Ћекции.ќрг


ѕоиск:




 атегории:

јстрономи€
Ѕиологи€
√еографи€
ƒругие €зыки
»нтернет
»нформатика
»стори€
 ультура
Ћитература
Ћогика
ћатематика
ћедицина
ћеханика
ќхрана труда
ѕедагогика
ѕолитика
ѕраво
ѕсихологи€
–елиги€
–иторика
—оциологи€
—порт
—троительство
“ехнологи€
“ранспорт
‘изика
‘илософи€
‘инансы
’ими€
Ёкологи€
Ёкономика
Ёлектроника

 

 

 

 


“екстовой анализ лексии 103Ч110 4 страница




*

ѕо Ѕашл€ру получаетс€, что писатели никогда и не писали: благодар€ странной выхолащивающей операции получаетс€, что их только читали. Ѕашл€р сумел создать чистую критику чтени€ и создал ее исключительно во славу удовольстви€: мы оказываемс€ вовлечены в про≠цесс совершенно однородной (плавной, эйфорической, сладострастной, нераздельной, ликующей) практики Ч практики чтени€-грезы, и эта практика завладевает нами безраздельно. ≈сли следовать Ѕашл€ру, то окажетс€, что всЄ Ђпоэтическоеї (как простое средство приостановить литературную битву) должно быть отнесено на счет ”довольстви€. ќднако едва мы рассмотрим произведе≠ние с точки зрени€ письма, как позиции удовольстви€ по≠колеблютс€, на горизонте по€витс€ наслаждение, а Ѕаш≠л€р скроетс€ вдали.,

*

я интересуюсь €зыком потому, что он задевает мен€ за живое, вводит в соблазн. „то это, классова€ эротика?

Ќо в таком случае о каком классе идет речь? ќ буржуа≠зии? ” нее нет ни малейшего вкуса к €зыку; €зык в ее глазах €вл€етс€ даже не роскошью, не составной частью Ђискусства житьї (вспомним о смерти Ђбольшойї лите≠ратуры), но всего лишь простым орудием или украше≠нием (разновидностью фразеологии). ѕростонародье? «десь полностью затухла вс€ка€ магическа€, поэтическа€ активность: нет более карнавала, отсутствуют любые формы словесной игры: метафоры мертвы, наступило царство сплошных стереотипов, нав€зываемых мелко≠буржуазной культурой. (ѕроизвод€щий класс вовсе не об€зательно располагает €зыком, отвечающим его роли, его могуществу, его возможност€м. ќтсюда Ч распад всех солидарных, эмпатических св€зей, весьма сильных в одном случае, ничтожных в другом.  ритика тотализи≠рующий иллюзии: любой общественный механизм в первую очередь стремитс€ унифицировать €зык; одна≠ко целое отнюдь не должно быть объектом поклоне≠ни€.)

ќстаетс€ последний островок спасени€ Ч текст.  а≠стовые услады, мандаринат? „то касаетс€ удовольст≠ви€, возможно, это и так, что касаетс€ наслаждени€ Ч нет.

Ќикакое означивание (никакое наслаждение) не≠возможно Ч € убежден в этом Ч в рамках массовой культуры (которую, как воду от огн€, следует отличать от культуры масс), ибо эта культура построена по мелко≠буржуазному образцу. Ќашей противоречивой историче≠ской ситуации свойственно такое положение, когда озна≠чивание (наслаждение) целиком и полностью подвласт≠но жесткой альтернативе: либо его следует св€зать с практикой мандарината (как результатом исчерпанности буржуазной культуры), либо Ч с некоей утопической идеей (с идеей гр€дущей культуры, котора€ возникнет в результате радикальной, доселе невиданной, непредуга≠данной революции; это культура, о которой человек, пишущий сегодн€, знает только одно: подобно ћоисею, ему не дано будет вступить на ее земли).

јсоциальный характер наслаждени€. ¬озника€ в ре≠зультате резкой утраты социальности, наслаждение,

однако, не предполагает никакого возврата к субъекту (к субъективности), к личности, к одиночеству: здесь утрачиваетс€ все, утрачиваетс€ полностью, как это быва≠ет на самом дне подполь€ или в темноте кинозала.

