Часть I. Общее учение об обязательстве 30 страница

Раз вещь индивидуальным усилием вовлечена в сферу влия­ния одной семейной группы, она может быть в принципе переве­дена и в другую посредством адекватного распорядительного ак­та. При этом претендент на производную связь с такой вещью об­ратится к ее общепризнанному распорядителю: момент индивиду­альной подвластности, необходимый для создания качественно определенной вещи, открывает возможность для дальнейшего нормативного волеизъявления по поводу этой вещи.

Передача роли распорядителя требует особого ритуала, кото­рый бы сделал обмен ролями действительным для социальных единиц, вовлеченных в отношение. В противном случае воля сто­рон останется на уровне оборотной распорядительной активности, а принадлежность вещи в статическом плане не получит соци­ального признания: семейная группа не может усвоить вещь чу­жака. Особый режим отчуждения оказывается адекватным выра­жением специфики этой категории вещей и фиксируется правом.

Глава 1. Вещи и классификация вещей

313

По мере утверждения индивидуального начала в римском праве различение вещей на res mancipi и res пес mancipi теряет первичное основание и в классическую эпоху подменяется эконо­мическим — res pretiosiores (особо ценные вещи), затем начинает восприниматься как пережиток древнего формализма и офици­ально отменяется в 531 г. (С.7,31,1,5).

§3. Вещи родовые и индивидуальные (genera и species)

Сходной логике подчиняется другое деление вещей: species — вещи, ценные своей индивидуальностью (res mancipi, авторские изделия), и genera — вещи, ценность которых определяется по их роду и количеству (деньги, продукты массового производства, сырье). В римской правовой науке эта систематика выражена слабо и часто подменяется делением вещей на заменимые и не­ заменимые. Последняя терминология преобладает и в современ­ной науке со времен Савиньи. Между тем эти деления имеют принципиально различные концептуальные основания. Species, индивидуально определенные вещи, несут на себе печать личности их хозяина. Этот концентрированный личный интерес определяет необходимость сохранения целостности их качеств в обороте. Отсюда право хозяина требовать возвращения самой вещи, неподвержен­ность этих вещей делению и замене помимо воли хозяина.

IuL, 22 dig., D. 45,1,54 pr:

Предметом стипуляции иногда становятся индивидуальные вещи, иногда родовые. Когда нам обещают индивидуальные вещи, необходимо разделить предмет стипуляции ме­жду несколькими лицами и между наследниками так, чтобы каждому следовали части предметов. Когда же нам обещают родовые вещи, то их деление происходит по коли­честву. Например, когда тот, кому обещаны Стих и Памфил, оставил двух наследников в равных долях, нужно, чтобы каждому из них сле­довала половина Стиха и половина Памфила; если же ему были обещаны два любых раба, то его наследникам следовали бы отдельные рабы..

In stipulationibus alias spe ­ cies, alias genera deducuntur. cum species stipulamur, necesse est inter dominos et inter heredes ita dividi stipu - lationem, ut partes corporum cuique debebuntur. quotiens autem genera stipulamur, numero fit inter eos divisio: veluti cum Stichum et Pamphilum quis stipulatus duos heredes aequis partibus reliquit, necesse est utrique partem dimidiam Stichi et Pamphili deberi: si idem duos homines stipulatus fuisset, singuli homines heredibus eius deberentur.

314

Раздел VII. Вещное право

Стих и Памфил — индивидуально определенные рабы; деле­ние обязательства по их передаче в собственность (dare) среди нескольких кредиторов (или среди наследников одного кредитора) возможно лишь в идеальной доле. Если предметом обязательства являются неопределенные рабы (genera), то возможно (а при сов­падении числа рабов с числом кредиторов — необходимо) деление предмета обязательства по объектам. Раб, носящий индивидуаль­ное имя (которое субъект волеизъявления счел важным упомя­нуть в договоре), представляет собой качественно определенную целостность, поэтому доля обязательства, предметом которого яв­ляются несколько таких рабов, представляет собой сумму идеаль­ных долей каждого раба⁷!

