Туннель из статуй дварфов тянулся по вулканической арке. Флетч, Хурл и Блит скакали за Тайрусом на покрытых пеной скакунах с дикими глазами, а за ними следовал Стикс на своих двоих. Позади гиганта-пирата держали ровный темп остатки дварфских легионов. Несмотря на изматывающий бег и побоище, воины не утратили твердость поступи. Глядя на них в этот день, Тайрус понял, почему армии дварфов были столь важными в завоевании Темным Лордом земель Аласии. Они были словно волна из мускулов, стали и решительности, которую невозможно повернуть вспять.
Проехав мимо последних каменных дварфов, Тайрус вырвался из гранитного коридора и галопом преодолел последний отрезок открытой дороги, что лежал перед Северными Вратами. Выкованные целиком из железа врата перекрывали путь в гору. Чуть раньше они опустились, чтобы выпустить скрывавшихся привратников, когда стало очевидно, что армия дварфов намерена пройти по Черной Дороге.
Пока Тайрус ехал к железным воротам, скальтум кричали, чувствуя, что их добыча уходит, но их удерживали на расстоянии дварфы-стрелки, притаившиеся с арбалетами в тени врат.
Оказавшись вне туннеля, Флетч присоединил свои стрелы к арбалетным болтам, сбивая скальтум над головами. Они, кувыркаясь, падали на скалы внизу.
Скача галопом под смертоносным градом стрел, Тайрус достиг массивных железных дверей и соскользнул с седла. Он мог не обращать внимания на усталость, но его тело не могло. Он упал на колени, затем на руки. Пот стекал по его лицу.
Его лошадь с холмов ржала и бегала кругами неподалеку.
Мир плыл вокруг Тайруса какое-то время. Затем его схватили чьи-то руки и подняли. Он посмотрел направо и налево: Стикс и Блит.
– Я в порядке, – пробормотал он. – Просто ноги болят от езды верхом.
– Само собой, – лицемерно согласился Блит. – Хотя твои руки и черные, как камень, но лицо бледное, как моя голая задница.
Тайрус кисло улыбнулся:
– Благодарю за сравнение. Как будто день и без того не ужасен.
Стикс сказал, возвышаясь над ним:
– Сейчас мы в безопасности. Отдохни и соберись с силами.
Тайрус бросил взгляд за спину гиганта. Хурл и Флетч присоединились к стрелкам, удерживающим оставшихся скальтум над заливом. Все больше и больше дварфов появлялось из туннеля, чтобы помочь обороняться у врат.
Веннар тяжелой походкой подошел к ним. Старый предводитель дварфов почти не запыхался. Но в его глазах стоял ужас перехода, и его блестящие доспехи покрылись ожогами от упавших капель крови скальтум.
– Что дальше? – спросил он, глядя на стену из железа. – Мы выиграли битву здесь, но что ждет в конце? Эти ворота толще, чем длина моей руки.
Тайрус кивнул:
– Нам придется прорваться. Другая половина армии Аласии уже развязала битву у Южных Врат.
Веннар в расстройстве ударил кулаком в железной перчатке по дверям. Звон отозвался эхом.
Блит покачал головой:
– Почему я не подумал об этом? Мы просто постучимся и вежливо попросим впустить нас внутрь. Я уверен, они сделают одолжение.
Веннар нахмурился, глядя на первого помощника Тайруса. Позади них пронзительно визжали и завывали чудовища.
– Мы не сможем удерживаться здесь вечно.
Тайрус тупо смотрел на железную стену, слишком усталый, чтобы найти ответ.
Стикс кивнул на врата:
– Капитан, ты можешь превратить железо в гранит так же легко, как ты сделал это с плотью?
– Я… я не знаю, – ответил Тайрус, и это была правда. – Но даже если бы мог, у меня не хватило бы сил на что-то таких размеров.
Его слова не расстроили гиганта.
Стикс повернулся к Веннару:
– Дварфы лучшие рудокопы в мире.
