Из дел перво‑наперво положите в огонь кусочек мяса или любой другой вкусной пищи. Сделайте это до своей первой трапезы. Скажите про себя или вслух, но тихо. "Ты, Огонь, прими дар наш. Будь другом и защитником. Говори то, что сказать хочешь, что знать должны, будем слушать тебя." Слова могут быть и другие, те, которые к месту, и естественны для вас. Вычурности никакой быть не должно. Огонь лучше всего поддерживать все время, пока длится стоянка, возжигать из тлеющих углей, а в конце гасить, извинившись и не заливая водой. Лучше всего, если огонь просто погаснет без дров.
Когда огонь горит, надо долго смотреть на языки пламени. Никаких мыслей от себя при этом не гнать, сидеть и греться, но помнить, что огонь живой, он слышит и знает о вашем присутствии. Если вас донимает какое‑то желание, выскажите его на огонь. У огня можно негромко петь или что‑то рассказывать, но должно быть и долгое спокойное созерцание его в тишине.
Тот покой, который при созерцании костра наступает в душе, является древнейшим и важнейшим покоем человека. Это не статическое состояние, это состояние мягкого возбуждения древнейших пластов сознания, которые не имеют языка самовыражения. Их движение упорядочивает и его поздние, осознаваемые пласты. Запомните это состояние у костра, запомните характер движения языков пламени.
Потом вспоминайте его в обыденной жизни и не думайте, что оно возможно только в присутствии настоящего огня. Найдите несколько свободных минут, сосредоточитесь и вспомните костер, у которого вам было хорошо. Представьте себе его пламя. Мысленно скажите ему то, что сейчас волнует, попросите участия. Это сразу сделает вас как бы отвлеченным зрителем круговерти суетной жизни. Это способствует принятию правильных решений. В жизни, чаще вспоминайте и представляйте себе огонь вашего костра, мысленно зажигайте его. Тогда приходит нужный покой. Это один из приемов приведения себя в дарна.
Огонь очага – ваш друг. Фактически он принесен вами на стоянку и является составной частью жилища. Он не родственен тем духам, которые живут в лесу.
4. Среди ночи, после полуночи, уйдите в лес. При свете дня, надо предварительно осмотреть лес и выяснить – нет ли в нем ям или совсем не проходимых завалов. Вы должны уйти так далеко, чтобы не видеть огня костра и не слышать звука стоянки, но и не заблудиться. С собой можно взять палку, нож или топор. Потом, когда вы остановитесь, их надо будет оставить так, чтобы они не мешали. В руках их не держать.
Если вы давно не были в ночном лесу, то будет страшно. Этот страх полезен, он стимулирует ваше здоровье. Но он должен быть вам подконтролен. Дальность удаления в лес от лагеря определяется и контролем над страхом. Тут полезным является наличие оберега. Если у вас совсем не обнаруживается страха, то это не имеет принципиального значения. Он появится через несколько минут, просто его не надо так сильно запирать в себе. Здесь это положительное свойство оказывается не на пользу. Страх, возникающий при входе в незнакомый ночной лес естественен для человека.
5. То, что вы будете делать в лесу, является очищением от всякого рода устоявшихся психических ошибок и болезненных комплексов, которые заполняют сознание и устойчиво живут в нем. В условиях цивилизации этого нельзя сделать из за иллюзии повсеместной сверхбезопасности, атмосфера которой создается для комфорта бытия. Этой сверхбезопасностью вы затравлены так, что биологически нуждаетесь в состоянии страха. Не в таком сильном, который известен по некоторым снам: леденит душу и сковывает тело. Не в таком уродливом, как страх перед властью милиции, когда только бездействуй и оправдывайся спокойно – возможно, будешь цел, а в естественном страхе, который переживается ежедневно существами, живущими в Природе. Этот страх – сторож, побудитель к действию.
Цивилизация пытается компенсировать недостаток этого внутреннего сторожа всякими детективами, безобразными игрушками и фильмами – страшилками. В результате, нарушается естественное разделение пространства. Для древнего человека, его дом – это еще и храм, сакральное место, куда не допускаются страшные духи, обретающиеся во внешнем мире. Страхи живут вне жилища, бояться их надо выйдя на улицу, и не бояться, когда войдешь в дом. Но и бояться не значит опускать руки – это значит быть готовым постоять за себя, ибо надо жить.
