Тут мы приходим к возможной сути дионисийских мистерий. Менады, падая в состоянии экстаза, по шамански уходили сознанием в иной план, отражающий мир их мифологии. Они на это время становились настоящими менадами, и оказывались вместе с Дионисом но не в игре на земле, а в действительности. Если при этом они чувствовали, что с ними производят половой акт, то в их переживаниях это мог быть только сам Дионис. Так они приближали себя к своему возлюбленному божеству и так обретали смысл больший, чем дается человеку в его обыденном бытии. Античные вазы изобилуют сюжетами развлечения менад в присутствии Диониса.
Кое кого из менад после мистерии находили мертвыми, повешенными на деревьях. Как они оказывались там – не совсем ясно. Все знали, что быть менадой опасно.
Очевидно, кто‑то из ушедших в экстаз менад не просыпался, а кто просыпался, возможно сами себя приносили в жертву, чтобы стать навечно менадой, если получили в видениях такое повеление. Могло быть и так, что в практике погружения менад в экстаз был элемент придушения – давления на сонную артерию, после чего наступал сон с видениями. Менады давили друг другу артерии, и кто‑то засыпал сном вечным. Тех, кто утром после этого не вставал – оставляли на деревьях, висящими в воздухе, как бы отданными Дионису, воспарившими к нему. Из этого можно заключить, что бег Менад кончался у какого‑то большого дерева, которое символизировало дом Кибелы.
Так или иначе, висящие на деревьях женщины вызывали саркастические замечания у древних скептиков. Некоторые из них дошли до наших дней. Например, некий философ увидев висящую на дереве женщину, заметил: "пусть все деревья приносят такие плоды".
6. К сохранившимся в нашей памяти славянским мистериальным обрядам относится обряд опахивания деревни в случае массового падежа скота. Этот обряд описан у Снегирева и некоторых других авторов. Как и в случае дионисийских мистерий, он представляет собой шествие нагих или полуобнаженных, временно обезумевших женщин. Попадаться на глаза этому шествию было опасно, ибо женщины забивали цепами и косами всякую движущуюся тварь, будь то собака, или перепившийся мужик. В их понимании это и была "коровья смерть", которая принимала ложные образы. Среди общего шума, была все же угадана и записана песня:
"Смерь, ты коровья смерть, выходи из нашего села, из закутья, из двора! В нашем селе ходит Власий святой, со свечей, со горячей золой! Мы тебя сожжем огнем, кочергой загребем, помелом забьем! Не ходи в наше село! Чур наших коровушек: буренушек, рыжих, лысых, белосисих, беловымьих, криворогих, однорогих."
Ночная процессия строилась в следующем порядке: впереди три девки с образом Власия (в данном случае фактический аналог Диониса), со свечами и углями. За ними три вдовы. Далее волокут соху, одна баба держит ее за рогачки, чтобы остался след, он должен охватить всю деревню. После одна баба на помеле, чтобы этот след, хотя бы частично, был затерт. Далее идут с косами, серпами, кочергами, сковородками, факелами и соломой, которую поджигают на перекрестках и прыгают через нее. Весь ход сопровождается криками и воплями, устрашающими движениями. Проходя деревню, чертят на дверях дегтем кресты, а под окнами поют короткие стишки и скороговорки эротического содержания, "которые напоминают празднества Фавна и Приапа". В обряде опахивания есть очень много общего с описанными выше доинисийскими мистериями, эта схожесть, очевидно была уловлена и Снегиревым, который нашел основание упомянуть о праздниках античных божеств. Этот пример показывает, что мистерии вовсе не были чужды и славянскому язычеству.
7. Мистерии в наше время происходят бледнее. Современный человек, пресыщенный потоком информации, часто не способен к глубокому переживанию, такому, чтобы это как‑то затрагивало его сознание. Он запрограммирован на неприятие избыточной информации – это требование самосохранения.