Ћюбой социально-идеологический анализ приводит к выводу о пессимистическом характере литературы (что отчасти делает результаты этого анализа нерелевантными): получаетс€, что произведение всегда создаетс€ группой, пережившей разочарование или утратившей былую мощь, оказавшейс€ Ч в силу своего историческо≠го, экономического, политического положени€ Ч вне борьбы; литература €кобы и €вл€етс€ средством выра≠жени€ такого разочаровани€. јвторы подобных исследо≠ваний забывают (и это естественно, ибо речь идет о герменевтических процедурах, исключительной целью которых €вл€етс€ поиск означаемых) о великолепии из≠наночной стороны письма, о наслаждении Ч наслажде≠нии, которым Ч сквозь толщу веков Ч готовы вспыхнуть многие тексты, даже те из них, что проповедуют самую что ни на есть мрачную, зловещую философию.

язык, на котором € говорю про себ€, не принадлежит моему времени. ќн, следовательно, по самой своей при≠роде находитс€ на острие идеологического подозрени€; именно с ним € должен вести борьбу. я пишу потому, что не желаю никаких преднаходимых слов, пишу из чувства протеста. » тем не менее этот предварительный €зык есть не что иное, как €зык моего удовольстви€: вечерами напролет € читаю «ол€, ѕруста, ¬ерна, Ђћонте- ристої, Ђ«аписки туристаї, а иногда даже ∆юльена √рина. ¬ этом Ч мое удовольствие, но не наслаждение: наслаж≠дение способно возникнуть только за счет чего-то абсо≠лютно нового, ибо только новое способно поразить (по≠тр€сти) наше сознание (слишком просто? отнюдь: в дев€≠ти из дес€ти случаев новое оказываетс€ всего лишь сте≠реотипом новизны).

Ќовое Ч это не мода, это ценность, основа любой кри≠тики: способ, каким мы оцениваем мир, уже давно не св€зан, по крайней мере непосредственно, с противопо≠ставлением Ђблагородногої и Ђнизменногої, как это было

у Ќицше; он св€зан с противопоставлением —тарого и Ќового (эротика Ќового возникла в XVIII в. и с тех пор находитс€ в посто€нном развитии). Ќыне существует лишь одно средство ускользнуть от отчуждени€, поро≠ждаемого современным обществом, Ч бегство вперед. Ћюбой устаревший €зык незамедлительно объ€вл€етс€ порочным, а устаревшим €зык считаетс€ уже в силу его простого повторени€. ћежду прочим, энкратический €зык (тот, что возникает и распростран€етс€ под защитой власти) по самой своей сути €вл€етс€ €зыком повторе≠ни€; все официальные €зыковые институты Ч это маши≠ны, посто€нно пережевывающие одну и ту же жвачку; школа, спорт, реклама, массова€ культура, песенна€ продукци€, средства информации безостановочно воспро≠извод€т одну и ту же структуру, один и тот же смысл, а бывает, что одни и те же слова: стереотип Ч это поли≠тический феномен, это само олицетворение идеологии. ¬ противоположность стереотипу все Ќовое €влено как воплощенное наслаждение (‘рейд: Ђƒл€ взрослого че≠ловека новизна €вл€етс€ необходимым условием наслаж≠дени€ї). ќтсюда Ч нынешн€€ расстановка сил: с одной стороны Ч массова€ пошлость (продукт €зыковых пере≠певов), чужда€ наслаждению (но не об€зательно Ч удо≠вольствию), а с другой Ч безудержна€ (маргинальна€, эксцентрическа€) т€га к Ќовому, т€га безогл€дна€, чре≠вата€ разрушением дискурса как такового; это Ч попыт≠ка исторически возродить наслаждение, заглохшее под давлением стереотипов.

¬одораздел (ценностный рубеж) отнюдь не об€за≠тельно пролегает между общепризнанными, общеизвест≠ными противоположност€ми (материализм и идеализм, реформизм и революци€ и т. п.), но зато повсюду и всегда он пролегает между исключением и правилом. ѕравило Ч это злоупотребление чем-то одним, исключе≠ние Ч это наслаждение. ¬от почему в известных случа€х можно даже прин€ть сторону ћистиков с их культом исключительного. ¬се, что угодно, лишь бы не правило (всеобщность, стереотипность, идиолект: затвердевший €зык).