В цивилизованном мире страхи врываются в дома через видеосистемы, они воспринимаются как нечто не до конца правдоподобное, но масштаб их такой, что бороться с ними обычному человеку невозможно.
Когда перед явленным страхом человек – ничто, тогда не может быть и роста силы, противостоящей этому страху. Дарна предполагает наличие силы, которую человек может противопоставить страху. Эту силу дают и боги и духи, и она приходит и в ночном лесу. Ночной лес дает возможность покопаться в себе и отыскать нужные силы. В состоянии дарна человек, по сути, бесстрашен.
6. Если огонь очищает вас посредством "уюта жилища", так, что вы перестаете мелочиться, становитесь добрее и великодушнее, то в лесу вы ставите себя перед опасностью нападения, входите в условие риска, когда ваши органы чувств не убаюканы, как у костра, а наоборот, обострены.
Углубившись в лес, встаньте и начните вслушиваться в его ночные звуки. Эти звуки очень разнообразны. Это и падение капель и хруст веточек и шорохи. Надо быть готовым и к сильным звукам, например, к хлопанью крыльев птицы, которая долгое время сидела неподвижно у вас над головой, или к скрипу дерева. Очень редко появляется и пара светящихся глаз. В связи с этим, надо сказать, что в зимнее время углубляться в ночной лес, может быть, и не стоит.
В случае любых звуков, вы должны следить за собой, за тем, что делается внутри вас. Стоять и слушать надо столько, чтобы наступило привыкание, стало ясно, что лес хотя и живет, но вам ничего плохого причинять не собирается. Тогда можно перейти на другое, более «рискованное» место и повторить все тоже.
Когда вы насладитесь ночными звуками, сделайте десяток плавных вдохов и выдохов. Можно расставить руки, смотрите перед собой. В благоприятном случае, по краям поля зрения вы увидите бледные тени, которые могут двигаться или быть неподвижными. Не поворачивайте глаз, это мало что даст. В ночи лучшее зрение – боковое. Поздоровайтесь. Вы пришли не на охоту, не за грибами. Сейчас вам не надо просить лесных духов о добыче. Если вы их видите, то, значит, они к вам благосклонны. Отнеситесь к ним в мыслях по доброму. Если это удастся, то вам станет тепло и уютно, а страх перед лесом окончательно исчезнет. Если теперь случайный хруст или топтание вас насторожит, но не приведет к вздрагиванию или бесконтрольному напряжению мышц, то значит вы попали в дарна. Запомните это состояние единства с лесом, и перед выходом к своему костру скажите и повторите сколько хотите раз молитву: "Лада, великая богиня, соблюди меня."
Если вам ближе какое‑то другое обращение к богам с просьбой о внутренней гармонии, то скажите его, сейчас для этого самое лучшее время.
Пребывать в дарна короткое время легко. Естественным содержанием аскезы является многократное приведение себя в дарна при разных условиях, чтобы потом дарна становилось устойчивым состоянием.
Лесные духи слабее человека. В худшем случае, они могут напугать или вывести на вас змею или зверя, но это надо заслужить особо скверным отношением к лесу. В лучшем, они дадут не только лесные дары, но и правильный душевный настрой. Но при входе в лес не нужно и расслабляться. Среди лесных деревьев есть вампиры. Хороший результат дает поведение, когда войдя в лес, вы потянете ноздрями воздух на себя, осмотритесь, мысленно или вслух скажете: "я тут сильный зверь".
Общение с духами начинается сразу, как только вы входите в лес. В древности, люди уходили в глубину леса для разрешения спорных вопросов, для поиска правды. Даже князья уходили в лесную глушь, чтобы держать там совет или вершить суд. Если что‑то и просить у лесных духов, так только душевной правильности, чтоб в любом сотворенном людьми мраке вам удавалось отыскать истину.
