Чтобы не быть голословными, в рассказе об этом преступлении христианских миссионеров мы будем следовать жизнеописанию святотатца Стефана Симеоновича (Святого Стефана епископа Пермьского).
Стефан Симеонович родился в г. Устюг. По национальности – русский. Приняв христианство, заручившись поддержкой московского начальства, принялся нести крест Господень жителям Пермьской Земли. «Но чтобы достойным образом пролить в эту тьму истинный свет познания Бога‑Творца мира, новому апостолу нужно было перевести на пермьский язык важнейшие священные книги. Стефан основательно изучил этот язык и составил пермьскую азбуку».
Так утверждается в «Житиях святых» Дмитрия Ростовского. В примечании же указывается, что «для составления этой азбуки он воспользовался денежными знаками пермян, вырезаемыми на тонких четырёхугольных палочках». То есть речь идёт о так называемом РАБОШЕ.
Из всего сказанного вытекает, что знаки какие‑то были, а письменности – нет.
Однако сохранился ещё один уникальный источник – посох Стефана Пермьского с описанием на костяных накладках его подвигов. И текст на посохе гласит, что при крещении пермяки передали Стефану свой ЗАКОН – книгу, написанную, как мы понимаем, самими язычниками. Так что пермьская грамота – заслуга не святого Стефана, а языческих волхвов.
Интерес представляет и одна из берестяных грамот Новгорода, сделанная в честь ИОМАЛЫ, ЮМОЛАНУОЛИ 10 НИМИЖИ НОУЛИ СЕ ХАН ОЛИ ОМО БОУ ЮМОЛА СОУДЬНИ ИОХОВИ.
Язык тот же, что и у пермяков, но письменность – кириллица. Так что и пермское письмо, и кириллица употреблялись нашими северными соседями задолго до Стефана.
А что же сделал для культуры сам Стефан (нельзя же считать вкладом в культуру уничтожение языческой книги и написанием другой, столь же мракобесной, которая к тому же также не сохранилась). А.В.Арциховский в книге «Древнерусские миниатюры как исторический источник» указывает, что на миниатюре 1143 второго остерманевского тома Стефан изображён обучающим грамоте.
НА РИСУНКЕ СТЕФАН ДЕРЖИТ СВИТОК С БУКВАМИ: " А Б В Г «то есть художник не знал об изобретении какой‑либо новой азбуки Стефаном. Вполне возможно, что Пермской азбукой писал не сам Стефан, а его последователи из местных жителей.
До прихода к пермякам Стефана язычники, творя обычай свой, радовались и веселились в городе своём, как о том повествует Стефану Бес в надписи на посохе. (ТОДРЛ.Т.41).
И вот пришёл Стефан, и язычники (вероятно, для ознакомления с их верой) передали ему свой Закон. Стефан же, считая местных богов не богами, но демонами (то есть зловредными божествами низшего ранга), решил изрубить статуи богов, а храмы их сжечь, что он и сделал, когда обнаружил храм их неохраняемым. Запылал костёр и погорел как сам храм, так и статуи богов». Прибежавшим же тушить пожар верующим Стефан заявил: «Доколе, о люди! вы не отступитесь от бесовского прельщения, чтобы тем избегнуть осуждения и вечного огня?
Зачем поклоняетесь идолам и называете их вашими богами, тогда как они ваших же рук дело, и если имеют уста, то всё равно не говорят, они имеют уши и ничего не слышат, имеют очи и не видят; ноздри их не обоняют, руки не осязают, ноги не ходят… Они никому не помогают, потому что и себе, когда огонь, сжигая, обращал их в пепел, не могли помочь. Если они действительно боги, то почему они не угасили огонь, не избегли пламени, ничем не наказали поджегшего. Да и может ли что сделать бесчувственное дерево?»
И призвал поклоняться истинному богу. И разделилась страна. Одни боялись начальства и хотели преклониться пред новым богом, другие же негодовали на святотатство Стефана. Но ни у кого даже и мысли не возникло проверить теми же методами справедливость слов Стефана – поджечь церковь Христианскую и убедиться, затушит ли пожар бог христианский? Ибо уважение к любым богам – черта истинно языческая, атеизм же в то время ещё не был в моде.
И принёс Стефан в землю Пермьскую ненависть – одни подчинились новым порядкам и пошли со Стефаном жечь и уничтожать святилища старых богов, другие же оплакивали дела рук мерзопакостных, и начали пермяки ненавидеть друг друга из‑за Христа, последователи которого принесли не мир и спокойствие, а пожары и тлен. Особенно трудился в этом деле сам Стефан: он ходил повсюду, ссекая топором идолов и сжигая их вместе с дарами неверных. Должно заметить, что у пермьских язычников был обычай приносить своим богам шкуры пойманных на охоте зверей, как‑то: соболей, куниц, горностаев, ласок, бобров, лисиц, медведей, рысей и других, и вешать их на идолов. Кроме этого они покрывали сверху идолов лучшими полотнами и обвивали их пелёнами.
И те и другие дары никто не осмеливался брать, потому что если бы кто дерзнул прикоснуться к какому‑либо из них, то сей впадал в тяжкую болезнь: по действу сатаны, его корчило и ломило.
Святой же Стефан, не боясь демонической силы, всё принесённое в дар идолам собрал в одну кучу вместе с рассечёнными им же кумирами и сжигал, обращая в пепел, почитая дары частью бесов. Только своему служке, новопросвещённому пермяку Матфею приказывал делать из идольских полотен и пелён онучи ради бесчестия языческих богов. На одной из миниатюр имеется изображение пермского святилища, на миниатюре показано СОЛНЦЕ, НЕУГАСИМЫЙ ОГОНЬ, СВЯЩЕННЫЙ КАМЕНЬ, ЗОЛОТАЯ БАБА в красных одеждах и БЕС пред храмом.
Рядом с Золотой Бабой священное дерево – «ПРОКУДЛИВАЯ БЕРЁЗА». Стефан вознамерился срубить и священное дерево, но не мог срубить его за один день. Наутро же он находил дерево нетронутым.
И всё же он решил во что бы то ни стало уничтожить Святыню.
И пока Стефан рубил берёзу, он слышал голоса: «Оставь нас, се есть древнее наше пребывание». Дальнейшее известно из текстов на посохе: Стефан заболел и скончался в Москве. Язычники же возрадовались этому, и многие вернулись к вере отцов. Но многие, как и положено язычникам, приняли в свой пантеон и Христа – пусть будет! Так благодаря святотатцу Стефану у язычников Пермской земли появилось несколько новых богов христианского пантеона.
