Партнерство как заветное желание

Знаете ли Вы, что самое смешное в любви к ближнему:

мы никогда не любим того, кто рядом с нами,

а всегда только ближнего, т.е. того, кто должен появиться».

Мартин Кэсселъ

Способность предаваться фантазиям

История: «Прощание с прошлым»

Жена муллы умерла — и он женился на вдове. Когда вече­ром они лежали рядом в постели, жена вздыхала: «Мой пер­вый муж был такой хороший человек...» Мулла рассердился и отпарировал: «О, моя покойная жена... Она была такой милой, такой желанной и такой послушной!» Когда же жена без умолку продолжала восхищаться своим первым мужем, то мулла, не выдержав, столкнул ее с постели, и она слома­ла себе ногу. Тогда она потащила муллу к судье и подала на него жалобу. Судья спросил муллу, что он может сказать в свое оправдание. Мулла ответил: «Ваша честь! У нас дома одна кровать на двоих. А в этот вечер к нам присоедини­лись еще первый муж моей жены и моя первая жена, а поэ­тому мою жену потеснили к самому краю постели, и она упала на пол и сломала себе ногу». Судья все понял, поло­жил дело под сукно и отослал домой муллу и его жену.

Разъяснение

Когда действительность приносит разочарование, мечты не сбываются и страх мешает осуществлению желаний, то фантазия становится заменой любви. Встреча с парт­нером переносится в мир грез. Там все очень гармонич­но. Партнерство чисто и благородно, любовь искренняя и теплая, партнер сильный, мужественный и с ним рядом можно чувствовать себя под надежной охраной и защитой. А если партнер - женщина, то она обязатель­но слабая, ее надо спасать и защищать. Партнерство, «сотканное из той же материи, что и мечты», не наруша­ется ни своеволием, ни капризами, оно приятно в любой ситуации, так как оно часть собственного «Я». Партнера создают по своему образу и подобию, пото­му что едва ли такое идеальное существо пребывает где-нибудь на воле, совсем близко от тебя. У всех этих меч­таний длинная история, уходящая в глубь европейских традиций.

У рыцарей-миннезингеров предмет обожания был далек от тривиальных земных помыслов, перед ним можно было преклоняться только издали. Это придавало рыцарю силы в его сражениях.

Другой пример такой платонической любви мы нахо­дим в немецком идеализме с типичным для него разры­вом между идеалом и действительностью. Только через отказ от осуществления мечты любовь может сохранить свою чистоту, иначе она погибнет, так считали романти­ки.

Подобная жизненная установка - гарантия того, чтобы постоянно быть несчастным. Когда человек живет только в мире фантазии, то он сам себе преграждает путь для полнокровной здоровой жизни, для конкретных по­ступков, ориентированных на успех, лишает себя воз­можности испытать счастье близости. Почему? Оттого, что идеал слишком недосягаем? Оттого, что человек сам страшится действительности? Оттого, что он не испытал многообразия жизни и не научился активно проявлять себя в других ее сферах?

Грезы, мечты могут сосредоточиваться на том, что когда-то было воспринято, часто даже если это впечатле­ние так и оставалось в памяти.

Один 18-летний школьник, очень неуверенный и роб­кий среди других, с мечтательным выражением лица го­ворил: «У девушки, которую я тогда видел, были такие чудесные глаза, что я и теперь не могу ее забыть! Я до сих пор жду, что встречу ее опять. Другой такой женщи­ны, как она, нет на свете».

Случай из практики: «Должно быть, я неисправимая фантазерка!»

Когда я смотрю на некоторых людей, то с трудом могу представить себе, что у них есть какие-то проблемы. Таким человеком была одна 36-летняя домашняя хозяйка, очаровательная, темноволосая, с эле­гантной походкой. Голос у нее был приятный, молодой. В ней было что-то эротически притягательное. Это первое впечатление беззаботности оказалось обманчивым: у нее были проблемы, связанные имен­но с ее прелестной внешностью. Вот ее история.