Дварфский генерал расправил плечи:
– Я брошу вызов любому, кто скажет иначе.
– И у вас есть здесь молоты? И опорные стержни?
Веннар кивнул.
– Приведи к нам тех, кто владеет ими.
Веннар посмотрел на Тайруса, нахмурившись.
Тайрус постепенно начинал понимать. Он кивнул предводителю дварфов:
– Делай, как он говорит.
Веннар повернулся, выкрикивая приказы на языке дварфов.
Вздохнув, Тайрус повернулся к двери.
– Я действительно не знаю, хватит ли мне сил.
– Ты можешь забрать назад часть магии из дварфов, которые уже превратились в камень? – спросил Стикс.
– Не после того как они показали себя достаточно храбрыми, чтобы встретиться с магией окаменения второй раз. Сейчас им безопаснее быть камнем. Если мы выживем, я верну их.
Стикс заворчал. Не получив другого ответа, Тайрус поднял руки, по-прежнему черные от воздействия чар. Он положил свои темные ладони на серое железо. Закрыв глаза, он послал свою энергию в железо. Отрешившись от мира, он пожелал, чтобы металл стал камнем.
Звуки приглушились; биение его сердца, казалось, замедлилось. Но он чувствовал, как обращающая в камень сила выходит из него с каждым трепещущим ударом. Вскоре он понял, что, если он отдаст еще больше, его сердце медленно остановится, в свою очередь став камнем.
Странно, но он почувствовал, что его это не волнует. Часть его дрожала от страха из-за этого отсутствия беспокойства, но он не мог разобраться с отсутствием интереса к истинному граниту. Или, может быть, безразличие просто было изначально в его душе, и бесконечные сомнения лежали на ней каменной тяжестью. Слишком много всего. Он не может сделать это. Он не сын своего отца.
Затем он внезапно вырвался из этой каменной апатии. Мир рывком вернулся к нему криками, воплями, звоном стали – и болью. Его руки были сильно обожжены. Он застонал, словно перепуганная птица.
Оторвавшись от железных врат, Тайрус перевел взгляд на Стикса.
– Хватит, капитан! – кричал гигант.
Тайрус едва мог произнести:
– Я… сделал это?..
– Посмотри сам, – сказал Блит, выходя из-за его спины.
В сером железе появился участок черного камня – его ширины и высоты хватило бы, чтобы прошла лошадь. Дварфы Веннара уже приступили к работе, начав пробивать в камне проход.
Тайрус смотрел на железную стену. Они могут войти в Блэкхолл. Он сделал это.
– Твои руки, капитан.
Тайрус увидел, что от локтей и ниже его руки превратились в цельный гранит, черный и необработанный. Но он ощущал болезненное покалывание крови, вновь входившей в онемевшие конечности – его собственная кровь вытесняла чары. Постепенно камень снова превратился в плоть.
Блит стоял теперь рядом с ним, дав дварфам пространство, чтобы они могли размахнуться молотами.
– Ты окаменел до плеч – даже шею затронуло.
– Мы боялись, что можем потерять тебя, – добавил Стикс.
Тайрус вспомнил, как замедлялись удары его сердца, как ему не хватало воли, чтобы сражаться с безразличием истинного камня. Он понял, как близок был к тому, чтобы потерять самого себя. Но пробормотал:
– Ничего.
Позади него лязганье стали сменилось взрывом расколотого камня. Он обернулся. В толще железа было пробито каменное окно. Работая быстро, дварфы убрали мусор, и последние упрямые куски гранита откололись от железной рамы под искусными ударами молотов.
Веннар протрубил в рог, подавая своим командирам знак быть готовыми выступить. Тайрус и его люди снова сели верхом на лошадей. Тайрус послал коня вперед. Если впереди их ждала ловушка, пусть он встретиться с ней, вооруженный своей магией.