Если субъективно насыщенная связь хозяина с вещью отсутст­вует, species становится принципиально заменимой на вещь того же рода, даже если это авторское произведение искусства. На­против, вещи, определяемые родовыми признаками и количест­вом, могут получить индивидуальную определенность, если, на­пример, зерно, масло или вино помещено в сосуд с клеймом про­изводителя или деньги рассматриваются как нумизматическая коллекция и т.д. Заменимость может служить определением genera, только если она понимается в субъективном смысле. Фор­мализация отношений по поводу вещей ведет к постепенному отождествлению двух категорий, подменяя волевой момент объ­ективным критерием. Римские классики поэтому чаще говорят о "вещах, которые ценятся по весу, числу и мере" — "res quae pon-dere, numero, mensura constitunt (или continentur, или valent)" (Gai., 3,90; D.12,1,2,1; 23,3,42; 30,30 pr; 35,2,1,7; 44,7,1,2).

Paul., 28 ad ed., D. 12,1,2,1: Mutui datio consistit in his Дача взаймы возможна только в от- rebus, quae pondere numero ношении тех вещей, которые опре-

™„„«,...„ „~~«*•«+,..,+ «.„-,.„™ деляются весом, числом или мерой;
mensura consistunt, cruoniam -...                       ^ ^r

,..           ^        передачей этих вещей в собствен-

eorum datione possumus in _{ность мы шш} заключать кре-

creditum ire, quia in genere дитное соглашение, поскольку они

suo functionem recipiunt per для уплаты находят себе замену в

solutionem quam specie: nam вещах своего рода, а не вида: ведь в

in ceteris rebus ideo in отношении других вещей мы не мо-

„~₀ Ai +*,™ 4~ n ~™.г,™..,..™,.* ^жем заключить сделку займа таким
creaitum ire поп possumus, ~                             "

._.         Г... образом, так как в этом случае

quia aliud pro alio invito _{не/1ЪЗЯ уплатить} кредитору одно

7 Приведенный текст — единственный, где оппозиция "genera — spe­cies" представлена терминологически строго. Сходное рассуждение Уль-пиана (D.46,3,29) страдает смешением терминологии: родовые вещи юрист называет "quae communi specie continentur" — вещами одного вида.

creditori solvi поп potest.     вместо другого помимо его воли.

Глава 1. Вещи и классификация вещей

315

Павел противопоставляет вещи, которые можно заменить при исполнении обязательства на вещи того же рода, и те вещи, кото­рые такой замене сами по себе не поддаются, — но при этом оста­ется в рамках различения рода и вида. "Другие вещи", о которых говорится в тексте, — это species, и то, что их нельзя заменить без согласия кредитора, предстает лишь одной из характеристик этой категории, значимой для отношений займа (mutuum).

Возможность вернуть вещи того же рода отвечает необходи­мому потреблению (fungi) таких вещей в процессе использования (особенно при договоре займа, когда должник становится собст­венником вещей, взятых в долг). Эта специфика создает основу для подмены оппозиции "genera — species" делением на вещи по­требляемые ("fungibiles", термин введен в XVI веке Ульрихом Цазием) и непотребляемые. Однако возможна сдача на хранение (depositum) родовых (потребляемых) вещей с требованием вер­нуть те же самые вещи (D.16,3,24). При этом genera становятся species, хотя и остаются неизбежно потребляемыми при их хо­зяйственном использовании. Критерий потребляемости относится к объективным функциональным качествам вещей (как топливо, сырье, пища) и связан с наличием индивидуального качества ве­щи лишь опосредованно: существуют и потребляемые индивиду­ально определенные вещи. Бывает, что родовая вещь является непотребляемой.

§4. Вещи делимые и неделимые

В природе все вещи делимы практически до бесконечности; в праве делимыми считаются вещи, части которых удерживают ка­чество и функции исходной вещи. Это деление вещей принципи­ально отличается от деления на genera и species, поскольку игно­рирует индивидуальную определенность и принадлежит плану объективного. Если, например, ager Sempronianus прекращает существовать как таковой после разделения на части, то все же каждая часть остается полем.