7. Подойдите к воде. Если хотите так же пережить первобытный страх и пустоту, какая была до сотворения мира, то нырните глубоко в темную ночную воду. Лучше всего без плавок. Разумеется, до этого, днем, надо проверить, достаточно ли глубоко озеро, нет ли коряг, родников. Ощущения, которые вы должны пережить, связанны не с реальной опасностью напороться под водой на сук, а с переживанием близости к себе абсолютного мрака, в котором вы невесомы и где нет никаких опор.
Предложенное действие носит характер посещения картинной галереи или мистериального театра, где образ пустоты и мрака создает мрак воды. Нам, в полном сознании, никогда не пережить в ощущениях тот мрак, который означает для нас исчезновение мира, и ассоциируется с потусторонним ничто, с недрами Земли, Океана, Космоса.
Углубление в массу темной воды дает образ этого потустороннего ничто. Это ведет к осознанию того, что есть нечто альтернативное Природе, Миру, созданному богами – созидателями. Это альтернативное не имеет общего с человеком, и потому, надо почитать этот Мир, который дан нам для бытия. Нужно уметь наслаждаться его многообразием и красочностью, ибо он на самом деле ограничен и окружен мраком. Если поэтесса просила любить ее за то, что она умрет, то Мир надо любить и радоваться ему за то, что он есть.
Если сама эта возможность – любить Мир и наслаждаться ощущением Природы – дана человеку, то это не просто случайность! Богам было угодно привести нас к этому ощущению, оно есть необходимая для жизни самоценность. Эти чувства надо уметь переживать в полной мере. Надо помнить, что мы имеем богоданные чувства, и надо уметь выделять их из чувств, которые можно охарактеризовать как удовольствие или блажь, которая может быть и не нужна.
Через переживание мрака воды, известный исследователь психики Лили вышел на духов, стоящих вне плана человеческого бытия. Поэтому, предлагаемый опыт вовсе не нужно рассматривать как обретение бутафорного образа.
8. Теперь подведем некоторые итоги. В основе аскезы мы дали здесь схему мистериального действия, когда человек оказывается сопричастен к стихиям, и осознает свое первозданное бытие у домашнего очага, вне дома и знает, что такое быть вне своего мира вообще. Человек, пребывающий в дарна всегда хранит в себе чувство сопричастности к своему миру. Сперва эта сопричастность должна быть раскрыта человеку. А потом стать желанной – так, чтобы человек находил радость в стремлении к ней.
Выполнение мистерии может удаться лучше или хуже. Она и построена может быть иначе, в зависимости от особенностей избранного места и времени года. Цель этой мистерии – раскрытие сопричастности человека к Природе.
В мистерии, человек должен почувствовать Природу изнутри, оставив на время цивилизацию. Те переживания, которые при этом были получены, обращаются в его силу. Формируют жизненный тонус. Возвратившись в городскую среду, такой человек будет чувствовать свое физическое и психическое превосходство над членами своего социума. Это такое чувство превосходства, которое не нуждается в демонстрации, и о нем не заявляют вслух. По истечении примерно месяца становится заметным, что эта сила слабеет, человек опускается до среднего уровня члена общества. Чтобы поддерживать в себе эту силу нужна регулярная связь с землей и контакт с Природой вне города.
Надо сказать, что идея странничества и медитативного созерцания Природы предлагается и в западной традиции. По этому поводу см. книгу Дениза Линна "В поисках видений". В этой небольшой книге дается ряд теоретических и практических рекомендаций для западного изнеженного человека – как провести несколько дней в дикой природе для восстановления изуродованной цивилизацией психики.
По мнению Линна, Природа оказывает воздействие на сознание человека, сравнимое с изменением сознания шамана при камлании. И этот след остается на годы.(?) Выйдя на место, надо просто ждать так, как умеешь, и Природа сама окажет правильное благотворное воздействие.
Линн делает основной упор на пассивном созерцании, что, наверное, достаточно для западного обывателя, но кажется совершенно недостаточным для нас. Отработанный набор вещей, которые Линн предлагает брать с собой в Природу, вызовет у русского туриста улыбку.
