К вопросу о результатах российских «реформ»: состоялась ли модернизация? 1 страница

Введение

О реформах и модернизации говорят многие, много и давно. Но за 20 лет бесконечных разговоров на эту тему, порой до­вольно интересных, в реальной жизни мало что было сделано хоро­шего. Более того, порой создается впечатление, что говорящие о мо­дернизации сами плохо понимают, что она означает. Для примера приведем следующее. Ровно 10 лет назад в апреле 2001 г. Высшая школа экономики (ГУ-ВШЭ) провела в Москве научную конферен­цию на тему: «Модернизация экономики России», где с основным докладом выступил Е. Г. Ясин. Так вот, уточняя понятие «модерниза­ция» экономики он указал, что речь идет о следующем: 1) освоение производства продуктов современного технологического уровня; 2) обновление производственного аппарата; 3) включение в новейшие мировые инновационные процессы, полная интеграция в мировую экономику; 4) переподготовка, переквалификация или замена кад­ров, переобучение и перевоспитание людей, усвоение иного образа мышления; 5) осуществление структурных сдвигов в экономике, формирование производственной структуры, отвечающей критери­ям развитой индустриальной страны.¹ В целом, за некоторыми ис-

¹ См.: Ясин Е.Г. Модернизация российской экономики: повестка дня.// Мо­дернизация российской экономики. В 2 кн. Отв. ред. Е.Г. Ясин. Кн. 1. - М.:

172

М.И. Воейков

К вопросу о результатах российских «реформ»...

ключениями, эти цели неплохие, но больше напоминающие мани­ловщину, чем глубокую научную постановку. Так, задача (3) «полная интеграция в мировую экономику» явно противоречит задаче (5) «формирование производственной структуры» развитой индустри­альной системы. Ибо Россия может «полностью интегрироваться в мировую экономику» только как ее сырьевой придаток, что и полу­чилось за эти годы. А формирование современной производственной структуры осталось в области мечтаний и разговоров. Да и по другим позициям за 10 лет ничего сделано не было, о чем подробнее будет сказано дальше.

Но сейчас хотелось бы обратить внимание на неоднозначное толкование самого термина «модернизация». Из выше приведенной цитаты следует, что этот термин автор понимает как улучшение, пусть даже радикальное улучшение. Причем, не просто улучшение, а такое улучшение, которое позволит подняться российской экономи­ке на уровень развитых стран. Такое понимание распространенно очень широко, но оно очень и бессодержательно. Ибо в него можно вкладывать что угодно, любые мечтания или сводить все к пустой болтовне. Все это вынуждает обратиться к обсуждению самого поня­тия «модернизация». Что оно означает?

К вопросу о терминологии

Надо сказать, что в теории модернизации одно из самых запутанных и темных мест является само понимание модернизации. Так, автор монографического исследования теоретико-методо­логических проблем модернизации пишет: «Специалисты вынужде­ны признавать, что понятие модернизация не слишком четкое, до­пускает определенные двусмысленности в толковании его содержа­ния, но, тем не менее, оно более удобно в использовании по сравне­нию с прочими терминами»². Итак, существует множество толкова­ний модернизации, употребляемых в разных случаях и обстоятельст­вах.

Несколько обобщая, все или большинство случаев употребления термина модернизация можно собрать в 2 группы. К первой можно

ГУ-ВШЭ, 2002, с. 13.

² Побережников И.В. Переход от традиционного к индустриальному общест­ву: теоретико-методологические проблемы модернизации. - М.: РОССПЭН, 2006, с. 54.

173

Часть 2 Реформы: отторжение инноваций

отнести понимание модернизации в технико-экономическом смыс­ле, когда под модернизацией понимают принципиальное улучшение, дающее с той же самой единицы оборудования существенно боль­ший прирост продукции или новое качество услуги. Так, простой ка­питальный ремонт машины предполагает замену в ней основной части, скажем, мотора. Модернизация предполагает установку более мощного мотора, что даст существенный прирост производительно­сти. Модернизация жилищного фонда предполагает не просто пере­краску фасада дома, а замену, скажем, печного отопления на цен­тральное. Это экономическое или узкое понимание модернизации. Чаще всего им пользуются инженеры и экономисты.

