Свобода и морально-экологическая ответственность

У современного человека имеется целый спектр возможностей, для того чтобы, основываясь на знании экологических законов, можно было сознательно воздействовать на процесс гармонизации своих

отношений с природой, сдерживая действие одних закономерностей и создавая условия для проявления других. Именно степень познания социоприродных закономерностей и степень возможного овладения и «манипулирования» ими не только определяют уровень достигнутой человеком свободы в его взаимодействии с природой, но и указывают на объективное содержание его морально-экологической ответственности.

Понятие экологической свободы предполагает, на наш взгляд, возможность, способность и моральную готовность личности действовать в и по отношению к природной среде своего обитания в соответствии с мерой собственной экологической культуры. По сути дела, экологическая свобода определяется морально-экологической ответственностью, которую можно рассматривать как осознание человеком необходимости экологической деятельности, ориентированной на учет принципа коэволюции общества и природы и дальнейшую гармонизацию их взаимодействия. В таком понимании морально-экологическая ответственность выступает и как мера исторической ответственности, ибо она характеризует принятие решений, реализация которых имеет кардинальное значение для исторического процесса в целом.

Одной из форм морально-экологической ответственности является долг людей перед природой, в частности перед животными. И. Кант считал, что это — косвенный долг человека перед самим собой, перед другими людьми:

«В отношении живой, хотя и лишенной разума, части тварей насильственное и вместе с тем жестокое обращение с животными еще более противно долгу человека перед самим собой, так как этим притупляется сочувствие человека к их страданиям и ослабляются и постепенно уничтожаются естественные задатки, очень полезные для моральности в отношениях с другими людьми, хотя человек имеет право на их быстрое (совершаемое без мучений) умерщвление или на то, чтобы заставлять их работать напряженно, сверх сил (с такого рода работой и людям приходится мириться). Мучительные же физические опыты в интересах одной лишь спекуляции, если цель могла быть достигнута и без них, отвратительны. Даже благодарность за долголетнюю работу старой лошади или за длительную службу собаки (как если бы они были членами семьи) есть косвенно долг человека, а именно в отношении этих животных, но непосредственно она есть долг человека перед самим собой».

302 Раздел IV. Прикладная этика: проблемы и решения

Раздел ГУ. Прикладная этика: проблемы и решения ___________________ Ш

Для формирования морально-экологической ответственности требуются целенаправленные усилия каждого человека, всего общества, и в первую очередь, соответствующие воспитание и образование, которые и должны способствовать становлению у граждан экологически активной нравственной культуры. Потребуется опережающая и кардинальная перестройка всего общественного сознания, его предельно широкая экологизация, преодоление складывавшихся тысячелетиями экологической беззаботности и безграмотности. Но уже сегодня экологическая трансформация сознания и деятельности должна двигаться от простой экологической грамотности к обретению высокой экологической культуры.

Именно поэтому настала пора расширить классическое антропоцентрическое понимание этики и включить в него экологическую этику, то есть ставить вопрос не только о том, что хорошо или плохо для человеческого сообщества, но и о том, что хорошо или плохо для всей системы «человечество плюс природа» (О. Кин-не). Этот новый подход может быть сформулирован в следующих принципиальных постулатах морально-экологической ответственности:

- необходим переход от «модели преобладания» к «модели сосуществования» человека и природы, предполагающий установление устойчивого равновесия между нашим современным существованием и эко-системным прошлым;

- новая концепция охраны окружающей среды должна включать в себя защиту среды обитания и «братьев наших меньших» не столько для человека, сколько от человека;

- необходимо научиться управлять «животным», которое находится внутри нас, для чего мы должны развивать в себе такие качества, как самоограничение, ответственность, честность, справедливость; укреплять веру в такие ценности, как любовь, альтруизм, взаимопомощь, права человека и права Живого;

- следует стремиться сглаживать конфликты и примирять экономику и производство с экологией, оценивая и то, и другое моральными критериями.

Человечество должно найти в себе достаточно доброй воли, времени и энергии, чтобы взяться за решение всех этих проблем, иначе homo sapiens, «человек разумный» во вполне обозримом будущем исчезнет со сцены жизни.

Вопросы и задания

1. Энвайронментальная этика (environmental ethics) — это этика окружающей среды или этика осознания себя в окружающей среде?

