Глава шестая. Провозвестие Евангелия мусульманам

Как надо свидетельствовать о Благой вести мусульманам в наше время? Часть ответа на этот вопрос — знание исламистики. Но это исключительно сложная религиозно-фи­лософская дисциплина: ее можно изучать всю жизнь. Христианин не должен увлекаться одним лишь изучени­ем ислама в отрыве от более широкого понимания христи­анской миссионерской деятельности среди мусульман.

Для христианина важно изучать ислам в той мере, что­бы свидетельствовать о Благой вести современным му­сульманам. Поэтому христиане отрицают чисто теорети­ческий подход к изучению ислама. Мы знаем, что време­ни мало, поэтому нельзя жить надеждой на то, что буду­щее поколение выполнит эту работу за нас. Эту работу мы должны взять на себя, пока у нас есть сегодня: мы обяза­ны делать все, что в наших силах, чтобы донести мусуль­манам всего мира полное Евангелие при жизни нашего поколения.

Эти предварительные соображения важны для того, чтобы подчеркнуть: во-первых, никто не может успешно свидетельствовать среди мусульман, не зная ислама; во-вторых, изучение ислама может стать опасным, если за­быть о главной задаче: свидетельстве о Евангелии совре­менным мусульманам. Мы должны избегать двух крайно­стей, характерных для нашего столетия: с одной стороны, многие христиане отправились в исламские страны с це­лью евангелизации, не имея достаточных знаний об исла­ме. С другой стороны, многие из них, проявившие интерес к мусульманам и отправившиеся к ним со Словом Божь­им, оказались сами настолько захвачены исламом, что по­забыли об основной цели своей миссии. Для ответственной христианской миссионерской деятельности в исламском мире необходимы как знание ислама, так и горячее жела­ние донести до мусульман Евангелие о спасении.

Это весьма амбициозная цель, и здесь нужно иметь в виду ряд обстоятельств. Сегодня в мире насчитывается около 900 миллионов мусульман. У них много общего, од­нако они населяют самые разные страны Азии и Африки и принадлежат к различным культурам. Поскольку тема этой главы очень специфична, а я обладаю достоверными знаниями лишь об арабской части мусульманского мира, то вкратце расскажу о ситуации в арабском мире в настоя­щее время. Происходящее там сегодня уникально: араб­ский мир обеспокоен присутствием в своей среде ино­странного государства — Государства Израиль. Эта особая ситуация заставляет внести определенные коррективы в миссионерскую деятельность среди мусульман-арабов. То, что миссионерам удается или не удается осуществить там, не дает представления о положении в исламских регионах Юго-Восточной Азии или Африки южнее Сахары.

Подчеркнув своеобразные условия в арабском мире, надо сразу же отметить, что образ мышления мусульман одинаков во всех странах. Поэтому мои наблюдения и опыт в арабском мире по существу применимы ко всему исламскому миру. Более того, благодаря современным средствам связи все народы Земли сегодня соединяются в некое странное сообщество, в котором доминирующим и наиболее агрессивным является секулярное, светское ми­ровоззрение.

Оно угрожает и исламу, и христианству. Сегодня ни­кто не может жить в изоляции. Все мы — жители одной вселенской деревни.

Поскольку ислам является постхристианской религи­ей, а в Коране есть много ссылок на библейских персона­жей времен Ветхого и Нового Завета, нельзя игнориро­вать его теологию и доктрины. Начиная свою миссионер­скую деятельность среди мусульман, мы оказываемся во­влеченными в апологетику и полемику. Мы верим, что Библия это Слово Божье. Мы веруем в триединого Бога. Учение же мусульман — о едином Боге. Мессия Корана — это не Мессия Библии. Согласно священной книге му­сульман, Иисус не был распят. Грех человека — в незна­нии им божественной воли: таково учение Корана о грехе. Мусульмане скорее верят в грехи, чем в грех. Иными сло­вами, в исламе человек грешит по незнанию, а не вследст­вие своей греховной природы. В исламе нет понятия пер­вородного греха; не признает он и общей развращенности человеческой натуры.

Можно продолжать перечислять различия между хри­стианством и исламом в области вероучения. Эти разли­чия очень важны, и мы должны иметь четкое представле­ние об основных расхождениях наших учений. Вопрос, с которым рано или поздно сталкивается миссионер: как же найти свой личный подход? Как донести Евангелие до людей, которые с рождения впитали антихристианскую теологию? Существует несколько возможностей. По­скольку мы не являемся первыми миссионерами в ислам­ском мире, мы можем просто обратиться к опыту прошло­го, особенно двух последних столетий, и вновь использо­вать подходы и методы первопроходцев, адаптируя их к современности. Например, мы можем начать с попытки доказать истинность, подлинность и основательность на­шего Писания.