Он слегка пригнулся, чтобы пройти через дыру в воротах. Он задержал дыхание, не зная, чего ожидать, сжимая в одной руке меч, в другой – поводья.
Он не был готов к тому, что увидел.
Пройдя через врата, он выпрямился. Остальные последовали за ним, открыв от удивления рты, медленно въезжая под цокот копыт в главный зал логова Темного Лорда.
Блит выразил свои чувства словами:
– Это… это красиво!
Выражение первого помощника плохо описывало чудеса, явившиеся перед ними. Зал был высок, как и сами врата, и простирался вперед бесконечно, но не совершенно прямо. Вдали он маняще изгибался.
Согласно картам Арлекина Квэйла, этот зал тянулся, словно огромный туннель, по длине всей горы, соединял двое врат и расширялся в середине в пещеру, которая описывалась словами «очень, очень большая».
Тайрус оглядывался с раскрытым ртом. Он не мог представить себе что-нибудь более внушительное. Они словно оказались внутри некоего выдутого из стекла произведения искусства. Здесь не было ни одного простого угла или острого края. Все состояло из изогнутых линий полированного черного стекла. Спиралевидные колонны изгибались от пола до потолка. На стенах располагались ярусы и балконы, украшенные цветами из хрупкого стекла и витыми гирляндами. И по всему залу пылали факелы, переливаясь цветами, не поддающимися описанию, и превращая цветы из черного стекла в сияющие букеты. Чуть дальше по залу из пола вырастали парные стеклянные скульптуры. Одна фигура сияла тысячей оттенков лазури, в то время как ее близнец отражал лишь багровые и алые оттенки, словно огонь напротив льда. Повсюду были подобные чудеса, изваянные из света и стекла.
Тайрус все оглядывался и оглядывался, не смея даже моргнуть, чтобы не пропустить что-либо.
Стикс наконец заговорил, разрушая чары зала:
– Ни души.
Тайрус заметил то же самое. Их шаги были единственным звуком, который отзывался эхом в сверкающем зале. И эта странность напомнила ему о долге.
Он повернулся. Через дыру во вратах в зал маршем входила армия дварфов. Веннар, всегда практичный, выставил стражу и приказал остальным найти механизм, управляющий вратами, и вывести его из строя – с закрытыми вратами будет проще защищать маленькое окно и охранять их тыл.
Дав еще некоторые последние наставления, они снова отправились в путь. Тайрус вел их отряд.
– Где все? – спросил Блит, подъезжая к Тайрусу.
– Я не знаю.
Красота этого места постепенно меркла в его глазах. Он узнал лавки, которые мог увидеть в любой деревне: угольщики, пекари, портные. И хотя их витрины были полны товаров, сами магазины были пусты – ни владельцев, ни посетителей.
Это было прекрасное кладбище.
Напряжение нарастало с каждым цокающим шагом его лошади. Его глаза напряженно всматривались, пытаясь заметить ловушку. Цвета стали ослеплять. Постоянные отражения утомляли и сбивали с толку. Но не было ни следа живой души.
Тайрус раздумывал над этой загадкой. Гора казалась пустой, как пустая скорлупка яйца. Сравнение заставило вздрогнуть: еще одно каменное яйцо. Но что крылось внутри него?
Как сказал Ксин, два их войска должны встретиться в большой пещере в середине этого туннеля. Как только они объединятся, они начнут наступление вниз, в святая святых обители Темного Лорда.
Тайрус пытался связаться с Ксином при помощи своей серебряной монеты, но магия этого проклятого места свела на нет его попытки. Они останутся сами по себе до тех пор, пока их войска не воссоединяться.
Они ехали, а извилистый зал-коридор все тянулся впереди. Они проезжали по стеклянным мостам над расщелинами, и на стеклянной поверхности отражался жидкий огонь внизу. Они проезжали сады со скульптурами – своего рода парки внутри горы. Лига осталась позади копыт их лошадей, затем другая. Коридор казался размытым пятном света и стекла. Где же центральная пещера?
