лелеяла, не попадут в руки грязного, сварливого попа! Когда она вошла в
Переднюю, она обернулась к Жюльену, робко шагавшему позади. На лице его при
Виде такого роскошного дома изобразилось глубокое изумление, и от этого он
Показался еще милее г-же де Реналь. Она никак не могла поверить себе, и
Главным образом потому, что всегда представляла себе гувернера не иначе, как
В черном костюме.
- Но неужели это правда, сударь? - промолвила она снова, останавливаясь
И замирая от страха. (А что, если это вдруг окажется ошибкой, - а она-то так
радовалась, поверив этому! - Вы в самом деле знаете латынь?
Эти слова задели гордость Жюльена и вывели его из того сладостного
Забытья, в котором он пребывал вот уже целые четверть часа.
- Да, сударыня, - ответил он, стараясь принять как можно более холодный
Вид - Я знаю латынь не хуже, чем господин кюре, а иногда он по своей доброте
Даже говорит, что я знаю лучше его.
Госпоже де Реналь показалось теперь, что у Жюльена очень злое лицо - он
стоял в двух шагах от нее. Она подошла к нему и сказала вполголоса:
- Правда, ведь вы не станете в первые же дни сечь моих детей, даже если
они и не будут знать уроков?
Ласковый, почти умоляющий тон этой прекрасной дамы так подействовал на
Жюльена, что все его намерения поддержать свою репутацию латиниста мигом
Улетучились. Лицо г-жи де Реналь было так близко, у самого его лица, он
Вдыхал аромат летнего женского платья, а это было нечто столь необычайное
Для бедного крестьянина, что Жюльен покраснел до корней волос и пролепетал
едва слышным голосом:
- Не бойтесь ничего, сударыня, я во всем буду вас слушаться.
И вот только тут, в ту минуту, когда весь ее страх за детей
Окончательно рассеялся, г-жа де Реналь с изумлением заметила, что Жюльен
Необыкновенно красив. Его тонкие, почти женственные черты, его смущенный вид
Не казались смешными этой женщине, которая и сама отличалась крайней
Застенчивостью; напротив, мужественный вид, который обычно считают
Необходимым качеством мужской красоты, только испугал бы ее.
- Сколько вам лет, сударь? - спросила она Жюльена.
- Скоро будет девятнадцать.
- Моему старшему одиннадцать, - продолжала г-жа де Реналь, теперь уже
Совершенно успокоившись. - Он вам почти товарищ будет, вы его всегда сможете
Уговорить. Раз как-то отец вздумал побить его - ребенок потом был болен
Целую неделю, а отец его только чуть-чуть ударил.
"А я? - подумал Жюльен. - Какая разница! Вчера еще отец отколотил меня.
Какие они счастливые, эти богачи!"
Госпожа де Реналь уже старалась угадать малейшие оттенки того, что
Происходило в душе юного гувернера, и это мелькнувшее на его лице выражение
Грусти она сочла за робость. Ей захотелось подбодрить его.
- Как вас зовут, сударь? - спросила она таким подкупающим тоном и с
Такой приветливостью, что Жюльен весь невольно проникся ее очарованием, даже
Не отдавая себе в этом отчета.
- Меня зовут Жюльен Сорель, сударыня; мне страшно потому, что я первый
Раз в жизни вступаю в чужой дом; я нуждаюсь в вашем покровительстве и прошу,
Чтобы вы простили мне очень многое на первых порах Я никогда не ходил в
Школу, я был слишком беден для этого; и я ни с кем никогда не говорил,
Исключая моего родственника, полкового лекаря, кавалера ордена Почетного
Легиона, и нашего кюре, господина Шелана. Он скажет вам всю правду обо мне.
Мои братья вечно колотили меня; не верьте им, если они будут вам на меня
Наговаривать; простите меня, если я в чем ошибусь; никакого дурного умысла у
Меня быть не может.
Жюльен мало-помалу преодолевал свое смущение, произнося эту длинную
Речь; он, не отрываясь, смотрел на г-жу де Реналь. Таково действие истинного
Обаяния, когда оно является природным даром, а в особенности когда существо,
Обладающее этим даром, не подозревает о нем. Жюльен, считавший себя знатоком
По части женской красоты, готов был поклясться сейчас, что ей никак не