Конечно же, мы верим, что история на нашей стороне и мусульманину придется туго, если он попробует дока­зать, что у нас больше нет подлинной Библии. Однако этот подход имеет серьезные недостатки. Хотя христиа­нин и убежден в вышеуказанных качествах Библии, ему трудно "доказать" их мусульманину. Последний был приучен думать иначе. Никакое обилие исторических фа­ктов не способно убедить его. Более того, если он получил образование на Западе, он наверняка наслышан о разру­шительной библейской критике, которая появилась и развивается среди современных западных христиан. Об­разованный мусульманин не преминет воспользоваться этим для своей собственной критики христианства. Сего­дня очень мало возможностей вовлечь мусульманина в полемику. Мы уже не живем в старом колониальном ми­ре. На месте Нидерландской Вест-Индии появилась Индо­незия; Пакистан и Бангладеш отделились от Индии, а еще раньше британцы потеряли огромный субконтинент; арабский мир также освободился от колониального гос­подства. Как же донести Евангелие до мусульманина се­годня? Если мы не можем успешно участвовать в полеми­ке и апологетике Библии, не следует ли нам уделить боль­ше внимания учению о Боге? Или нам стоит сконцентри­роваться на личности Иисуса Христа и его делах? Здесь мы опять возвращаемся к Библии и читаем ее в соответст­вии с подлинной христианской традицией — традицией ранней вселенской Церкви и реформатских конфессий и катехизисов. Мы провозглашаем триединство Бога и по­клоняемся Богочеловеку-Мессии. Реакция мусульмани­на будет мгновенной. Он заявит, что мы совершили самый страшный грех — ширк. "Вы упомянули иного Бога, кро­ме Аллаха. Вы уже на пути в ад, если немедленно не пока­етесь в своем грехе". Таким будет ответ мусульманина, устный или письменный.

Когда я задаю эти вопросы, я не хочу сказать, что мы должны свести Евангелие к примитивному теизму, чтобы сделать его приемлемым для современных мусульман. Евангелие не подлежит обсуждению. Есть только одно Евангелие — Евангелие Бога, Евангелие Христа, Еванге­лие Библии, "Но если бы даже мы, или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема" (Гал.1:8). До мусульманина должно быть донесено полное Евангелие, иначе это не Евангелие. Ни чего нельзя оставлять на потом. Все, что является неотъе­млемой частью христианской веры, должно быть донесе­но до приверженцев ислама.

Смысл этих вопросов в том, что нам не столько важно о чем говорить (это мы уже определили — все Евангелие и только полностью), сколько как говорить. Под "как" я понимаю не технику или особый метод, будь то непосред­ственное общение, по радио или через переписку. Я имею в виду "подход", который должен лежать в основе любой техники или метода. Ключ к разрешению этого вопроса содержится в коротком слове — "сегодня". Я обращал ва­ше внимание на это слово на протяжении всей главы. Му­сульмане больше не живут в изоляции. Медленно, но не­уклонно они сталкиваются с мировой культурой, прони­занной западной секуляризацией и сциентизмом. По мере усиления влияния этого антитеистического мировоззре­ния в исламском мире, каждый мусульманин ощущает вызов самой основе своего существования. Что он может ответить глашатаям нового язычества?

Это не теоретический вопрос. Например, в Ливане со­стоялись серьезные дебаты по книге, написанной мусуль­манином из Дамаска. Она была опубликована в Бейруте под названием "Критика религиозной мысли". Книга вы­шла в 1969 году и была первой критикой ислама, напи­санной арабом-марксистом в популярной манере. Хотя я назвал автора мусульманином, я имел в виду, что он был выходцем из мусульманской семьи. Однако в результате учебы в западных университетах Ближнего Востока и США он стал исключительно светским человеком. Сегод­ня многие из проделавших этот путь становятся либо мар­ксистами, либо атеистами-экзистенциалистами.

Появление книги на арабском языке, критикующей ислам с марксистских позиций, свидетельствует о влия­нии секуляризации на арабский сектор исламского мира. Верующий мусульманин считает себя глубоко ос­корбленным этим вызовом, который бросают ему сегодня новоявленные язычники. Он старается ответить на него со своих позиций и обычно отстаивает идею ислама в соот­ветствии с традицией. Однако он не понимает, что про­цесс вестернизации с помощью системы образования, до­ставшейся в наследство от колониальных времен, послу­жил причиной того, что значительная часть населения подверглась влиянию антиисламских учений пророков язычества XX столетия. Сейчас ислам стоит перед испы­танием гораздо более серьезным, нежели на протяжении всех 1400 лет своего существования.