Римляне обозначают делимые вещи описательно: "res quae divisionem recipit" (D.45,1,4,1). На неделимость указывают два термина: "individuus" и "indivisus". Последний относится только к актуальному состоянию вещи (D.8,1,17; 30,26), первый — указыва­ет на отсутствие самой возможности деления⁸. Иногда, подчерки­вая природу неделимости, римляне обозначают неделимые вещи как те, что нельзя разделить, не уничтожив или не повредив:

⁸ Иногда термин "individuus" также относится к актуальному состоя­нию неразделенности (D.26,7,32,6; 1.1,9,1).

316

Раздел VII. Вещное право

"...quae sine interitu (sine damno) dividi non possunt" (D.6,1,35,3; 30, 26,2; 35,2,80,1). Такая неделимость самой вещи требует деления между кредиторами оценки вещи и установления приоритета прав среди нескольких кредиторов, когда тот, кто получил саму вещь, компенсирует остальным ее стоимость пропорционально их доле.

§5. Вещи простые, составные и собирательные

Pomp., 30 ad Sab., D. 41,3,30 pr:

Tria autem genera sunt corpo -        Существует же три рода тел: один
rum, unum, quod continetur [род], который определяется одним
ипо spiritu et Graece ' rjVcoiieVoV духом и который по-гречески назы-
vocatur, ut homo tignum lapis вается единством, как раб, бревно,
et similia: aiterum, quod ex камень и подобные; другой, который
contingentibus, hoc est pluribus      состоит из сопряженных, то есть
inter se cohaerentibus constat,        из нескольких связанных между co -
quod avvrjfjevov vocatur, ut бой [вещей], именуется соединением,
aedificium navis armarium: как здание, корабль, шкаф; третий,
tertium, quod ex distantibus который состоит из отдельных [ве-
constat, ut corpora plura so - щей], как несколько отделенных, но
luta, sed uni nomini subiecta, обнимаемых одним именем тел, на-
veluti populus legio grex.     пример: народ, легион, стадо.

Стоическая философия представляла мир состоящим из двух основных элементов: материи (ouoia, substantia) и духа (яуеица, spirit us), наполняющего предметы и сообщающего им их сущность как частям вселенной. Вещи "quae uno spiritu continentur" — это цельные вещи (corpora unita или continua), элементы которых не имеют самостоятельной сущности. В отличие от них составные ве­щи (corpora composite или connexa) даны как функционально оп­ределенные единицы, объединяющие в себе несколько самостоя­тельных вещей. Прибегая к терминологии немецкого романиста XIX в. О.Вангерова, можно сказать, что простые вещи представ­ляют собой органическое соединение элементов, тогда как вещи составные — механическое.

Собирательные вещи ("quae ex distantibus corporibus sunt" или "universitates"⁹) состоят из предметов, которые удерживают свою

⁹ Это обозначение встречается лишь однажды (D.7,1,70 pr и 3) и многими считается юстиниановским. Обычно, говоря "universitas" ("aedi-um", "aedificii", "fundi"), классики указывают на целостность (D.10,2,30; 31,10; 41,1,7,11; 41,3,23 pr; 41,4,2,6; 43,24,8), а не на совокупность, которая абстрагируется в единичность.

Глава 1. Вещи и классификация вещей

317

индивидуальность ("constat singulas partes retinere suam propriam speciem", — D.6,1,23,5), но воспринимаются как составные части одного целого. Собственно вещью среди приводимых классиками примеров является стадо (grex¹⁰). Его особенность заключается также в том, что стадо остается прежней вещью, несмотря на смерть или рождение отдельных составляющих его особей (D.2,20,18;22,l,39; 30,21 и 22). Сходным качеством обладает таверна (D.20,1,34), вилла с аграрным инвентарем (fundus cum instrumento, instructus fundus, — D.31,10; 33,7,19; 33,7,28) и любое коммерческое предприятие. Конгло­мерат продолжает существовать как самотождественное целое, не­смотря на усвоение внешних элементов или появление плодов (дохо­дов), происходящих из него самого. Он является единым объектом вещных исков (D.6,1,1,3; 44,2,21,1), узуфрукта (D.7,1,69), а также за­логового права (D.20,1, 13 рг; 20,1,34). Но, например, ворованная овца, попадая в чужое стадо, хотя и входит в него (D.41,3,30,2), не сливается с целым, сохраняя особый правовой режим (D.6,1,2), и может быть изъята прежним собственником. Если стадо уменьшилось до таких размеров, что оно не может считаться стадом (ut grex non intellega-tur), то узуфрукт, установленный на него, прекращается (D.7,1,68,2; 7,4,31).