¬прочем, возможно и противоположное утверждение (хот€ лично € и не стал бы его выдвигать), а именно:

повторение само может быть источником наслаждени€. “ому есть множество этнографических примеров: нав€з≠чивые ритмы, оккультные мелодии, литании, ритуалы, нембутсу у буддистов и т. п.; от нескончаемого повторе≠ни€ мы доходим до самозабвени€, как бы прикасаемс€ к нулевой степени означаемого. ќднако вот что следует за≠метить: чтобы повторение приобрело эротический харак≠тер, оно должно быть сугубо формальным, буквальным; в нашем же обществе такое откровенное (доведенное до крайности) повторение воспринимаетс€ как нечто экс≠центрическое, проз€бающее на периферии культуры (на≠пример, музыкальной). ѕовторение, стыд€щеес€ самого себ€, Ч такова массова€ культура в ее выродившейс€ форме: повтор€ют содержание, идеологические схемы, способы затушевывани€ противоречий; зато беспрестан≠но варьируют внешние формы: ни на минуту не прекра≠щаетс€ выпуск новых книг, передач, кинофильмов, без передышки обновл€етс€ текуща€ хроника, смысл же при этом никак не мен€етс€.

»так, слово может стать эротичным при двух проти≠воположных, причем крайних услови€х: если оно переже≠вываетс€ до оскомины или, напротив, если оно оказы≠ваетс€ неожиданно сочным именно благодар€ своей новизне (в некоторых текстах даже сугубо ученые слова как бы вспыхивают внезапным, неча€нным светом; лично мне, например, доставл€ет большое удовольствие следую≠ща€ фраза Ћейбница: Ђ...подобно карманным часам, об≠ход€щимс€ без вс€ких колесиков и показывающим врем€ лишь благодар€ своей темподейктической способ≠ности, или подобно мельнице, не нуждающейс€ и в подо≠бии жерновов, а мелющей зерно исключительно за счет своей фрактивной силыї). ¬ обоих случа€х действует один и тот же механизм наслаждени€: движение по звуковой дорожке, воспроизведение звука, синкопа; ины≠ми словами: либо посто€нное, периодическое повторе≠ние, либо срыв, взрыв.

—тереотип Ч это повтор€ющеес€ слово, чуждое вс€≠кой магии, вс€кому энтузиазму, слово, воображающее себ€ чем-то природным, так, словно в силу неведомого чуда оно при всех обсто€тельствах равно самому себе, словно имитаци€ уже и не считаетс€ имитацией; это без-

застенчивое слово, претендующее на нерушимость и не подозревающее о своей назойливости. Ќицше как-то заметил, что Ђистинаї есть не что иное, как окостенение старых метафор. Ќу что ж, в данном случае стереотип и есть современный путь Ђистиныї, зрима€ лини€, соеди≠н€юща€ новый декор с канонической, принудительной формой означаемого. (—тоило бы, пожалуй, подумать о создании новой лингвистической науки Ч такой, чьим предметом станет не происхождение слов (этимологи€) и даже не их бытование (лексикологи€), но сам процесс их отвердени€, оплотнени€ в ходе исторического развити€ дискурса; така€ наука, несомненно, будет исполнена раз≠рушительного пафоса, ибо она вскроет нечто большее, нежели исторический характер истины, Ч вскроет ее рито≠рическую, €зыковую природу.)

Ќедоверие к стереотипу (позвол€ющее получать на≠слаждение от любого необычного слова, любого дико≠винного дискурса) есть не что иное, как принцип абсо≠лютной неустойчивости, ни к чему (ни к какому содержа≠нию, ни к какому выбору) не ведающий почтени€. “ош≠нота подступает вс€кий раз, когда св€зь между двум€ значимыми словами оказываетс€ само собой разумею≠щейс€. ј как только €вление становитс€ само собой разу≠меющимс€, € тер€ю к нему вс€кий интерес: это и есть наслаждение. „то это, бесплодна€ досада? ¬ одном рас≠сказе Ёдгара ѕо некий умирающий по имени мистер ¬альдемар, подвергнутый магнетизации и приведенный в состо€ние каталепсии, продолжает жить благодар€ тому, что ему все врем€ задают вопрос: Ђћистер ¬альдемар, вы спите?ї ќказываетс€, однако, что така€ жизнь выше сил человеческих: это мнима€, жутка€ смерть, ибо она €вл€етс€ не концом, а бесконечностью (Ђ–ади бога, ско≠рее! Ч скорее! усыпите мен€, или скорее! разбудите! скорее! Ч √овор€т вам, что € умер!ї). —тереотип Ч это и есть тошнотворна€ невозможность умереть.

