Ћекции.ќрг


ѕоиск:




 атегории:

јстрономи€
Ѕиологи€
√еографи€
ƒругие €зыки
»нтернет
»нформатика
»стори€
 ультура
Ћитература
Ћогика
ћатематика
ћедицина
ћеханика
ќхрана труда
ѕедагогика
ѕолитика
ѕраво
ѕсихологи€
–елиги€
–иторика
—оциологи€
—порт
—троительство
“ехнологи€
“ранспорт
‘изика
‘илософи€
‘инансы
’ими€
Ёкологи€
Ёкономика
Ёлектроника

 

 

 

 


“екстовой анализ лексии 103Ч110 2 страница




1973.

”довольствие от текста.

ѕеревод √.  .  осикова.... 462

≈динственным аффектом в моей жиз≠ни был страх.

√оббс

”довольствие от текста подобно бэконовскому при≠творщику: оно могло бы сказать о себе: ни за что не извин€тьс€, ни за что не объ€сн€тьс€. ”довольствие никогда ничего не отрицает: Ђя отведу взгл€д; отныне это будет единственной формой моего отрицани€ї.

*

¬ообразим себе индивида (своего рода г-на “еста наизнанку), уничтожившего в себе все внутренние пре≠грады, все классификационные категории, а заодно и все исключени€ из них Ч причем не из потребности в синкретизме, а лишь из желани€ избавитьс€ от древнего призрака, чье им€ Ч логическое противоречие; такой индивид перемешал бы все возможные €зыки, даже те, что считаютс€ взаимоисключающими; он безмолвно стерпел бы любые обвинени€ в алогизме, в непоследо≠вательности, сохранив невозмутимость как перед лицом сократической иронии (ведь ввергнуть человека в проти≠воречие с самим собой какраз и значит довести его до высшей степени позора), так и перед лицом устра≠шающего закона (сколько судебных доказательств осно≠вано на психологии единства личности!). ѕодобный человек в нашем обществе стал бы олицетворением нравственного падени€: в судах, в школе, в доме ума≠лишенных, в беседе с друзь€ми он стал бы чужаком. » вправду, кто же способен не стыд€сь сознатьс€, что он противоречит самому себе? “ем не менее такой контргерой существует; это читатель текста Ч в тот са≠мый момент, когда он получает от него удовольствие. ¬ этот момент древний библейский миф вновь возвра≠щаетс€ к нам: отныне смешение €зыков уже не €вл€етс€

наказанием, субъект обретает возможность наслаждать≠с€ самим фактом сосуществовани€ различных €зыков, работающих бок о бок: текст-удовольствие Ч это сча≠стливый ¬авилон.

(”довольствие/ Ќаслаждение: в терминологическом отношении здесь все еще зыбко, € сам пока что споты≠каюсь, путаюсь. ¬ любом случае тут всегда останетс€ место дл€ неопределенности: разграничение этих пон€≠тий не приведет к твердым классификаци€м, парадигма сохранит подвижность, смысл Ч шаткость, неоконча≠тельность, обратимость; дискурс останетс€ незавершен≠ным).

*

≈сли € с удовольствием читаю ту или иную фразу, ту или иную историю, то или иное слово, значит, и писавший их испытывал удовольствие (что, впрочем, отнюдь не исключает писательских сетований на муки творчества). ј наоборот? ≈сли €, писатель, испытываю удовольствие от письма, то значит ли это, что удоволь≠ствие будет испытывать и мой читатель? ќтнюдь. я вы≠нужден разыскивать этого читател€ (Ђвылавливатьї его) не име€ ни малейшего представлени€ о том, где он находитс€. ¬от тогда-то и возникает пространство наслаждени€. ћне необходима не Ђличностьї другого, а именно пространство как возможность диалектики же≠лани€, неча€нности наслаждени€, пока ставки еще не сделаны, пока еще есть возможность вступить в игру.

