Итальянский антей поправил тонку, попытался отчистить белые перчатки, и одним взмахом отдернул черный занавес, надеясь увидеть Спокойного Медведя.
Антеи оказались перед сказочной комнатой.
Прозрачный пол был уставлен морем громадных цветов, постоянно менявших цвет. Потолок покрыт серебром. На стенах были развешаны всевозможные Противоречивые Утверждения: одни из черного стекла, как в Арксе, другие красные, как вишни, а третьи белые, как молоко. По всей комнате были расставлены высокие и низкие стулья, кресла, круглые диваны, кровати под балдахинами, тумбочки в форме шариковых ручек, чернильниц, бутылок.
– Вот это да! Что это за место? – воскликнул Джено, разинув рот.
– В жизни не видел ничего подобного! – добавил Красный Волк.
Едва друзья сделали шаг, как Противоречивые Утверждения стали двигать губами. Черные болтали чепуху, а красные выплевывали крошечные деревянные сферы, парасферы в миниатюре.
Аноки подобрал одну и попытался открыть ее, чтобы посмотреть, нет ли там записки. Но когда он приподнял рычажок замка, из шара вылетел столб едкого дыма.
Красный Волк бросил парасферу на землю и застыл.
Джено улыбнулся и пошел вперед, а белые Утверждения начали плеваться зеленым огнем.
Джено остановился.
– Не уверен, что тут можно пройти. Они испепелят нас! – испуганно сказал он.
Все большие рты начали повторять одну фразу:
«Вперед, назад, вправо, влево, вверх и вниз.
Не время решать.
У мыслей конкретное направление».
Голоса Утверждений разбудили Дафну, и она изумленно осмотрела комнату Домус Эрметика.
– Ну и ну! Сколько магопсихических объектов! Фабер и оскурабы изготавливают интереснейшие вещи, – сказала она, негромко покашливая.
– Нам надо ждать или продолжать идти до конца? – спросил Джено, указывая на противоположную стену.
Аноки Кериоки зевнул во весь рот:
– Я завалюсь на эту кровать с балдахином, кажется, она мягкая.
– А я хочу есть. Надеюсь, нам предложат хотя бы горячий травяной настой с каким‑нибудь метафизическим лакомством, – добавила псиофа.
Джено собрался что‑то сказать, но тут правая стена пришла в движение, словно была резиновой. Через несколько секунд на ней образовалось гигантское ухо, которое зашевелилось.
– Ухотруба! – закричали антей, вспомнив, что Ятто использовал их в Арксе.
– Что? – спросила Дафна, ничего не знавшая об ушах‑шпионах.
– Крепость полна ухотруб и микровещателей. Это невидимые шпионы, которые установил фон Цантар, чтобы слушать наши разговоры. Мне сказала об этом мадам Крикен, – объяснил Джено, говоря едва слышно.
– Шпионы? Но это очень серьезно! – сказала пожилая армянка, ерзая в кресле.
Мощный голос загремел в комнате:
– Уши изобретены в Арксе без уведомления. Мы это учтем.
– Кто это говорит? – закричал Астор Венти.
Аноки и Дафна, затаившись, ждали, что еще скажет голос.
– Здесь кто‑то есть? Я Джено. Джено Астор Венти, – взволнованно сказал мальчик.
Мощный голос снова заговорил:
– Выйди вперед, армянская псиофа, Дафна Огроджан.
Антеи пусть сядут на круглый красный диван.
Кресло с гусиными лапами пошло налево, и одновременно красный диван двинулся к Джено и Аноки. Едва они уселись, как по ним ударил сильнейший поток света с потолка. Окруженные сиянием, они больше ничего не видели и не слышали.
Дафна вцепилась в подлокотники кресла и, охваченная ужасом, поднялась на ноги и сказала:
– А вот и я. С кем имею честь говорить?
Из огромного уха вышел фабер. Он был таким же пожилым, как и псиофа. Среднего роста, с короткими волосами с проседью и проницательным взглядом. Соблюдая дистанцию, он заговорил:
– Добро пожаловать в Домус Эрметика.