„то касаетс€ интеллектуальной сферы, то здесь вс€≠кий акт политического выбора представл€ет собой оста≠новку €зыка и следовательно Ч наслаждение. “ем не менее €зык немедленно возрождаетс€, причем возрож≠даетс€ в своей наиболее отвердевшей форме Ч в форме политического стереотипа. ¬ подобном случае остаетс€

одно Ч проглотить этот €зык без вс€кой брезгливости. ƒруга€, противоположна€ разновидность наслажде≠ни€ состоит в деполитизации того, что, на первый взгл€д, представл€етс€ политичным, и в политизации того, что по видимости €вл€етс€ аполитичным. Ч Ђƒа нет же, послу≠шайте, политизируют лишь то, что должно быть полити≠зировано, вот и всеї.

*

Ќигилизм: Ђвысшие цели обесцениваютс€ї. Ёто весь≠ма шаткий, неустойчивый момент, и причина в том, что еще до того, как старые ценности успеют разрушитьс€, новые уже стрем€тс€ захватить их место; диалектика способна выстроить лишь последовательность позитив≠ных принципов; отсюда Ч угасание энергии даже в анар≠хистской среде.  аким же образом утвердить отсутствие любых высших ценностей? »рони€? ≈е носитель сам всегда находитс€ в некоем безопасном месте. Ќасилие? ќно само есть не что иное, как высша€ ценность, да еще из числа официально узаконенных. Ќаслаждение? ¬от это, пожалуй, верно, но при условии, что оно остаетс€ невысказанным, не превращаетс€ в доктринальный принцип. Ѕыть может, наиболее радикальный нигилизм всегда выступает под маской, то есть, в известном смыс≠ле, всегда действует изнутри социальных институтов, гнездитс€ внутри конформистских €зыков и открыто пре≠следуемых целей.

*

 ак-то ј. доверительно сказал мне, что не перенес бы распутства своей матери, зато стерпел бы распутство от≠ца, и добавил: ну разве это не странно? „тобы разре≠шить его недоумение, достаточно было бы назвать лишь одно им€: Ёдип!—лучай с ј., на мой взгл€д, подводит нас к проблеме текста, ибо суть текста в том и состоит, что он не называет никаких имен, более того Ч упраздн€ет даже те, что уже названы; текст ни в коем случае не за€вл€ет (да и, собственно, чего ради, ради какой сомни≠тельной цели он стал бы это делать?): вот это Ч марксизм, это Ч брехтизм, это Ч капитализм, идеализм, дзэн

и т. п.; ни одно »м€ не должно прийти на ум: »м€ ока≠зываетс€ раздробленным, рассе€нным среди множества разнообразных практик, расчлененным на несметное количество слов, ни одно из которых не €вл€етс€ »менем как таковым. ”стремл€€сь туда, где кончаютс€ границы дискурсивного слова, где начинаетс€ царство матесиса (который не следует отождествл€ть с научным знанием), текст разрушает самый акт номинации, и вот это-то раз≠рушение как раз и роднит его с наслаждением.

¬ одном тексте XIX в. (эпизод из жизни некоего св€щенника, воспроизведенный —тендалем), который мне довелось на дн€х прочитать, перечисл€ютс€ всевозмож≠ные кушань€: молоко, большие куски хлеба с маслом, сливочный сыр из Ўантийи, варенье из Ѕара, мальтий≠ские апельсины, засахаренные фрукты. Ќеужто все дело здесь в удовольствии, вызываемом Ђпоказомї различных €ств, а потому доступном лишь читателю-гурману? Ћично €, например, будучи довольно равнодушен как к молоку, так и ко вс€ким сладост€м, вовсе не склонен смаковать все эти детские лакомства. «десь происходит что-то другое, св€занное, веро€тно, со вторым значением слова Ђпоказї.  огда в споре мы показываем нечто свое≠му собеседнику, мы как бы апеллируем к последнему, самому глубокому уровню реальности, насто€тельно о себе возвещающему. –авным образом возможно, что, имену€, называ€, обознача€ различные кушань€ (то есть буду≠чи уверен, что они поддаютс€ обозначению), рома≠нист сталкивает читател€ с самым последним уровнем материального мира, который нельз€ ни переступить, ни преодолеть (€сно, что тут дело идет о €влени€х со≠вершенно иного пор€дка, нежели марксизм, идеализм и т. п.). Ёто так! ѕодобное восклицание следует пони≠мать отнюдь не как симптом внезапного умственного озарени€, но как рубеж, за которым кончаетс€ вс€ка€ номинаци€, люба€ де€тельность воображени€. ¬от поче≠му имеет смысл говорить о двух реализмах: первый рас≠шифровывает Ђреальноеї (то, что за€вл€ет о себе, но себ€ не €вл€ет); второй говорит о Ђреальностиї (о том, что €вл€ет себ€, но о себе не за€вл€ет); в романе, спо≠собном соединить оба эти типа реализма, за Ђреальнымї (которое постигаетс€ умом) всегда т€нетс€ фантазмати-