ћне предлагают некий текст. “екст этот наводит на мен€ скуку. ¬печатление такое, будто он что-то лепечет. Ћепет текста Ч это всего лишь €зыкова€ пена, образу≠юща€с€ в результате простого позыва к письму. Ёто еще не перверси€, это нужда. «аписыва€ свой текст, скрип≠тор, в сущности, говорит на €зыке грудного младенца Ч повелительном, машинальном, бесстрастном; это поток причмокиваний (тех самых млечных фонем, которые образцовый иезуит ван √иннекен считал чем-то проме≠жуточным между письмом и €зыком); это сосущие бес≠цельные движени€, недифференцированна€ оральность,

отлична€ от той, котора€ приводит к по€влению гастрософических и €зыковых удовольствий. ¬ы просите, что≠бы € вас читал, а между тем € дл€ вас Ч всего лишь предлог дл€ подобной просьбы; € ничего не олицетво≠р€ю в ваших глазах, лишен какого бы то ни было образа (помимо, быть может, смутного образа ћатери); € дл€ вас не тело и даже не объект (мне, впрочем, это совершенно безразлично, ибо мо€ душа не требует признани€ с вашей стороны), но всего лишь сфера, сосуд, куда вы можете излитьс€. ¬ конечном счете можно сказать, что вы написали свой текст вне вс€кого наслаждени€; ваш лепечущий текст по сути своей ос≠таетс€ фригидным, как и вс€ка€ потребность, до тех пор, пока в нем не возникнет желание, невроз.

Ќевроз Ч это некий крайний предел, но не по отно≠шению к Ђздоровьюї, а по отношению к той стихии Ђневозможногої, о которой говорит Ѕатай (ЂЌевроз Ч это опасливое переживание глубин невозможногої и т. д.); и однако же эта крайность Ч единственное, что позвол€ет родитьс€ акту письма (и чтени€). ¬озникает следующий парадокс: тексты, подобные текстам Ѕата€ (или таких, как он, авторов), написанные против нев≠роза, из самых недр безуми€, все же несут в себе (если они хот€т, чтобы их читали) толику невроза, как раз и необходимую дл€ соблазнени€ читателей: эти Ђужас≠ныеї тексты кокетничают несмотр€ ни на что.

“аким образом, вс€кий писатель может сказать о себе: на безумие не способен, до здоровь€ не снисхожу, невротик есмь.

“екст, который вы пишете, должен дать мне дока≠зательства того, что он мен€ желает. “акое доказатель≠ство существует: это письмо. ѕисьмо Ч это вот что: наука о €зыковых наслаждени€х, камасутра €зыка (причем существует лишь единственный трактат, обуча≠ющий этой науке, Ч само письмо).

*

—ад: очевидно, что удовольствие при чтении его произведений порождаетс€ известными разрывами (или

столкновени€ми): в соприкосновение приход€т антипа≠тические коды (например, возвышенный и тривиальный); возникают до смешного высокопарные неологизмы; пор≠нографические пассажи отливаютс€ в столь чистые в своей правильности фразы, что их можно прин€ть за грамматические примеры.  ак утверждает в таких слу≠ча€х теори€ текста, €зык оказываетс€ перераспределен, причем эго перераспределение во всех случа€х происхо≠дит благодар€ разрыву. ќчерчиваютс€ как бы два про≠тивоположных кра€: первый Ч это воплощение благо≠разуми€, конформности, плагиата (здесь слепо копи≠руетс€ каноническа€ форма €зыка Ч та, котора€ закре≠пл€етс€ школой, €зыковым обычаем, литературой, куль≠турой); второй же край подвижен, неустойчив (спосо≠бен прин€ть любые очертани€); это место, где вс€кий раз можно подсмотреть одно и то же Ч смерть €зыка. Ќаличие этих двух краев, зрелище компромисса между ними совершенно необходимы. Ќи культура, ни акт ее разрушени€ сами по себе не эротичны: эротичен лишь их взаимный сдвиг. ”довольствие от текста подобно то≠му неуловимому, невыразимому, сугубо романическому мгновению, которое переживает сладострастник, перере≠зающий Ч в конце рискованной затеи Ч веревку в тот самый миг, когда его охватывает наслаждение.

ќтсюда Ч один из возможных способов оценки сов≠ременных произведений: их ценность, очевидно, проис≠текает из их двойственности. Ёто значит, что у них всегда есть два кра€. ћожет показатьс€, что взрыво≠опасный край, будучи средоточием насильственного на≠чала, находитс€ в привилегированном положении; меж≠ду тем, на самом деле насилие отнюдь не €вл€етс€ источником удовольстви€; удовольствие равнодушно к разрушению; оно ищет того места, где наступает бес≠пам€тство, где происходит сдвиг, разрыв, дефл€ци€, fading *, охватывающий субъекта в самый разгар на≠слаждени€. ѕоэтому таким краем пространства удо≠вольстви€ оказываетс€ именно культура, в любой ее форме.

* «атухание (англ.). Ч ѕрим. перев.