Недолгими будут мои слова.
От тебя требуется только подтвердить, что антей Астор Венти говорит правду.
Об антее Аноки Кериоки нам известно, что он в здравом уме.
Оскураб Илиас Букар встречался с экстра‑сапиенсом, Спокойным Медведем, уже вернувшимся в деревню сиу.
Многие тайны тяготят Аркс. Но клянешься ли ты, что этот визит останется в секрете?
Дафна кашлянула пару раз и, повернувшись к фаберу, тут же ответила с сильно бьющимся сердцем:
– Судя по тому, что я видела, Джено – искренний итальянский мальчик. Но у него ужасная семейная история. Большая печаль наполняет его разум. Клянусь, что сохраню наш визит в тайне.
Фабер привел в движение мантию, подняв правую руку, и посмотрел на потолок:
– Судьба Асторов Венти отмечена кровью.
Это объяснит оскураб Илиас Букар, когда встретится с Джено.
И последний вопрос я должен задать тебе, псиофа Дафна:
Ты подтвердишь существование ухотруб в Арксе Ментисе?
Пожилая армянка развела руками:
– Я никогда не видела их, поэтому не знаю, существуют ли они. Лишь сейчас Джено и Аноки сказали мне, что это изобретение суммуса сапиенса Ятто фон Цантара. Речь идет о невидимых шпионах. Думаю, они подобны тому большому уху, из которого вышел ты, фабер. Но в Арксе есть магические инструменты, которые не работают. Они сломаны.
Фабер оцепенел: информация армянской псиофы поразила его. Он с возмущением спросил:
– Инструменты сломаны?
А какие?
Суммус сапиенс Ятто фон Цантар нам не сообщил!
Дафна с удовольствием предоставила ему эти сведения. Важничая, она объяснила, что Коническим колесом уже давно нельзя пользоваться и что зеркало Гиатус поглотило антею Суоми Лиекко.
Фабер закрыл ладонями глаза, застыв на несколько мгновений.
Дафна почувствовала, что он телепатически общается с кем‑то, и молчала до тех пор, пока не получила ответ:
– Я информировал оскураба Илиаса Букара о случившемся.
Спасибо. Мне нечего больше сказать.
Отдыхай на здоровье в гусокресле.
Дафна увидела, как он скрылся внутри ухотрубы, которая снова втянулась в стену. Псиофа глубоко вздохнула. Встреча с фабером произвела на нее сильное впечатление. Она посмотрела на кресло и с ироничной улыбкой подумала, что гусокресло было великим изобретением магипсии.
Тем временем ослепительный свет продолжал заливать красный диван, где оцепенели два антея.
Когда гусокресло направилось к дивану, свет исчез, освободив Джено и Аноки. Вытаращив глаза, они уставились на псиофу.
– Мы ничего не видели! Что случилось? – спросил Джено.
– Я встречалась с фабером, и он сказал мне, что вскоре ты будешь говорить с оскурабом Илиасом Букаром, – ответила Дафна вполголоса.
Аноки поднялся с дивана:
– Ты видела фабера? А какой он?
Старуха покачала головой:
– Никаких вопросов. Мало времени. Единственное, что я могу сказать вам: Спокойный Медведь действительно был здесь.
– Фантастика! Значит, положение не так трагично, – отозвался Красный Волк.
– Кроме того, я объяснила, что Коническое колесо и зеркало Гиатус сломаны. Я плохо поступила? – Дафна блаженствовала в кресле, ожидая реакции антеев.
– Ты все сделала великолепно! Надеюсь, они вмешаются, чтобы спасти Суоми. – Джено помрачнел и почувствовал, как у него сжалось сердце.
– Ага. Но если фабер отправится в Аркс, Ятто поймет, что кто‑то его известил. И тогда начнутся новые беды, – справедливо рассудил Аноки.
Скрип двери отвлек их.
В комнате показалась пара волшебных глаз:
– Мы волшебные глаза оскурабов.
Антей Джено Астор Венти,
войди в эту дверь,
ничего не спрашивая.