Немногочисленные голоса, переговаривавшиеся или пытавшиеся затянуть тихую песню, давно стихли. Они устало продвигались вперед.
Но когда они наконец достигли заветной пещеры, они не сразу поняли, что вошли в нее. Стены по обеим сторонам медленно раздвинулись, словно открывшиеся объятия. Потолок выгнулся выше, и они больше не были в коридоре. Стены и потолок исчезли; они ехали по равнине, лишенной света луны, не знающей света звезд.
Зажженные факелы были установлены на полу – пылающий лес, тянущийся во всех направлениях.
Тайрус приказал сделать привал, чтобы основная масса армии дварфов могла присоединиться к ним в пещере. Легион, который они вели за собой, исчислялся сотнями, но они смогли покрыть лишь совсем небольшой участок всего пола пещеры.
– Там, – сказал Хурл, сидя в седле и указывая рукой.
Тайрус повернул голову в указанном направлении. Там лес факелов пылал ярче. Он снял бинокль с луки седла. Через стекло пламя стало больше, отчетливее. Это была огромная огненная яма, возможно, в самом центре пещеры.
Он опустил бинокль и нахмурился.
– Давайте-ка поедем к этому пламени, – сказал он, повиснув в седле, обессиленный.
Они снова двинулись по бескрайней пещере, больше не ограниченной стенами, двигаясь как один. Расстояния были обманчивы. Они ехали и ехали, но огненная яма, казалось, нисколько не приблизилась.
– Словно плывешь к покрытому горами побережью, – сказал Блит. – Дальше, чем кажется на первый взгляд.
Однако Тайрус отказывался сдаваться, и его упорство постепенно принесло плоды. Скопление огня превратилось в пылающее великолепие. Языки пламени выходили из дыры в полу. Она казалась достаточно большой, чтобы в нее мог упасть маленький замок, но, по крайней мере, языки пламени четко отмечали их местонахождение.
Удовлетворенный, Тайрус призвал всех сделать привал. Он слез с лошади и запустил руку в карман, чтобы достать серебряную монету. Надо попытаться связаться с Ксином…
Рядом с ним появился Флетч.
– Огонь дымит, – сказал уроженец степей с сильным акцентом.
Тайрус услышал беспокойство в его голосе и взглянул наверх:
– Огонь дымит. Как и большинство огней.
– Этот другой, – сказал Флетч. – Сейчас другой.
Нахмурившись, Тайрус обошел свою лошадь, чтобы лучше видеть. Огненная яма выпускала огромные клубы черных испарений, которые поднимались с пляшущих языков пламени.
– Предупреди остальных, – приказал он Флетчу.
Когда была поднята тревога, Тайрус снова посмотрел наверх, на дым, клубящийся над огнем. Над ямой не было расщелины, и дым не мог покинуть гору. Облако дыма становилось гуще, превращаясь в грозовое облако, нависающее над ними.
Вокруг начали раздаваться полные тревоги голоса.
Постепенно облако обрело широкие дымные крылья и змеящуюся, словно сотканную из тумана, шею.
Голоса перешли в крики. Тайрус молчал, продолжая наблюдать. Хотя форма была неясной – скорее тень, чем материя, – он знал, что перед ним. Он уже слышал рассказ Ксина.
Имя слетело с его губ, когда багровые глаза, полные ярости, открылись в облаке:
– Рагнарк.
* * *
Судорожно выдохнув, Сайвин, сидевшая верхом на драконе, вздрогнула, словно ее разорвали изнутри и что-то прошло через разрыв. Это было похоже на прикосновение сималтра, темное и елейное, но что-то было знакомым в этом прикосновении – что-то, затронувшее ее сердце.
«Сайвин, – обратился к ней Каст, – ты в порядке?»
