Яблоко от яблони недалеко падает. 3 страница

Вы идете по пустыне. Перед вами знойное небо и пески без конца и без края. Вы смотрите вокруг и т. д.

Подобные отрывки характерны для очерковой про­зы, для публицистики и обладают ярким стилисти­ческим эффектом. Суть приема в использовании вместо авторского я второго лица — ты или вы. Автор при­глашает читателя представить себя на его (автора) ме­сте и испытать те же чувства, переживания. Такой при­ем приближает изображаемое к читателю, делает опи­сываемое более ярким, наглядным, достоверным. Читатель как бы сам оказывается в гуще, в центре событий и собственными глазами смотрит на проис­ходящее.

Иной стилистический характер имеет этот прием в художественной литературе. Представителями "но­вого романа" во Франции создан необычный, довольно редкий тип повествования во 2-м лице, который по­лучает все же некоторое распространение. Вот, на­пример, отрывок из романа польского писателя Юли­ана Кавалеца "Танцующий ястреб":

После первого визита, нанесенного тебе в городе сель­ским учителем, минуло порядочно времени, и многое произошло, и ты, Михаил Топорный, снова значитель­но продвинулся вперед и многого достиг, и уже си­дишь среди бела дня в одной из комнат квартиры Веславы; а рядом с тобой сидит ее отец, мужчина дородный и видный, и вы оба нетерпеливо поглядываете на двери другой комнаты, за которыми твоя вторая жена, Веслава Топорная, урожденная Яжецкая, разреша­ется от бремени.

Как видим, весь отрывок построен от 2-го лица. "Авторское я " устранено, но "голос" автора все равно слышен, ведь ты теснейшим образом связано с я, и ты может сказать только говорящий, автор. И это как бы прямое обращение автора к герою (Ты уже сидишь...) создает особую доверительную интонацию, особые отношения между автором и героем. Полу­чается, что автор рассказывает герою о нем самом, а читатель оказывается невольным свидетелем, слу­шателем. Такая манера дает своеобразный стилисти­ческий эффект: герой как бы находится на сцене под яркими лучами прожекторов, но он не дейст­вует, его поступки, переживания, впечатления опи­сывает и комментирует голос всеведущего автора (как хор в древнегреческой трагедии).

Это повествование резко отлично как от I типа речи с его исповедальностью, так и от объективного рас­сказа, характерного для III типа речи (от 3-го лица — см. ниже). Чтобы убедиться в различных стилистиче­ских эффектах, переделаем этот отрывок от 1-го и от 3-го лица и сравним полученные варианты.

I тип речи (от 1-го лица):

После первого визита, нанесенного мне в городе сель­ским учителем, минуло порядочно времени, и многое про­изошло, и я, Михаил Топорный, снова значительно про­двинулся вперед и многого достиг, и уже сижу среди бела дня в одной из комнат квартиры Веславы; а рядом со мной сидит ее отец, мужчина дородный и видный, и мы оба нетерпеливо поглядываем на двери другой комна­ты, за которыми моя вторая жена, Веслава Топорная, урож­денная Яжецкая, разрешается от бремени.

III тип речи (от 3-го лица):

После первого визита, нанесенного ему в городе сель­ским учителем, минуло порядочно времени, и многое про­изошло, и он, Михаил Топорный, снова значительно про­двинулся вперед и многого достиг, и уже сидит среди бела дня в одной из комнат квартиры Веславы; а ря­дом с ним сидит ее отец, мужчина дородный и видный, и они оба нетерпеливо поглядывают на двери другой ком­наты, за которыми его вторая жена, Веслава Топорная, урожденная Яжецкая, разрешается от бремени.

Переделка отрывка, как видим, очень проста: до­статочно было заменить местоимения 2-го лица ме­стоимениями 1-го или 3-го лица и изменить соот­ветственно глагольные формы. Однако стилистиче­ские различия, связанные с разными типами речи, очень велики. Меняются интонация, тон рассказа, меняется авторский угол зрения. В первом случае (от 1-го лица) герой рассказывает о самом себе, все мысли и переживания принадлежат герою. Авторские оценки отсутствуют, они передоверены герою-рас­сказчику, персонаж характеризует себя сам. Общая интонация — интонация искренности, доверитель­ности.