Действий мистериального характера, по сути, добиваются некоторые театры. Признаком мистерии здесь является стирание грани между зрителями и актерами. Это более всего удобно для театров абсурда, которые сознательно, действуя без оговоренного изначально смысла, возводят абсурд в культ и этим доказывают его значимость. Это, разумеется, жульническое использование мистерии, но оно принадлежит нашему времени.
В мистерии теряется разделение на актеров и зрителей, хотя до начала мистерии роли были распределены и усвоены. Что‑либо исправить или переиграть в мистерии нельзя. Случайное импровизированное действие вписывается в мистерию, как любой поступок человека в его жизнь.
В состоянии мистерии участник не осознает себя и плохо помнит – кто он был ранее. Пространство его действий и мыслей сужается до того конкретного, что воспринимается непосредственно. Этому способствует и чисто механическое ограничение поля зрения глаз, которое всегда возникает, если человек одевает личину или маску. При этом образы не анализируются, выглядят целостно, а сама мистерия кажется сном, где спящий наделен свободой воли и памятью.
Затеянная мистерия может и не удастся. Неудача, как правило, связанна с недостаточной предварительной подготовкой. Такая подготовка может занимать несколько недель.
Мистериального состояния сознания не обязательно добиваться посредством галлюциногена. Оно наступает при слаженных коллективных действиях, когда хорошо известен мифологический сюжет мистерии, и когда есть общее согласие участников. Почему новое коллективное видение мира наступает – вот это есть таинство нашего духа, есть его восход к непознаваемой основе самого себя.
Галлюциноген открывает вход в тот мир, куда человек может попасть и путем ряда тренировок своей психики. Он как бы позволяет попасть туда незаконно и за это требуется расплата, связанная по крайней мере со случайностью видимых образов, недополучением смысла и потерей памяти о мистериальном деянии. В мистерии галлюциноген – это последнее, а не первое средство.
Мистерии лежат в основе древней арийской религии. Об этом написано достаточно много в других источниках. Сегодня, как и тысячу лет назад, мистерии оказываются сердцевиной наших языческих праздников, которые ныне понимаются как праздники народные, праздники нашей природной веры.
Народные праздники, организованные государством как народные гуляния, являются в этом смысле профанацией, утратившей свое мистериальное содержание. И нынешнее восстановление системы праздников языческими общинами будет обречено на провал и профанацию веры, если праздники не будет иметь тенденцию к мистериальному действу. Такую профанацию легко учреждают все любители русской старины безотносительно к вере. Таковых можно найти в "Обществе охраны памятников" или среди оплаченных массовиков‑затейников. Такие праздники не более чем народные гулянья. Это хорошо, но это не есть обряд языческой веры. Человеку этого оказывается мало.
На праздниках языческих общин, мистериальным действом не является ни торжественное чтение жрецами славы богам при безмолвном народе, ни народные игры как таковые. Хотя элементом мистерии, может быть и первое и второе. Игра была бы мистерией, если бы участники знали и чувствовали проекцию своей игры на деяния богов, или явления Природы, (что одно и тоже).
Мистериальное единство, объединение людей в единое психосмысловое поле происходит в хороводе. Но и тут есть недостаток – современный хоровод не имеет смыслового начала и конца. Участник хоровода чувствует свое единение с кругом, но не знает для чего конкретно сейчас он это делает. Хоровод в большей степени носил бы характер мистериального действа, если бы участник знал миф – сценарий, из которого понятно – зачем он встал в хоровод, что поет и отражает своими движениями в хороводе, и как из него выходит. Хороводное действие имеет психическое начало, кульминацию и распад. Все это переживается психикой участника. Оно само себя ограничивает, и участники, не имея начального смысла, расходятся удивленными – а что, собственно, мы только что делали?
Кратко заметим, что хоровод – это наша традиционная форма проведения досуга. Он так же как и хороший сон приводит к отдыху сознания, росту душевных сил, развитию "чувства локтя" и единства общины. Случайно оказавшийся в деревне заезжий человек – не имел права ходить в хороводе! Это специально оговаривалось деревенским уставом. Провести грань: когда хоровод является досужим делом, а когда оказывается сакральным мистериальным деянием – оказывается невозможно. Опыт нашего языческого служения показывает, что хоровод и другие коллективные действия, начинаемые как самые обыденные, незаметно для участников запоминаются как прикосновение к сакральному началу бытия.