ческий шлейф Ђреальностиї: изумл€€сь тому, что в 1791 г., оказываетс€, готовили совершенно такой же апельсиновый салат с ромом, как и в современных ре≠сторанах, мы тем самым заглатываем наживку истори≠ческой интеллигибельности, насаженную на Ђкрючокї самих вещей (апельсины, ром) в их упр€мом здесь-бытии.

*

√овор€т, что каждый второй француз ничего не чи≠тает: половина ‘ранции лишена (сама себ€ лишает) возможности получать удовольствие от текста. ќднако все сетовани€ по поводу этого национального бедстви€ €вл€ютс€ выражением лишь одной точки зрени€, гума≠нистической Ч так, словно бойкотиру€ книгу, французы отвергают всего лишь некое моральное благо, св€щенное сокровище. ћежду тем, имело бы смысл создать историю различных видов удовольстви€, отринутых, отвергнутых обществом (получилась бы мрачна€, трагическа€ истори€ человеческой глупости): существует обскурантизм, объек≠том которого €вл€етс€ удовольствие.

ƒаже если рассмотреть удовольствие, доставл€емое текстом, не в социологическом, а в чисто теоретическом плане (что приведет к по€влению особого дискурса, ли≠шенного, очевидно, вс€кой национальной и социальной специфики), то все равно речь пойдет о проблеме поли≠тического отчуждени€ Ч о бесправном положении удо≠вольстви€ (и тем более наслаждени€) в обществе, управ≠л€емом двум€ различными морал€ми Ч моралью боль≠шинства, проповедующей пошлость, и групповой мора≠лью, проповедующей требовательную строгость (полити≠ческую и/или научную). ¬озникает ощущение, что иде€ удовольстви€ не по душе никому. Ќаше общество выгл€≠дит вполне степенным и вместе с тем каким-то свирепым, в любом случае Ч фригидным.

*

—мерть ќтца лишит нас многих удовольствий, достав≠л€емых литературой. ≈сли ќтец мертв, то какой смысл в рассказывании вс€ких историй? –азве любое повество≠вание не сводитс€ к истории об Ёдипе? –азве рассказы-

вать не значит пытатьс€ узнать о собственном происхож≠дении, поведать о своих распр€х с «аконом, погрузитьс€ в диалектику нежности и ненависти? Ќыне угроза навис≠ла не только над Ёдипом, но и над самим повествова≠нием: мы больше ничего не любим, ничего не боимс€ и ни о чем не рассказываем. Ѕудучи продуктом вымысла, истори€ об Ёдипе годилась хот€ бы на то, что позвол€ла сочин€ть добротные романы, добротные повествова≠ни€ (эти строки написаны после просмотра фильма Ђ√о≠родска€ девушкаї ћурнау).

ќчень многие типы чтени€ основаны на перверсии, на расщепление субъекта. ѕодобно тому, как ребенок, зна€, что у матери отсутствует пенис, все же верит, что он у нее есть (это тот самый принцип экономии, выгоды которого показал ‘рейд), читатель способен до бесконеч≠ности твердить самому себе: € прекрасно знаю, что все это не более, чем слова, и все же... (ведь эти слова бу≠доражат мен€ так, словно за ними стоит кака€-нибудь реальность). »з всех типов чтени€ перверси€ более всего присуща чтению трагических повествований: ведь € по≠лучаю удовольствие, внима€ истории, конец которой мне прекрасно известен: € знаю этот конец и в то же врем€ как будто его не знаю, € сам дл€ себ€ делаю вид, будто мне ничего не известно; € знаю, что тайна Ёдипа будет рас≠крыта, что ƒантона гильотинируют, и все же... ¬ отличие от драматических сюжетов, разв€зки которых мы не знаем, в трагедии удовольствие как бы глохнет, а наслаж≠дение, наоборот, нарастает (в современной массовой культуре потребл€етс€ в основном Ђдраматическа€ї про≠дукци€, в этой культуре мало наслаждени€).