Итальянский антей поправил на голове белую тонку, откашлялся, а потом без колебаний вошел в сопровождении пары смешных говорящих глаз. Дверь закрылась за его спиной, оставив Аноки и Дафну в просторной комнате.
Аромат жасмина и фиалки опьянил Джено и внушил ему ощущение внутреннего спокойствия. Мальчик очутился в маленьком круглом помещении, в сумраке. На него обрушилась гробовая тишина. Волшебные глаза удалились, оставив его в одиночестве.
В комнатушке не было ни мебели, ни магических объектов, она была совершенно пустой. С темного потолка упал синий свет, рассыпавшийся крошечными голубыми пылинками. И вдруг захрипел таинственный и устрашающий голос:
– Ты никогда не увидишь моего лица,
иначе потеряешь память.
Находиться здесь – особая привилегия.
Открой свой разум и слушай.
Джено почувствовал, что у него перехватывает дыхание и дрожат коленки.
Внушительная фигура возникла подобно тени. Джено увидел ее отражение в голубой пыли: в руках у нее была толстая книга.
– Закрой глаза
и открой сердце.
Я тебе приказываю.
Мальчик понял, что находится рядом с оскурабом, на которого нельзя смотреть, потому что он носит дувы, особые очки, позволяющие видеть суть вещей. Джено попытался заговорить с ним:
– Илиас Букар?
Из потока света на земле возникла чудовищная змея с тремя головами. Пресмыкающееся материализовалось: змея стала красной, с блестящей кожей, покрытой синими пятнами. Танцуя вокруг Джено, она заскользила по его грязным сапогам и прошипела:
– МОЛЧАНИЕ СВЯЩЕННО.
Антей больше и пальцем не пошевелил. Змея обвилась вокруг мальчика и, держа высоко поднятыми три головы, посмотрела на него огненными глазами. Оскураб встал у Джено за спиной.
– В делах и в мыслях я полагаюсь на Золотой кодекс.
У меня замирает дыхание от великого слова «магипсия».
Голос прервался, и Джено отчетливо услышал, как закрывается толстая книга. Затем оскураб начал свою речь:
– Я знаю, кто ты. И я отзываюсь на имя, которое ты произнес.
Но не задавай больше вопросов, это не дозволено.
Моя змея убьет тебя, если ты снова сделаешь это.
Мальчик уставился на змею и задрожал. Он чувствовал присутствие оскураба сзади и, несмотря на дрожь, старался не двигаться и выглядеть спокойным.
Лицо Илиаса Букара, хитрого румынского оскураба, должно было остаться неизвестным Астору Венти. Так было лучше: он поражал своими серебряными очками, дувами, отражавшими мысли и видящими суть вещей. Илиас уже много знал о Джено, и этой встрече было суждено определить будущее Асторов Венти.
У мальчика снова зашумело в ушах, и он, обеспокоенный, обхватил голову руками.
Вспышка, изображение – и мадам Крикен вошла в разум Джено, который отчетливо услышал в голове ее голос:
– Передай камень Аркса оскурабу.
Он машинально сунул руку в карман и вынул маленький камешек. Осколок засверкал, и вокруг него образовался нимб, который расширялся, как круги от камня, брошенного в воду.
Первая голова змеи моментально приблизилась к руке Джено. Влажный рот схватил камешек и передал его Илиасу. Оскураб шумно вздохнул и сказал:
– Он уникален. И силен.
Я чувствую, что его касалась женщина. Мудрая.
Сапиенса, которую ты хорошо знаешь.
Это мадам Марго Крикен. Поблагодари ее от меня.
Камень нам пригодится.
У Джено пересохло во рту. Задыхаясь, он не отрывал глаз от ужасной змеи. Оскураб долго молчал, потом снова заговорил:
– У тебя есть пергаменты для меня.
Я немедленно должен увидеть
каждую строчку.
Джено полез в карман и вытащил пергаменты и руну.
Змея протянула третью голову и ртом, влажным от светящейся слюны, схватила документы, вручив их оскурабу.