Ветер бил в лицо, отбрасывая ее капюшон и развевая мокрые волосы. До нее доносились крики битвы внизу, но она не замечала их, погрузившись в себя, прикасаясь к ждущей тьме, открывая связь, которая, как она думала, потеряна. «Рагнарк?» – «Что-то о нем?» – спросил Каст, читая ее мысли. Он ушел от поля битвы, чувствуя ее состояние. «Ты разве не чувствуешь его? – спросила она. – Он пробудился». – «Я не чувствую ничего, но он был связан с тобой, не со мной».
– Я чувствую его ярость, запах дыма, – сказала она. «Где он?»
– Блэкхолл… – она знала это точно. Прикрыв веки, она направила свои чувства по новому пути. Появились мерцающие образы. Она увидела пещеру, огни и фигуры в темноте.
Вперед выступил мужчина с мечом в руке. Другая рука была поднята в явной угрозе, пальцы почернели и выглядели неестественно. Когда он повернулся к дракону, Сайвин узнала его светло-рыжие волосы, его усы, его морской плащ, сейчас запачканный и изорванный.
– Тайрус, – пробормотала она.
«Принц пиратов?» – спросил Каст, вмешиваясь.
– Он и дварфы столкнулись с тенью Рагнарка.
«Что с драконом?»
Связь между ней и Рагнарком усилилась. Она заглянула в сердце дракона и пришла в отчаяние. В нем клубились темные желания и яростное безумие. Невозможно было отрицать реальность.
– Он на стороне врага, – прошептала она, и ветер унес ее слова. – Он гибельный страж Темного Лорда.
Когда она поняла это, ее сердце разбилось.
«О, мой милый гигант…»
Ее боль почувствовали, и ответ пришел издалека: «Связанная… приди ко мне… присоединись ко мне». Мысли пришли от Рагнарка, но они были скорее похожи на сималтра. Мрачные, елейные, полные обещания боли. Здесь не было любви, лишь древние узы крови и смерти. «Приди, почувствуй вкус сырого мяса, оторванного от кости, слушай стоны, когда мои клыки вырывают внутренности из мягких животов… Приди, присоединись ко мне, моя связанная».
Она рванулась прочь, но не смогла оборвать связь. Пробудившись, дракон был связан с ней.
Рагнарк почувствовал ее попытку уйти. Драконий смех донесся до нее: «Мы всегда будем едины».
Сайвин открыла глаза. По ее щекам бежали слезы. Даже ветер не мог высушить их.
«Сайвин?» – это снова был Каст. Его послание было теплым и растопило лед в ее жилах, но, дрожа, она поняла, что Рагнарк был прав: она снова была прикована к демону.
– Нам придется остановить его, – простонала она.
«Рагнарка? Как?»
Она едва могла думать, ее сердце разрывалось на части. Древние узы между драконом и всадником, однажды возникшие, не разрывались до смерти обоих. Потеря дракона часто повергала всадника в отчаяние, которому не было конца. Потерять своего связанного – все равно, что потерять себя. Но Сайвин знала, что у нее нет выбора.
– Рагнарка нужно убить, – сказала она вслух, чтобы услышать эти слова.
Она натянула выше свой капюшон из шкуры акулы, решив сделать то, чего не делал ни один всадник за всю историю мираи. Она убьет своего связанного.
Каст лег на крыло, возвращаясь к битве внизу.
Мир повернулся на кончике крыла, и битва явилась перед ними во всем своем кровавом великолепии. Армия мертвецов, направляемых черным чудовищем, атаковала силы мираи, Дреренди и эльфов. Это была битва, которую они не могли выиграть. Как только корабль, дракон или воин были убиты, монстр добирался до новых мертвецов, превращая их в своих рабов. С каждой смертью войско Темного Лорда увеличивалось.
Их единственной защитой был огонь.
Как только началась битва, стало ясно, что пламя может пережечь маслянистые привязи, соединяющие мертвецов с их хозяином; после этого марионетки падали безвольными и безжизненными на землю. Теперь сквозь мрак взвивались тучи пылающих стрел, а бочки горящей смолы взлетали с катапульт, чертили в небе огненные арки и взрывались посредине растекшейся твари.