В мистерии языческого праздника должна быть соблюдена целостность как мифологической так и обрядовой стороны. Через мистерию в сознание участников закладываются миф, ведущий к единым основам восприятия реальности, формируются единые нравственные позиции и единая система ценностей. Так формируется человеческая общность. В этом заключена воля наших богов, и это суть праздника.
Поэтому велика ответственность волхвов за ту мораль и духовность, которую мистерия дает. Мистерия оказывается коллективным психическим инструментом влияния на индивидуальное человеческое сознание. При этом какое именно влияние будет оказано – определяется нравственностью веры.
Конечно, мистерии возможны и вне календарных праздников.
Аскеза
1. Языческая аскеза может рассматриваться как путь достижения дарна или чистоты. Здесь чистота понимается в самом общем смысле как и чистота телесная и нравственная, и как знание норм, правил бытия, и как близость к богам, и как естественная защищенность, когда человеку не надо оружия, а зло отступается от него само, и не может уязвить, хотя и ходит вокруг.
Аскеза – это очень широкое понятие, которое мы тут всесторонне рассмотрим. Помимо молитв и участия в мистериях, человек должен иметь еще и некоторый вид деятельности, через который проявляется его вера в миру. Назовем его аскезой. Молитва и мистерия являются внутренними действиями, которые человек может совершать в тайне, никак себя не обнаруживая. Но природная вера требует от человека деяний, направленных на охрану своей природной среды обитания, на развитие своих способностей жить экологично, согласно Нравственному Закону Рода.
Это значит, что надо жить не только не причиняя ущерб Природе лично, но и стараться компенсировать тот ущерб, который ей приносит государство и ведомое духами‑разрушителями быдло. Надо способствовать распространению среди других людей образа жизни, при котором ущерб Природе выглядит недопустимым. Надо практиковать и поддерживать на своей земле свои традиционные формы жизни.
К аскезе так же следует отнести и различные способы целительства и самоисцеления, когда исцеление происходит благодаря контакту со своей природной средой обитания. Просто регулярные занятия физкультурой, при которых человек осознает себя частью Природы, так же носят характер аскезы.
Аскеза может проявляться и через творческую деятельность, когда создаются должные предметы искусства. То, какую деятельность выберет себе человек для аскезы – зависит от его наклонностей. Конкретный вид аскезы может быть предложен учителем ученику. В другом случае, аскезой может быть коллективное действие, такое как пение или освоение боевого искусства.
2. В любом случае, аскеза есть не отвлеченная деятельность, существующая сама по себе, например, для заработка. Вместе с заработком или исцелением, поддержанием спортивной формы, и так далее, вообще вместе с общественной полезностью, аскеза характеризуется тем, что она способствует развитию природной веры. Человек, совершающий деяния согласно аскезе, помимо дела, которое аскеза внешне в себе заключает, делает еще и дело своего внутреннего строения – он добивается совершенства и согласия отношений между своим делом и верой. При этом, дело (аскеза) уточняет веру, а вера направляет дело. Посредством аскезы человек добивается цельности своего сознания, а вера неизбежно приобретает черты системы.
Совершая аскезу, человек помнит или интуитивно знает, что он совершает ее "по язычески", и значит вправе рассчитывать на помощь сил Природы, помощь духов. Поэтому, деяния в рамках аскезы в меньшей степени утомляют, чем те же действия, понимаемые просто как работа.
Характер аскезы определяется характером веры. Так если в системе веры добро и зло не входят в число высших ценностей божественного уровня и не регулируются Нравственным Законом высшего божества, то и достижение дарна не является аскезой. В аскезе человек стремится приблизиться к богам. Если вера такова, что понятия добра и зла ограничиваются кругом человеческих отношений, и не имеют значения для богов, то и следовать этим категориям в процессе аскезы становится не нужным. В этом случае религиозной аскезой оказывается отречение от жизни рода или иная форма человеческого безразличия и безучастности к Миру, отражающая суть высшего религиозного начала.