Во втором отрывке (от 3-го лица) перед нами по­вествование автора о человеке по имени Михаил То­порный. Из субъекта повествования (сам рассказывает о себе) он превращается в объект изображения (о нем рассказывает автор). И тон рассказа резко меняется. Это объективное изложение обстоятельств жизни, по­ступков, мыслей героя (значительно продвинулся впе­ред, многого достиг). Герой изображается и оценива­ется со стороны, отстраненно.

И, наконец, в оригинале (II тип речи — от 2-го лица) герой и автор соединены особыми узами. Ге­рой — центр изображения, субъект и объект речи од­новременно.

Если упрощенно и кратко сформулировать разли­чия между тремя типами речи с точки зрения отно­шений "автор— герой— действительность", то I тип речи представляет изображаемое глазами героя, II — глазами автора и героя одновременно, а III —глаза­ми автора. В цитированном отрывке из романа Юли­ана Кавалеца есть характерная деталь: рядом с геро­ем сидит отец его жены — мужчина дородный и вид­ный. Возникает вопрос: чьими глазами увиден отец? Если перед нами I тип речи, то таким увидел отца Веславы сам герой-рассказчик. И, возможно, эта де­таль— предмет гордости персонажа, что характери­зует отчасти его мировоззрение. Во II типе речи (как в оригинале) дородный и видный — это взгляд и героя и автора, а в III типе речи (от 3-го лица)— ав­торская оценка.

Таким образом, II тип речи довольно редкий, но оригинальный, стилистически изысканный и изощрен­ный тип построения литературных текстов, имеющий распространение в художественной литературе и в пуб­лицистике (в виде небольших контекстов). Он реали­зует структурные возможности русского языка, свя­занные со 2-м лицом личных местоимений (ты, вы).

Как используется II тип речи в публицистике и худо­жественной литературе?

"Он рассказывает..." (III тип речи)

III тип речи — высказывания от 3-го лица: Ученик рисует; Снег лежит на полях; Завод выпускает ком­байны. Здесь, как и в высказываниях II типа, факти­ческий производитель речи не совпадает с ее субъ­ектом. В высказывании Ученик рисует субъект речи — ученик (он), а производитель речи— некий говоря­щий, который может назвать себя я. Поэтому Ученик рисует можно интерпретировать так: "Я (говорящий) вижу (полагаю, считаю), что он (ученик) рисует. Я рисую есть действие, выполняемое мной, говорящим. Я— это субъект речи, от лица которого строится вы­сказывание, и в то же время фактический произво­дитель речи. Ученик рисует есть описание гово­рящим действия, которое производит не говорящий, а не участвующий в акте речи он (ученик).

Если высказывания I типа вносят вместе с я в вы­сказывание, в речь интонации непосредственного раз­говора, свойственную ему естественность, эмоциональ­ность, то высказывания III типа по самой своей природе более сдержанны, спокойны, лишены непос­редственного чувства (на языке науки — субъектив­ной модальности). Поэтому они предназначены для описания, повествования, рассуждения. Например:

Американский бизон — одно из тех животных, кото­рых человек бездумно и бессмысленно довел почти до полного вымирания. До появления европейцев в Америке миллионы бизонов паслись в прериях. Белые охот­ники истребляли бизонов, используя только шкуру. По­следний удар бизонам нанесла постройка трансконтинентальной железной дороги, пассажиры которой ради развлечения расстреливали из окон вагонов еще сохра­нившиеся стада, нимало не заботясь о дальнейшем ис­пользовании убитых и судьбе раненых животных. Сей­час бизоны сохранились только в некоторых местах. Охо­та на них запрещена.

Или другой пример— из "Капитанской дочки" А.С. Пушкина:

Мы собрались опять. Иван Кузмич в присутствии жены прочел нам воззвание Пугачева, писанное каким-нибудь полуграмотным казаком. Разбойник объявлял о своем намерении немедленно идти на нашу крепость; пригла­шал казаков и солдат в свою шайку, а командиров уве­щевал не супротивляться, угрожая казнию в противном случае. Воззвание написано было в грубых, но сильных выражениях и должно было произвести опасное впечат­ление на умы простых людей.