Но есть и более широкое, социологическое понимание модерни­зации, когда речь идет не об отдельной машине, предприятии или здании, а об обществе в целом. Именно этот социологический смысл термина модернизация является основным или главным его содер­жанием и именно им пользуются большинство социологов, истори­ков, политологов при описании соответствующего этапа в развитии обществ.

Термином и понятием модернизация стали обозначать процес­сы социально-экономических изменений в основных странах Запад­ной Европы, начиная, видимо, с XVI века. То есть, этим термином обозначали процессы формирования современного для тех времен буржуазного (капиталистического) общества, основанного на инду­стриальной технологии производства. Индустриализация, таким об­разом, ключевое звено в процессе модернизации. Без индустриали­зации модернизация не может считаться полной и законченной. За­падное общество становилось современным (modernity) по сравне­нию с феодальным обществом. В этом смысле модернизация означа­ет переделку (изменение) всех основных параметров феодального общества в буржуазное. В то или иное время этот процесс прошли все основные страны Европы. Это можно определить как, хотя и более широкую, но и более точную, научную трактовку понятия «модерни­зация».

Есть и другое понимание модернизации, о чем уже шла речь. То есть модернизация как радикальное улучшение существующего, подразумевая подражание или приближение к стандартам развитых стран Запада. Эти два определения или трактовки понятия «модер­низация» не противоречат друг другу, широкая перекрывает узкую. Но все-таки, чтобы было понятно о чем идет речь и не сводить разго­вор к благим пожеланиям типа «освоение производства продуктов

174

М.И. Воейков

К вопросу о результатах российских «реформ».

современного технологического уровня», лучше пользоваться или по крайней мере иметь в виду научную трактовку модернизации, как процесса создания высокоиндустриального буржуазного общества. Понятно, что это относиться к формуле «модернизация общества», а не отдельного предприятия или технологии.

В России, видимо, можно насчитать несколько попыток модер­низации, т. е. создания индустриального буржуазного общества. Первая и наиболее заметная попытка модернизации обычно связы­вается с преобразованиями времен Петра I, но, тем не менее, ни ин­дустриального, ни буржуазного общества в то время создать не уда­лось. Великая крестьянская реформа 1861 года то же может рассмат­риваться как этап развития в этом направлении, но и она не создала современного буржуазного общества. Серьезно о процессе модерни­зации в России можно говорить с конца, точнее, последней трети XIX века, который практически захватил большую часть XX века. Ведь городское население в стране численно стало превалировать над сельским только в середине 1950-х годов. Но как утверждается в спе­циальной литературе, модернизационный проект за весь этот век так и не был закончен. Видимо, незаконченность российской модерни­зации и вызвала как объективную необходимость процессы ради­кальных изменений в 1980-х и 1990-х годах.

Но вернемся на 20 лет назад. Изменения в стране, начатые в конце 1980-х годов не были случайностью или прихотью отдельных людей. Крупные исторические изменения вообще не происходят слу­чайно. Изменения эти назревали давно. Конечно, можно предъяв­лять серьезные претензии к конкретным людям (политикам, госу­дарственным деятелям, интеллектуалам), которые оказывали подчас решающее влияние на ход изменений того периода, их ошибки и просчеты, корыстные намерения и неблаговидные поступки, но про­цесс изменений был объективно задан. Речь может идти о конкрет­ной социально-политической форме, в которой эти изменения могли бы происходить. Видимо, историческая форма могла быть более аде­кватной, и цена изменений могла быть значительно меньшей. Но что было, то было. Однако сперва определимся с самим пониманием не­обходимости изменений. Что было необходимо: реформы, модерни­зация, революция? Анализ многих документов и материалов тех лет и современные тенденции позволяют утверждать, что изменения в стране должны были проходить и проходят в форме модернизации.