Сегодня есть немало язычников, которые не рассматривают добро и зло категориями божественного уровня. Соответственно, для них встает проблема аскезы. Принципиально эти категории игнорирует сатанизм. Сатанинская аскеза – это полное отдание себя потребительству и наслаждениям плоти без каких либо мыслей.
3. Аскеза является общим явлением в практике всех религий. Приведем несколько примеров, поясняющих цель веры и аскезы в известных случаях.
Пример первый – христианство. Тут главной целью веры является попадание в рай. Соответственно, христианские деяния должны состоять из смирения, молитвы, покаяния и совершения угодных Христу деяний, в том числе и расправы с инакомыслящими. В монастырях с аскезы начинают послушники – они должны безропотно исполнять все, что им поручают. Крестовые походы можно так же рассматривать как аскезу. Аскеза реализуется везде, где работают "во славу божью", будь то разорение капища или строительство церкви.
Пример второй – буддизм. Буддист, посредством упражнений по системе йогов, отрешает себя от мира (сансары) и переходит в состояние нирваны, в соединение с Буддой. Это может делаться через повторение мантр, через концентрацию внимания на предметах, либо через уход во внутреннее самосозерцание. Для этого необходимо поставить себя вне понятий добра и зла, и проигнорировать все родовые ценности язычества.
Дзен‑буддизм, говорит, что человек может придти к буддизму через любую деятельность, лишь бы он достиг в ней совершенства. Достигая в своем деле совершенства, человек достигает и должного развития сознания. Можно заниматься программированием или точением ножей – это не важно. Важно, чтобы при этом был учитель, который направлял бы сознание в процессе его совершенства.
Дзен‑буддизму требуется все же не совершенство мастера, ибо он не использует плодов его деятельности. Говоря о совершенстве, буддизм под этим тайно подразумевает сужение сознания мастера, его зацикленность, которая следует за сужением специализации и которая все более отделяет мастера от яви. Такой мастер оказывается уже наполовину готов – его сознание находится в процессе сужения, и когда, при этом, учитель сделает его подчиненным и управляемым, тогда из мастера выйдет буддист. Цель веры достигается через аскезу!
На этих примерах видно, что аскеза – то, что нужно делать по вере, может быть описана сравнительно коротко, но, при этом, практика открывает верующему все новые горизонты и оказывается длинною в жизнь. Аскезы долго существующих религий хорошо отработаны.
4. Третий пример для нас более важен, поэтому остановимся на нем подробнее.
Русский человек – Порфирий Корнеевич Иванов, лет двадцать назад, изложил испытанную на себе аскезу в форме короткого текста с названием «Детка». "Детка" содержит в себе практические и мистические действия, позволяющие человеку занять свое место в Природе, которое, по Иванову, никем не занято. По этой аскезе надо всем желать здоровья, обливаться холодной водой, поститься раз в неделю, не пить вина, не курить и не плевать на Землю. Нельзя и отделять мысль от дела.
Иванов поклонялся Земле и Природе, призывал любить их, но не называл их богами. Он не признавал христианства, но и не был сознательным язычником. Язычество Иванова оказывается бессознательным, поэтому адепты различных учений регулярно делают попытки присвоить его учение.
Получилось так, что Иванов дал аскезу, но не сформулировал веру. Поэтому его аскеза оказалась просто правилами для оздоровления людей. В результате самые рьяные последователи Иванова дополнили ее верой, которую якобы дал им сам Иванов. Вера эта якобы изложена в его тетрадях. Суть этой веры в том, что Природа требует от всех людей сперва пройти аскезу по «Детке», а потом еще и личную аскезу Иванова. Всем несогласным скоро придет смерть от резкого изменения условий жизни на Земле.