ѕрежде всего, разумеетс€, Ч в форме чистой мате≠риальности, то есть в форме €зыка, его лексики, мет≠рики, просодии (здесь этот край наиболее отчетлив). ¬ Ђ«аконахї ‘илиппа —оллерса объектом агрессии, раз≠рушени€ становитс€ буквально все Ч идеологические установлени€, интеллектуальна€ кругова€ порука, раз≠общенность €зыков, даже неприкосновенный синтакси≠ческий каркас субъект/предикат; фраза перестает быть моделью текста, сам же текст зачастую превращаетс€ в мощный словесный фонтан, в цветение инфра€зыка. » тем не менее вс€ эта стихи€ разбиваетс€ о противо≠положный край, образованный метрикой (декасиллабической), ассонансами, вполне нормальными неологиз≠мами, просодическими ритмами, тривиализмами (цитат≠ного свойства). ѕроцесс разрушени€ €зыка оказываетс€ приостановлен за счет вторжени€ в текст политического дискурса, поставлен в рамки весьма древней культуры означающего.

¬ Ђ обреї —еверо —арду€ (переведенной —оллерсом совместно с автором) чередуютс€ два типа удовольст≠ви€, как бы стимулирующие друг друга; другой край Ч это обещание другого счасть€; еще, еще, еще больше! каждое новое слово Ч это новое празднество. ”стрем≠л€€сь по бурному руслу, €зык возрождаетс€ в ином месте, там где сливаютс€ все возможные €зыковые удовольстви€. √де же именно? в райском саду слов. Ёто поистине райский текст Ч текст утопический (не имеющий места); это гетерологи€ как продукт перепол≠ненности, встречи всех возможных, причем абсолютно точных означающих; автор (а вместе с ним и читатель) словно обращаетс€ к словам, оборотам, фразам, прила≠гательным, асиндетонам Ч ко всем сразу: € всех вас люблю совершенно одинаково, люблю как знаки, так и призраки тех предметов, которые они обозначают; это своего рода францисканство, взывающее ко всем словам одновременно, призывающее их поскорее €вить≠с€, поспешить, пуститьс€ в путь; возникает изукрашен≠ный, узорчатый текст; мы как бы перегружены €зыко≠вым богатством, подобно тем дет€м, которым никогда ни в чем не отказывают, ни за что не наказывают или хуже того Ч ничего им не Ђпозвол€ютї. ѕодобный

текст - это ставка на нескончаемое пиршество, миг,

когда €зыковое удовольствие начинает задыхатьс€ от собственного преизбытка и изливаетс€ наслажде≠нием.

‘лобер Ч вот писатель, нашедший способ преры≠вать, прорывать дискурс, не лиша€ его осмыслен≠ности.

–азумеетс€, риторике известны приемы разрушени€ правильных конструкций (анаколуф) и нарушени€ сочи≠нительно-подчинительных св€зей (асиндетон), однако именно у ‘лобера такое нарушение перестало быть чем-то исключительным, спорадическим, перестало быть блистательным вкраплением в презренную ткань обы≠денной речи: у ‘лобера отсутствует €зык, располага≠ющийс€ по эту сторону названных фигур (иными сло≠вами: у него есть только один и единственный €зык); асиндетон как принцип пронизывает весь акт высказы≠вани€, так что, сохран€€ полную вн€тность, дискурс одновременно словно исподтишка предаетс€ всем мыс≠лимым и немыслимым безумствам: вс€ мелка€ монета логики как бы тер€етс€ в его складках.

ѕеред нами весьма деликатное, почти неуловимое состо€ние дискурса, при котором механизм нарративности разлажен, а рассказываема€ истори€ все же про≠должает сохран€ть вн€тность: никогда ранее оба кра€ пропасти не вырисовывались столь отчетливо и опреде≠ленно, никогда удовольствие не предлагалось читателю с такой изысканностью Ч по крайней мере, читателю, обладающему вкусом к продуманным диспропорци€м, к хитроумным проделкам над конформизмом, к скрытому разрушению. «аслуга здесь, конечно, принадлежит самому автору, но сверх того возникает еще и зрелищ≠ное удовольствие: дерзость заключаетс€ в том, чтобы придать €зыковому мимесису (€зыку, подражающему самому себе и тем принос€щему немалое удовольствие) столь коренную (доход€щую до самого корн€) двусмыс≠ленность, при которой текст ускользает из-под власти пародии (с ее спокойной совестью или, что то же самое, с ее склонностью к самообману) Ч пародии, котора€ есть не что иное, как кастрирующий смех, Ђкомизм, провоцирующий на смехї.