Модернизация российской экономики есть объективное и неиз­бежное явление, если, конечно, полагать, что Россия после всех сего-

175

Часть 2 Реформы: отторжение инноваций

дняшних передряг сохранится как великая индустриальная держава. К сожалению, мы по разным причинам не смогли провести послед­ний этап модернизации, когда его проходили большинство экономи­чески развитых стран. Это примерно конец 50-х и 60 годы, начало научно-технической революции. Разговоров у нас тогда об этом было много, но на деле все осталось почти без изменений.

В этой связи вернемся к двоякому пониманию модернизации: в узком (экономическом) и широком (социологическом) смысле. В первом смысле, т. е. экономической модернизацией в отдельных от­раслях и производства Россия почти все послевоенное время только и занималась. Однако такого подхода оказалось недостаточно и свое­временная модернизация страны закончена не была, несмотря на все усилия партийных и правительственных органов. Это вызывает не­обходимость обращения к модернизации в широком смысле, как об­новление всей экономической и политической системы общества, обновление социально-экономического строя. Здесь нужно специ­ально подчеркнуть, что речь идет именно об обновлении, а не о за­мене одного строя на другой, как некоторые думают.

Если же говорить о замене одного социально-экономического строя на другой строй, то обычно, по крайней мере до сих пор, это называлось революцией, а не просто модернизацией. Революцию также можно рассматривать в качестве особой формы модерниза­ции, но следовало бы ее назвать крайне радикальной формой модер­низации. Причем, собственно, революция приводит к модернизации лишь в конечном счете. Первые этапы революции - это разрушение, хаос, развал почти всех сторон прежней хозяйственной и обществен­ной жизни. Этот процесс и приводит к смене социально-экономического строя.

С другой стороны, необходимо отличать модернизацию от ка­ких-либо реформ. Модернизация, конечно, предполагает проведение реформ, но не как отдельных, частичных мероприятий, а как ком­плекса достаточно радикальных мероприятий, затрагивающих все основные стороны жизнедеятельности общества. Таким образом, реформы можно определить как весьма слабую степень модерниза­ции.

На примере исторического опыта России прослеживается доста­точно четкое различение между революцией, модернизацией и ре­формами. Реформ в России было множество (например, реформы П. Столыпина) и далеко не все заканчивались успешно, но ни одна из них не претендовала на изменение общественного строя. Из модер-

176

М.И. Воейков

К вопросу о результатах российских «реформ»...

низаций можно назвать три наиболее известных и крупных: преоб­разования Петра Первого, отмена крепостного права и начало разви­тия капитализма во второй половине XIX века, индустриализация в 30-х годах XX века. Все они проходили в рамках уже существовавше­го к тому времени социально-экономического строя и служили его укреплению, а не смены. Революция была лишь одна, когда в 1917 году действительно произошла смена социально-экономического строя в стране.

Что происходит сегодня в России: модернизация, революция или очередные реформы? Вопрос этот имеет принципиальное значе­ние. Ибо, если мы имеем революцию, то, следовательно, можно ожи­дать действительно смену одного общественного строя на другой, одних социальных сил на другие. Наверное, можно ожидать, как многие считают и пишут, что "социализм" или даже "коммунизм" за­меняется на "капитализм". Однако, эти многие должны были бы до­казать, что такое теоретически и исторически возможно. Это, как бы, в результате некой революции в какой-либо стране буржуазный строй вдруг сменился на феодальный. Но это был бы исторический абсурд. Значит, утверждение о смене "социалистического" общест­венного строя на "капитализм" есть также абсурд. В общем, к этой логике имеется много вопросов и оставим ее в стороне.

Стратегия модернизации для России более понятна, но в данном случае не следует говорить о смене социально-экономического строя. Тем более что по проблемам сущностного определения обществен­ного строя, более 70 лет существовавшего в России, в мировой лите­ратуре идет сегодня оживленная дискуссия.

Модернизация это радикальное обновление, модификация, трансформация чего-то уже существующего, но не переход к чему-то принципиально иному. Можно даже сказать так: модернизация - это переход к принципиально новому, но не иному. Интересно отметить, что в западной литературе развивается дискуссия о развитии России в терминах transition (переход) и transformation (преобразование). Ряд западных наблюдателей полагает, что в России осуществляется трансформация, другие считают, что тут будет transition, т. е. переход в систему принципиально иного общественного устройства. Сущест­вует даже понятие "переходная экономика" и целая наука «транзито-логия». Представляется, что серьезных оснований для трактовки со­стояния России как переходного во что-то принципиально иное явно недостаточно и с каждым днем их становится все меньше.