Суть же этой личной аскезы Иванова будто бы в том, что человек должен суметь двадцать один день не есть, не пить и не спать. После этого, атрофируется и пропадает желудок, перерождаются все внутренние органы, сильно уменьшается вес тела. Исчезает потребность в питании и выделении естественных продуктов жизнедеятельности, отмирают все чакры, кроме самой верхней, что расположена над темечком. Сознание, при этом, просветляется. Человек становится некоей почти бесплотной возвышенной личностью, которая питается за счет фотосинтеза, живет неограниченно долго и посвящает себя целиком творчеству. При этом новый человек физически не силен, и размножаться не может. Но так должны переродиться все люди, этого требует Природа, а животный, тяжелый человек, что ныне заселяет землю – ей отвратителен, ибо порочен и находится в рабстве у своего желудка.
Однако человек не может вот так сразу не есть, не пить и не спать двадцать один день. Он умрет от жажды и психического истощения. Поэтому Иванов якобы долго шел к этому, тренировал себя, увеличивая сроки отказа от воды, еды и пищи. Наконец, он перешел рубеж и стал новым человеком. Еще немного, и изменения в его теле стали бы необратимы. Он понял это, и вернулся обратно к животному образу жизни. А иначе люди не поверили бы ему и не приняли бы его учения. Иванов этим совершил великое самопожертвование, но его ученики теперь знают что делать, знают путь к новому человеку. Они так же не становятся таковыми, ибо тогда им тоже не поверят. Они тоже жертвуют собой во имя людей, они тоже стояли на грани перехода в иное человеческое состояние.
Хорошо, чтобы кто‑то из учеников все же перешел в состояние нового человека. Тогда, против мнения учеников, им поверили бы больше. Следует заметить, что описанная аскеза – вера имеет явно выраженный характер антисистемы, построена на явном вранье и смыкается с идеями Агни‑Йоги. Новый человек: бессмертный, не способный размножаться, не привязанный к своей родной земле – не может создать достойных произведений искусства. Его творчество будет носить отвлеченный, абстрактный характер, и он будет вечно мучительно и бесцельно скитаться по лику Земли. Со временем он начнет служить злу.
Так извратилось доброе учение. Случилось это потому, что учение не обладало должной полнотой, и равновесным соотношением между аскезой и верой. Этот момент является очень важным.
5. Мы описали – что есть аскеза и как она реализуется в некоторых религиях. Мы так же рассмотрели и случаи аскезы без веры. Сделаем некоторые заключения.
1. Вера и аскеза не могут существовать друг без друга.
2. Реализация аскезы дает человеку удовлетворение. Иначе веру меняют.
3. Аскеза должна являть путь бесконечного совершенствования в вере. Иначе веру так же меняют.
4. Через аскезу осознается система ценностей веры.
5. Аскеза может быть нравственной или безнравственной, как и вера.
Вопрос нравственности решается в рамках конкретной системы ценностей. По‑видимому, тут природные религии имеют общую точку зрения: нравственно то, что способствует сохранению Природы и жизни на Земле. И, значит, именно в этом должны сходиться аскезы природных религий.
Начиная с древнейших времен, общим элементом аскезы всех природных религий были календарные праздники. Через праздники достигалась одна из главных целей веры – согласие между деяниями богов и ожиданиями людей. Со временем, этого оказалось не достаточно, и появились мистерии.
Очевидно, магия, сильно развившаяся в эпоху поздней античности, к аскезе отношения не имеет, поскольку преследует практические, земные цели.
Теперь может быть поставлен вопрос: Что должно составлять аскезу современной природной религии?
В отличии от дохристианской эпохи, перед нами стоят новые задачи. Это, во‑первых, поиск путей к древнему мировосприятию человека, более здоровому, не искаженному мировыми религиями и прогрессом. Во‑вторых, у современного язычника к чувству обожествления Природы добавляется и чувство ее уязвимости. Теперь человек поклоняется Природе не потому, что боится, а потому, что любит ее и бережет. И это чувство любви дано богами, чтобы мы снова обратились к ним. В‑третьих, неограниченная свобода, предоставленная человеку на Земле, требует задуматься о том, что боги не так заинтересованы в жертвах, как это иногда толковалось в древности. Тогда что же надо богам от человека? Зачем мы попали на Землю? Современная аскеза должна включать в себя то, чего боги от человека все же хотят.