*

Ќе €вл€ютс€ ли наиболее эротичными те места нашего тела, где одежда слегка приоткрываетс€. ¬едь перверси€ (как раз и задающа€ режим текстового удо≠вольстви€) не ведает Ђэрогенных зонї (кстати, само это выражение довольно неудачно); эротичны, как известно из психоанализа, €влени€ прерывности, мерцани€: например, кусочек тела, мелькнувший между двум€ част€ми одежды (рубашка и брюки), между двум€ кром≠ками (приоткрытый ворот, перчатка и рукав); соблаз≠нительно само это мерцание, иными словами, эффект по€влени€-исчезновени€.

Ёто Ч совсем не то удовольствие, на которое рассчи≠тан стриптиз или прием повествовательной задержки. » в том и в другом случае отсутствует €вление разрыва, разошедшихс€ краев; есть только процесс последова≠тельного обнаружени€: все возбуждение сводитс€ к нетерпеливому ожиданию либо увидеть наконец потаен≠ное место (мечта школьников), либо узнать, чем кон≠читс€ рассказываема€ истори€ (романическое удоволь≠ствие). ѕарадокс в том, что, хот€ подобное удовольствие общедоступно, оно имеет намного более интеллектуаль≠ный характер, нежели то, о котором речь шла выше: такое удовольствие (стремление открыть истину, обна≠ружить, познать причины и цели вещей) можно было бы назвать эдиповым, если, конечно, верно, что вс€кое повествование (вс€кое обнаружение истины) предпола≠гает по€вление ќтца (отсутствующего, скрытого или гипостазированного); вот чем, очевидно, объ€сн€етс€ св€зь между структурой повествовательных форм, структурой семейных отношений и запретом на наготу, слившимис€ дл€ нас в мифе о Ќое, чью наготу прикры≠ли его сыновь€.

Ћюбопытно, однако, что наиболее классические по≠вествовани€ (романы «ол€, Ѕальзака, ƒиккенса, “олсто≠го) содержат в себе своего рода ослабленный тмесис: ведь отнюдь не все подр€д в их произведени€х мы чи≠таем с одинаковым вниманием; напротив, возникает некий свободный ритм чтени€, мало пекущийс€ о целос≠тности текста; ненасытное желание узнать Ђчто будет дальшеї заставл€ет нас опускать целые куски, перепры-

гива€ через те из них, которые кажутс€ Ђскучнымиї, чтобы поскорее добратьс€ до наиболее захватывающих мест (вс€кий раз оказывающихс€ узловыми сюжетны≠ми точками, приближающими нас к разгадке чьей-то тайны или судьбы); мы совершенно безнаказанно (ведь никто за нами не следит) перескакиваем через всевоз≠можные описани€, отступлени€, разъ€снени€, рассуж≠дени€; мы уподобл€емс€ посетителю кабаре, вздумав≠шему подн€тьс€ на сцену и подхлестнуть стриптиз, пос≠пешно, но в строгом пор€дке срыва€ с танцовщицы детали ее туалета, иными словами, подгон€€ ход ритуа≠ла, но соблюда€ его последовательность (подобно св€≠щеннику, скороговоркой проглатывающему мессу). “месис будучи источником и символом вс€кого удо≠вольстви€, сталкивает здесь два повествовательных кра€, противопоставл€€ то, что важно, и то, что неважно дл€ раскрыти€ сюжетной загадки; такой зазор имеет сугубо функциональное происхождение; он не принадле≠жит структуре самих повествовательных текстов, а рож≠даетс€ уже в процессе их потреблени€; автор не способен предугадать возникновение подобных зазоров, поскольку вовсе не желает писать то, чего не станут читать. “ем не менее удовольствие от великих повествовательных произ≠ведений возникает именно в результате чередовани€ читае≠мых и пропускаемых кусков: неужто и вправду кто-нибудь когда-нибудь читал ѕруста, Ѕальзака, Ђ¬ойну и мирї подр€д, слово за словом? (—частливец ѕруст: перечитыва€ его роман, мы вс€кий раз пропускаем раз≠ные места.)

„то доставл€ет мне удовольствие в повествователь≠ном тексте, так это не его содержание и даже не его структура, но скорее те складки, в которые € сминаю его красочную поверхность: € скольжу по тексту глаза≠ми, перескакиваю через отдельные места, отрываю взгл€д от книги, вновь в нее погружаюсь. ¬о всем этом нет ничего общего с той бездонной трещиной, котора€ под действием текста-наслаждени€ разверзаетс€ в нед≠рах самого €зыка.

