла полная тьма; от холода меня била дрожь, словно мне явился призрак.
«Anubis et'her ka. Se ta'uk'fhet sa te vapu kuraph. Anubis et'her ka. Анубис, повелитель мертвых, верный спутник, защити меня, ибо я твое дитя. Защити меня, Анубис, положи мое сердце на чашу весов, не бросай меня, господин мой, ибо я твое дитя. Не дай злу одолеть меня, обрушь гнев свой на моих врагов…»
Внезапно в подземелье вспыхнул свет – появилось слабое голубое свечение. Я затаила дыхание и широко открыла глаза.
Кольца погасли и ни на что не реагировали. Свечение исходило от катаны, которая лежала недалеко от меня вместе с сумкой и пальто. Плазменного пистолета не было; ножен катаны тоже. «О, благодарю тебя, – подумала я. – Благодарю, господин мой, благодарю».
Мне стало немного теплее. Плечо заходилось от жгучей боли, словно в него тыкали раскаленным прутом. Где Джафримель?
И почему мне оставили меч? Ведь с ним я очень опасна.
Хотя… Сантино уже знает, как я владею мечом, и не слишком его боится; реальную опасность для него представляет лишь плазменное оружие, а его‑то у меня и нет. Теперь Сантино может меня не бояться.
«Будем надеяться, это его первая ошибка».
Я огляделась по сторонам. Каменная нора с небольшим отверстием в углу, от которого идет кислая вонь. Я заворочалась на полу, не решаясь встать на ноги.
Цепь оказалась слишком короткой. Я извивалась, изо всех сил натягивая ее, но дотянуться до катаны так и не смогла – до нее было еще добрых шесть дюймов. Наконец я улеглась на живот, уставившись на рукоять меча.
Я была полностью обессилена. Во мне не осталось ни одного эрга энергии. Вот что делает плазменный разряд. Теперь мне придется либо ждать, когда я смогу найти источник энергии, либо…
Я вытянула левую руку. Плечо горело огнем. В норе было совсем темно, но меня выручало голубое свечение. «Не волнуйся, – сказала я себе, – если сюда есть вход, значит, есть и выход».
Я перевернулась на спину и застыла, вытянув левую руку. «Анубис, – молила я, – ты всегда был ко мне милостив. Прошу тебя, дай мне оружие, пожалуйста. Не дай мне умереть на цепи, как зверю. Пожалуйста, господин мой, помоги мне, ибо я твой верный слуга»…
Я собралась с силами. Каждый мускул моего тела напрягся так, словно агонизировал, сердце учащенно забилось, дыхание участилось. Голубой свет замигал. Сделав глубокий вдох, я стала ждать, когда внутри меня откроется пространство, в котором обитал бог.
…Голубые хрустальные колонны, вспышка света, лицо бога – он отворачивается от меня. Мой изумруд вспыхивает, это песня мучительного страдания…
Рукоять катаны в моей руке. Я задыхалась, сердце бешено колотилось, легкие разрывались на части; теперь мне отчаянно нужна энергия, иначе я умру. Расходовать всю энергию очень опасно – может остановиться сердце.
Когда я пришла в себя, катана лежала в моей руке; я вбирала в себя энергию, выходившую из клинка. Теперь все в порядке.
При тусклом сиянии меча я исследовала цепь на руке. Затем подцепила мечом ремень сумки и, подтянув ее к себе, вытащила оттуда набор отмычек. Слава богам, я их не забыла, моих верных помощников. Тихо ругаясь, я принялась возиться со старинным замком цепи, – и вот наконец я свободна.
Я быстро надела пальто, и мне стало немного теплее. Спрятав сумку под пальто и положив катану рядом с собой, я стала ждать.
«Вот так, – подумала я, – так‑то лучше».