Широкое распространение имеет III тип речи в на­учной и деловой литературе, где роль я говорящего не столь существенна и где важно описать экспери­мент, обосновать вывод, изложить статью закона и т. д. При этом эмоции пишущего (говорящего) как бы остаются за скобками, например:

Всякое размножение связано с увеличением живой массы. Что представляет собой живая масса? Ее главная составная часть — белок, первооснова живых образо­ваний, который наряду с нуклеиновыми кислотами яв­ляется самым универсальным компонентом живой материи. Объясняется это прежде всего тем, что белки служат двигателями того бесчисленного множества хи­мических реакций, которые лежат в основе всех яв­лений жизни. Сами по себе эти реакции протекали бы так медленно, что ни о какой жизни не могло бы быть и речи. В живой клетке они идут с огромной скоростью благодаря наличию биологических катализато­ров — ферментов. А все ферменты являются белками. Таким образом, белки составляют не только материальный остов живой клетки, но и служат двигателями всего ее химизма (В. Энгельгардт).

Научная и деловая речь вырабатывает даже специ­альные глагольные временные формы (настоящее по­стоянное, настоящее вневременное), превращая вы­сказывания III типа в полностью обезличенные и обоб­щенные:

Земля вращается вокруг солнца; Площадь прямо­угольника равняется произведению основания на вы­соту.

По поводу таких высказываний даже не возникает вопроса, кто производитель речи, кому они принад­лежат. Они принадлежат всем. Это общие высказыва­ния.

Широко используется III тип речи и в художест­венной литературе, в публицистике. По-видимому, это самый распространенный тип речи. Везде, где возни­кают задачи описания, рассказа, рассуждения, вообще передачи какой-либо информации, используется речь от 3-го лица.

В художественной литературе, по сравнению с на­учной прозой, официально-деловым стилем, исполь­зование III типа речи имеет более сложный харак­тер, сопряжено с художественно-эстетическими за­дачами, очень часто стилизовано. Характер изложения зависит от предмета изображения, от отношения к нему автора. Вот, например, фрагмент "Сценок из де­ревенской жизни" Вячеслава Пьецуха:

У среднего окошка сидит Толик Печонкин и смот­рит на улицу, подперев голову кулаком.

Этот самый Толик Печонкин представляет собой круг­лолицего, не по-деревенски упитанного мужчину, лет пя­тидесяти с небольшим, который, видимо, не совсем здо­ров, ибо во всякое время года он носит стеганые шта­ны. Печонкин кладет всей округе печи, вяжет оконные рамы, мастерит двери с филенками и отличные обеден­ные столы, — одним словом, он человек сручный и де­ловой, но иногда на него нападает стих, некая непобе­димая меланхолия, и тогда душа его требует праздника, как в другой раз требует покоя истерзанная душа. Эль­вира Печонкина, жена Толика, женщина крупная, набожная и туговатая на ухо, сильно не любш такие дни, поскольку муж ее, случается, так усердно заливает свою тоску, что потом гоняется за ней с бензопилой по усадьбе, или, как говорят местные, "по плану".

Итак, Толик Печонкин сидит у окошка, подперев го­лову кулаком, а в глазах его светится непобедимая ме­ланхолия, словно ему только что привиделся смертный сон. По полу в горнице ходит, вкрадчиво цокая, злю­щий петух Титан, любимец Печонкина, заклевавший на своем веку несколько поколений хозяйских кур, на дворе время от времени принимается брехать одноглазый ко­бель, окривевший по милости петуха, да сердито похрю­кивает в сарае пятимесячный боров Борька.

Такое описание невозможно в научной или де­ловой литературе, ибо оно индивидуализировано, окрашено легкой, беззлобной иронией (непобедимая меланхолия; душа его требует праздника; смертный сон). Разумеется, описание стилизовано. Автор стре­мится изобразить героя, так сказать, изнутри, ис­пользуя его представления о мире, его слова и выра­жения (нападает стих; заливает тоску), но при этом слегка иронизируя. Серьезность, строгость, почти научность описания вступает в противоречие с сущ­ностью изображаемых чувств и переживаний (этот самый Толик Печонкин представляет собой...). Ср. также уменьшительное Толик применительно к мужчине лет пятидесяти с небольшим. Вот это несоответствие фор­мы и содержания в совокупности с другими худо­жественными деталями и рождает ироническую ин­тонацию.