ќтсюда Ч два способа чтени€: первый напр€мик ведет мен€ через кульминационные моменты интриги; этот способ учитывает лишь прот€женность текста и не

обращает никакого внимани€ на функционирование са≠мого €зыка (если € читаю ∆юл€ ¬ерна, то дело идет споро; причина в том, что, хот€ интерес к дискурсу у мен€ потер€н полностью, € ни в коей мере не заворожен чувством €зыковой потер€нности Ч в том смысле, какой это слово может иметь в спелеологии); при втором же способе чтени€ € не пропускаю ничего; такое чтение побуждает смаковать каждое слово, как бы льнуть, приникать к тексту; оно и вправду требует прилежани€, увлеченности; в любой точке текста оно подмечает асинде≠тон, рассекающий отнюдь не интригу, а само пространство €зыков: при таком чтении мы плен€емс€ уже не объемом (в логическом смысле слова) текста, расслаивающегос€ на множество истин, а слоистостью самого акта, озна≠чивани€ (signifiance); здесь, словно при игре в жгуты, азарт возникает не из стремлени€ во что бы то ни стало двигатьс€ вперед, а в результате своего рода верти≠кального ералаша (вертикальности €зыка и процесса его разрушени€); пучина, поглощающа€ субъекта игры (субъекта текста), разверзаетс€ в тот самый миг, когда ладонь (вс€кий раз разна€) ложитс€ на другую ладонь (а не р€дом с ней). ѕарадоксально (ибо обыденное сознание убеждено: чем быстрее, тем веселее), но именно этот второй, прилежный способ чтени€ более все≠го подходит к современным текстам. ѕопробуйте читать роман «ол€ медленно, подр€д Ч и книга выпадет у вас из рук; попробуйте читать быстро, отрывочно текст современный Ч и он тут же ощетинитс€, откажетс€ доставл€ть вам удовольствие; вы ждете, чтобы что-то произошло, а не происходит ровным счетом ничего, ибо то, что происходит с €зыком, никогда не происходит с дискурсом: Ђпроисходитї же подвижка краев, Ђвозни≠каетї просвет наслаждени€, и возникает он именно в €зыковом пространстве, в самом акте высказывани€, а не в последовательности высказываний-результатов: что≠бы читать современных авторов, нужно не глотать, не по≠жирать книги, а трепетно вкушать, нежно смаковать текст, нужно вновь обрести досуг и привилегию читателей былых времен Ч стать аристократическими читател€ми.

≈сли € решилс€ судить о тексте в соответствии с критерием удовольстви€, то мне уже не дано за€вить:

этот текст хорош, а этот дурен. Ќикаких наградных списков, никакой критики; ведь критика всегда предпо≠лагает некую тактическую цель, социальную задачу, нередко прикрываемую вымышленными мотивами. ћне заказана вс€ка€ дозировка, иллюзи€, будто текст под≠даетс€ улучшению, что он может быть измерен мерой нормативных предикатов: дескать, в нем слишком мно≠го этого, зато слишком мало того и т. п.; текст (подоб≠но голосу, вывод€щему мелодию) способен вырвать у мен€ лишь одно (причем отнюдь не оценочное) призна≠ние: это так!или точнее: это так дл€ мен€!¬ыражение Ђдл€ мен€ї имеет здесь не субъективный и не экзистенциальный, а ницшевский смысл (Ђ...в основе лежит всегда вопрос: Ђ„то это дл€ мен€?..ї) *.

∆ивое начало текста (без которого, вообще говор€, текст попросту невозможен) Ч это его вол€ к наслаж≠дению, Ч здесь он превозмогает позыв, выходит из ста≠дии лепетани€ и пытаетс€ перелитьс€, прорватьс€ сквозь плотину прилагательных Ч этих €зыковых шлюзов, че≠рез которые широким потоком в нас вливаетс€ стихи€ идеологии и воображаемого.

 

*

“екст-удовольствие Ч это текст, принос€щий удов≠летворение, заполн€ющий нас без остатка, вызывающий эйфорию; он идет от культуры, не порывает с ней и св€≠зан с практикой комфортабельного чтени€. “екст-нас≠лаждение Ч это текст, вызывающий чувство потер€н≠ности, дискомфорта (порой доход€щее до тоскливости); он расшатывает исторические, культурные, психологи≠ческие устои читател€, его привычные вкусы, ценности, воспоминани€, вызывает кризис в его отношени€х с €зыком.

¬от почему анахроничен читатель, пытающийс€ враз удержать оба эти текста в поле своего зрени€, а у себ€ в руках Ч и бразды удовольстви€, и бразды наслажде-

* ÷ит. по русск. переводу: Ќицше ‘. ѕолн. собр. соч., т. IX. ћосковское книгоиздательство, 1910, с. 262. Ч ѕрим. перев.