Я сидела, прислонившись к стене. В каменной норе не было ни двери, ни окна – только дыра в полу. Стены не излучали энергию, во всяком случае, я ее не чувствовала, однако когда я закрыла глаза, то поняла две вещи: что я по‑прежнему нахожусь в Нуэво‑Рио, ибо местная энергия имела вкус золы, кукурузы с мясом и крови, и что, судя по звуку, в стене имеется мертвая зона.
Ладно, сначала самое неотложное. Воспользовавшись дырой, я сходила в туалет, очень жалея, что не захватила с собой туалетную бумагу. «Конечно, – подумала я, – нужно было понимать, что ты можешь оказаться в каменном подземелье, где нет вообще ничего. Так ведь всегда бывает, верно? Кто меня похитил? Если Сантино, то почему не убил? И почему, во имя богов, он не забрал у меня меч?»
Сделав свои дела, я застегнула штаны и подошла к мертвой зоне. До потолка было не больше дюйма; будь я немного выше, мне пришлось бы согнуться пополам.
Теперь у меня было достаточно сил для того, чтобы начать впитывать энергию города, – слава богам, что я успела акклиматизироваться. Сидеть в подземелье и страдать от головной боли – занятие не из приятных.
Чувствуя, как в меня вливается энергия, я дотронулась до стены в том месте, где была мертвая зона. На ощупь – вроде бы камень.
Внезапно левое плечо просто зашлось от боли. Я перебросила катану в левую руку, спустила с плеча рубашку и потрогала шрам. Его края пульсировали под моими пальцами. Внезапно по телу пробежала теплая волна.
Словно сквозь стекло, я увидела город. Вокруг бушевали пожары, правой рукой я хваталась за что‑то жесткое. Шел дождь, но погасить пожары он не мог; вокруг стоял невообразимый шум. Потом мир внезапно бросился мне навстречу, по тротуару застучали чьи‑то сапоги, и я железными пальцами вцепилась в чье‑то горло.
– Если с ней что‑то случится, – услышала я хриплый от ярости голос Джафримеля, – клянусь, я буду убивать каждого, кто попадется мне на пути!
Проснувшись, я обнаружила, что лежу на каменном полу, прижавшись лбом к рукояти меча. На виске был здоровенный синяк – видимо, я ударилась при падении. Нервы были натянуты, как гитарные струны.
– Хватит, – простонала я, чувствуя во рту привкус крови. – Хватит вырубаться, а то я отсюда никогда не выберусь.
Энергия показывала, что я была без сознания минут тридцать. «Ну и что? – спросила я себя. – Все равно я не знаю, сколько здесь нахожусь». Желудок сжимался от голода.
Я уселась напротив мертвой зоны и стала на нее смотреть. Энергия указывала, за стеной что‑то есть, там можно найти выход.
Я начала дышать, делая глубокий вдох и выдох и впитывая энергию города, как губка. Три ее четверти вобрали в себя кольца, которые снова засияли у меня на пальцах; остальное ушло на глиф из Девяти Канонов – «герайз», один из Великих глифов Открытия.
Если он не сорвет чертову дверь с петель, то, по крайней мере, снимет с нее чары, и тогда я займусь ею сама. Я ждала, терпеливо и тщательно создавая глиф; свет от катаны к этому времени превратился в тусклое, неясное пятно.
Через некоторое время яркий блеск колец показал, что питающая меня энергия восстановила свои каналы. И тогда глиф начал вбирать ее в себя. Сначала он загорелся мигающим светом, который, набирая силу, стал серебристо‑белым. Собрав его в единое целое и придав ему трехмерное измерение, я внезапно выстрелила им, как стрелой, словно кобра, которая сворачивается в кольцо, чтобы нанести удар.
Я ждала, прижавшись к полу, готовая в любую секунду увернуться от удара, если окажется, что на двери лежит заклятие и глиф отскочит назад. Пусть лучше бьет по камням.
Томительная пауза. Казалось, мир остановился, как кадр сериала, но тут глиф подобрался к мертвой зоне.