В серебряных линзах отразился весь текст гербария и формулы клонафорта. Илиас сохранил в своей памяти каждое слово. Затем он перешел к рисунку руны и, содрогнувшись, произнес:
– Древнее Зло его поразило.
Вымарана и стерта память о маге.
У белой руны беспредельная сила.
Астор Венти почувствовал, как кровь закипает в его венах. Он вознамерился было выспросить все об этой руне, но сдержался. Оскураб протянул два пергамента змее, приказав вернуть их Джено. Илиас Букар оставил себе только драгоценный обломок камня от Крепости разума. Юный Антей сжал документы и ждал. Голос оскураба загремел снова:
– В ароматах растений
Мы специалисты.
Здесь собраны лучшие из всех,
Что придают магипсии блеск
И обеспечат твой успех.
Это стало для Джено откровением: растения из гербария были в Домус Эрметика. Формулу клонафорта можно воспроизвести. А раз это возможно, значит, это не было незаконным. Тогда почему же Ятто не понимал этого? Почему формулу, неизвестную в Арксе, знали только его родители? Джено так хотелось задать тысячу вопросов, но он не имел права говорить.
Илиас продолжал предоставлять важные сведения антею, все больше сгоравшему от любопытства:
– Долгая боль. И слезы стекают.
Мужчина с женщиной в неволе страдают.
Ждут, когда белая дверца откроется вновь.
Однако на это способны только мужество и любовь.
Джено внимательно выслушал слова человека, лицо которого ему видеть не полагалось.
Каждая фраза впиталась в его сердце, в его мозг, в его кровь.
Илиас рассказал о беде, постигшей Асторов Венти, и о страданиях Пьера и Коринны. Но при слове «любовь» улыбка тронула губы мальчика. Надежда снова обнять их была жива. Он понял, что Пьер и Коринна находятся за белой дверью в комнате фон Цантара.
Оскураб продолжил свою речь и на сей раз заговорил о Рене:
– Подобный тебе справедливости ждет.
Душа его пленена, и обманчив лик.
Но скоро он крылья обретет.
И жизнь его с нами потечет.
Вы братья с магической кровью,
Одной на двоих.
Джено представил лицо Рене, который, как выяснилось, был не тем, кем казался. Фон Цантар связал его колдовством. Он в очередной раз вспомнил свой страшный сон. Ночной кошмар о горящем небе Аркса. Но он не совсем понял, почему его брат обретет крылья и будет жить в Домус Эрметика. Ему было суждено стать фабером или оскурабом?
Илиас слегка всколыхнул свою черную тунику и заговорил о П. А. В., таинственном предке Джено, проливая свет на его убийство:
– Древний суммус убитый был
доброй души человек.
Острой болью на наших сердцах
лежит этот грех.
Его убийца мира никогда не обретет.
И эта истина скоро всплывет.
Слабым голосом Джено пробормотал: «Убитый…», и две головы змеи пришли в движение, опасно приблизившись к мальчику, который немедленно замолчал.
Как бы то ни было, он понял важную вещь: Пауль Астор Венти, суммус тысяча шестьсот шестьдесят шестого года, был убит и вовсе не был злодеем.
Водоворот из вопросов и сомнений закрутился у Джено в голове. Что он должен думать о своем предке? Это он ввел суплициум или нет? Это он виновен в смерти антеев или нет? И кто его убил? Псиоф? Сапиенс? Оскураб? Фабер?
Глаза Джено ослепило синим сиянием, осветившим комнату.
Илиас Букар наконец упомянул и о руне:
– Белый знак в руках тонкий мыслитель держит.
В печати ты попадешь в мир, ныне уже не враждебный.
«Тонкий мыслитель? Кто же он такой?» – подумал мальчик, пытаясь представить, у кого может оказаться белая руна. Джено наблюдал за змеей и старался сосредоточиться и догадаться, куда ему предстоит отправиться во время своего второго интерканто.
Встреча с оскурабом подходила к концу.
– У тебя впереди борьба и огонь.
Разум поможет тебе разобраться в том,
что ты уже знаешь.