Ulp., 17 ad Sab., D. 7,4,10,8:

Quadrigae usu fructu legato Если по завещанию отказан узу-
si unus ex equis decesserit, an фрукт на квадригу и один из коней
extinguatur usus fructus qua - издохнет, спрашивается, прекра-
eritur. ego puto multum inte - щается ли узуфрукт. Я считаю,
resse, equorum an quadrigae что существует большая разница,
usus fructus sit legatus: nam отказан ли по завещанию узу-
si equorum, supererit in resi - фрукт на коней или на квадригу:
duis, si quadrigae, поп гета- ведь если на коней, то он сохра-
nebit, quoniam quadriga esse няется на оставшихся, если на
desiit.                                     квадригу, то не сохраняется, по-

скольку квадрига более не сущест­вует.

Рассматривая функционально определенное составное целое как единицу, когда утрата одного из элементов уничтожает вещь как таковую, prudentes включают в категорию собирательных ве­щей театральную труппу, хор, группу носильщиков лектики (D.21,1,34 pr; 45,1,29 рг), если составляющие их рабы восприни­маются как устойчивый коллектив.

¹⁰ Отсюда распространенное обозначение "gregatim habere" (D.6,1,1,3; 32,65,4).

318

Раздел VII. Вещное право

Различение составных и простых вещей имеет значение для многих правовых институтов. Отчуждение части составной вещи не означает отчуждения целого, если другая часть не принадлежит отчуждающему вещь лицу. Слияние чужой вещи с вещью собственника в одну простую вещь переносит право на нее собственнику целого (D.6,1,23,2—5). Если чужая вещь стала частью составной, то ее прежний хозяин должен сначала требовать отделения ее от целого и выдачи посредством actio ad exhibendum, чтобы затем вчинить иск о собственности. До тех пор пока вещь является частью чужой вещи, собственник не может ее изъять. XII таблиц запрещали собственнику тре­бовать бревно, использованное в чужой постройке (tignum iunctum), пока цела сама постройка (D.6,1,23,6). В этом запрете проявился рационализм живой практики: право защищает ценность целого, созданного производительным трудом, отводя части подчиненное значение. Запрет может быть распростра­нен на любые составные вещи, если их рассматривать как простые, акцентируя внимание на индивидуальной определен­ности таких вещей (species).

§6. Понятие части вещи (pars rei)

Часть вещи — при правовом подходе — это элемент боль­шего целого, вне которого он теряет свое качество. При этом часть может быть связана с целым не материально, а функ­ционально. В обоих случаях она принадлежит целому, и любые сделки с вещью распространяют эффект и на ее части. В то же время часть составной или собирательной вещи может быть объектом правоотношений, отличным от всей вещи. Например, отчуждение замка переносит и право на ключ, но не наоборот. Часть (pars, portio) следует отличать от доли, или квоты (pars pro indiviso — часть нераздельного целого), которая представ­ляет собой абстракцию. Только при наличии функциональной определенности фрагменты вещи или предметы, соединенные с целым, считаются частью вещи в правовом смысле. Так, на­пример, пифосы для хранения зерна или вина, вкопанные в землю в погребе, зернотерки, винодавильни не считаются частью дома, но считаются частью зерно- или винохранилища (D.18,1,76 pr; 19,1,17 рг). Ключи и замки всегда принадлежат зданию, даже если они отделены от него. Выкопанная земля, песок, глина и проч., срубленные и срезанные насаждения (ruta et caesa — выкопанное и срубленное) не являются частью участка (ШЭД,17,6; 18,1; 10,4,5,2; 18,1,66,2; 50,16,241).