От яркой вспышки я едва не ослепла, левое плечо пронзила острая боль. Когда же я открыла глаза и тряхнула головой, то увидела, что у меня все получилось.
Передо мной находилась обитая железом дверь с ручкой и дверным глазком. Я облегченно вздохнула.
– Отлично, – прошептала я и быстро поднялась с пола. От долгого сидения левая нога совершенно затекла, и мне пришлось немного походить, чтобы прошло онемение. – Похоже, я снова в игре.
Глава 36
Прошло пятнадцать минут, которые мне показались часом; держа катану наготове, я осторожно приоткрыла дверь; за ней находилась лестница с грубыми каменными ступенями. Я вздохнула. «А ты думала, тебе будет легко?» Я медленно двинулась наверх; колени дрожали, спина горела, плечи были напряжены, как туго натянутые провода, седалищный нерв онемел от боли.
Пройдя все сто семьдесят четыре ступеньки, я очутилась перед другой дверью. Взглянув на замок, я поняла, что отмычки уже не помогут, и от этой мысли едва не потеряла голову: мне стало страшно, я решила, что теперь останусь в подземелье до конца своих дней, но тут дверь внезапно приоткрылась. Осторожно просунув в нее голову, я замерла от изумления. Вот уж этого я никак не ожидала.
Большая комната с высоким потолком – вся белая. Белый мраморный пол, большая белая кровать с противомоскитной сеткой, камин, отделанный все тем же белым мрамором. Перед ним – белое кожаное кресло и белый коврик. Присмотревшись, я поняла, что это не коврик, а шкура белого медведя. У меня сдавило горло.
Высокое французское окно комнаты было открыто, и легкий ветерок шевелил прозрачные белые занавески. Снаружи доносился шум дождя; пахло цветущими апельсинами.
«Прочь. Прочь отсюда. Скорее».
Я находилась совсем рядом с окном, когда он заговорил:
– Впечатляет, мисс Валентайн. Люцифер в вас не ошибся. Я ожидал вас не раньше чем через шесть часов. Надеюсь, вы немного успокоились.
Его голос был спокойным, холодным, тонким. Он излучал энергию смерти. И тогда я почувствовала его – запах льда и крови, запах червей, копошащихся в трупе; пять долгих лет этот запах преследовал меня по ночам.
Я резко обернулась. По клинку меча пробежало синее пламя и начало стекать на пол. Тело покрылось гусиной кожей.
Беги, Дорин, беги!
Игра окончена.
Он стоял возле камина, положив длинную руку на спинку кресла; в его влажных черных глазах отражались слабые отблески мрамора. На нем был легкий летний костюм, свободно болтавшийся на тощем теле. Сквозь темные волосы торчали острые кончики ушей. Рука у меня дрожала, но катану я держала твердо. Другой рукой я незаметно достала из рукава нож.
– Сантино, – прошептала я.
– Он самый, – ответил демон и слегка поклонился. – А ты, красавица моя, Дэнни Валентайн. Я знал, что мы снова встретимся.
– Я тебя убью, – прошептала я.
– Разумеется, – ответил он. – Но сначала мы поговорим.
От удивления я захлопала глазами. «Он демон и очень хитер, будь осторожна».
– Кто ты? – хрипло спросила я. – Саргон Корвин или Сантино Вардималь?
Он кивнул:
– И то и другое. И более того. Идем со мной, Данте. Я покажу тебе то, что скрывал от тебя Люцифер.
– Я тебе не верю! – выпалила я.
Мои кольца сверкнули.
«Почему он оставил мне меч и все снаряжение, если хочет меня убить?» С его стороны это крайне неразумно.
Впрочем, я знаю, он любит поиграть со своей жертвой, прежде чем ее убить.
– Я так и думал. Но ты же видишь – я тебя не убил. Если бы я желал твоей смерти, то убил бы тебя на улице, пока ты лежала без сознания. Просто и быстро. Но может быть, ты все‑таки меня выслушаешь, прежде чем попытаешься меня убить?