177

Часть 2 Реформы: отторжение инноваций

'•" Таким образом, Россия осуществляет модернизацию - плохо, криво, бестолково, но transformation, а не transition. To есть, России объективно задана модернизация, хотя многие сегодняшние идеоло­ги, политики и руководители страны думают, что они, осуществляя некоторые "радикальные" реформы, в тоже время осуществляют мо­дернизацию и меняют общественный строй. На практике же невоз­можно все делать одновременно; нельзя одновременно ехать мед­ленно, быстро и очень быстро. Непонимание сущности происходя­щих процессов вызывает рассогласование слов и действий, намечае­мых мероприятий и социально-экономической практики, которая эти мероприятия отторгает или трансформирует до неузнаваемости. Отсюда и новое крылатое выражение: "хотели как лучше - получи­лось как всегда". В итоге трудно разобраться, что же происходит се­годня в России.

Действительно, Россия нуждается в модернизации, понимая под этим не только обновление технологической базы производства, но также и обновление всей социально-экономической системы. Про­цесс трансформации России, который начался в конце 80-х годов, есть процесс объективный и в целом полезный для страны. Однако вызывает вопросы и недоумение ход этого процесса и цели, которые при этом ставят некоторые политики, имеющие непосредственное отношение к властным структурам.

Большинство российских экономистов и зарубежных наблюда­телей согласны в том, что, несмотря на определенный рост экономи­ки после 2000 г., Россия еще не преодолела последствия тяжелейшего экономического кризиса 1990-х годов. И сегодня по многим важ­нейшим экономическим показателям российское производство не достигло уровня последнего советского года. Естественно, многие исследователи и эксперты ищут пути преодоления застойной ситуа­ции на путях модернизации. Оппозиционные экономические про­граммы, условно говоря, можно разбить на две или три большие группы. Первая, где экономическая роль государства сводится к ми­нимуму и рыночное самодействие почти ничем и никем не ограни­чивается. Модернизация в этом случае осуществляется сама собой на базе безграничного господства частной собственности. Собственно, именно эта стратегия и осуществлялась все последние 20 лет, ничего не прибавляя в смысле модернизации экономики. Эта стратегия лишь словесно отличается от правительственного курса, по существу же разделяя ту же самую идеологию рыночного либерализма. Вто­рая, наоборот, предполагает существенное усиление роли государст-

178

М.И. Воейков

К вопросу о результатах российских «реформ».

ва в экономике, признавая при этом и рыночное самодеиствие в тех или иных пределах. Из второй оппозиционной стратегии можно вы­делить и третью, которая отличается большим значением государст­ва и существенно меньшим, если не совсем минимальным, рынка. Таким образом, мы имеем для научного рассмотрения правительст­венный курс экономического развития, с одной стороны, и курс, скажем, оппозиции, с другой.

Чтобы ответить на вопрос - какая экономическая стратегия лучше и что надлежит выбрать, надо прежде всего ответить на во­прос: что мы хотим? Хотим ли мы свободную рыночную (почти ни­чем не стесняемую) экономику как придаток мирового рынка? Тогда ответ ясен - первая стратегия, которая и осуществлялась все эти го­ды. Но она не дает модернизации. И в этом случае большинство на­селения страны оказывается на грани или даже за чертой бедности и лишь незначительная часть населения процветает. Это означает, что такая стратегия такой «модернизации» вполне устраивает 10 % насе­ления и совершенно не устраивает остальные 90 %. Встать на сторо­ну большинства населения при выборе экономического курса или на сторону меньшинства - это и есть политика, есть политический вы­бор.