Однако монстр оставался морем тьмы, которому не видно было конца. На месте сожженной части возникала новая.
Это была битва между живыми и мертвыми, которую нельзя было выиграть. Но она не могла длиться вечно. В конце концов бочки со смолой иссякнут, запасы стрел кончатся – и черное чудовище поглотит все и всех.
– Мы не можем ждать, пока прорвутся остальные, – сказала Сайвин. – Рагнарк даже сейчас надвигается на Тайруса и дварфов.
«Что ты хочешь, чтобы мы сделали?»
– Флот выгнал того монстра из врат. Путь открыт, и я думаю, у нас есть шанс пролететь через врата.
«Одним?»
– Мы должны попытаться. От нас нет пользы в бою, но мы можем помочь, защитив Тайруса и остальных.
Каст не ответил, но Сайвин знала, что он согласен. В сердце он был воином, Кровавым Всадником.
«Мы должны лететь быстро», – наконец сказал он.
– Как ветер, – эхом отозвалась она.
Приготовившись, Каст поймал восходящий поток теплого воздуха, чтобы набрать высоту. Вскоре они оказались высоко над сражением, под низкими облаками. Склоны черного камня выпускали дым от внутренних огней.
«Ты готова?» – спросил Каст Сайвин.
– Вперед, – прошептала она, прильнув к его шее. – Только вперед.
Развернувшись, Каст сложил крылья. Дракон и всадник превратились в черную стрелу, нацеленную в сердце Блэкхолла. Они падали камнем к полю битвы, набирая скорость. Ветер завывал в ее закрытых капюшоном ушах. Она едва почувствовала, как теснее прижались чешуи к ее ногам, чтобы удержать ее.
Мир внизу приближался. Гавань превратилась в пылающие руины. По поселку бежали потоки черной плоти. Повсюду удары стали отделяли живое от мертвого. Ветер пах сожженной плотью, и это запах мешался с вонью разложения, источаемой самим чудовищем, и серной вонью вулканической горы. Сайвин задержала дыхание в молитве.
Затем, когда они пролетали над тушей мертвого чудовища, Сайвин снова почувствовала гудение в черепе, эхо сималтра, которое угрожало заполнить пустое место, оставшееся после твари с щупальцами из яйца. Сайвин была замком, который здешнее зло пыталось взломать.
«Сайвин?»
Через их связь она чувствовала, что Каст не ощущал ничего подобного. Так почему она, а не он? Затем пришла мысль… ответ, который она осознавала с растущей уверенностью в душе. Ее кровь похолодела. Она вновь посмотрела на чудовище, рассматривая его змеящиеся привязи-отростки – то, что позволяло хозяину управлять марионетками. Она теперь понимала, что она видит. Она знала, почему Темный Лорд столь безнадежно пытался поработить Рагнарка.
– Нет… – простонала она, пока они быстро и отвесно падали навстречу чудовищу.
«Сайвин?»
Полет Каста стал неровным: он слишком беспокоился за нее.
– Не останавливайся! Лети к воротам! – с жаром проговорила она.
Каст повиновался. Его крылья распахнулись, задержав их падение. Затем он развернулся, чтобы на крутом вираже мчаться к открытым вратам, пролетев над подернутой рябью тьмой внизу. Монстр заметил их, и по нему заходили волны.
Голова Сайвин болела, она видела только зияющие перед ними врата. По ту сторону пылал яркий огонь. Возможно, факелы?
Каст пролетел прямо под аркой. Тело Сайвин прижалось к дракону. Внизу тело маслянистой плоти вздымалось и вихрилось водоворотами. Впереди тянулась путаница щупалец, пытавшихся помешать им пройти.
Сайвин знала, что, коснись они черной плоти, – и они будут порабощены.
«Лети! – побуждала она своего любимого. – Лети, как истинный дракон в моем сердце!».