«Когда мне было 17 лет, то моей заветной мечтой была всепогло­щающая любовь. Один мужчина был моим идеалом. Слава Богу, эта мечта не исполнилась. В первом браке с моей стороны не было ни влюбленности, ни сексуального влечения. Как я помню, я очень стра­дала от этого, хотя и считала чем-то неизбежным. Когда я познако­милась с моим будущим вторым мужем, все эти чувства стали бурно проявляться. Я очень хотела сойтись с этим человеком. Мне не было трудно расстаться с моим первым мужем. Но вскоре эти бурные чув­ства во мне угасли. Я нахожу это ужасным. Я не могу больше ничего добавить к этому. Объяснить себе это я тоже не могу. Я очень стра­даю от этого, наверное, я неисправимая фантазерка».

Толкование: «Чувствую ли я, что он меня понимает?»

В воображении люди охотно предаются переживаниям сексуальных страхов, конфликтов, связанных с привя­занностью, проблем отделения. Так, некоторые хотели бы сохранять верность до гроба по отношению к партне­ру, которого они видели, может быть, только один раз, или даже никогда не видели. Хорошо известный литера­турный пример - образ Дон-Кихота, следовавшего за призраком своей Дульцинеи. Конкретные партнеры с их достоинствами и недостатками, с которыми такой чело­век встречается в жизни, настолько отличаются от его воображаемого идеала, что связь оказывается невозмож­ной. Ученик в поисках своей мечты отнюдь не был пас­сивным, но все другие связи его разочаровывали: «Я всегда хотел доказать как мужчина свою огромную по­тенцию. Я уже был близок с несколькими женщинами, но каждый раз все что-то было не так. Я думаю, что я еще не нашел для себя настоящую партнершу».

Искусственная форма межличностных отношений - партнерство, в котором избегают непосредственного сближения, переводя сексуальное желание в русло общих интересов. Так, в мнимой эротической ситуации он заводит с ней разговоры о всевозможных тонкостях культуры, обходя возможность опасного в данном слу­чае для него сексуального сближения, либо из страха быть отвергнутым, либо из нежелания нести ответствен­ность за последствия в случае длительной связи.

Одна 42-летняя секретарша, которая каждый раз после какого-то времени знакомства прерывала партне­рство, чаще всего ссылаясь на какое-нибудь физическое недомогание, сказала следующее об очередной фазе зна­комства: «Этот мужчина на той же волне, что и я. Все земное ему так же чуждо, как и мне. Мы занимаемся ис­кусством, музыкой и религией».

В воображении человек склонен фиксироваться на до­стижимом и недостижимом будущем. Из страха заполу­чить в партнеры не такого человека, какого бы хотелось, неравного по общественному положению, отнимающего свободу, неверного, недостаточно представительного, с низким заработком, не отвечающего эстетическим требо­ваниям к внешности, отвергают всякое сближение и со­здают себе недостижимый идеал партнера, нередко ори­ентируясь на родителей, как на пример для подражания: «У меня могло бы быть столько поклонников, если бы я только этого захотела! Но ни один не подходил к моему идеалу мужчины. Все недостатки были слишком замет­ны. Иногда мне кажется, что как раз в тот момент, когда Бог распределял настоящих мужчин, меня не было. Все достойные мужчины, которых мне хотелось бы иметь в мужья, женаты, а те, что остались, мне не пара».

Этими словами выразила свою партнерскую проблема­тику одна 50-летняя женщина, работающая в сфере тор­говли. Она вспомнила о том, как ее мать, за которой она несколько лет назад самоотверженно ухаживала до самой ее смерти, осудила одного из поклонников дочери такими словами: «Это не настоящий кавалер. Я заметила, что он ни разу не открыл перед тобой дверцу машины».

Другие культуры

На Востоке принято считать само собой разумеющимся, что когда-то, желательно пораньше, человек должен же­ниться или выйти замуж. Брак - это представление о цели жизни, заветное желание, особенно для девушек и молодых женщин, которые считают, что могут осущест­вить свое назначение только в семье с детьми. Брак оста­ется вполне реальным желанием, входит в программу жизни. Если мечта не осуществляется, то остается место для параллельно протекающей действительности в фан­тазии. Реальный муж и воображаемый муж (реальная жена и воображаемая жена) стоят рядом и соперничают друг с другом, даже не подозревая об этом. Реальный партнер борется против воображаемого соперника, кото­рый всегда лучше его.