Труднообъяснима позиция тех экономистов-профессионалов, которые в своих предложениях и оценках пытаются абстрагировать­ся от политики. Делая политический выбор, а выбор экономической стратегии, касающейся огромной страны и миллионов людей, всегда есть политическое решение, и в то же время создавать вид аполитич­ности - это наивные, детские уловки. Речь идет о политическом вы­боре, об экономической политике в интересах подавляющего боль­шинства населения или в интересах небольшой его части. Можно ли назвать модернизированной страну, где большинство населения с трудом сводит концы с концами, и лишь незначительная часть его процветает? Очевидно, нет.

Очевидно, что Россия может сохраниться как мощная индустри­альная держава и завершить свой модернизационный проект, если политический выбор будет сделан в интересах основной массы тру­дящегося населения. С этой точки зрения, т. е. с определенной поли­тической точки зрения и предлагается подходить к решению вопроса о выборе экономической политики, т. е. модернизации.

Однако, на пути современной модернизации стоят ряд проблем, которые по существу делают ее невозможной. Выделим из них две основные проблемы российского капитализма, нерешенность кото-

179

Часть 2 Реформы: отторжение инноваций

рых перечеркивает все модернизационные усилия российского пра­вительства. Это, прежде всего упадок социальной сферы, вымирание населения страны и экономическая неэффективность российского капитализма.

Две проблемы российского капитализма

Пожалуй, самая главная проблема современной России -это ее вымирание. Умирающее общество не может быть здоровым. Так, число родившихся с 1985 г. по 2007 г. сократилось с 16,5 до 11,3 (на 1000 населения), а число умерших за те же годы, наоборот, рас­тет - с 8,7 до 14,7. В результате естественная убыль населения страны (т. е. без учета миграции) за годы реформ составила более 12 млн. человек.

Основная причина демографического кризиса в стране - во­пиющая бедность населения. По оценкам специалистов уровень бед­ности за весь период реформ как минимум превышает 20 %. Причем, бедными стали большие слои именно работающих. Имеются расче­ты, согласно которым численность малообеспеченных работников сегодня в стране превышает треть занятых. Тогда как зарплата начи­нает выполнять свою гарантийную функцию воспроизводства рабо­чей силы, если численность малообеспеченных работников не пре­вышает 7%.³В 1989 г. зарплату меньше прожиточного минимума получали 8% рабочих и служащих и мы имели рождаемость 14,6 на 1000 человек. Поэтому уровень сегодняшней зарплаты следует рас­сматривать как социальное пособие за участие в трудовой деятель­ности, а не как сумму достаточную для расширенного воспроизвод­ства населения.

Сохраняется и даже нарастает экономическое неравенство тру­дящихся. Пик дифференциации по зарплате был достигнут в 2001 г., когда коэффициент фондов, т. е. превышение средней заработной плата 10% наиболее высоко оплачиваемых работников над 10% наименее оплачиваемых составило почти 40 раз. В дальнейшем воз­никла тенденция к сокращению дифференциации. Тем не менее, и такая дифференциация зарплаты существенно превышает как диф­ференциацию оплаты труда в советский период, так и ее уровень в западных странах.

³ См.: Токсанбаева М.С. Социальные интересы работников и использование трудового потенциала. - М.: Наука, 2006, с. 115.

180

М.И. Воейков

К вопросу о результатах российских «реформ».

Иными словами, трудящийся класс сегодня не имеет нормаль­ной, достойной этого названия зарплаты. Вот эти «новые бедные» или «работающие бедняки» есть свидетельство нежизнеспособности общества, невозможности воспроизводства трудового потенциала. А вымирающее население России говорит как раз о том, что такого воспроизводства нет. Все это порождает серьезные сомнения в ра­зумности нынешнего вектора социально-экономического развития.

Таким образом, выбор либерального варианта экономического развития страны, который был сделан в начале 90-х годов, сегодня дал свои результаты. Идеологи экономического либерализма откры­то говорили, что следует выращивать класс «стратегических инве­сторов», а простой народ их интересовал мало. О том, что трудящееся население страны мало заботит «стратегических инвесторов» или как сейчас стало модно говорить «работодателей» есть много фактов. Работодатели, а по существу частные собственники предприятий, вовремя не выплачивая зарплату или сводя ее к минимальной вели­чине, по существу получают ренту со своих рабочих. Это рентоори-ентированное поведение работодателей означает принудительное и беспроцентное кредитование работниками своих хозяев за счет уменьшения ресурсов воспроизводства трудоспособности людей. Причем, нередки случаи, когда многомесячные долги по зарплате на предприятиях ни в коей мере не влияли на регулярность и размеры и так высоких окладов высшего слоя руководителей.

