Владелец превосходных нормандских лошадей, и за ним г-н Шарко де Можирон,
помощник префекта округа. Эта сцена утвердила за Жюльеном титул "сударь", -
Отныне даже слуги не дерзали оспаривать его право на это.
Вечером весь Верьер сбежался к мэру, чтобы посмотреть на это чудо.
Жюльен отвечал всем с мрачным видом, который удерживал собеседников на
Известном расстоянии. Слава о нем так быстро распространилась по всему
Городу, что не прошло и нескольких дней, как г-н де Реналь, опасаясь, как бы
Его кто-нибудь не переманил, предложил ему подписать с ним обязательство на
Два года.
- Нет, сударь, - холодно отвечал Жюльен. - Если вам вздумается прогнать
Меня, я вынужден буду уйти. Обязательство, которое связывает только меня, а
Вас ни к чему не обязывает, - это неравная сделка. Я отказываюсь.
Жюльен сумел так хорошо себя поставить, что не прошло и месяца с тех
Пор, как он появился в доме, как уже сам г-н де Реналь стал относиться к
Нему с уважением. Кюре не поддерживал никаких отношений с господами де
Реналем и Вально, и никто уж не мог выдать им давнюю страсть Жюльена к
Наполеону; сам же он говорил о нем не иначе, как с омерзением.
VII
ИЗБИРАТЕЛЬНОЕ СРОДСТВО
Они не способны тронуть сердце, не причинив ему боль.
Современный автор.
Дети обожали его; он не питал к ним никакой любви; мысли его были
Далеко от них. Что бы ни проделывали малыши, он никогда не терял терпения.
Холодный, справедливый, бесстрастный, но тем не менее любимый, - ибо его
Появление все же как-то рассеяло скуку в доме, - он был хорошим
Воспитателем. Сам же он испытывал лишь ненависть и отвращение к этому
Высшему свету, куда он был допущен, - правда, допущен только к самому
Краешку стола, чем, быть может, и объяснялись его ненависть и отвращение.
Иногда, сидя за столом во время какого-нибудь званого обеда, он едва сдержи-
Вал свою ненависть ко всему, что его окружало. Как-то раз в праздник св.
Людовика, слушая за столом разглагольствования г-на Вально, Жюльен чуть было
не выдал себя: он убежал в сад под предлогом, что ему надо взглянуть на
детей!
"Какое восхваление честности! - мысленно восклицал он. - Можно
Подумать, что это единственная добродетель в мире, а в то же время какое
Низкопоклонство, какое пресмыкательство перед человеком, который уж
Наверняка удвоил и утроил свое состояние с тех пор, как распоряжается
Имуществом бедняков. Готов биться об заклад, что он наживается даже на тех
Средствах, которые отпускает казна на этих несчастных подкидышей, чья
бедность поистине должна быть священной и неприкосновенной. Ах, чудовища!
Чудовища! Ведь и сам-то я, да, я тоже вроде подкидыша: все меня ненавидят -
отец, братья, вся семья".
Незадолго до этого праздника св. Людовика Жюльен, повторяя на память
Молитвы, прогуливался в небольшой роще, расположенной над Аллеей Верности и
Называвшейся Бельведер, как вдруг на одной глухой тропинке увидел издали
Своих братьев; ему не удалось избежать встречи с ними. Его прекрасный черный
Костюм, весь его чрезвычайно благопристойный вид и то совершенно искреннее
Презрение, с каким он относился к ним, вызвали такую злобную ненависть у
Этих грубых мастеровых, что они набросились на него с кулаками и избили так,
Что он остался лежать без памяти, весь в крови. Г-жа де Реналь, прогуливаясь
В обществе г-на Вально и помощника префекта, случайно зашла в эту рощу и,
Увидев Жюльена распростертым на земле, решила, что он убит. Она пришла в
Такое смятение, что у г-на Вально шевельнулось чувство ревности.
Но это была преждевременная тревога с его стороны. Жюльен считал г-жу
де Реналь красавицей, но ненавидел ее за ее красоту: ведь это было первое
Препятствие на его пути к преуспеянию, и он чуть было не споткнулся о него.
Он всячески избегал разговаривать с нею, чтобы у нее скорее изгладился из
