Лекции.Орг


Поиск:




Кухня китайского ресторана




Так, ладно, попытаюсь все это понять.

Вот зачем я попросила у Кевина Янга разре­шения несколько минут посидеть на кухне, Мне нужно было побыть одной, чтобы подумать, а в туалете кто‑то есть. Кто‑то, кто, по‑видимо­му, не осознает, что снаружи есть девушка, жизнь которой рассыпается на части и которой нужно сделать вид, что она пошла мыть руки, а на самом деле ей нужно подумать и решить, что делать.

Да, в кухне жарко и полно народу, потому что у Кевина работают все его девяносто двою­родных братьев и сестер, и сейчас время обеда,

и все, похоже, заказали пекинскую утку. По­этому куда бы я ни взглянула, повсюду вижу улыбающиеся головы уток,

Но, по крайней мере, здесь я могу перевес­ти дух и попытаться понять, что происходит.

Я просто не понимаю.

Нет, дело не в реакции Майкла на мою при­ческу. Он, конечно, удивился, когда увидел, что я так коротко подстриглась. Но нельзя ска­зать, что он был недоволен. Он сказал, что я выгляжу очень мило, прямо как Натали Портман, когда она только начала отращивать воло­сы после того, как подстриглась наголо для роли Иви Хаммон в фильме «В = Вендетта».

Он меня обнял и поцеловал. А потом, когда мы вышли в коридор, где рядом с нами не было мамы и мистера Дж., а Ларе был занят тем, что надевал плечевую кобуру, Майкл обнял и по­целовал меня еще крепче. Я понюхала Майклову шею и, клянусь, от его феромонов каждый синапс в моем мозгу выбросил, наверное, мега‑дозу серотонина, потому что я почувствовала себя совершенно расслабленной и счастливой. И я точно знала, что Майкл чувствует то же самое. Пока мы шли до ресторана, он все время держал меня за руку, и мы говорили обо всем, что произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз – о том, что бабушку выкину­ли из «Плазы», что Лилли сделалась блондин­кой (я не стала спрашивать Майкла, считает ли он, что Лилли и Джей Пи занимались Этим Де­лом, когда Джей Пи приезжал на уик‑энд в их загородный дом – я старалась избегать разговоров на темы секса, чтобы лишний раз не на­поминать Майклу, что мы Этим Делом не за­нимаемся, и не воспламенять его желание), о том, как ловко Рокки управляется с машин кой и о докторах Московитцах и их якобы вос­соединении.

Когда мы пришли в ресторан, Роуси, кото­рая рассаживает посетителей, посадила нас за наш обычный столик у окна и пригласила Ларса посидеть с ней возле стойки бара. Оттуда он мог одновременно и за мной наблюдать? и смот­реть по телевизору бейсбольный матч,

Мы заказали мое любимое блюдо здесь – холодную кунжутную лапшу и Майкловы лю­бимые ребрышки и взяли на двоих горячий суп, а Майкл заказал еще цыпленка кунг‑пао, а я – стручковые бобы, И тут я спросила:

– Ну, когда ты переселяешься в общежи­тие? Разве занятия еще не начались?

А Майкл сказал:

– Об этом я и хотел с тобой поговорить. Это я мог сказать тебе только при встрече.

А я ему:

– Ой, правда?

Я думала, он скажет, что ему надоело делить комнату с другим парнем, поэтому он будет жить в отдельной квартире, или что он съезжается с отцом, из‑за того что доктору Московитцу очень одиноко или еще что‑нибудь подобное, Я была уверена, что бы Майкл ни сказал, это будет что‑нибудь не слишком важное, поэтому прямо перед тем, как он заговорил, я набрала полный рот холодной лапши.

– Помнишь проект, над которым я работал этим летом? Робот‑манипулятор.

– Это прибор, с помощью которого врачи смогут выполнять операции на бьющемся сердце, не вскрывая грудную клетку? – спро­сила я с полным ртом. – Угу.

– Ну так вот, – сказал Майкл, – он дей­ствует. Во всяком случае, прототип. И моему профессору это так понравилось, что он рас­сказал о роботе японскому коллеге из компа­нии, которая пытается создать автоматическую систему, работающую без помощи хирурга. И его коллега хочет, чтобы я приехал в Японию и мы бы сконструировали действующую модель для использования в операционной.

– О! – я проглотила лапшу и потянулась за следующей порцией. Я изрядно проголодалась. После салата из трех бобов, который был у меня на ланч, я больше ничего не ела. Ах да, еще я съела несколько очень вкусных васаби в ба­бушкином номере в отеле (она их попробовала, возмутилась и заорала на Роберта: «А где же миндаль в сахаре?» Бедняга Роберт,)

– И когда же ты едешь? На какие‑то выход­ные или как?

– Нет. – Майкл замотал головой, – Ты не понимаешь. Моя поездка займет не один уик­энд, я пробуду там до тех пор, пока проект не будет закончен. Мой профессор устроил мне приличную стипендию на это время.

– Ну... – До чего же вкусная эта лапша! – Так на сколько ты едешь, на неделю?

– Миа, – сказал Майкл. – Работа над про­тотипом заняла все лето, а это был только про­тотип. Постройка действующей модели с кон­солью, включающей компьютерный томограф, сканнер и рентгеновскую установку, может за­нять год или даже больше. Но это фантастиче­ская возможность, я не могу ее упускать. Вещь, которую сконструировал я, поможет спасти жизни тысячам людей. Чтобы это стало реаль­ностью, я должен быть там.