Глава 1. Вещи и классификация вещей

319

Ulp., 32 ad ed, D. 19,1,17 pr:

Fundi nihil est, nisi quod Частью участка является толь -terra se tenet: aedium autem ко то, что укоренено в земле; к multa esse, quae aedibus зданиям же относится многое, adfixa поп sunt, ignorari поп что к ним не прикреплено (и об oportet, ut puta seras claves этом не следует забывать), на -claustra: multa etiam defossa пример: засовы, ключи, замки; esse neque tamen fundi aut многое, даже вкопанное в землю, villae haberi, ut puta vasa тем не менее не считается при -vinaria, torcularia, quoniam надлежащим полю или вилле, haec instrumenti magis sunt, скажем сосуды для вина, винода -etiamsi aedificio cohaerent.  вильни, так как они являются,

скорее, инвентарем, даже если они соединены со строением.

Примечательно противопоставление pars fundi (части поля) и instrumentum fundi (инвентаря), которое важно для понима­ния категории недвижимых вещей: стационарное производст­венное оборудование, в отличие от построек, не является не­движимостью — разве что оно установлено в специализиро­ванных помещениях, определяя функцию самих сооружений.

Instrumentum fundi принадлежит к побочным вещам, ак­сессуарам, режим которых не совпадает с режимом главной ве­щи. К instrumentum fundi причисляют (D.33,7,8 pr) рабов, заня­тых в сельском хозяйстве (fructus quaerendi gratia), пахотных бы­ков, плуги, бороны и проч., затем, различные инструменты для уборки урожая (fructus cogendi causa), наконец, приспособле­ния для его хранения (fructus conservandi gratia) и переработ­ки (D.33,7,9; 10,11, 12 pr; 16,1; 25 pr; 26,1). Выделяют также instrumentum domus (например, противопожарное оборудова­ние), от которого отличают ornamentum domus (D.33,7,12,16; 50,16,245) — украшения дома (статуи, картины и проч.). Побоч­ные вещи не являются частью дома или другой главной вещи, соединены они с ней или нет¹¹.

Вещи, установленные в доме, являются частью дома только в том случае, если они необходимы для его функционирования и входят в понятие дома. Улучшения временного характера счи­таются аксессуарами.

¹¹ Со временем instrumentum fundi стали включать в содержание узуфрукта поля, отказанного по завещанию (D.33,7,2,1; 7,1,15,6), но это связано с традиционной интерпретацией воли наследодателя, а не с раз­витием понятия поля.

320

Раздел VII. Вещное право

Ulp., 32 ad eel., D. 19,1,17,7:

Labeo generaliter scribit ea, Лабеон, обобщая, пишет, что те
quae perpetui usus causa in вещи, что находятся в зданиях
aedificiis sunt, aedificii esse, ради постоянного пользования,
quae vero ad praesens, поп относятся к зданиям, те же, что
esse aedificii: ut puta fistulae для временного, не принадлежат
temporis quidem causa post - зданию: как, например, трубы,
tae поп sunt aedium, verum установленные на время, не при-
tamen si perpetuo fuerint надлежащ строениям, тогда как,
positae, aedium sunt.                если они установлены навсегда,

принадлежат.

Критерий постоянного пользования указывает Прокул (Cels. D.19,1,38,2), различая закрепленные или вкопанные трубы (inserta et inclusa) и незафиксированные. Сходный критерий прилагается и к мельницам,. маслобойням и прочему оборудованию (Pomp. D.33,7,21; lav. D.19,1,18 pr)¹², но при этом он остается вспомога­тельным к функциональному ("perpetuus usus" Лабеона). Говоря о парусах, веслах и проч., Алфен Вар отмечает фиксированный ха­рактер их принадлежности к кораблю, который допускает их упо­добление членам корабля ("quasi membra navis", — D. 21,2,44).