Стилистические ресурсы, заложенные в III типе ре­чи, практически неисчерпаемы. Общее его структурное свойство (несовпадение фактического производителя речи и ее субъекта) позволяет бесконечно варьиро­вать стили изложения — от объективно-бесстрастно­го до торжественно-поэтического. При этом исполь­зуются самые разнообразные приемы и средства ин­дивидуализации повествования. В принципе III тип речи используют почти все писатели, но под пером каж­дого мастера он принимает неповторимые выразитель­ные формы. И полностью охарактеризовать использо­вание III типа речи в художественной литературе — значит описать творчество всех писателей, проанали­зировать все индивидуальные стили (о них см. ниже).

Задача по своим масштабам громадная и вряд ли вы­полнимая.

Иной характер имеет III тип речи в публицистике. Здесь возможны самые разнообразные варианты: обез­личенное, насыщенное цифрами и фактами изложе­ние и повествование, пронизанное авторскими эмо­циями, оценками, комментариями, причем в отличие от художественной литературы эти оценки (сарказм, ирония и т. д.) носят прямой и открытый характер, принадлежат конкретной личности — автору.

Каких только обвинений не наслушалась бедная де­вушка социология! И в продажности ее обвиняли, и фаль­шивки разбрасывали. Видный политик В. Щербаков, к примеру, заявил, что она обещала поднять ему рейтинг за 500 тысяч долларов. (Размечтался!) А уж совсем зна­менитый руководитель "Мониторинга социологических публикаций" Вс. Вильчек взял да и свел в одну табли­цу проценты прогнозируемых мест в парламенте, рассчи­танные ВЦИОМом, и проценты поданных голосов, пред­сказанные другими социологическими службами. Что это было, заведомо недобросовестная фальсификация или следствие вопиющей некомпетентности, установить не уда­лось. Однако в итоге подобной манипуляции в герои дня попал великий мастер саморекламы Н. Бетанелли, ко­торый перед самыми выборами якобы точно назвал чет­верку, преодолевшую пятипроцентный барьер (на самом деле он назвал шестерку), и, что правда, правильно на­звал второе место и процент голосов, полученных вско­ре ЛДПР.

Итак, в русском языке речь может вестись от всех трех лиц: 1-го, 2-го и 3-го. Названные типы речи об­ладают определенными стилистическими особенностя­ми и могут встречаться как в "чистом виде" (только I тип, или II, или III), что бывает довольно редко, так и совместно (наиболее частый случай), череду­ясь, перекрещиваясь, взаимодействуя и создавая раз­личные стилистические структуры, речевые формы, жанры.

Так, I тип речи используется в разговорно-обиход­ном стиле, в художественной литературе, в публици­стике, II тип речи — в художественной литературе и отчасти в публицистике, III тип имеет универсаль­ный характер и используется практически везде, ме­няя, разумеется, свои функции, строй, особенности.

В художественной литературе III тип речи взаимо­действует, как правило, с I типом.

В публицистике также совместно используются III и I типы речи, а также II. Однако I тип речи исполь­зуется своеобразно: для публицистики характерно пря­мое употребление I типа речи, составляющее одну из важных особенностей этого стиля. Если в художест­венной литературе я автора и рассказчика не совпа­дают, то для публицистики закономерно противопо­ложное положение: я говорящего это и есть факти­ческий производитель речи. Отсюда публицистическая речь — речь открытая, прямая, авторская, эмоцио­нальная, призванная убедить, склонить на свою сторону.

Таким образом, с точки зрения строя речи, тек­сты на русском языке подразделяются на три типа (от 1-го, 2-го и 3-го лица). Взаимодействие типов речи порождает стилистическое многообразие текстов.

Чем отличается использование III типа речи в художе­ственной литературе от его использования в научной и деловой речи?

1. Прочитайте строфу из II главы романа А.С. Пуш­кина "Евгений Онегин", посвященную Ольге: "Всегда скромна..." или рассказ И.С. Тургенева "Лес и степь". Объясните, какую роль играет смена типа речи в за­висимости от лица.

2. Подготовьте реферат на тему: "Что может обозначать я в художественном произведении. См.: Горшков А.И. Русская словесность.— М., 1995.— С. 252-271.