ни€; ведь тем самым он одновременно (и не без внут≠реннего противоречи€) оказываетс€ причастен и к куль≠туре с ее глубочайшим гедонизмом (свободно проникаю≠щим в него под маской Ђискусства житьї, которому, в частности, учили старинные книги), и к ее разрушению: он испытывает радость от устойчивости собственного (в этом его удовольствие) и в то же врем€ стремитс€ к своей погибели (в этом его наслаждение). Ёто дваж≠ды расколотый, дважды извращенный субъект.

*

ќбщество друзей “екста: у его членов не будет ни≠чего общего (ведь непременного согласи€ относительно текста-удовольстви€ быть не может), кроме врагов Ч вс€ческих зануд, налагающих запрет как на сам текст, так и на доставл€емое им удовольствие; делаетс€ это в силу разных причин Ч культурного конформизма, уз≠колобого рационализма (с подозрением относ€щегос€ ко вс€кой Ђмистикеї в литературе), политического мо≠рализаторства, критики означающих, тупого прагматиз≠ма, вс€кого рода благоглупостей, а также вследствие утраты вербального желани€, стремлени€ разрушить дискурс. ” подобного общества не может быть никакого посто€нного местопребывани€, его де€тельность развер≠нетс€ в сфере полнейшей атопии; тем не менее оно пред≠станет как своеобразный фаланстер, где признаетс€ право на противоречи€ (и следовательно, ограничивает≠с€ риск идеологического плутовства), уважаютс€ раз≠личи€ во мнени€х, а пон€тие конфликта тер€ет вс€кий смысл (поскольку он не ведет к удовольствию).

Ђѕусть принцип различи€ тайком займет место конф≠ликтаї. –азличие Ч это вовсе не средство замаскиро≠вать или приукрасить конфликт: различие преодолевает конфликт, находитс€ по ту сторону конфликта и в то же врем€ как бы р€дом с ним.  онфликт есть не что иное, как различие, доведенное до степени нравственного столкновени€; вс€кий раз (и такое случаетс€ все чаще), когда конфликт утрачивает тактический (имеющий целью изменить реальную ситуацию) характер, в нем можно подметить нехватку радости, крах перверсии,

раздавленной под т€жестью собственного кода и не умеющей возродитьс€: в основе конфликта всегда лежит некий код, а потому €зык агрессии Ч это один из наи≠более древних и употребительных €зыков. ќтверга€ на≠силие, € отвергаю сам код (тексты —ада создаютс€ вне вс€кого кода, ибо —ад непрестанно вырабатывает свой собственный, уникальный код; оттого в этих текстах и нет никаких конфликтов Ч одни только триумфы). я люблю текст именно за то, что он €вл€етс€ дл€ мен€ тем специфическим €зыковым пространством, где не≠возможны никакие Ђсценыї (в семейном, супружеском смысле), никака€ логомахи€. “екст Ч это ни в коем случае не Ђдиалогї: в нем нет и намека на лукавство, агрессию, шантаж, нет ни малейшего соперничества идиолектов; в море обыденных человеческих отношений текст Ч это своего рода островок, он утверждает асоци≠альную природу удовольстви€ (социален только досуг) и позвол€ет заметить скандальный характер истины, заключенной в наслаждении: наслаждение Ч если от≠влечьс€ от всех образных ассоциаций, св€занных с этим словом, Ч всегда нейтрально.

*

—ценическое пространство текста лишено рампы: позади текста отнюдь не скрываетс€ некий активный субъект (автор), а перед ним не располагаетс€ некий объект (читатель); субъект и объект здесь отсутствуют. “екст сокрушает грамматические отношени€: текст Ч это то неделимое око, о котором говорит один восторженный автор (јнгелус —илезиус): Ђ√лаз, коим € взираю на Ѕога, есть тот же самый глаз, коим он взирает на мен€ї.