В нашей либеральной западной культуре «партне­рство как заветное желание» принимает форму внебрачного сожительства с партнером. Оно не сразу приходит к прочной связи, чаще всего это целый ряд неудавшихся попыток. Такая форма партнерства оказывается возмож­ной благодаря более свободной западной сексуальной морали и менее строгим правилам вступления в партне­рство. Люди устраивают свою жизнь так, как им хочет­ся: путешествуют, ходят в театр, наслаждаются искусст­вом, много читают, тратят деньги на красивые наряды, много времени уделяют здоровью и вступают часто в лег­кие, ни к чему не обязывающие связи. Широко распро­страненная необязательность оставляет достаточный простор для мечтаний о партнерстве.

Другие строят свои партнерские отношения, с уверен­ностью лунатика рассчитывая на то, что каким-то образом эти отношения потерпят фиаско; иные люди умудряются постоянно влюбляться в женатых или замужних партне­ров, возлагают большие надежды на совместную жизнь в неопределенном будущем, чтобы потом с поразительной регулярностью вновь испытывать разочарование.

Практические выводы

Способность давать волю игре воображения приводит к тому, что человек идет на риск, решается сделать шаг в неизвестное, взваливает на себя бремя сомнений и тем не менее живет в постоянной надежде на то, что в чем-нибудь откроет новое свойство или какую-то новую грань. Если бы фантазия не порождала любоз­нательности, не было бы ни сомнений, ни страха. Но без сомнений и страха не было бы развития, принятия решений, прогресса, не было бы также и способности найти свое место в жизни, найти партнера.

Актуальная способность «надежда» - это свойст­во развивать в себе положительное отношение к своим способностям, к способностям партнера или группы в будущем. В этом смысле мы надеемся, что завтра, в будущем году или через неопределенное время что-то произойдет, что наполнит смыслом наши действия или всю нашу жизнь. Позитивная концепция надежды - это оптимизм, негативная - пессимизм. Надежда формируется на основе приобретенного человеком по­знавательного и эмоционального опыта, она зависит также от объективных возможностей, которые представляются человеку его окружением. Надежда как отношение к будущему контролируется положитель­ным опытом (успехом) или разочарованием (неуспе­хом), имеющим отношение к отдельным конкретным актуальным способностям.

Как об этом спрашивают?

Кто из Вас более оптимистично настроен? Каковы Ваши планы в отношении Вашей личной жизни и ра­боты? Как Вы (Ваш партнер) реагируете, когда у Вас неудачи, неприятности (ситуации)? В каких сферах Вы особенно уязвимы? Надеетесь ли Вы на то, что у Вас или Вашего партнера все изменится к лучшему (обоснование)? Кто из Ваших родителей был больше оптимистом, а кто больше пессимистом? В чем это вы­ражалось?

Коррекция поведения

«После каждой темной ночи обязательно придет рас­свет». Вместо того, чтобы сказать: «Ведь Вы это не умее­те делать», лучше сказать: «Вы пока еще не умеете это делать». Необходимо отличать то, что мы можем изме­нить, от того, что нужно принимать как неизбежность (рождение, смерть, прошлое). Жду ли я просто, что моя надежда осуществится, или я что-то делаю для этого? В чем реальные причины'безнадежности? Какие актуаль­ные способности в этом участвуют? Несмотря на то что все было тщательно спланировано, в жизни всегда ока­зывается что-то, что ускользает от точного расчета. Пусть Вашим девизом будет: «Я радуюсь тому, на что определенно могу рассчитывать в будущем, но я радуюсь также и неожиданностям».

«Я тебя не понимаю! В прошлом году ты говорил, что нашел женщи­ну своей мечты. А теперь ты хочешь развестись с ней?» — «Да, за это время я проснулся».