3. Составьте три текста, где одно и то же событие описано от 1-го, 2-го и 3-го лица.

7. СВОЕ И ЧУЖОЕ

В любом практически тексте можно выделить речь авторскую и неавторскую — речь персонажей в худо­жественной литературе, цитаты в научной, деловой прозе. Издавна укоренившийся в грамматиках термин чужая речь и обозначает включенные в авторское из­ложение высказывания других лиц или же собствен­ные высказывания рассказчика, о которых он вспо­минает, напоминает.

Чужая речь противопоставляется авторской, т. е. "своей", принадлежащей рассказчику, говорящему. По способу, характеру передачи, оформления чужой речи различают прямую, косвенную и несобственно-прямую речь. Все эти виды чужой речи выделяются на фоне ав­торской, в которую они различным образом вплетаются, выполняя многообразные стилистические функции.

Разумеется, главная роль в любом стиле принад­лежит авторской речи, составляющей основной кор­пус текстов и решающей основные информативные, коммуникативные, эстетические задачи. Элементы же чужой речи имеют характер своеобразной инкруста­ции, которая разнообразит авторскую речь, придает ей разнообразные стилистические оттенки.

Рассмотрим подробнее виды чужой речи.

Прямая речь

Прямая речь — один из способов передачи чужой речи, при котором говорящий (пишущий) полностью сохраняет ее особенности (лексические, синтаксиче­ские), не приспосабливая ее к своей речи. Поэтому прямая речь и речь автора четко разграничиваются:

Он вдруг остановился, протянул руку вперед и про­молвил: "Вот куда мы идем" (И.С. Тургенев).

"Он же еще и угрожает!" — проговорил сестре впол­голоса Ганя (Ф.М. Достоевский).

— Я к вам завтра приду, — сказала она, — и при­веду с собой ваших внучек, Сашу и Лиду (А.П. Чехов).

Своеобразие прямой речи и значительные ее ре­сурсы заключаются в том, что она стремится не только передать содержание чужого высказывания, но и бук­вально воспроизвести его форму со всеми его лекси­ческими, синтаксическими, интонационными, сти­листическими особенностями — так, как она была вос­принята говорящим. Поэтому прямая речь резко выделяется на фоне нейтральной авторской, состав­ляя с ней стилистический контраст или разнообраз­но и сложно взаимодействуя с ней.

Прямая речь используется в различных видах ли­тературы. В научной прозе она имеет вид цитат, ко­торые призваны развивать, аргументировать, подтвер­ждать мысль автора, например:

Очень тонкие и глубокие интерпретации на этот счет находили в работах А. Вежбицкой, Т. А. ван Дейка, Н. Э. Энквиста и др. Один пример из книги А. Веж­бицкой (анализ отдельных высказываний — речевых актов):

Я благословляю тебя =

Желая быть причиной того, чтобы с тобой

произошло нечто хорошее,

предполагая, что я могу сделать так, чтобы

это произошло путем говорения этого,

я говорю: я хочу тебе хорошего (с. 270).

Поздравляю! =

Зная, что ты сделал так, что с тобой

произошло нечто хорошее,

предполагая, что тебе из-за этого приятно,

желая сделать так, чтобы ты знал, что

мне тоже приятно,

я говорю: мне тоже из-за этого приятно (с. 270).

Для функциональной стилистики, в особенности для стилистки художественных текстов, подобный анализ и его результаты представляют несомненный интерес (Стилистика научного текста, автор раздела — проф. М.Н. Кожина).

В научном стиле назначение прямой речи (цитат) чисто содержательное, информативное, не связанное напрямую с заботами о слоге, стиле, форме.

Иное дело— художественная литература. "Прямая речь, — пишет М.К. Милых, — является составной ча­стью художественного произведения, ярко отличаю­щей язык художественной литературы от языка ли­тературы научной, общественно-политической и даже публицистической, ближе стоящей к художественной литературе по языковым приемам".

В чем назначение прямой речи в художественной литературе? Главное — это создание характеров. Вво­дя в словесную ткань прямые высказывания персо­нажей, автор тем самым использует их реплики, мо­нологи, диалоги для речевой характеристики героев, которая нередко дополняется, комментируется заме­чаниями в авторской речи.