Он пожал плечами – обычный жест демонов.
«Жаль, рядом нет Джафримеля», – подумала я и тут же отогнала эту мысль.
– Тебя используют, человек, – тихо сказал демон. – Идем со мной, я тебе все покажу.
Не дожидаясь ответа, он повернулся и вышел из комнаты.
«Не ходи за ним, Дэнни. Прыгай в окно, беги отсюда, спасайся, беги, беги, БЕГИ…»
Я медленно двинулась за демоном, сжимая в руке катану. Если он бросится на меня, я буду защищаться и убью его или погибну сама. «Почему же все‑таки он оставил мне меч?»
Дом был огромен; с полами из белого мрамора он был выстроен в стиле испанской гасиенды. Если бы я не была так испугана, то сказала бы, что он великолепен. Демон повел меня вниз. Мы проходили по комнатам, уставленным вещами, каждая из которых стоила моего годового жалованья, – очевидно, Вардималь далеко не бедствовал.
Как и Джейс.
Казалось, демона не интересовало, иду я за ним или нет, но когда мы проходили через длинный зал с колоннами и картинами, он заговорил:
– Люцифер хочет меня погубить, ибо я его превзошел. Он этого никогда не прощает. Хотя сам считается повелителем лжецов. Просто он узнал, что мне удалось то, чего не удавалось еще никому.
– Я тебя не понимаю, – тихо сказала я.
Мы перешли в следующий зал.
– Да, верно, мне следует все тебе объяснить. – Он распахнул массивные двери, ведущие в новый зал. – Много лет назад, когда Люцифер закончил свои опыты с генами людей, сыны его королевства обратили взоры на человеческих дочерей и нашли их привлекательными. Они спустились на землю и спали с ними, и от этих браков на земле появились титаны.
Эту историю я слышала и раньше. Еще один зал. «Интересно, кто его здесь охраняет? А Лукас говорил, якобы Джейс – младший сын Корвина».
– Ты хочешь сказать, демоны вступали в связь с человеческими женщинами? – спросила я, осторожно ступая по скользкому мрамору.
От густого скопления энергии начала болеть голова; меня мутило от напряжения – и ужаса. Я нахожусь в самом логове Сантино. Он совсем рядом, я могу его убить. Прикончить тварь, убившую Дорин.
Почему же я этого не делаю?
«Здесь что‑то происходит», – подумала я.
От дурного предчувствия сжалось сердце, и я снова с тоской подумала о Джафримеле. Почему он меня ни о чем не предупредил?
– Разумеется, нет. Странно, иметь такие мозги – и так мало зарабатывать. С человеческими женщинами можно приятно провести время, не спорю, но, как ты думаешь, почему Люцифера заинтересовали люди? Из‑за детей? Нет, у демонов детей не бывает. В том смысле, как ты это себе представляешь.
Мы прошли еще один сумрачный, полутемный зал с мраморным полом и дверью, закрытой на электронный замок.
– Как ты думаешь, почему Люцифер сделал меня неуязвимым, Данте? Потому что я прежде всего ученый и только потом демон. Давным‑давно я помог Люциферу заново смоделировать расу людей, чтобы перед тем, как с ними начали играть демоны, люди помогли бы нам решить… кое‑какие вопросы.
У меня внутри снова все сжалось. Он говорил о людях так, словно общение с ними было чем‑то постыдным, позорным, так скромник‑луддер признавался бы, что навещал секс‑ведьмочек. Наконец Сантино остановился перед какой‑то невзрачной дверью и положил ладонь на электронный замок. Загорелся зеленый сигнал, и дверь с шипением отъехала в сторону.
– Входи.