2. Возможно ли, на Ваш взгляд, так развить наше морально-экологическое сознание, чтобы это подготовило нас к встрече с иными формами разума и помогло выработать этику взаимоотношений с ними — метасоциалъ-ную этику или космоэтику')

3. Как Вы считаете, можно ли говорить об эстетическом отношении соприродного или сверхприродного Иного к Человеку и окружающему миру? Можем ли мы в своем «художественно-понимающем» отношении к природе наделять Иное эстетической способностью восприятия и переживания?

4. Мы говорили выше о «правосубъектности» изменяемой человеком природы. А есть ли смысл говорить о ее «правосубъектности»?

5. Возможно ли ставить вопрос о каких-то «интересах» преобразуемой природы и о сочетании их с интересами людей в рамках «политической экологии» или «социальной экологии»?

6. Возможно ли вообще, говоря словами М. Пришвина, «так сойтись с природой, чтобы чувствовать в ней свою собственную душу»?

Глава 14. Биомедицинская этика: открытые проблемы _____________________ 305

Глава 14.

Биомедицинская этика: открытые проблемы

Жизнь ничего не стоит, но ничто не стоит жизни.

Андре Мальро

Пути научных исследований почти столь же разнообразны, как и человеческие характеры.

Уотсон

Существуют разные точки зрения на соотношение экологической и биомедицинской этики. Не вдаваясь в их подробное рассмотрение, обозначим свою позицию. Мы считаем, что биомедицинская этика, так же как и биоэтика, являются составными частями экологической этики. Последняя играет роль их методологического основания, выдвигая на первый план неантропоцентристские принципы. При этом если экологическая этика выступает как моральный ре-гулятив отношений человека и окружающей среды в целом, а биоэтика регулирует отношение человека к живой части этой среды, ориентируя его на «благоговение перед жизнью» и защиту прав биоса, то есть всего живого, то биомедицинская этика выдвигает на первый план защиту жизни и здоровья человека.

Биоэтика и биомедицинская этика самым непосредственным образом связаны друг с другом. Сегодня многие исследования и действия специалистов в сфере как биологии, так и медицины затрагивают непосредственные жизненные интересы человека, требуя моральной определенности в отношении проблем жизни и смерти: их понимания, их границ и пограничных ситуаций, прав человека на жизнь и на смерть, прав человека, не получающего статуса «полноценного» и др. Но вместе с тем не следует отождествлять био- и биомедицинскую этики. Биоэтика охватывает медицинскую этику и простирается за ее пределы, будучи шире последней. Во-первых, она рассматривает проблемы цен-

ностного характера, свойственные всем профессиям, связанным с Живым, включая профессии биологов, медиков и смежные с ними. Во-вторых, она простирается на все биомедицинские исследования вне зависимости от того, имеют ли они прямую связь с лечением больных. В-третьих, она включает широкий спектр социальных вопросов, связанных с общественным здравоохранением, безопасностью труда, этикой контроля за популяционными процессами. В-четвертых, она выходит за рамки жизни и здоровья человека, касаясь проблем существования животных и растений, вопросов экспериментирования на животных и соблюдения экологических требований. В-пятых, биоэтика не ограничивается только исследованиями, а в значительной степени ориентирована на процессы принятия решений и поэтому в целом является не только областью познания, но и сферой оценки практического действия. При этом речь зачастую идет о решениях этического характера, на которых реально строится медицинская практика.

Таким образом медицинская практика является смысловым ядром биоэтики, своеобразной призмой, через которую определяется этическое содержание и смежных с медициной профессий, и биомедицинских исследований, и практики обращения человека с животным и растительным миром — всего, что входит в проблемное поле биоэтики. Но поскольку это поле выходит за рамки собственно медицины, реализуясь в иных сферах жизнедеятельности, становится целесообразным обращение к биомедицинской этике.

Вместе с тем современная биомедицинская этика отличается не только от биоэтики, но и от традиционной медицинской этики. Медицинская этика является этикой по преимуществу профессиональной, если не сказать корпоративной. Преобладающее внимание она уделяет правам и обязанностям врача по отношению к пациентам, а также нормативному регулированию взаимоотношений внутри медицинского сообщества. Вмешательство не профессионалов-медиков при этом если и допускается, то сводится к минимуму, к каким-то исключительным случаям. Неявно предполагается, что врач обладает всей полнотой не только специальной, «технологической», но также и этической компетенции.

Ныне ситуация радикально и, очевидно, необратимо изменяется — этические вопросы биомедицины решаются не на корпоративной, а на иной, значительно более широкой основе, в том числе и экологической.