*

Ѕлизость (тождественность?) наслаждени€ и страха. “акому сближению претит, конечно же, не банальна€ мысль о том, что страх Ч это непри€тное чувство, но что это чувство малодостойное; страх €вл€етс€ жупелом лю≠бой философии (насколько мне известно, один только √оббс созналс€: Ђ≈динственным аффектом в моей жизни был страхї); безумцу страх неведом (исключение, по-видимому, составл€ет лишь старомодное безумие геро€

мопассановской новеллы Ђќрл€ї), и это делает страх несовременным: испытыва€ страх, мы в то же врем€ отказываемс€ переступить некую границу; страх Ч это безумие, переживаемое в здравом уме и твердой па≠м€ти. ѕодчин€€сь своему неизбежному уделу, субъект, испытывающий страх, в полной мере продолжает оста≠ватьс€ субъектом; самое большее, на что он способен, Ч это невроз (в этом случае прин€то говорить о тревоге: благородное, ученое слово; между тем страх вовсе не есть тревога).

¬от эти-то причины и сближают страх с наслажде≠нием: он таитс€ в абсолютном мраке подполь€, но не по≠тому, что он Ђпостыденї (хот€, по правде сказать, ныне никто не хочет сознаватьс€ в своих страхах), а потому, что, раскалыва€ субъекта надвое и в то же врем€ не затрагива€ его целостности, страх имеет в своем распо≠р€жении только общеприн€тые означающие: человеку, чувствующему, как в нем поднимаетс€ волна страха, за≠казан €зык безуми€. Ђя пишу, чтобы не сойти с умаї, Ч говорил Ѕатай, и это значило, что он фиксировал собст≠венное безумие; но может ли кто-нибудь сказать о себе: Ђя пишу, чтобы не испытывать чувства страхаї? ћожет ли кто-нибудь зафиксировать страх (что вовсе не зна≠чит: рассказывать о своих страхах)? —трах не исключает, не стесн€ет и не осуществл€ет акта письма: сто€ друг против друга в полной неподвижности, страх и письмо разделены, они просто сосуществуют.

(я не говорю здесь о том случае, когда страшит сам акт письма.)

ќднажды вечером, сид€ в полудреме перед стойкой бара, € от нечего делать пыталс€ сосчитать все доносив≠шиес€ до мен€ €зыки: музыкальные мелодии, обрывки разговоров, звуки отодвигаемых стульев, позв€кивание стаканов Ч всю стереофонию, в полный голос звучащую где-нибудь на танжерской площади (описанной —еверо —ардуем). ¬нутри мен€ самого тоже шел какой-то раз≠говор (многим знакомо подобное ощущение), и эта речь, обычно называема€ Ђвнутреннейї, весьма походила на рыночный гул, на какофонию звуков, доносившихс€ до

мен€ извне: € сам был чем-то вроде городской площади, восточного базара; во мне звучали отдельные слова, об≠рывки синтагм, формул, не складывавшиес€ в какие бы то ни было фразы, Ч так, словно в подобной незавершен≠ности как раз и состо€л закон этого €зыка. Ёта речь, насквозь пропитанна€ культурой и в то же врем€ совер≠шенно дикарска€, имела сугубо лексический, споради≠ческий характер; вопреки своей видимой св€зности, на деле она представала как абсолютно разорванна€: эта не-фраза отнюдь не €вл€лась чем-то, чему недостает силы сформироватьс€ во фразу, что существует до фра≠зы; это было нечто такое, что всегда, по самой своей сути, существует вне фразы: но ведь подобный факт потенциально ведет к крушению лингвистики Ч той са≠мой лингвистики, котора€, веру€ лишь во фразу, всегда отводила совершенно непомерную роль предикативному синтаксису (как форме логического, рационального мыш≠лени€): и € сразу же подумал о скандальном положении, существующем в науке Ч об отсутствии какой бы то ни было локутивной грамматики (грамматики говорени€, а не грамматики письма; в первую очередь грамматики французского разговорного €зыка). ћы отданы во власть фразе (и следовательно Ч фразеологии).