√овор€т, что, рассужда€ о тексте, арабские эрудиты употребл€ли замечательное выражение: достоверное те≠ло. „то же это за тело? ¬едь у нас их несколько; прежде всего, это тело, с которым имеют дело анатомы и физио≠логи, Ч тело, исследуемое и описываемое наукой; такое тело есть не что иное, как текст, каким он предстает взору грамматиков, критиков, комментаторов, филологов (это Ч фено-текст). ћежду тем у нас есть и другое тело Ч тело как источник наслаждени€, образованное

исключительно эротическими функци€ми и не имеющее никакого отношени€ к нашему физиологическому телу: оно есть продукт иного способа членени€ и иного типа номинации; то же и текст: это всего лишь пространство, где свободно вспыхивают €зыковые огни (те самые жи≠вые огни, мерцающие зарницы, то тут, то там взметы≠вающиес€ всполохи, рассе€нные по тексту, словно се≠мена, и успешно замен€ющие нам Ђsemina aeternitatisї*, Ђzopyraї **, общие пон€ти€, основополагающие прин≠ципы древней философии). “екст обладает человеческим обликом; быть может, это образ, анаграмма человечес≠кого тела? Ќесомненно. Ќо речь идет именно о нашем эротическом теле. ”довольствие от текста несводимо к его грамматическому (фено-текстовому) функциониро≠ванию, подобно тому как телесное удовольствие несво≠димо к физиологическим отправлени€м организма.

”довольствие от текста Ч это тот момент, когда мое тело начинает следовать своим собственным мысл€м; ведь у моего тела отнюдь не те же самые мысли, что и у мен€.

*

 ак получить удовольствие от рассказа о чужих удо≠вольстви€х (что за скука Ч слушать пересказы чьих-то снов, повествовани€ о чьих-то увеселени€х)?  ак полу≠чить удовольствие от чтени€ критики? ≈сть лишь одно средство: коль скоро € €вл€юсь читателем другого чи≠тател€, мне необходимо сменить позицию: вместо того, чтобы быть конфидентом удовольстви€, полученного кри≠тиком (что навсегда лишает мен€ возможности наслаж≠датьс€ самому), € могу сделатьс€ его согл€датаем; тайком подгл€дыва€ за удовольствием другого, € тем самым вступаю в область перверсии, ибо критический комментарий сам превращаетс€ дл€ мен€ в текст, в ли≠тературную фикцию, в гофрированную поверхность. “а≠ким образом, перверсии писател€ (учтем, что удоволь≠ствие получаемое им от письма, лишено какой бы то ни

* —емена вечности (лат.). Ч ѕрим. перев.

** ∆ар, та€щийс€ в пепле, из которого можно снова раздуть огонь (греч.). Ч ѕрим. перев.

было функции) сопутствует удвоенна€, утроенна€ пер≠верси€ критика и его читател€ Ч и так до бесконечности.

 

“екст об удовольствии может быть только кратким (в подобных случа€х прин€то восклицать: как, и это все? пожалуй, коротковато); ведь именно потому, что удовольствие способно за€вить о себе лишь косвенно, в форме требовани€ (€ имею право на удовольствие), мы и лишены возможности вырватьс€ за пределы уре≠занной, двучленной диалектики, где на одном полюсе располагаетс€ doxa 'мнение', а на другом Ч paradoxa, его опровержение. »так, есть удовольствие и есть за≠прет на удовольствие; не хватает лишь третьего члена, отличного от первых двух. ћежду тем его по€вление все врем€ откладываетс€; причем, до тех пор, пока мы станем держатьс€ за само слово Ђудовольствиеї, лю≠бой текст об удовольствии неизбежно окажетс€ отсро≠ченным; он станет лишь введением в текст, который никогда не будет написан. ѕо самой своей сути такое введение не способно ввести чего бы то ни было; оно может лишь до бесконечности повтор€тьс€, подобно тем произведени€м современного искусства, необходимость в которых отпадает после первого же знакомства с ними (ибо увидеть их один раз Ч значит тут же пон€ть всю разрушительность преследуемых ими целей: в них нет и намека на возможность длительного созерцани€ или сладостного вкушени€).

*

”довольствие от текста Ч это не об€зательно нечто победоносное, героическое, мускулистое. Ќе стоит пы≠житьс€. ”довольствие вполне может прин€ть форму обыкновенного дрейфа. ƒрейфовать € начинаю вс€кий раз, когда перестаю огл€дыватьс€ на целое, прекращаю двигатьс€ (хот€ и кажетс€, будто мен€ носит по воле €зыковых иллюзий, соблазнов и опасностей), начинаю покачиватьс€ на волне, словно пробка, насаженна€ на упр€мое острие наслаждени€, которое как раз и св€≠зывает мен€ с текстом (с миром). ƒрейф возникает вс€кий раз, как € начинаю испытывать нехватку соци≠ального €зыка, социолекта (в том смысле, в каком

прин€то говорить: мне не хватает мужества). ¬от почему дрейф можно назвать и другим словом: Ќеуступчивость или, что то же самое, Ѕезрассудство.