Вернемся к русской жизни. По сути, каждый серьезный туристический поход есть особое мистериальное действие. Оно очищает сознание и наполняет его новым содержанием, делающим человека совершенным. Интуитивно это понимают почти все пешеходники, водники и горники.
Мы утверждаем, что туристический поход это форма осуществления глубокой биологической потребности человека в общении с Природой. Не удивительно, что в экономически благоприятную эпоху прошлого века, походной формой отдыха увлеклись молодые здоровые люди из технической и научной интеллигенции. Это как раз те люди, которые, обладая развитым сознанием, не могли компенсировать потребность в общении с Природой через дачную жизнь или матрасничество на южном море. Их слишком сильное отклонение в техническую сферу неизбежно требовало столь же сильного возвращения. Иначе их преследовало чувство неудовлетворенности, усталости, неуравновешенности, бессмысленности.
С победой демократии интересы основной массы технической интеллигенции были смещены в область биологического выживания. А выезд с туристическими целями в отдаленные районы страны стал невозможен по средствам и опасен для жизни.
9. Те, кто прошел легкие маршруты всегда стремились к маршрутам более сложным. Почему? Потому, что чем сложнее маршрут, тем острее опасность, тем большие силы требуются для ее преодоления, и тем требуется больший контакт, связь и доверие к Природе.
В развитии состояния дарна большую роль играют случайные обстоятельства. Например, вы ушли зимой в лес на лыжах и заблудились. Темнеет, вы можете замерзнуть, вас могут просто съесть.
В этой ситуации отчетливо появляются два уровня сознания. Первый – это предпаническое состояние, когда организм выбрасывает адреналин и вы бежите сломя голову в поиске спасительной знакомой лыжни. Второй – вы осматриваете лес, просите его о доверии и помощи, успокаиваете себя, взвешиваете варианты, ориентируетесь, вспоминаете свой маршрут, осмысленно выбираете путь возвращения, не паникуете при первых ошибках. Вы удерживаете себя в дарна и сохраняете свой запас адреналина для правильного броска.
Это более высокий уровень аскезы, чем тот, что описан выше. Здесь есть серьезный риск, здесь вы не только молитесь богам, но и совершаете ответственное дело. Ваше спасение существенно зависит от способности сохранить дарна.
Подобную, но еще более жестокую практику имели друиды. Они подвергали себя различным опасностям, чтобы преодолеть их и тем наполнить себя волей богов, а заодно узнать: имеют ли они их благодать на решительные действия или нет?
Если друид, брошенный в море, сумел снять с шеи камень и всплыть, пройти через стаю волков и быть не тронутым, то после этого он мог стать между двумя идущими на бой армиями и остановить их своей песней. Такова была сила его воли и веры. Такие поступки могут быть успешными лишь в состоянии дарна.
Совершались подобные действия и ради самоочищения. Так, что при этом должно было либо восстановиться дарна, либо наступить гибель. С восстановлением дарна, стало быть, грех перед богами искупался. Так, согласно "Старшей Эдде", жена конунга Гудрун, расправившись со своей семьей, села в лодку без весел и оттолкнулась от берега в море. Море не погубило эту многогрешную женщину. Ее прибило к далекому берегу, где она вновь вышла замуж.
К сожалению, наша литература не оставила нам примеров практики наших волхвов и мы вынуждены пользоваться иноземными источниками.
10. Разумеется, аскезу для достижения дарна можно пройти и без всякого риска для жизни, например в процессе воспитания детей. Или как это делал Сократ, живя со сварливой женой. Но в любом случае, как питание для желудка, так и питание для души приходят к нам из Природы. Поэтому аскеза странника необходима человеку и является одной из его биологических потребностей.
Потребность в общении с Природой в конце концов будет иметь осознанное выражение в форме веры. Вера эта может быть только языческой. Она должна быть названа Природной верой. Цель этой веры: обретение дарна в жизни на Земле.
Жизнь по смерти, как известно, есть продолжение жизни земной. Живущий в дарна наследует небесные леса и белое царство Святовита, где живут его лучшие предки. Потому не стоит молить словами добрых богов о спасении себя в земной жизни, но надо поступать согласно их воле.