Скажем, что составляло в последние годы аскезу общества "Вятичи".
1. Мы изучали сохранившиеся фрагменты нашей мифологии. Осознавали наших богов, их мировые задачи, пути общения с ними.
2. Изучались древние орнаменты и рисунки. Они воспроизводились нами в резьбе по дереву и вышивке. Эта кропотливая работа, в частности, позволила избавиться от современной торопливости сознания.
3. Мы путешествовали пешком по своей земле, чтобы в естественных явлениях Природы почувствовать волю богов.
4. Мы учились говорить и делать то, что думали. Это делалось для того, чтобы укрепить связь сознания с подсознанием. Через подсознание с нами говорят наши предки. И прямая с ними связь, позволяет жить в согласии с древней традицией, заключенной ныне в сказках и народных песнях.
Аскеза, конечно, может быть явлена и в других видах деятельности. Так, мы забываем об очень важном значении танца. Даже современная дискотека, после которой молодежь как бы на время шалеет, при правильном подходе может рассматриваться как делание, как должный настрой сознания. Часто молодежь после дискотеки заранее намерена настроить свой разум на пустоту и кайф. В результате что хотят – то и получают. Человек вступает в танец с одними качествами, а выходит с другими, с тем, на которое он программировал себя до танца! Известно, что через танец работали над своим совершенством друиды. Наверное, славянские жрецы так же видели в танце не просто кривляния и хребтом виляния, а видели аскезу, медитативную практику.
Аскеза может быть построена на пении народных песен, если к их содержанию относятся как к религиозной ценности. Можно говорить, что это универсальный вариант аскезы. Он возможен, когда народ не забыл свои песни. Этим путем идет, например, литовская религиозная и фольклорная организация Ромува. Когда они в лесах или на древних городищах поют свои песни, то на землю нисходит дарна.
Песня единит людей самым правильным образом. Едва ли мы сильно ошибемся, если скажем, что песни в древности составляли заметную часть того, что относили к понятию Русь. Песня не тяготит. Запел ее далеко от дома, и как бы связался с родной землей, получил ее поддержку и силу.
6. Типичным и очень важным примером аскезы является странничество. Оно используется всеми религиями. Как и в случае с танцем, тут все дело в том, какие духовные идеи в странничество вкладываются. Современный туристический поход, при правильной ориентации сознания, оказывается непрерывной многодневной аскезой. Трудность похода компенсируется теми силами, которые при этом даются людям извне. Не способный их получить – всегда ноет и оказывается для группы тяжкой обузой.
Колоссальная притягательность туристических походов со все более нарастающей степенью сложности не подлежит сомнению. Но, никто из туристов, по крайней мере у нас, в России, не объяснял – что же происходит с ними в походе. Феномен остался не разгаданным, для этого не было понятийного аппарата, психологов он сам по себе не интересовал. Получалось так: "Я спросил – зачем идете в гору вы? Улыбнулась ты и взяла с собой", вот и все разъяснение.
В действительности, в условиях похода, происходит изменение состояния сознания, которое выбрасывает нас из бытовой реальности, помещает в иной мир и в силу этого делает нам более доступным мир духов. Не случайно, среди видений горных туристов существуют такие образы, как альпийская дева, черный альпинист, красная связка. Упоминание о них в походе многих бросает в дрожь. Альпийская дева из них самая невинная – она будоражит сознание, не дает спать, заставляет вылезать из палатки, идти к воде. Видение красной связки означает гибель всей группы. Эти, так сказать, предрассудки, есть закономерный результат работы сознания. Защищенным и сильным в горах оказывается тот, кто осознает горных духов и жертвует им. Жертвенных даров особенно много на перевалах Алтая. Мотивировки сознания, которые оказываются значимыми там, в условиях города кажутся смехотворными.