Вот характерный пример. В "Сценках из деревен­ской жизни" Вячеслав Пьецух рассказывает о столетней старушке по прозвищу Паучиха (миниатюрное согбенное существо с маленьким личиком и слезящимися глазами):

В тот раз, когда мне довелось быть гостем у Паучихи, она усадила меня за стол, сама устроилась напро­тив в откидном кресле и сразу изобразила на лице на­стороженное внимание, какое обыкновенно появляется у председательствующего на каком-нибудь деловом со­брании после того, как он спросит: "Вопросы есть?"

— Интересно, а сколько вам, Мария Ильинична, лет? — справился я у хозяйки, не думая ее обидеть таким воп­росом.

— Да уж я и со счета сбилась, — уклончиво сказа­ла она, и в этом ответе можно было при желании ус­мотреть некоторое кокетство.

— Ну а все-таки? <...>

— Ну, вот еще разве что... Когда я совсем малень­кой девочкой была и меня только-только приставили нянь­кой к младшему брату Ваньке, у нас в деревне лужок делили, вот тот, который сейчас находится сразу за магазином, - и при дележе случилась большая драка. У нас этот лужок каждый год на покос делили, а дела­лось это так. Собираются, значит, рано поутру всем ми­ром, с бабами, детьми, стариками, и отправляются на лужок. Как придут, то сначала делятся на выти, то есть как бы на бригады по обоюдной симпатии, если по-современно­му говорить. Потом посылают стариков искать устья, такие отметины, которые остались от прошлогоднего дележа. Если найдут эти самые устья, то дело сладится просто, а если не найдут, то наши мужики разведут такую гео­метрию, что после водкой два дня отпиваются для по­правления головы. Так вот, первым делом режут лужок на еми, и не просто режут, а с толканием в грудки, с криками, с матерком, точно они клад по нечаянности на­шли. Емей у нас всегда выходило четыре: две цветко­вых, самых лучших, одна болотная и одна — кусты. Потом шестами делят еми на половины, половины на четвер­тины, четвертины на косья и полукосья, а уж эти делят­ся по лаптям.

Конечно, приведенный диалог можно было бы пе­редать и в авторской речи, в авторском изложении. Однако, воспринимая прямую речь Паучихи — свое­образную, раздумчивую, лукавую, пересыпанную ме­стными словечками, оборотами, читатель гораздо луч­ше, рельефнее представит себе образ старушки.

Прямая речь — яркая стилистическая краска, важ­нейшее средство создания характера персонажа (ха­рактерологическое средство).

Вторая функция прямой речи в художественной ли­тературе — коммуникативно-эстетическая. Иначе го­воря, прямая речь— средство живой, естественной, выразительной передачи содержания, информации, раскрытия художественного замысла. Прямая речь по­зволяет разнообразить авторский монолог, избегать од­нообразия. Однако эта функция не главная. Злоупот­ребление прямой речью, диалогами обычно вредит художественности произведения. "Сплошными диало­гами, — замечал М. Горький, — нельзя писать и очерки, пусть даже материал их и насыщен драматизмом. Та­кая манера письма наносит вред картинности изло­жения. Начинать повесть с диалога— значит созда­вать впечатление эскизности, а преобладание диалога над описанием, изображением лишает рассказ яркости, живости".

Основу художественной прозы составляет авторское повествование, а прямая речь вплетается в него как один из существенных компонентов словесной тка­ни. В связи с большой ролью прямой речи в художе­ственной литературе разрабатываются многообразные приемы индивидуализации речи персонажей, типология вводов в авторский текст.

Наиболее распространенный прием введения пря­мой речи — авторские слова, конструкция с глаго­лом речи (сказать, проговорить, промолвить, спросить, ответить и т. д.). Однако глагола речи может и не быть, если есть глагол, способный сопровождать глагол речи: вспомнить, удивиться, ужаснуться, обидеться и т. п.: Он обиделся и сказал: "Я ухожу".— Он обиделся: "Я ухо­жу ". Генерал Петряков улыбнулся: "Наградили капитана Власова, а орден вручаю майору" (Эренбург). Ср. также:

В дверь постучали: — Пора вставать!