В древности то, что сейчас называется походом, более понималось как странничество. Маршруты не были описаны так подробно, как сейчас. Странничество составляло целый социальный институт. Странничество формировало особый тип человека, который мог ходить в образе скомороха, торговца, целителя, нищего и даже христомольца, который думал, что идет поклониться христианской святыне. Странничество всегда связывалось с очищением от грехов, поиском совершенства и силы.
За институтом странничества стояла более высокая идея, о которой большинство из странников никогда не догадывалось. Они лишь чувствовали ее и это чувство умешали как умели в рамки своего мировоззрения.
В первозданной связи с Природой человек нуждался всегда и делал это через путешествия. Волшебная сказка обычно строится на том, что герой вынужден путешествовать для восполния какого‑то недостатка. Через аскезу странничества он приходит к семейной жизни с любимой женщиной. На своем пути он избегает бед потому, что является совершенным носителем народной культуры, чист и тяготеет к дарна.
Магия и вещий дар
1. Аскеза неизбежно ведет к магическому знанию. Это имеет место даже у христианских монахов. Не случайно в средневековой Европе центрами магии оказывались монастыри. Нас, в первую очередь, будет интересовать магия природной веры.
Как в древности, так и сегодня полагается, что наибольшей магической силой обладают самые бедные народы, живущие родоплеменным строем. Так русские переселенцы на Север думали о чудском племени: "Беднота народ, а плут, потому от них все колдовство идет. Всякую тяготу с Карелы своей на наше Поморье пускают" (см. Теребихин Н.М., "Сакральная география Русского Севера"). Отметим два слова, родственных в славянском сознании: плут и колдовство. Их близость и родственность подтверждается народной сказкой.
Карелы нагоняли порчу. Они же ее и снимали. Карельские колдуны охраняли свадебные поезда, провожали к могилам умерших, заговаривали болезни. Колдуны могли оборачивать зрение, выворачивать мир на изнанку.
У пришедшего с Руси крещеного люда они вызывали мистический трепет и уважение. Карельских, финских и саамских колдунов признавали не только русские, но и все народы Европы.
2. Древние магические операции характерны тем, что их мог проводить не только колдун, но и любой человек, было бы желание. Нам эти операции кажутся лишенными чувственного начала и вообще действием, производимым без участия психических сил самого исполнителя.
Древние были убеждены, что события Природы обязательно взаимно зацепляются и проецируются друг в друга. Это происходит само, без человека. Человек даже без всякого на то желания и осознания, уже в силу своего присутствия, непрерывно создает массу таких зацеплений, и это ведет к новым событиям в мире. Сознательное магическое действие человека сводится либо к прочтению грядущего события по шуму прибоя, воронограю, полету птицы или случайно образовавшейся фигуре. Либо к созданию желаемой ситуации через ее инициацию: например, если лить на землю воду и обливать ею людей, то это вызовет настоящий дождь. В древности понималось, что колдун просто поднаторел своем деле и яснее понимает результат своих действий. В необходимом случае колдовские действия может исполнить и любой другой человек. Эта точка зрения сохранялась у народа коми еще в тридцатые годы двадцатого века, см. А.С. Сидоров 'Знахарство, колдовство и порча у народа коми' Ленинград, 1928 г. В глухих местах бытует она и ныне.
То, что магия принадлежит лишь магам, являет собой творческий акт, что для магической операции требуется концентрация внимания мага, что существует такое явление как магический рост – все это не осознается древним сознанием и раскрывается человеку по мере развития религиозного института. При этом сама магия трансформируется, она начинает быть ориентированной не сколько на материальный результат, сколько на духовный или психологический. Когда магия отказывается от достижения бытовых, меркантильных целей и уходит в область духовных изысканий – она становится искусством или религией.
Вместе с этим надо сказать, что с течением исторического времени, магия все более утрачивает свои возможности. Число людей, мыслящих по магическим законам, убывает. Древние маги могли достичь большего, чем современные. История магии это в значительной степени история вытеснения ее из общества скептицизмом, наукой и прогрессом.