Поэтому, когда мы оцениваем наши нынешние возмо­жности свидетельства мусульманам, нам необходимо иметь четкое представление о том, что происходит в их странах. Нам не следует думать, что с момента появления миссионерского движения ничего не изменилось. Как нам определить свои задачи в стремлении донести полное Евангелие до мусульман? Излагая мусульманам постула­ты христианской веры, мы должны с сочувствием и пони­маем выделить один из наиболее ярких недостатков исла­ма: учение о человеке. В исламе это учение резко отлича­ется от библейского понимания и, следовательно, нереа­листично. Это не всегда признают миссионеры, особенно если они придерживаются традиций, не разделяющих те­зис о радикальной природе грехопадения человека. Хотя Библия ясно предупреждает нас о его ужасных последст­виях, это библейское наставление находит свое полное выражение только в августинистской и кальвинистской традициях. Для ислама характерен оптимистический взгляд на природу человека. Эта ложная антропология от­рицает необходимость покаяния и укрепляет мусульма­нина в его нежелании принять библейское учение о по­каянии через жертву Мессии на Голгофском кресте. Здесь я хотел бы вспомнить кое-какие события, имея в виду ис­ламскую доктрину о человеке и ее главный недостаток, связанный с истинными нуждами человека.

В 1957 году мусульманские и католические ученые встретились в монастыре в берберском городке Тумлинин близ Мекнеса в Марокко. Одним из основных докладчи ков был д-р Осман Яхья из университета Аль-Азхар в Каире. Его доклад назывался "Человек и его совершенст­во в мусульманском богословии". Вот некоторые цитаты из этого труда, опубликованного в журнале "Мусульман­ский мир".

"Согласно Корану, человек предстает перед нами в двух различных состояниях: в его первоначальном виде— прототипе, созданном по образу Божьему, и в его настоя­щем положении. В первозданном виде человек был иск­лючительно гармоничен. Он был само совершенство. Ко­ран дает нам описание: "Мы создали человека в наиболее благородном виде". В противоположность этому идеаль­ному типу человек в его нынешнем состоянии является слабым (сура 4:28), безнадежным (11:9), неверным (14:34), сварливым (16:4), тираном (96:6), погибшим (105:2) и т.п. Мусульманское богословие действительно не говорит о первородном грехе и о передаче его из поко­ления в поколение. Но в свете приведенных цитат мы яс­но видим два состояния человека: первозданное совер­шенство и нынешнее падение...

Возможность избавления человека и его последующий путь были указаны в Коране и адресованы грешникам, от­цам человеческой расы: "Идите отныне вперед, и, если бу­дет вам Мое водительство, тот, кто последует за Мной, не будет более бояться, не будет более убогим" (сура 2:38). Этим торжественным утверждением Бог сам предприни­мает шаги для спасения человека на пути к праведности. Таким образом, исламская традиция располагает средст­вами привести человека к окончательному совершенству, результатом чего является избавление от страха и убоже­ства, которые мешали человеку достичь этой вечной бла­годати, коей является жизнь в Боге и для Бога".

В комментарии к этому докладу редактор журнала "Мусульманский мир" написал: "Изложенное д-ром Яхья мусульманское богословие, включающее учение о человеке и его спасении, поднимает целый ряд глубоких вопросов. Христианин оказывается в растерянности пе­ред этой несомненной уверенностью в том, что "знать зна­чит делать"; в том, что спасение человека происходит ис­ключительно под знаком откровения и что через закон, данный в общении с Богом, лежит путь, которым человек будет следовать, пока знает о нем и видит его. Вся тайна неповиновения человека и "жестоковыйности" здесь от­сутствует". (The Muslim World, 1959, v. 49, N 1.)

Иными словами, мусульманское видение человека и понимание характера грехопадения не оставляют места для Божественного Спасителя. Такой Спаситель не ну­жен, поскольку человеку достаточно просто знать, что­бы выполнить волю Аллаха.

Ислам, по существу, никогда не признавал последствий, к которым привело восстание человека против Бога. Допус­кая грехопадение Адама как исторический факт, ислам при этом лишен библейского реализма, который заставляет нас признать всю серьезность греха. Он с готовностью принима­ет грехи и недостатки человека, но отрицает греховность че­ловека как такового. Один слушатель из Туниса написал мне: "Я вполне понимаю вас, когда вы говорите о грехах во множественном числе, но не в состоянии вас понять, когда вы говорите о грехе в единственном числе".

Сегодня ислам особенно уязвим в своем учении о чело­веке. Господствующее сейчас настроение в мировой лите­ратуре, философии и искусстве никак не соответствует оптимизму исламского учения о человеке. Современный светский пророк говорит нам, что человек мертв. Он не видит никакой надежды для человечества. Как может он разделять какие-то оптимистические взгляды после все­го, что произошло в Европе во время Второй мировой вой­ны? И если мусульманин возразит, что все это произошло в христианском мире, может ли он утверждать, что при­рода человека в Азии или Африке другая? Эти вопросы не преследуют цель смутить мусульманина или доказать, что Запад меньше погряз в грехе, чем Восток. Дело в том, что вся современная история не подтверждает оптимисти­ческой точки зрения на человека или его природную доброту. Многое из того, что произошло в мусульманских странах, доказывает отчаянное убожество человека, его полную и абсолютную несостоятельность.