Различение части вещи и instrumentum в суждениях рим­ских юристов более согласовано с правовым взглядом на при­роду вещей, чем современное понятие принадлежности, кото­рое исходит из идеи хозяйственной цели и игнорирует качест­венную определенность вещи как основу ее единичности. По­пытки пандектистов XIX века примирить две систематики оказались бесплодны, поскольку не учитывали разницу в под­ходах. Рассматривая ключ и замок как одно целое, считая над­гробный монумент частью могилы, римляне не признавали столь же существенной связь книжного шкафа с книгами, де­коративных статуй с домом, инвентаря с участком. Побочная вещь следует судьбе главной, только если на нее распростра­няется волеизъявление распорядителя. Интерпретация же во­ли субъекта исходит из степени природной зависимости одной вещи от другой. Например, деньги могут быть истрачены не­большими суммами, а могут быть переданы вместе с кошель­ком: необходимой связи кошелька с деньгами нет, поэтому он не всегда следует за своим содержимым.

Проблема тары решается на основе того, может ли содержи­мое быть потреблено без нее или нет.

¹² Разногласия касаются только черепицы, предназначенной для кровли: lav. D.19,1,18,1 и Ven. D.43,24,8.

Глава 1. Вещи и классификация вещей

321

Paul., 4 ad Sab., D. 33,9,4 pr:

Nam quod liquidae materiae Ибо то, что является жидкостью,

sit, quia per se esse поп ро- поскольку не может существовать

test, rapit secum in acces -        само по себе, влечет за собой напо-

sionis locum id sine quo esse добие придатка то, без чего не мо-

поп potest.                          жет существовать.

Кувшин вина непосредственно предназначается к застолью, и по­нятие вина в этом случае распространяется на тару (Proc. D.33,6,15), но цистерна не является принадлежностью вина, поскольку для последующей транспортировки и потребления содержимое непре­менно должно быть перелито в другую тару.

Ulp., 23 ad Sab., D. 33,6,3,1:

Si vinum legatum sit, vide- Если по завещанию отказано вино, amus, an cum vasis debeatur. посмотрим, следует ли оно [ отказо -

et Celsus inquit vino legato, etiamsi поп sit legatum cum vasis, vasa quoque legata videri, поп quia pars sunt vini vasa, quaemadmodum emblemata argenti (scypho-rum forte vel speculi), sed quia credibile est mentem testantis earn esse, ut voluerit, accesioni esse vino amphoras:

принимателю] вместе с сосудами. И Целъс сказал, что, если отказано ви­ но, даже если оно отказано без сосу­ дов, считается, что сосуды тоже отказаны по завещанию, и не пото­ му, что сосуды являются частью вина, подобно тому как инкруста­ция является частью серебряной ве­щи (скажем, кубка или зеркала), — но потому, что можно предста- et sic, inquit, loquimur habere вить, что намерение завещателя nos amphoras mille, ad men - бьию таково, что он хотел, чтобы

suram vini referentes. in do-liis поп puto verum, ut vino legato et dolia debeantur, maxime si depressa in cella vinaria fuerint aut ea sunt, quae per magnitudinem dif­ficile moventur.

амфоры были придатком к вину: так, сказал [Целъс], мы говорим, что имеем тысячу амфор, указывая на меру вина. Я не считаю, что это верно в отношении бочек, так что, если бьию отказано вино, бочки то­же следовали отказопринимателю, особенно если они установлены в ви-нохранилище или таковы, что из-за больших размеров с трудом под­даются перемещению.

Признание тары объектом легата не означает, что она счи­тается частью содержимого, но является результатом интерпре­тации воли наследодателя. Критика Ульпиана, однако, не свиде­тельствует о том, что Цельс допускал распространительную ин­терпретацию вне зависимости от свойств тары: его рассуждение

322

Раздел VII. Вещное право

строится на том, что иногда идея меры, определения количества про­дукта предполагает необходимую связь с тарой, которая образует устойчивое единство с содержимым, качественно обособленное целое, отдельную вещь. Уже Прокул отрицал возможность включения ста­ционарной тары в объект легата, если отказано вино (D.33,6,15). Боч­ки и пифосы, которые Ульпиан характеризует как стационарные, Помпоний (D.33,6,14) определяет через самодостаточность качества: "ad perpetuum usum vasa reservantur" ("сосуды, предназначенные для постоянного пользования"), — как сосуды, рассчитанные на пе­риодическое наполнение вином нового урожая, связанные с производ­ственным циклом, а не с потреблением (как вино), отчего их функ­циональная определенность не связана с судьбой содержимого.