Ж ________ Раздел IV. Прикладная этика: проблемы и решения ______________________

14.1. Право человека на жизнь и право человека на смерть

Совершенно особое — реально-практическое значение имеет для биомедицинской этики тема отношения человека к жизни и смерти. Еще в древности была сформулирована высшая этическая норма медицинской профессии: «Non nocere!» — не навреди: не навреди жизни, здоровью, благополучию, спокойствию своего пациента. Уважение к жизни и личности больного стало альфой и омегой врачебной этики — от Гиппократа до наших дней.

Особое место проблема человеческой жизни всегда занимала в русской этической мысли, которую по праву можно назвать этикой жизни. Для нее характерно, прежде всего, осознание самоценности жизни, нравственное освящение жизни как фундаментальной ценности, наполненной духовным смыслом. Этот духовный смысл жизни по-разному трактовался в различных философских концепциях.

В основании этических размышлений таких русских философов, как Ф.М. Достоевский, Вл.С. Соловьев, Н.А. Бердяев, С.А. Булгаков, С.Л. Франк и др., лежали идеи православия. Этические концепции русской религиозной философии поднимали проблемы жизни и смерти, задавали гуманистический вектор отношения человека к миру, к жизни, к окружающей природе.

Другое направление русской философской мысли —- так называемая «живая этика», созданная Н.К. Рерихом и развитая рядом русских представителей буддистской мысли. Согласно ей, наша планета вступила в эпоху Огня, когда возрастает роль психических энергий, овладение которыми предполагает нравственное преобразование природы. «Живая этика» — это этика взаимной солидарности, милосердия и справедливости, основанная на религиозных и философских ценностях буддизма. Связывал свою «космическую этику» с буддизмом и К.Э. Циолковский. В ряде работ он развивал философию панпсихизма, которая исходит из идеи одушевленности Вселенной, допущения бессмертия духовных атомов, блуждающих в мире и переселяющихся в разные организмы.

Третье направление в русской этике жизни было гораздо ближе к острым коллизиям повседневности и актуальным критическим ситуациям, требующим морального выбора. Это направление можно назвать натуралистическим, поскольку оно ориентируется на естественные науки, на биологию прежде всего. Представителей этого направления объеди-

Глава 14. Биомедицинская этика: открытые проблемы 307

няет стремление осмыслить жизнь как природно-исторический феномен и обосновать этику, исходя из идеи борьбы со смертью. Наиболее известным представителем этого направления в начале XX века был русский физик Н.А. Умов. Он обосновывает этику жизни, исходя из аптиэитропийпости жизни, задает новый ориентир этики — борьбу с силами хаоса, беспорядка во имя утверждения жизни. Наверное, правомерно'отнести к этому же направлению идеи философа Н.Ф. Федорова о достижении человечеством биологического бессмертия и о телесном воскрешении умерших «отцов».

В это же время П.А. Кропоткин разрабатывает этику альтруизма, одухотворенную высшими чувствами и светлыми надеждами, внушаемыми современными знаниями о человеке. Кропоткин считает, что этические нормы укоренены в природном мире, а истоки альтруизма видит в инстинкте взаимопомощи и общительности, присущем даже животным.

Но все эти этические построения носили в большинстве своем абстрактный, умозрительный характер. Не случайно В.В. Вересаев писал о медицине: «...как это пи печально, но нужно сознаться, что у пашей пауки до сих пор пет этики. Нельзя же разуметь под нею ту специально-корпоративную врачебную этику», которая занимается лишь нормировкою непосредственных отношений врачей к публике и врачей между собою. Необходима этика в широком, философском смысле, и эта этика прежде всего должна охватить во всей полноте вопрос о взаимном отношении между врачебной наукой и живой личностью...» Причем чрезвычайно важным для этики Вересаев считает установление «...тех границ, за которыми интересы отдельного человека могут быть приносимы в жертву интересам науки...». Он подчеркивает: «...вопрос о правах человека перед посягающею па эти права медицинскою наукою неизбежно становится коренным, центральным вопросом врачебной этики...»

К сожалению, советская эпоха в рамках утверждения тоталитарной системы ценностей стремилась разрушить, обесценить црофессиоиальную этику врачей. Не допускалось даже обсуждения отдельных проблем медицинской этики. Но и тоталитаризм не смог подавить свободных фило-софско-этических размышлений в работах В.Ф. Войио-Ясспецкого, В.И. Вернадского, Д.П. Филатова, А.А. Любищсва. Так, в 1940 г. выдающийся советский биолог Д.П. Филатов начинает писать работу «Норма поведения, или Мораль с сстествсшюисторичсской точки зрения». Для морали будущего, по сто мнению, будут характерны антиэгоистическис нормы морали и поведения людей. Свою этику Филатов называет этикой любви 1х уКЫЗгтЫ.