И снова расцветет любовь,
которую ты питаешь.
Юная антея в опасности.
Ее спасение зависит от свистка,
который не свистит.
Астор Венти почувствовал, что вот‑вот расплачется. У Суоми был свисток сиу, а значит, надо было услышать его свист, чтобы спасти ее. Он инстинктивно стал поворачиваться: ему хотелось увидеть лицо оскураба, говорившего о девочке. Но таинственная сила сковала плечи Джено. Он так и застыл с выражением отчаяния на лице.
Дувы, серебряные очки Илиаса Букара, стали прозрачными. Золотое сияние разлилось по комнате, и оскураб закончил свою речь:
– У себя на голове, под белой тонкой,
ты найдешь письмо, которое
не должен читать.
Передай его мадам Крикен.
В ее руках твоя судьба и
будущее Аркса Ментиса.
Больше я ничего не могу сказать.
Джено хотелось задать оскурабу тысячи вопросов, но легкий порыв теплого ветра ласково коснулся его лица. Пошел дождь. Джено закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Какая‑то неведомая сила закружила его, он потерял сознание и упал без чувств.
Фантастическая волна дыма отнесла юного антея в комнату с серебряным потолком.
Увидев это, Дафна и Аноки устремились к нему. Псиофа пошлепала его по щекам, а Аноки сжал руки друга и подул на них.
Юный Астор Венти пришел в себя и произнес имя Суоми. Он схватил за плечи друга и в отчаянии заговорил:
– Оскураб сказал, что ее можно спасти, услышав свисток сиу. Понимаешь? Мы должны скорее возвращаться в Аркс.
– Успокойся. Все будет хорошо. Расскажи нам, что еще сказал Илиас Букар, – вступила в разговор Дафна.
Спасение Суоми, освобождение Пьера и Коринны, духовное пленение Рене, ужасное убийство, совершенное в тысяча шестьсот шестьдесят шестом году, и белая руна, которую надо найти, – Джено рассказал все, сжимая в руках два драгоценных пергамента, которые просмотрел оскураб. Взволнованная и озадаченная, псиофа поднялась с гусокресла и поторопила мальчиков: начинало светать.
– Подождите, есть еще одна важная вещь. – Джено остановился и, сняв белую тонку, достал письмо Илиаса Букара. Красный, как кровь, листок был сложен в четыре раза.
– Что это? – спросила Дафна.
– Письмо, которое нельзя читать. Я должен передать его Крикен. Оскураб сказал, что мадам распорядится моей судьбой и судьбой Аркса. Я думаю, что, когда мы вернемся, там начнется настоящий ад. – Джено прижал письмо к груди.
Псиофа с Аноки переглянулись: они поняли, что мадам Марго Крикен станет еще сильнее, чем прежде.
Путники поспешно покинули Домус Эрметика. Небо окрасилось в бледно‑розовый цвет: солнце уже всходило. Большая золотая калитка ярко блестела, а бульвар, ведущий к болотам и озеру, был пустынным. Джено обернулся, чтобы снова посмотреть на великое жилище фабера и оскурабов. С восточной стороны он увидел бескрайний луг с цветами.
– Вот, глядите, где выращивают растения из гербария. Если бы только Ятто это знал… – воскликнул Астор Венти.
– И посмотрите с другой стороны. Там большое деревянное здание, а рядом еще незаконченные печати! – Красный Волк был в восторге.
На громадных кругах, еще не покрашенных в черный цвет, было вырезано всего несколько гравюр в центре и на ободке.
Дафна поняла, что антей увидели то, чего не должны были видеть. Она схватила их за руки и поволокла к калитке, где большая нога фабера ждала их, чтобы выпустить.
Обратный путь к ипповоло был недолгим. Даже скелет в белом больше не вызвал у них страха. Он молча с силой налег на весла, и лодка мягко причалила к берегу. Путники добрались до крылатых коней, когда солнце уже взошло. Страшно уставшие, они оседлали ипповоло, предоставив им везти себя в Аркс Ментис, а сами заснули, крепко сжимая уздечки.
Глава девятая