Каст вложил всю свою любовь в полет. Когда они пролетали над щупальцами, он повернулся на кончике крыла, затем лег на другое крыло и прошел между пытающимися его схватить щупальцами. Он уклонялся и уворачивался от угрозы, летя по спирали.
Чудовище могло чувствовать Сайвин, но оно было слепо к дракону и не в силах соперничать с его быстрым и маневренным полетом. С триумфом они пролетели над чудовищем и прорвались через врата.
Зал по ту сторону врат был огромен и, как и сами врата, напоминал пещеру. Его гладкие стены представляли собой расплавленное стекло, озаренное тысячью факелов. Но по ту сторону врат зал был пуст. Сайвин чувствовала, что Темный Лорд опустошил целый остров, чтобы наполнить людьми монстра у врат и получить энергию для своих темных дел. Ничего живого не осталось здесь больше. Все было принесено в жертву последней цели Черного Сердца.
Но что же будет в конце? Что Темный Лорд собирается совершить во время первой полной луны середины лета?
Каст летел дальше по залу, огибая мосты и карнизы изящными и точными движениями.
«У врат, – послал Каст ей мысль, – Ты знала что-то, что испугало тебя слишком сильно, чтобы говорить».
– Существо… Я знаю, что это.
«Что?»
– Огромная сималтра. Чудовищная версия тех более маленьких, которые завладели Хантом и мной. Я узнала ее по ее прикосновению, по тому способу, которым она пыталась поглотить мою волю. Я думаю, что это одна из причин, почему Темный Лорд хотел убрать Рагнарка с пути. Рев дракона, его магия могли причинить вред монстру, как они сделали это с более маленькими в подземелье.
«Теперь он захвачен, – добавил Каст, – магия дракона может быть использована и против нас тоже».
– Как это было сделано сейчас. Рагнарк противостоит лорду Тайрусу и остальным. Я не думаю, что принц и другие обладают магией, необходимой, чтобы сражаться с демоническим драконом, созданным из дыма.
«Что мы можем сделать?» – спросил Каст.
Она промолчала, и они полетели дальше по темному коридору, словно по горлу Левиафана, который хотел поглотить весь мир.
– У нас, может, и нет магии, – наконец сказала Сайвин, – но у нас есть что-то более могущественное.
«Что это?»
Ее глаза сузились.
– У нас есть мы – и узы, что связывают нас троих воедино.
«Смогут ли эти узы противостоять магии Темного Лорда?»
Сайвин смотрела в бесконечный коридор, не зная, что ответить. Ее голос был слабым:
– Молись, чтобы смогли, моя любовь. Молись, чтобы смогли.
Глава 26
Эррил спускался по веревке сквозь туман. Мир вокруг исчез. Края ямы были на расстоянии в пол-лиги, и их невозможно было разглядеть в клубящемся тумане. В пределах видимости был только их отряд, друг за другом спускавшийся по веревкам, опущенным из трюма «Феи Ветра».
Елена была рядом с Эррилом, завернутая в плащ, – достаточно близко, чтобы протянуть руку и коснуться ее. Они спускались бесконечно долго; было ли у этой ямы где-нибудь дно?
Даже звуки не достигали их. Когда они начали спускаться с корабля, шум битвы – крики, рев, рычание – растаял вместе с миром. Туман, казалось, уничтожал все.
Эррил посмотрел на остальных, они висели перед ним, словно множество спелых плодов на виноградной лозе. Никто не говорил. Туман был странно теплым, от него кожа и одежда намокала и начинала маслянисто блестеть. Туман пах серой и паленой кровью.
Эррил посмотрел вверх. Корабль исчез, затерянный в проклятом тумане. До этого «Фея Ветра» опустилась к полосе тумана. Они начали спускаться, никем не видимые: Джоах использовал магию иллюзий.
Брат Елены двигался рядом, сжимая свой посох. Серое окаменевшее дерево сияло бледным светом, словно свежий снег, и по нему бежали прожилки алого – кровь Джоаха.