3. Прогресс не является непрерывным явлением. Сегодня мы столкнулись с феноменом. В период демократии, когда прогресс в России остановился, магия стала возникать в глубинке сама! Есть русская реальность конца двадцатого века, о которой мало кто знает. Она состоит в том, что многие удаленные деревни и села, начиная с девяносто первого года, планомерно выбрасывались из сферы внимания государства, и фактически перешли к жизни натуральным хозяйством. Эта сознательная государственная политика сопровождалась нищетой, голодом и отчаянием народа, постоянной стрессовой ситуацией с перспективой голодной смерти или смерти от отсутствия медикаментов.
В таких местах власти покинули деревни, колхозы распустили, стада угнали, ценную собственность вывезли. Учителя и врачи так же выехали по причине отсутствия зарплаты и рабочих мест. Газеты там никто не выписывает из за отсутствия денег, телевизоры сломались, бензина нет и транспорт не ходит – он отменен или навечно сломан. Естественно видеть как на здании сельской почты, с открытой круглые сутки дверью, развивается остаток выцветшей гнилой тряпки – демократический триколор. Люди ходят в одеждах, сделанных из шерсти местных овец. В таких селах и городках почти нет вновь рожденных детей, а молодежь – сплошь наркоманы и алкоголики. (Описание дано на основе наших экспедиционных материалов в верховья реки Мезень в 1997 году).
В такой ситуации, устанавливается натуральное хозяйство и самоуправление. При этом, происходит некоторое чудо. Сознание аборигенов глухомани, чуть тронутое цивилизацией, начинает возвращаться в свое первозданное состояние, когда мир видится волшебным, а не плоско утилитарным. Соответственно, в таких местах появляются и начинают забирать силу колдуны. Они грамотные, и поэтому начинают что‑то писать. Так, на юге Тамбовской области уже появилась некая русская "Книга мертвых", из которой пока нам известна только одна фраза: "Смертный умри."
Как и все люди, колдуны бывают совершенно разные. Но в основном они народ злой и властный. И сам факт их возникновения, проливает должный свет на роль и место колдуна. Колдун – это не потомок светлых языческих жрецов, выродившийся под влиянием христианства в отчужденную фигуру! Это самостоятельный, вредный магический тип, не претерпевший никакой особенной эволюции за много столетий. Он существовал независимо от высших языческих институтов, и возможно находил в них соперников. Независимо от своего магического аппарата, в котором существенное место могут занимать элементы христианства, такому колдуну биологически требуется иметь над вами абсолютную магическую власть. Только в этом случае он возьмется помогать вам. Ежели вы проявите своеволие и недоверие к его силе, то будете изгнаны и преданы вредоносным духам. Общаться с таким колдуном и сохранять нейтральные отношения оказывается труднее всего.
Если мы вспомним, что согласно "Старшей Эдде", Тор убивал колдуний, а Один предупреждал не спать с ними, что в Древнем Риме колдунов сжигали задолго до принятия христианства, то естественно заключить, что такие же меры могли применяться к ним и в языческой Руси. Во всяком случае, предать очищающему огню носителя сил зла – это эффективный способ избавления от злодея и деспота. Альтернативой этому оказывается множество народных средств по обезвреживанию мертвого колдуна – забивание кола в спину, подрезание сухожилий, заваливание могилы камнем, и т. д. Все это берет свое начало вовсе не от инквизиции, не от христианских анафем язычеству. Все это чисто народная традиция, и здесь нечему удивляться.
Как бывает преступник, совершающий преступление обычными способами, так бывает и преступник, совершающий свои преступления через магию, через волшебство. Римское право предполагало за это наказание, отвечая на магическую атаку юридическими мерами. Позднее, церковь не только возводила колдуна на костер, но и силилась выгнать из него дьявола.
В народной русской традиции, борьба с магией колдуна велась в первую очередь магическими методами. Но и физическая расправа над колдуном народной культурой не запрещалась. Народная расправа с колдуном – всей деревней, было в прошлые века делом обычным. По народной традиции, если дать колдуну в зубы так, чтобы пошла кровь, то он лишается своей силы. Но чтобы напасть на колдуна – нужна была смелость, и признание за каждым односельчанином хоть малой части магической силы, которую они противопоставляют колдуну скопом.