Здесь возникает трудный теоретический вопрос. Как же так, ес­ли рыночная, либеральная экономика по определению более эффек­тивна, чем социальное рыночное хозяйство, то почему же российская экономика, которая активно дрейфует в сторону либеральной ры­ночной модели, не становиться все более эффективней? Некоторые авторы думают, что если хорошо все подсчитать, то выйдет, что со­циальная модель экономики даже будет эффективней. То есть тру­дящийся класс будет жить хорошо.

Дело в том, что в сегодняшних российских условиях весьма эф­фективен только один сектор национальной экономики - сырьевой. Он демонстрирует высокую эффективности и конкурентноспособ­ность на мировом рынке. То есть, либеральная экономическая мо­дель сделала российскую экономику эффективной только в ее узком, одном секторе. В этом случае можно утверждать, что модернизация сырьевого сектора экономики вполне совершилась, он стал частью мирового рынка, но это почему-то ничего не дало для общей эконо­мической модернизации страны. Все остальное владельцам сырьево-

181

Часть 2 Реформы: отторжение инноваций

го сектора просто не нужно. Поэтому с их точки зрения надо закры­вать ненужные заводы, университеты, школы и больницы. И населе­ние в таком количестве то же не нужно. Межотраслевая дифферен­циация зарплаты идет таким образом, что приоритетными стали до­бывающие отрасли и некоторые услуги, создающие их инфраструк­туру. А такие важнейшие отрасли по воспроизводству трудового и человеческого потенциала, как легкая и пищевая промышленность, образование, здравоохранение, культура по величине зарплаты заня­тых попали в разряд аутсайдеров. То же по существу происходит и с основным индустриальным ядром (машиностроение) экономики. Вся экономика, вернее, то что еще осталось от нее, работает на один сектор. Это логика рыночного механизма и с точки зрения неоклас­сической экономической теории тут все правильно. С точки зрения мирового рынка и либеральной экономической модели Россия нуж­на как сырьевой придаток этого рынка. Здесь будет достигнута высо­кая степень экономической эффективности и завершена модерниза­ция.

Но с точки зрения большинства населения страны такая модер­низация не нужна. Когда речь идет о выживаемости страны и насе­ления, эффективность одного сегмента экономики не может являть­ся определяющим для страны. То есть, рынок по определению не обеспечивает общенациональную экономическую эффективность. Значит, рынок и частная собственность сами по себе не способны обеспечить модернизацию. Эту роль должно выполнять государство, как это было во всех странах догоняющей модернизации. Здесь ска­зывается один из "провалов" рынка. Поэтому правительство должно заниматься и решать социальные проблемы всего населения за счет высокой эффективности одного сектора экономики. То есть, как об­разно и точно сказал крупнейший отечественный экономист, надо "вернуть ренту народу".⁴ Конечно, от этого снизиться общеэкономи­ческая эффективность экономики, но сохранится человеческий по­тенциал страны, а значит и вся страна.

Поэтому нужна активная социальная политика государства. Со­временное российское государство вообще чуждо политики. Нет по­литики занятости, нет политики доходов. Вместо борьбы с бедностью и недопущения бедности, проводиться лишь некоторая адресная по­мощь некоторым категориям. Бедность работников в России - фено-

⁴ Львов Д.С. Вернуть народу ренту. М., 2004.

182

М.И. Воейков

К вопросу о результатах российских «реформ».

мен, который в концентрированном виде обнажает пагубность либе­рального курса как экономической, так и социальной политики. Для богатой России в реальной России слишком много ненужных людей.