Остальные вокруг вглядывались в туман, готовые к нападению. Оружие поблескивало во мраке. У Толчука был молот, как и у Магнама. Арлекин Квэйл вертел в руках кинжал и выглядел почти заскучавшим. Джастон, Фердайл и Торн были вооружены короткими мечами. Мерик и Нилан, спускавшиеся плечом к плечу, оставались безоружными, неся с собой лишь свою внутреннюю магию.
– Луна поднимается, – прошептала Елена. Хотя ее слова были сказаны очень тихо, все услышали. В этом неестественном тумане звуки странным образом усиливались.
Эррил повернулся к ней. Она открыла свой плащ, чтобы было видно спрятанный под ним Кровавый Дневник. Край позолоченной розы выглядывал из кармана, пылая ярко, словно звезда.
Нахмурившись, Эррил снова посмотрел вверх.
– Но по-прежнему светит солнце, – пробормотал он.
Она кивнула, запахивая плащ:
– Луна дурака.
Она обняла себя за плечи:
– Я не осмелюсь открыть книгу, пока мы не будем твердо стоять на ногах.
Он кивнул. Если в тумане внизу кто-то скрывается, высвобожденная магия Чо может предупредить об их приближении. Лучше подождать, пока они будут в большей безопасности, и тогда посоветоваться с духом книги. Подвешенные на веревках, они чувствовали себя как на ладони, несмотря на густой туман, скрывавший их.
Джастон заговорил, вложив меч в ножны:
– Касса возвращается.
Чуть левее появилась маленькая крылатая фигура, по спирали поднимающаяся снизу. Она захлопала крыльями и скользнула к Джастону, упав в объятия жителя болот. Она была явно обессилена, ее крошечное личико побледнело, а крылья трепетали.
– Касса? – прошептал Джастон, вытирая влагу с лица ребенка.
– Моя связь становится тонкой, – проговорил ребенок голосом старше, чем его маленькое тело. – Я не знаю, как долго еще я смогу оставаться в этом сосуде.
– Что ты видела? – спросил Эррил.
Глаза ребенка повернулись к нему.
– Туман кончается через сорок пядей или где-то около того, и начинается чистый воздух. Я не рискнула задерживаться.
– Что ты видела? – спросила Елена.
Все глаза смотрели на Джастона и ребенка, но Эррил не забывал оглядываться вокруг.
– Туман завихряется вокруг башни замка, который возвышается над дном ямы. Внизу лежат скалы, пустая порода, но они выглядят естественными, на них нет следа инструментов. Я заметила сталагмиты и выход породы, которые выглядят так, словно были там веками.
Эррил заговорил:
– Они, должно быть, копали все глубже и проломились в систему пещер под древней школой магов Чайрика.
– Где живут скальные гоблины, – пробормотала Елена.
– Я не видела гоблинов, – слабо проговорила Касса. – Там, внизу, ничто не двигалось.
– Ничто? – переспросил Эррил. Он сильно нахмурился. Могло ли все это быть впустую – всего лишь трюк, чтобы заманить Елену далеко от настоящей битвы у Блэкхолла? Глаза Эррила с подозрением остановились на Арлекине Квэйле, но тот выглядел таким же озабоченным, как и сам Эррил.
Дитя болот снова заговорило:
– Яма пуста, но я следила за туннелем дальше. Он ярко светится очень странным светом.
Эррил изогнул бровь. Значит, что-то там все же было.
– Мы будем продвигаться осторожно.
Все ответили согласием, но Арлекин усмехнулся:
– И мы планируем продолжать вслепую.
Эррил не обратил на него внимания. Пока они продолжали спускаться сквозь туман, даже сумрачный свет наверху растаял. Они продвигались сквозь бесконечную темноту, пока постепенно туман под ними не осветило серебристое сияние.
– Приготовьтесь, – прошептал Эррил остальным, когда освежающий бриз коснулся его влажной кожи.