308 Раздел IV. Прикладная этика: проблемы и решения

Таким образом, важнейшей чертой создававшихся в России этических концепций являлось стремление осмыслить жизнь во всей целостности ее проявлений. Жизнь была понята как антиэнтропийный процесс, борьба со смертью и неорганизованностью природы. И этот общий принцип просветлен одним умонастроением, пронизывающим все нравственные поиски русских мыслителей, — любовью к жизни.

Развитие медицинской этики в XX веке подтверждает, что коренной этико-мировоззренческой проблемой современной медицины является проблема отношения врача к жизни и смерти.

В Женевской декларации (1948) провозглашается: «Я буду сохранять высочайшее уважение к человеческой жизни с самого момента зачатия». В Международном кодексе медицинской этики (1949) эта же идея выражена словами: «Врач должен всегда, помнить об обязанности сохранять человеческую жизнь». В Международном пакте о гражданских и политических правах (1966) медицинская максима, определяющая человеческую жизнь в качестве безусловной ценности, приобрела статус общечеловеческой моральной и правовой нормы: «Право на жизнь есть неотъемлемое право каждого человека. Это право охраняется законом. Никто не может быть произвольно лишен жизни».

Право человека на жизнь

Право человека на жизнь призвано распространяться на все этапы его бытия — от зачатия до смерти. Именно в этом ключе следует рассматривать непрекращающиеся (а в последнее время ставшие еще более острыми) споры по поводу искусственного прерывания беременности — абортов.

Отношение к проблеме медицинского аборта было неоднозначным со времен античности и оставалось таковым вплоть до наших дней. В клятве Гиппократа четко сформулировано: «...Я не вручу никакой женщине абортивного пессария...» Напротив, Аристотель пишет, что если «...должен родиться ребенок сверх положенного числа, то следует прибегнуть к аборту, прежде чем у зародыша появится чувствительность к жизни...». В юридическом отношений операция искусственного прерывания беременности прошла путь от запрещения под страхом смертной казни до полной легализации в наши дни как права женщины распоряжаться функцией собственного тела.

Убеждение в том, что аборты аморальны всегда и могут быть разрешены только в том случае, если речь идет о спасении жизни

Глава 14. Биомедицинская этика: открытые проблемы 309

беременной женщины, называют консервативным. Противоположная позиция, утверждающая абсолютное право женщины на проведение аборта безотносительно к возрасту плода, может быть названа либеральной. Третья, «умеренная» позиция состоит в том, что проведение абортов этически оправдано лишь тогда, когда плод не достиг определенной стадии развития и если в данном конкретном случае имеют место обстоятельства, оправдывающие проведение этой

процедуры.

Решение проблемы аборта многие специалисты ставят, в первую очередь, в зависимость от установления статуса эмбриона (плода). Авторы, стоящие на консервативных позициях, утверждают, что плод обладает всеми правами, свойственными человеческому существу. Поэтому, лишая жизни эмбрион, мы убиваем то, что может стать личностью. «Либералы» отрицают справедливость этой точки зрения, указывая, что обсуждать права плода столь же бессмысленно, как обсуждать «права» аппендикса. Это противоречие приводит к необходимости четкого определения того момента времени, который разделяет два существенно различных (в этическом отношении) состояния плода: состояние, которому мы не приписываем никакого «человеческого» содержания, и состояние, за которым это содержание уже признается. «Консерваторы» утверждают, что этот момент совпадает с зачатием (оплодотворением), поэтому на любой стадии развития плод является человеческим существом. «Либералы» же, напротив, полагают, что плоду не следует приписывать подобного статуса даже на самых поздних стадиях беременности, ибо плод не является личностью. Кстати, с точки зрения современной биологии и эмбриологии, человек как биологический индивидуум формируется сразу после слияния родительских половых клеток, когда образуется неповторимый набор генов. Но как бы мы ни называли 10-12-недельную человеческую жизнь в утробе матери — «живой человеческий плод», «зародыш человеческой жизни», — значимость и ценность этого явления ни в коем случае не должна преуменьшаться. Идея А. Швейцера о «благоговении перед жизнью» распространяется и на эту, еще только зарождающуюся жизнь.