Я вошла. В комнате работал климат‑контроль. Это была лаборатория – мерцали лампы под потолком, мигали экраны компьютеров, температура была около двадцати двух градусов. Вдоль одной из стен находились вещи, знакомые мне еще по клинике парапсихологов Гегемонии, – компьютеры, на экранах которых вращались объемные изображения ДНК вместе с указанием цифр и кодов. Вторую стену занимали ряды канистр с жидким азотом – все они были аккуратно пронумерованы и хранились за стеклом. При мысли о том, что на ярлычках канистр я могу увидеть знакомые имена, меня затошнило. В каждой канистре находилась жизнь – возможно, это был какой‑нибудь орган, возможно – склянка, наполненная кровью, и кусочек берцовой кости человека вместе с костным мозгом. Именно то, что требуется для генетических исследований.
«Как их много, – подумала я, оглядывая длинные ряды канистр. – Как много смертей».
Сантино обернулся ко мне, и я тут же подняла меч. По клинку пробежал голубой огонь. Взгляд демона был задумчив, в его глазах стояла тьма.
– Я стерилен, Данте, – сказал он. – Я бы не смог иметь детей от земной женщины, даже если бы и захотел. Чтобы иметь детей, демон должен принадлежать к высшему рангу – а также стать одним из падших. Мне это не дано. Поэтому я сбежал из ада и пришел сюда, чтобы найти нечто особенное.
У меня пересохло в горле.
– Значит, это были не трофеи, – прошептала я. – Просто ты собирал образцы.
Сантино лучезарно улыбнулся, блеснув острыми зубами. Его уши слегка шевельнулись.
– Ну конечно! – сказал он, словно профессор, который говорил с одаренным, но слишком медлительным студентом. – Именно образцы. Я пришел к выводу, что ключом к моей проблеме могут стать парапсихологи. Демоны, наигравшись с человечеством, наградили его разнообразными талантами, но все они разбросаны крайне хаотично; если бы мне удалось найти определенный генетический код, моя задача была бы решена. Я начал работать с несколькими парапсихологами и одновременно спонсировал научные исследования в Гегемонии, но дело продвигалось чрезвычайно медленно, люди вообще чертовски медлительны. Тогда я решил взяться за дело сам, но для этого мне были нужны образцы. Время поджимало. Я понимал, что Люцифер может создать нового демона и разыскать пропавшее Яйцо. – Сантино провел пальцами по стеклу, за которым стояли ряды канистр, и я услышала скрип когтей.
– Но зачем? И что это за штука – Яйцо?
«Убей его! – вопил мой разум. – Отомсти за Дорин! Не слушай его, УБЕЙ!»
Однако если меня используют, я должна знать почему. Люцифер мне этого не говорил. Джафримель тоже. В таком случае чего они хотели, какую игру вели? И почему не искали Сантино целых пятьдесят лет?
– Идем.
Демон провел меня через лабораторию, открыл еще одну дверь, и мы оказались в небольшом садике, окруженном колоннами. Здесь было жарко, с неба лил дождь. Демон свернул налево. Я едва поспевала за ним.
Садик был освещен неярким оранжевым светом – цвет ночного неба над Нуэво‑Рио. Сантино остановился перед белой дверью со странным рисунком – какой‑то невиданной золотой птицей. Демон обернулся ко мне – и я отскочила назад. Он засмеялся, и у меня кровь застыла в жилах – от этого смеха я пять лет просыпалась в холодном поту.
– Мы старая, дряхлеющая раса, Данте. У нас мало детей, да и те находятся далеко друг от друга. Почти все они появляются на свет только с помощью Люцифера, а он в этих вопросах невероятно скуп. Чтобы иметь потомство, демон должен пойти к Князю тьмы и просить его о помощи. – В черных глазах Сантино блеснуло что‑то похожее на улыбку. – Ты хочешь убить меня, Данте, ибо я забирал драгоценные человеческие жизни. Но ведь они пошли на служение великой цели – свержение Князя тьмы и освобождение вашего и нашего мира. И мне это наконец удалось. Я создал дитя, которое сможет бросить вызов самому Князю тьмы.