§7. Плоды (fructus)

Понятие плодов (fructus) связано с представлением о плодо­носящей вещи и включает в себя все блага, которые возникают в ходе эксплуатации вещи, являясь производными от нее (приплод, урожай). Права на плоды зависят от права на плодоносящую вещь, хотя и не идентичны ему. Добросовестный владелец плодо­носящей вещи становится собственником собранных им плодов. Удержание собственником вещи прав на плоды при отчуждении самой вещи всегда оговаривается.

Само понятие плодов предполагает учет фактора времени, что отражается в терминологии, различающей плоды до их отделения от плодоносящей вещи (fructus pendentes — висячие плоды), отделен­ные плоды (fructus separati), собранные и усвоенные плоды (fructus percepti) и потребленные плоды (fructus consumpti). Неотделенные плоды являются частью вещи-матери. Отличие separatio от perceptio связано с тем, что плодоносящая вещь может находиться у несобст­венника, управомоченного на получение плодов (например, арендато­ра), и тогда отделение плодов (separatio) третьим лицом (например, вором) делает их собственностью собственника вещи (D.7,1,12,5), а присвоение (perceptio) плодов пользователем вещи (если, скажем, арендатор сумел отнять плоды у вора, поймав его на участке) — соб­ственностью пользователя.

Особый режим плодов сказался в выделении категории собран­ных, но не потребленных плодов — fructus extantes (существую­щие плоды). Эти плоды являются отдельными вещами, но право на них по-прежнему зависит от прав на плодоносящую вещь. На­пример, недобросовестный владелец обязан восстановить собст­веннику, виндицирующему свою вещь, также и плоды. Если они на момент litis contestatio были потреблены (fructus consumpti) и не могут быть виндицированы, собственник истребует их по кон-дикционному иску (condictio).

Глава 1. Вещи и классификация вещей

323

В определение плодов входит их потенциальная потребляемость, которая противопоставлена стабильному существованию плодонося­щей вещи. Хозяйственная цель плодоносящей вещи заключается в периодическом производстве плодов, отделяемых от нее без ущерба для ее ценности. Потребление плодов может рассматриваться как осо­бая фаза в эксплуатации вещи-матери. Период, когда отделенные плоды еще не потреблены, а новые еще не появились, в принципе не отличается от той фазы, когда новые плоды еще не собраны (fructus pendentes): право на плоды есть отражение прав на хозяйственное использование плодоносящей вещи.

Выгоды, полученные от вещи не непосредственно, а в резуль­тате сделок, связанных с ней, или при участии третьих лиц, не являются плодами (доходами), даже если в отношении они представлены как зависимые от вещи.

Pomp., 6 ad Q.Muc, D. 50,16,121:

Usura pecuniae, quam percipi - Проценты с денег, которые мы по-

mus, in fructu поп est, quia поп лучаем, не входят в плоды, поскольку

ex ipso corpore, sed ex alia causa они происходят не из самой вещи,

est, id est nova obligatione.      но из нового обязательства.

От естественных плодов отличают плоды цивильные — собст­венно доходы (redditum), например от сдачи вещи в аренду (D.22, 1,19 рг). Источники уподобляют плодам ("loco fructuum") услуги зависимых лиц — mercedes (D.5,3,29), ренту, взимаемую с земель­ных участков, — pensiones (D.22,1,36), проценты с капитала — usurae (D.22,1,34). В последнем случае Ульпиан оговаривает, что уподобление основано на том, что usurae входят в требование наследства, отказа по завещанию и иска доброй совести из опеки. Здесь признание права требования предшествует классификации вещей и уподобление процентов плодам вторично.

Критерий потребляемости исключает из числа плодов дитя рабыни (partus ancillae) — в отличие от приплода животных (fetus)¹³. Среди молодняка стадных животных плодами считаются только те особи, которые не вошли как составная часть в стадо (D. 7,1,62,1; 68,2; 69; 70). Критерий, по которому плодоносящая вещь не подвергается ухудшению при отделении плодов (что связано с возобновляемостью плодов из-за периодичности генера-