Удивительно, что люди по-прежнему поют дифирамбы достоинству человека, когда факты вопиют о его полном убожестве. И тем не менее в течение всех четырнадцати столетий ислам так и не усвоил урок, который вполне четко преподает Библия: все согрешили и лишены славы Божией. Нет никого, кто творил бы добро, ни одного!

Если самое уязвимое место в исламе — учение о чело­веке, то как это может отразиться на христианской мис­сии в исламе сегодня?

Что бы ни делал христианин: проповедовал ли слуша­телям-мусульманам Священное Писание, объяснял ли от­дельные места из Библии, провозглашал ли Слово Божье, или просто освещал проблемы сегодняшнего дня — он всегда должен помнить библейское учение о глубинной природе греха и ужасающие последствия грехопадения. Поступая так, он избегает небиблейской схемы христиан­ского провозвестия Евангелия. Он свидетельствует об од­ной из главных тем особого Божественного Откровения. Более того, он готовит почву для усвоения библейской доктрины об искуплении через мученическую смерть Гос­пода Иисуса Христа.

Мы должны всегда помнить: мусульманин не только отрицает историчность величайшего божественного собы­тия — распятия Христа в Страстную пятницу, но сама те­ология ислама не приемлет необходимости искупления. Согласно ей, человек не нуждается в искуплении через бо­жественный акт. В исламе совершенство или спасение до­стигаются путем исполнения того, что человек узнает из Божественного откровения. Поэтому только после того, как мусульманин убедится в необходимости божественно­го искупления в силу укорененности греха в человеке, он будет готов принять Христа.

Но здесь мы должны соблюдать особую осторожность. Мы должны следовать не абстрактной, а библейской ис­тории и логике. Мы не можем прибегать к некоему ней­тральному арбитру для решения проблемы таким обра­зом, чтобы сделать наш подход приемлемым для мусуль­ман. Миссионер-христианин всегда должен начинать с Библии и библейской истории. Подвиг Христа на кресте — это свершившийся факт. Бог задумал это в глубинах вечности. И совершил это, когда такое время пришло. Наши аргументы основаны не на человеческой логике, а на божественном акте, который имел место в реальной истории и четко зафиксирован и объяснен в Св. Писа­нии. Мы не должны внушать мусульманину мысль или вызывать у него ощущение, что учение о спасении поя­вилось как следствие нашего собственного богословия. Конечно же. Божественный путь спасения через проли­тие крови на Кресте вместо нас — это как раз то, что бы­ло нам нужно. Не было другого пути спасения. Дело че­ловека было абсолютно безнадежно. Не было никакого другого пути спасения, как только путь, избранный Гос­подом. Но когда мы оперируем подобными понятиями, мы не находимся на нейтральной почве и не приходим к этим истинам на основе так называемой автономной че­ловеческой логики.

Мы должны убедить мусульманина, что, когда мы го­ворим о спасении и искуплении, мы свидетельствуем о том, что Господь задумал в вечности и совершил в свое время. Христианская вера объективно истинна, незави­симо от того, исповедуют ее люди или нет. Кроме того, ко­гда христианин-миссионер говорит о Евангелии, он гово­рит как человек, уже получивший спасение от Бога. Мы, те, кто призван идти к мусульманам с вестью о Еванге­лии, уже приняли искупление от Господа. Он искупил нас не каким-то непонятным мистическим образом, а проде­лал в наших сердцах работу Христа через Св. Духа. Когда мы идем к мусульманам, мы идем как посланные провоз­глашать Слово Божье и как те, кто уже испытал спаси­тельную работу Бога в своих сердцах. Мы идем как свиде­тели, а не как логики.

Эти строки — не плод абстрактных размышлений о христианской миссии в исламе. Они, скорее, итог христи­анского осмысления сложной первопроходческой миссии на радио и в арабской литературе. Я обработал 150 тысяч писем от арабов из всех стран мира. Большинство из них было от мусульман. Я могу свидетельствовать, что в Еван­гелии Иисуса Христа существует огромная нужда. Под­ход к этому вопросу, изложенный в данной главе, приме­няется при провозглашении Слова Божьего мусульманам с 1958 года. Многие из них высоко ценят христианское послание, некоторые же по милости Божьей стали сегод­ня истинно верующими в библейского Мессию. Слово Бо­жье не имеет границ. Оно достигает мусульман повсюду, освобождает их, делая частью Тела Христова.