В походе есть как бы две фазы. Первая – это движение, вторая – это остановка и переживание того места, куда человек пришел. И та и другая самостоятельны и важны для аскезы.
Туристический поход, осознанный как путешествие в мир духов, есть аскеза. Туристический поход, если он не заорганизован, не ориентирован на спортивный результат, носит характер странничества. Человек на время становится странником, как бы продолжая древние традиции странничества Руси.
Аскеза странника
1. Аскеза странника – это аскеза постижения гармонии и целостности Природы, ради постижения дарна. Ее можно назвать медитацией, поскольку человек на время отдает ей себя целиком. Странник пускается в путь чтобы обрести счастье и полноценность жизни. Странничество предполагает минимальное число людей и минимальное число вещей.
Взятые с собой вещи должны быть максимально приближены к тем, которые могли бы быть изготовлены вручную. Понятно, что кованных ножей и топоров сейчас почти нет, а брезент и полиэтилен вручную никто не изготовляет. Если мы не посвящаем все свои силы реконструкции древней одежды и предметов, то нам приходится пользоваться изделиями массового производства, которые лишены индивидуальности. Поэтому взятые с собой вещи должны быть уже много раз использованы, это знакомые вам вещи со "следами жизни". Никаких этикеток, кричащих упаковок, ярких тряпок быть не должно. Посмотрите внимательно на лес, реку, горы, туда, куда вы собрались идти. Какие там цвета, какие тона? Вы не должны выпадать из этого мира. Соображения типа того, что вам нужна красная фуфайка, чтобы ее было легче увидеть спасателям, вас волновать не должны. Продукты питания нужны тоже естественные, стандартные для пешеходного туризма, а не продукты для пикника. В походе для передвижения моторов или велосипедов не использовать. Контакт с техникой постараться вообще исключить.
2. Первая задача вашего похода состоит в том, чтобы оторваться от цивилизации и обыденности жизни, прочистить сознание. У вас должен быть разработан маршрут, но вы не должны быть ограничены жестким графиком следования. Маршрут предполагает минимальный контакт с цивилизацией. Первые несколько дней надо просто следовать по этому маршруту. При этом, будет происходить ваше привыкание к новым условиям и перестройка сознания. Это известно всякому туристу.
Через несколько дней, городские образы и повседневные проблемы уходят. Появляется ощущение, что "я, наконец, в походе". После этого ощущения, начинаются действия, носящие мистический характер. К этому моменту, вы должны быть достаточно удалены от цивилизации. Не слышать шума поездов, не видеть заводских труб, низко летящих самолетов и т. д.
Найдя красивое и удобное место, надо стать в нем лагерем. Для определенности, будем считать, что вы поставили палатку близ лесного озера. Здесь будет происходить ваша работа по налаживанию контакта с духами. Этот контакт потом будет иметь продолжение в дальнейшем, в условиях суеты городской жизни, чтобы приводить себя в дарна. Поэтому, лучше всего, если местом, для своего путешествия вы выбрали родину своего предка, окрестности родной деревни, или такое место, к которому у вас есть душевная близость, предрасположенность.
С постановки лагеря надо соблюдать естественные правила. Рубить только сушняк, не засорять территорию, не кричать, не греметь, не проявлять эмоций, не ругаться. Не упоминать неизвестно какого бога, не говорить на христианские темы. Большой костер без надобности не разводить. В огонь мусор не бросать. Что способно сгнить – зарывать, что не способно – впоследствии унести. После вашего ухода, должен остаться почищенный лес, кружок от костра, может быть скамья, пакетик соли, и все. Этим правилам сотни лет.
3. Вы поставили лагерь. Теперь начинается самое сложное и самое индивидуальное. Отвлекитесь от своих товарищей, лучше если вы оказались одни. Если оказались с друзьями, то не говорите с ими о своих переживаниях и намерениях. То, зачем вы сюда пришли, надо обговорить заранее. На месте, беседуйте только на самые простые бытовые темы своей стоянки. Тут вы должны понимать друг друга без слов.