К дискуссии о личностном статусе плода добавляется еще один аспект: противопоставление «конкурирующих» прав — беременной женщины и развивающегося плода. Имеет ли женщина право распоряжаться своим телом и своей дальнейшей судьбой (например, при установлении неполноценности будущего ребенка или отсут-

Ш. _____________ Раздел IV, Прикладная этика: проблемы и решения

Глава 14, Биомедицинская этика: открытые проблемы __________________ Ш

ствии возможностей для обеспечения его достойного существования)? Чьи права и интересы в этом случае следует считать приоритетными: беременной женщины или будущего ребенка?

Таким образом, налицо противоречие. С одной стороны, аборт по-прежнему остается одним из самых распространенных средств контроля над рождаемостью. С другой, это медицинское вмешательство (в особенности «по желанию») следует квалифицировать как моральное нарушение заповеди «Не убий», а со стороны врача — еще и клятвы Гиппократа. И даже в тех случаях, в которых мы определяем его как «выбор меньшего зла», нельзя забывать, что речь идет все-таки о зле. Поэтому моральный долг каждого мужчины и каждой женщины, каждого врача — предупреждение абортов и использование других, более гуманных в моральном отношении методов предупреждения беременности и регулирования рождаемости.

Право человека на смерть

Наряду с необходимостью морально-этического «взвешивания» ценности человеческой жизни в ее начальной фазе существует настоятельная потребность этико-гуманистического осмысления ее заключительной фазы — умирания. В связи с этим особенно актуальной становится проблема границы жизни и смерти. Именно в ней сосредоточены сегодня новые акценты в трактовке медицинского гуманизма. Огромное число философских, юридических, медицинских работ посвящается так называемому «праву человека на смерть», связанному с «пограничными ситуациями» его жизни. Смерть — естественное явление, венчающее конец жизни. Все люди равны перед ее ликом. Выбирать не приходится: человек обречен, он конечен. Жизнь его ограничена зачатием и смертью. И, конечно же, поэтому важнейшая этическая задача — выработать механизмы защиты от страха перед смертью — и эмоциональные, и рациональные.

Английский философ Бэкон ярко описал возможность эмоциональной защиты от страха смерти: «Заметьте, что нет в душе человека даже самой слабой страсти, которая не побеждала бы страха смерти; а значит, смерть не может быть столь уж страшным врагом, раз у человека целая рать, способная ее одолеть. Месть торжествует над смертью; любовь ее презирает; честь призывает ее; горе ищет в ней прибежище; страх предвосхищает ее...» Рациональная защита от страха перед смертью предусматривалась еще в древних религиозных культах. Так, для египтян земное существование человека выступает как подготовка к загробному

бытию. Поэтому для всего строя египетской жизни был так важен культ мертвых, необычайно развито было искусство бальзамирования. Древние японцы верили в то, что человек после смерти продолжает существовать в своих живущих потомках и только при отсутствии таковых умирает окончательно.

Учения Сократа, Платона, Аристотеля о бессмертии души смягчают трагизм смерти. Впоследствии эти и другие подобные идеи воспринимаются христианством и становятся традицией европейской духовной жизни. Простой довод, снимающий страх перед смертью, приводит Эпикур: «...самое страшное из зол, смерть, не имеет к нам никакого отношения, так как когда мы существуем, смерть не присутствует; а когда смерть присутствует, тогда мы не существуем».

Ценностно-духовным ориентиром, с помощью которого совершается выбор между созерцанием и действием как в отношении жизни, так и в отношении смерти, является, как уже отмечалось, человеческое достоинство. Поэтому право на достойную жизнь — это естественное право каждого человека. И таким же естественным должно быть право на достойную смерть, так как смерть — другая сторона жизнедеятельности человека.

⁴ В праве на достойную смерть и достойное умирание фиксируются различные моральные аспекты достоинства, гармонизирующие жизнь отдельного человека и общества в целом. Иногда даже самоубийство рассматривается не только как грех и слабоволие, но и как выбор во имя человеческого достоинства, как «почерк свободы» (например, смерть офицера как последняя возможность «спасти честь» или харакири у японских самураев).

Однако не только уход из жизни по личным соображениям, когда человек сам предпочитает достойную смерть недостойной жизни, но и нестандартные ситуации, порождаемые научно-техническим прогрессом в практике медицины (трансплантация органов, поддержание человека в бессознательном — «вегетативном» состоянии в течение нескольких месяцев или даже лет, новые подходы к определению критерия смерти и т.д.), заставляют общество пересматривать, углублять содержание существующих в нем ценностей.

Эти новые этические вопросы выдвинуты на первое место в значительной степени благодаря сравнительно молодому направлению в медицине — реаниматологии. Здесь врачи и человечество столкнулись с новой областью объективной реальности: впервые предме-