Теперь рассмотрим проблемы финансовой эффективности рос­сийского капитализма. Конец XX века в России (1990-е годы) озна­меновался почти такой же финансовой катастрофой, как и в его на­чале. Но в начале были мировая и гражданская войны, революция и соответственно полная хозяйственная разруха. В 1990-х годах ника­ких объективных причин для экономической катастрофы не было. Конечно, спад производства и развал финансо-кредитной системы в 90-х годах не был таким мощным, но он был и оставил заметный след в экономической истории страны. Все 1990-е годы, при непрекра­щающихся разговорах о модернизации, характеризуются громадной инфляцией, падением кредита, дефицитом бюджета, внешними фи­нансовыми заимствованиями и т. п., что свидетельствует о хаотич­ной финансовой политике в стране, если вообще можно серьезно говорить о финансовой политики как таковой.

Рассмотрим некоторые элементы финансовой политики более подробно. Известно, что с января 1992 г. были отпущены цены, т. е. государство перестало жестко устанавливать цены на товары и услу­ги, а также тарифы на транспортные услуги. В результате индекс по­требительских цен в 1998 г. составил увеличение по сравнению с 1990 г. 11 825 раз, цены производителей промышленной продукции увеличились 17 856 раз. Доля бартера в продажах промышленной продукции в 1998 г. достигла 51%.⁵Т. е. половина промышленной продукции продавалась помимо денежно-финансовой системы. Фи­нансовый сектор перестал оказывать заметное влияние на реальный сектор экономики.

В этой связи стала расти убыточность предприятий и организа­ций в основных отраслях экономики. Так, всего по экономике убы­точных предприятий было: в 1992 г. - 15,3%; в 1993 г. - 14,0%; в 1994 г. - 32,5%; 1995 г. - 34,2%; 1996 г. - 50,6%; 1997 г. - 50,1%; 1998 г. - 53,2%. Общая рентабельность в производственной сфере не превышала 5-7%, в то же время ставка рефинансирования ЦБР соста­вила 20-30% (Глазьев, 1998, с. 27)⁶. Это говорит о том, что деньги на-

^s Белоусов А.Р. Эволюция системы воспроизводства российской экономики: от кризиса к развитию. М., 2006, с. 350.

⁶ Глазьев С.Ю. Центральный банк против промышленности России. //Вопросы экономики, 1998, № 1, с. 27.

183

Часть 2 Реформы: отторжение инноваций

правлялись не в развитие производства, а в чисто спекулятивные операции. В основном в ГКО, доходность по которым как раз состав­ляла 20-30%. Резко снизились кредитные, особенно долгосрочные, вложения в экономику. Если за 1975-1985 гг. долгосрочный кредит составлял 23-25%, то в 1992-1994 гг. он равнялся 3-5%. Иными сло­вами резко снизилось финансирование капитальных вложений в но­вое промышленное строительство, которое в этот период почти и прекратилось.

Все годы либеральных реформ государственный бюджет был де­фицитным. По годам это выглядит так: 1991 г. - 37,6 млрд. руб.; 1992г. - 641,9 млрд. руб.; 1993 г. - 7943,6 млрд. руб.; 1994 г. -65494,0 млрд. руб.; 1995 г. - 49,1 трлн. руб.; 1996 г. - 94,2 трлн. руб.; 1997 г. - 127,9 трлн. руб. Или возьмем это в процентах к ВВП: 1992 г. - 3,4%; 1993 г. - 4,9%; 1994 г. - 9,9%; 1995 г. - 3,3%. При всем при этом любопытна динамика ставки рефинансирования ЦБ РФ. В сред­нем по годам она составляет следующее: 1992 г. - 35%; 1993 г. -128,5%; 1994 г. - 175%; 1995 г. - 185%; 1996 г. - 106%; 1997 г. -34,2%; 1998 (начало года) - 28%. Рентабельность промышленного производства в эти годы составляла: 1993 г. - 32,0%; 1994 г. - 19,5%;

1995 г. - 20,1%; 1996 г. - 9,2%; 1997 г. - 9,0%. Ясно, что финансиро­вание реального сектора экономики в эти годы практически отсутст­вовало. Например, ставка по кредитам в 1995 г. была 320,3%, в