‘раза иерархична: она предполагает наличие раз≠личных подчинений, зависимостей, внутренних управле≠ний. ќтсюда Ч ее завершенность: действительно, разве иерархи€ способна быть открытой вовне? Ћюба€ фраза представл€ет собой законченное целое; она, собственно, и воплощает €зык в его завершенности. ¬ данном отно≠шении практика весьма сильно отличаетс€ от теории. “еори€ (’омский) утверждает, что фраза по сути своей бесконечна (поддаетс€ бесконечному катализу), а прак≠тика, напротив, всегда вынуждает заканчивать фразу. Ђ¬с€ка€ идеологическа€ де€тельность предстает в форме композиционно законченных высказыванийї. –ассмотрим эту мысль ёлии  ристевой с изнаночной стороны: ока≠жетс€, что любому законченному высказыванию грозит опасность идеологичности. ¬ самом деле, дл€ ревнител€ ‘разы характерна именно способность завершать целое, фразовое мастерство; такой ревнитель отмечен печатью высшего искусства, искусства, дорого доставшегос€, до-

бытого т€жким трудом. ѕреподаватель Ч это человек, умеющий заканчивать свои фразы. ѕолитический де€≠тель, у которого берут интервью, изо всех сил стремитс€ договорить свою фразу до конца; а что, если он запнетс€? ƒа ведь тогда вс€ его политика загремит в тартарары! ј как обстоит дело с писателем? ¬алери говорил: Ђƒу≠мают не словами, думают только фразамиї. ќн говорил так потому, что сам был писателем. ѕисателем называетс€ не тот, кто воплощает свою мысль, чувство или вообра≠жение с помощью фраз, а тот, кто думает фразами: ‘разодум (иначе говор€: не вполне мыслитель и не вполне фразотворец).

”довольствие от фразы имеет сугубо культурную природу. ‘раза, этот артефакт, придуманный риторами, грамматистами, лингвистами, наставниками, писател€ми, предками, €вл€етс€ объектом более или менее игрового подражани€, причем объектом совершенно особого свой≠ства, парадоксальность которого прекрасно подметила лингвистика: с одной стороны, он жестко структурирован, а с другой Ч поддаетс€ бесконечному обновлению, словно шахматна€ игра.

ј что если дл€ некоторых лиц, подверженных первер≠сии, фраза €вл€ет собою образ тела?

*

”довольствие от текста.  лассики.  ультура (чем больше культуры, тем сильнее, разнообразнее бывает удовольствие). ”м. »рони€. ”тонченность. Ёйфори€. ћа≠стерство. Ѕезопасность: искусство жить. ”довольствие от текста можно определить (без вс€кого риска совер≠шить над ним насилие) как тип практики, предполага≠ющий определенное врем€ и место чтени€: загородный дом, провинциальное уединение, близ€щийс€ ужин, за≠жженна€ лампа, домочадцы, пребывающие там, где им надлежит быть, Ч за стеной и в то же врем€ под боком (ѕруст в своей комнате, наполненной запахом ириса), и т. п. Ќеобычайно усиливающеес€ (за счет фантазма) ощущение собственного Ђ€ї; заглушенность подсознани€. “акое удовольствие может быть высказано: оно-то и порождает литературную критику.

“екст-наслаждение. ”довольствие Ч вдребезги; €зык Ч вдребезги; культура Ч вдребезги. ѕодобные тексты пронизаны перверсией в том отношении, что они чужды любой мыслимой целесообразности Ч даже целесообраз≠ности, предполагаемой удовольствием (наслаждение не понуждает к удовольствию; очевидно, оно способно вызы≠вать даже скуку). «десь невозможно никакое алиби, ни≠какое возрождение, никакой возврат к прошлому. “екст-наслаждение абсолютно нетранзитивен. “ем не менее перверси€ не может служить достаточным опреде≠лением наслаждени€; наслаждение определ€етс€ первер≠сией в ее крайней точке Ч точке посто€нно смещающейс€, полой, подвижной, непредсказуемой в своих перемеще≠ни€х. ¬от этот-то крайний предел как раз и обеспечи≠вает наслаждение: средн€€ степень перверсии очень бы≠стро оказываетс€ погребенной под грудой множества промежуточных целей: забота о престиже, о попул€рности, соперничество, спичи, парадна€ мишура и т. п.