» все же дискурс, которому удалось бы изобразить подобный дрейф, оказалс€ бы на сегодн€шний день са≠моубийственным.

*

”довольствие от текста, текст-удовольствие Ч эти выражени€ двусмысленны, и причина в том, что во фран≠цузском €зыке отсутствует слово, способное одновре≠менно обозначать и удовольствие (принос€щее удовлет≠ворение), и наслаждение (довод€щее до беспам€тства). Ђ”довольствиеї, таким образом, может неожиданно оказыватьс€ то шире Ђнаслаждени€ї, а то вдруг стано≠витьс€ его антонимом. “ем не менее мне ничего не остаетс€, как приспособитьс€ к этой двойственности; ведь с одной стороны, вс€кий раз, как € имею дело с преизбытком текста, со всем тем, что выходит за рамки его функции (социальной) или функционировани€ (структурного), € вынужден прибегать к общему пон€тию Ђудоволь≠ствиеї; с другой же стороны, когда мне нужно отличить эйфорию, ощущение насыщенности, комфорта (чувство наполненности культурой, вливающейс€ в мен€ свобод≠ным потоком) от ощущени€ толчка, потр€сенности, по≠тер€нности, доставл€емого наслаждением, возникает необходимость в более специфическом пон€тии Ђудо≠вольстви€ї, €вл€ющегос€ лишь составной частью ”довольстви€-вообще. я обречен на такую двойственность, ибо мне не дано по собственному произволу освободить слово Ђудовольствиеї от ненужных мне смыслов: € не могу сделать так, чтобы это слово во французском €зыке перестало отсылать и к некоему общему пон€тию (Ђприн≠цип удовольстви€ї), и к более конкретному представ≠лению (Ђƒураки существуют нам на удовольствие, на потехуї). ¬от почему € вынужден смиритьс€ с тем, что мой собственный текст останетс€ в тенетах проти≠воречи€.

Ќе €вл€етс€ ли удовольствие лишь приглушенным наслаждением, а наслаждение, напротив, Ч крайней

степенью удовольстви€? Ѕыть может, удовольствие Ч это ослабленна€, умеренна€ форма наслаждени€, по≠шедшего на компромиссы и тем изменившего собствен≠ной природе, а наслаждение Ч груба€, непосредственна€ (лишенна€ опосредовании) форма удовольстви€? ќт ответа (положительного или отрицательного) на эти вопросы будет зависеть способ, каким мы поведаем ис≠торию нашей современности. ¬едь за€вл€€, будто между удовольствием и наслаждением существует лишь коли≠чественна€ разница, € тем самым утверждаю мирно-без≠м€тежный характер истории: текст-наслаждение оказы≠ваетс€ не чем иным, как логическим, органическим, исто≠рическим продолжением текста-удовольстви€, а аван≠гард Ч не более чем прогрессивным, эмансипированным развитием предшествующей культуры: получаетс€, что насто€щее вырастает из прошлого, что –об-√рийе уже таитс€ во ‘лобере, —оллерс Ч в –абле, а весь Ќикол€ де —таль Ч в двух кв. см полотна —езанна. ≈сли же, однако, € рассматриваю удовольствие и наслаждение как параллельные, не могущие пересечьс€ силы, между которыми существует не столько отношение противобор≠ства, сколько отношение взаимной несообщаемости, то в этом случае € должен признать, что истори€, наша истори€, не только не безм€тежна, но, возможно, даже и не благоразумна, что текст-наслаждение всегда возни≠кает в ней как своего рода скандал (осечка), как про≠дукт разрыва с прошлым, как утверждение чего-то но≠вого (а не как расцвет старого). я должен признать, что субъект этой истории (исторический субъект, каковым наравне с прочими €вл€юсь и € сам) весьма далек от умиротворени€, приносимого из€щным диалектическим синтезом между вкусом к произведени€м прошлого и стремлением оказать поддержку произведени€м совре≠менным; напротив, такой субъект представл€ет собой Ђживое противоречиеї; это расколотый субъект: с по≠мощью текста он одновременно наслаждаетс€ и устой≠чивостью собственного €, и его разрушением.





ѕоделитьс€ с друзь€ми:


ƒата добавлени€: 2016-11-23; ћы поможем в написании ваших работ!; просмотров: 269 | Ќарушение авторских прав


Ћучшие изречени€:

Ѕутерброд по-студенчески - кусок черного хлеба, а на него кусок белого. © Ќеизвестно
==> читать все изречени€...

668 - | 721 -


© 2015-2023 lektsii.org -  онтакты - ѕоследнее добавление

√ен: 0.043 с.