4. Магия создания зла оказывается самой простой магией. Ее больше всего боятся и она является орудием непорядочных людей. Но она не есть магия к которой сводится язычество. Ткнуть пальцем в дурного колдуна и сказать: вот он язычник – это будет профанацией и элементарной ложью. Пожалуй, надо сказать обратное. Там, где разрушено или забыто язычество как наработанная веками народная культура, там и возникают самые страшные колдовские культы. Волшебное добро опирается на Природу и предков. Оно требует культуры и традиции магического знания. По существу магия – это инструмент познания и общения с миром, выходящим за пределы обыденных чувств. Кому это дано – стало быть разрешено Природой. Поэтому сама по себе магическая деятельность не порочна. Но она может быть пущена на порочные цели, так же как и ножом можно резать хлеб, а можно его использовать для бандитизма.
5. Сознательный контакт человека с миром богов и духов осуществляется посредством магии. Это древнейшая сфера человеческой деятельности, формы ее проявления разнообразны. Магия русского язычества в значительной степени утрачена. Сегодня более известна магия каббалистическая, в рамках которой маг обращается не к своим родным духам, а к древним демонам каббалы, демонам иудаизма, для написания имен которых обязательно требуется еврейский алфавит.
В изложенной Папюсом, Крэгом и Ричардом Кавендишем каббалистической магии, маг должен подчинить свое импульсивное начало началу волевому. Действительно, сильное волевое начало необходимо для проведения всякой магической операции. Но не все импульсивные побуждения надо обязательно подавлять. Без концентрации сознания – без волевого начала никакая магия не возможна. При должной концентрации сознания нервная сила организма, действующая на астральном плане (в плане третьей реальности), выполняет волевой приказ. В рамках этого приказа механическая энергия магического действия побуждает должным образом организоваться энергию астрального плана. Эта организация происходит так, что астральная энергия в нужное время и в нужном месте трансформируется обратно в энергию нашего плана, присущую живому или мертвому веществу. После этого совершается желаемая магом работа: растет трава, падает скала, умирает или выздоравливает человек.
Каббалистическая магия предполагает наличие высшего разумного начала, но не допускает его вмешательства в дела мага. По сути этому высшему началу до некоторого времени нет до мага никакого дела, и маг остается наедине с природой астрального мира так же как атеист с миром материальным. Маг оказывается как бы хозяином своего мира, и его задача сводится не к тому, чтобы ждать милостей, а что бы брать их. Маг стремится организовать и возглавить свою собственную духовную иерархию. Магическая власть оказывается единственной целью его деятельности.
Такая позиция формирует циничное отношение к миру духов. Этот цинизм тесно связан с известной формулой – бойтесь своего первого мнения, ибо оно самое откровенное. Согласно Папюсу, то первое, что по поводу всякого события приходит в голову, есть проявление импульсивной необузданной части сознания. Именно с этой частью сознания должен денно и нощно бороться каббалистический маг. Но именно через эту часть сознания говорят с нами предки, и через нее формируется совесть.
Живя по законам предков – по законам согласия чувств и разума, мы остаемся в согласии со своей совестью. Нам легко на душе от чувства правды, которым сопровождается каждое деяние. И в традиционной магии перед началом магического действия волевое начало советуется с началом импульсивным, добиваясь от него ответа на вопрос: что обязывает и разрешает действовать?
Среди импульсивных побуждений бывают, разумеется, и грязные побуждения. Поэтому волевое начало, в свою очередь, требует от импульсивного начала сравниваться с усвоенным нравственным законом. Совет импульсивного начала – это как бы совет извне. Каббалистический маг этот совет отвергает. Его сознание остается изолированным от чувственных побуждений, но и закон предков он отвергает также. Этим он избавляет себя от вожделений, но не от пороков. Язычник обязан развивать в себе как волевое, так и импульсивное начало, маг в особенности. Эти правильно воспитанные начала направляют друг друга и не ведут к внутреннему конфликту.