 

Ћюбой из нас может подтвердить, что удовольствие от текста переменчиво: нет никакой гарантии, что тот же са≠мый текст сможет доставить нам удовольстве во второй раз; удовольствие мимолетно, зависит от настроени€, от привычек, от обсто€тельств; оно зыбко (его можно вымо≠лить у ∆елани€-чувствовать-себ€-комфортабельно, одна≠ко ∆елание способно и отвергнуть нашу мольбу); отсю≠да Ч невозможность рассуждать о подобном тексте с точ≠ки зрени€ позитивной науки (он находитс€ под юрисдик≠цией науки критической: удовольствие как основополагаю≠щий принцип критики).

„то касаетс€ наслаждени€ текстом, то оно не отли≠чаетс€ изменчивостью; с ним дело обстоит хуже: ему свойственна скороспелость; наслаждение никогда не нас≠тупает воврем€, оно не вызревает постепенно, словно плод. «десь все совершаетс€ разом. “ака€ поспешность отчетливо заметна в современной живописи: едва мы у€сним дл€ себ€ сам принцип беспам€тства, как он сразу же тер€ет вс€кую действенность, так что нам при≠ходитс€ переносить внимание на какой-нибудь другой объект. Ёффект игры, эффект наслаждени€ возникает только с первого взгл€да.

*

“екст €вл€етс€ (должен €вл€тьс€) тем самым бес≠пардонным субъектом, который показывает зад ќтцу-политику.

*

ќтчего исторические, романические, биографические произведени€ доставл€ют (люд€м, подобным мне) удо≠вольствие изображением Ђповседневной жизниї той или иной эпохи, того или иного персонажа? ќткуда это любопытство к всевозможным подробност€м Ч к распо≠р€дку дн€, привычкам, трапезам, интерьерам, к манере одеватьс€ и т. п.? „то это? фантазматическое пристрастие к Ђреальностиї (к самой материальности Ђтого, что былої)? Ќе сам ли фантазм вызывает к жизни эти Ђподробностиї, мимолетные сцены частной жизни, с которыми € столь охотно отождествл€юсь? ѕо-видимо≠му, существуют такие Ђмелкие истерикиї (читатели, по≠добные мне), которые извлекают наслаждение из свое≠образного зрелища Ч зрелища обыденности, а отнюдь не величи€ (что, если существуют грезы, фантазмы, порожденные обыденностью?).

“ак, трудно вообразить себе что-либо более пустое, незначительное, нежели описани€ Ђпогоды, котора€ стоит (сто€ла) на двореї; тем не менее, чита€ (пыта€сь читать) на дн€х јмьел€, € был непри€тно поражен имен≠но тем, что отважный издатель (еще один ненавистник удовольстви€) счел за благо опустить в его ƒневнике множество повседневных подробностей, например, описани€ погоды, сто€вшей на берегах ∆еневского озера, зато сохранил все скучнейшие моральные рас≠суждени€; между тем, если что и устарело у јмьел€, то вовсе не эта погода, а его собственна€ философи€.

*

»скусство, по-видимому, давно уже скомпрометиро≠вано Ч как с исторической, так и с социологической точки зрени€. ќтсюда Ч попытки разрушить искусство, предпринимаемые самими художниками.

я выдел€ю три формы такого разрушени€. ѕрежде всего, художник имеет возможность прибегнуть к какой-

нибудь другой системе означающих: писатель, напри≠мер, может сделатьс€ кинематографистом, живописцем, а живописец, кинематографист, в свою очередь, Ч пус≠титьс€ в бесконечные критические рассуждени€ по по≠воду кинематографа или живописи и тем самым свести искусство к его критике. ƒалее, художник может вовсе распрощатьс€ с письмом, зан€тьс€ де€тельностью Ђпи≠шущегої * (écrivance) Ч сделатьс€ ученым, теорети≠ком-интеллектуалом, то есть избрать моральную пози≠цию, свободную от вс€кого €зыкового сладострасти€. ќн, наконец, может попросту самоуничтожитьс€ Ч вообще бросить писать, сменить ремесло, загоретьс€ иным вожделением.





ѕоделитьс€ с друзь€ми:


ƒата добавлени€: 2016-11-23; ћы поможем в написании ваших работ!; просмотров: 260 | Ќарушение авторских прав


ѕоиск на сайте:

Ћучшие изречени€:

≈сть только один способ избежать критики: ничего не делайте, ничего не говорите и будьте никем. © јристотель
==> читать все изречени€...

1227 - | 1195 -


© 2015-2024 lektsii.org -  онтакты - ѕоследнее добавление

√ен: 0.051 с.