"Из трех форм чужой речи, — пишет М.К. Милых, — прямая представляется более простой и легкой, так как она не требует синтаксической перестройки не­посредственного высказывания, поэтому в разговор­ной речи конструкции с прямой речью преобладают". Широко использовалась прямая речь в летописях. По мнению Д.С. Лихачева, "одна из самых характерных особенностей русской летописи, резко отделяющих ле­тописное изложение от изложения византийских и за­падноевропейских хроник, — это обилие случаев пря­мой речи... Это не книжная, а живая устная речь, близ­ко отражающая действительно произнесенные слова". Особенно интересны приемы передачи посольских "ре­чей". Посол передавал их от лица пославшего, "со­блюдая грамматические формы первого лица". При­чем он давал свои "речи" в конструкциях с прямой речью, начиная с вводящих слов от себя, с автор­ской ремарки типа: "Тако ти молвить князь", "а тако ти глаголеть". Д.С. Лихачев отмечает разнообразие стиля прямой речи в летописях: "Летопись донесла до нас многочисленные образцы различных типов уст­ной речи. Яркою выразительностью и в известной мере традиционностью отличались, например, воинские речи, которыми русские князья перед битвой "пода­вали дерзость" своим воинам"...."Прямая речь, обильно включенная в летопись, сохраняла элементы своеоб­разной высокой культуры устной речи".

Особенность использования прямой речи в публи­цистике связана с иным качеством этой речи. Если в беллетристике это лишь один из способов характери­стики персонажей, то в публицистике чаще всего сред­ство передачи информации. Художественная же фун­кция оттесняется на задний план. Стилистическое зна­чение прямой речи в публицистике заключается в ее документальности, достоверности. Это живые голоса живых людей, а не литературных персонажей, уста­ми которых говорит автор. "В художественном произ­ведении, — справедливо замечает Г.Г. Инфантова, — по существу, всегда говорит автор, даже тогда, ког­да он передает слова и мысли героя в форме прямой речи". В публицистике же прямая речь людей, участ­ников событий, усиливает эффект достоверности, до­кументальности. Поэтому прямая речь — непременный компонент многих публицистических жанров. Например:

У пульта управления действующего телескопа мы за­стали молодого радиоастронома Бориса Павловича Рябова.

— Наш радиотелескоп "УТР-1" предназначен для при­ема излучения далеких радиогалактик, — говорит Б.П. Рябов. — Этот инструмент работает на наиболее длинных радиоволнах, которые можно принимать с Земли. Эти волны называются дециметровыми.

Ясно, что здесь основная функция прямой речи — передача информации, содержания, а не манера речи. Прямая речь воспроизводится дословно, документаль­но, точно. Нейтральны вводящие формы прямой речи (говорить и подобные). Не выражена или очень слабо выражена индивидуализация. В деловых, рассчитанных на информирование жанрах она была бы и неуместна. Однако нередко она оправданна. Например:

— Земля Санникова, стало быть, вам спонадобилась? Старый якут Мушников сидит в высокой траве, низ­ко опустив голову, и перебирает сети, пахнущие водо­рослями. Мы сгрудились над ним, как над единствен­ным заговорившим по-человечески существом среди древ­них замшелых камней в заброшенном поселке. Булун — так называйся поселок на Лене — был когда-то знаме­нит. A теперь пять покосившихся домиков да обсохшая старая шхуна стоят среди стогов сена поминальными зна­ками былых отважных походов.

— А чего ее искать, Санникову землю, два шага в гору и тут она, — вздохнул Myшников, с трудом поднимаясь.

Здесь основная, информационная функция прямой речи осложняется стилистическими заданиями, в ча­стности выразительной речевой характеристикой героя.

Основная стилистическая нагрузка прямой речи в публицистике — создание впечатления достоверности происходящего (говорят участники событий), неред­ко воссоздание атмосферы события, например:

Поминутно звонят телефоны.

— Алло! В районе Абрамково движется огромная льди­на. Срочно пришлите взрывников!

— У Ракулы уровень воды достиг 12 метров 24 сан­тиметров!

— Пошла Пинега Большие заторы. Высылайте вер­толет и взрывчатку.

Здесь только с помощью прямой речи очень удач­но передана атмосфера напряженности, деловой су­еты, вызванной паводком.