Минуточку! ГОД? ИЛИ ДАЖЕ БОЛЬШЕ? Естественно, я поперхнулась лапшой, за­кашляла и Майклу пришлось обойти вокруг сто­ла и хлопать меня по спине, а мне пришлось выпить и свою воду со льдом, и его колу, и только после этого я задышала нормально.

А когда я смогла нормально дышать, кажет­ся, я была в состоянии только без конца повто­рять: «Что? Что?»

Майкл пытался мне все объяснить, причем так терпеливо, как будто я – это Рокки и пока­зываю ему свой грузовик. Но у меня в голове звучала только одна фраза: «Это может занять год или даже больше. Но это фантастическая возможность, я не могу ее упускать».

Майкл уезжает в Японию. На год или даже болше.

Он уезжает в пятницу.

Понимаете теперь, почему мне пришлось выйти? Потому что в какой вселенной подобные вещи могут иметь какой‑то смысл? Может, во вселенной Бизарро, но не в моей. Не в той все­ленной, в которой существовали мы с Майклом.

Но хотя эти слова – «Это может занять год или даже больше. Но это фантастическая воз­можность, я не могу ее упускать» – все еще звучали у меня в ушах, и хотя, несмотря на это, я говорила: «Ой, Майкл, это так здорово! Я так за тебя рада!» – голос в моей голове шептал: «Это из‑за меня?»

А потом вдруг этот голос каким‑то образом вышел ЗА ПРЕДЕЛЫ моей головы, я не успе­ла его заткнуть, и неожиданно для себя услы­шала:

– Это из‑за меня?

Майкл недоуменно заморгал:

– Что?

Это был настоящий кошмар. Хотя я мыслен­но и приказывала себе: «Молчи, молчи, мол­чи», мой язык, кажется, действовал сам но себе. И за секунду до того, как я успела этому поме­шать, я произнесла:

– Это из‑за меня? Ты уезжаешь в Японию потому, что я что‑то сделала? – А потом мой рот еще добавил: – Или чего‑то НЕ сделала?

Мне хотелось затолкать в рот всю лапшу – только чтобы ничего больше не ляпнуть. Но Майкл уже замотал головой.

– Нет, конечно, нет. Миа, как ты не пони­маешь? Мне же представилась редкостная воз­можность! Инженеры‑механики из японской компании уже работают над чертежами моей конструкции. МОЕЙ, Нечто, что я сделал, мо­жет изменить ход развития современной хирур­гии! Конечно, я должен туда лететь.

– Но почему это обязательно нужно делать в Японии? Разве на Манхэттене нет инженеров‑механиков? Наверняка есть. Мне кажется, папа Линг Су – как раз такой инженер.

– Миа, – стал объяснять Майкл, – эта японская группа исследователей – самая пе­редовая в мире. Они работают в Тсукубе, это для Японии примерно то же самое, что для США – Силиконовая долина. Именно там находятся их лаборатории, все оборудование, которое понадо­бится, чтобы превратить мой прототип в дей­ствующую модель. Мне нужно ехать туда.

– Но ты же вернешься. – Мой мозг, кажет­ся, вернул контроль над языком. Слава богу! – Например, на День благодарения, на Рожде­ство, на весенние каникулы...

Колесики у меня в мозгу завертелись, и я по­думала: «А что, это не так уж плохо. Конечно, мой парень уедет в Японию, но на каникулах я все равно смогу с ним видеться. Это будет не так уж сильно отличаться от нашей обычной жизни в течение учебного года. Зато у меня бу­дет больше времени на учебу, глядишь, может, я еще пойму, о чем толкует мистер Хипскин на уроке химии, и что вообще происходит на осно­вах высшей математики и, может, даже улучшу свои показатели Р8АТ по математике. Может, я даже останусь в студенческом правительстве и закончу, наконец, сценарий, да еще и роман напишу...

И тут Майкл наклонился ко мне над столом и сказал:

– Миа, с этим проектом у нас напряженка со временем. Чтобы как можно скорее выйти на рынок, нужно работать без перерывов. Так что я не приеду домой на День благодарения или на Рождество. Наверное, я не вернусь до сле­дующего лета – к тому времени мы должны продемонстрировать прибор в настоящей опера­ционной.

Я слышала слова, которые слетали с языка Майкла. Я знала, что он говорит на английском. Но то, что он говорил, не имело для меня ни­какого смысла – как будто я сидела на химии и слушала Хипскина. Если коротко, то Майкл говорил, что он уезжает на целый год. Мы це­лый год с ним не увидимся.

Конечно, я могла бы слетать к нему в Япо­нию. Но только во сне. Потому что в реальной жизни мне НИ ЗА ЧТО не уговорить папу от­править меня на королевском реактивном само­лете в Японию. А лететь коммерческим рейсом мне никто не позволит. Никто никогда не убе­дит мою бабушку, не говоря уже о папе, что члену королевской семьи безопасно лететь ком­мерческим рейсом.

Тут‑то я и сказала, что мне нужно выйти. Вот почему я сижу здесь. Потому что все это у меня просто не укладывается в голове.

Мне все равно, что ему представилась ред­костная возможность.

Мне все равно, сколько денег он на этом за­работает и сколько тысяч жизней он может спасти.

Как может парень, который любит свою де­вушку так, как Майкл, по его заверениям, лю­бит меня, добровольно расстаться с ней на це­лый год?

В этом вопросе Кевин Янг мне не помощник. Когда я его об этом спросила, он только плеча­ми пожал и сказал:

– Я Майкла никогда не понимал, еще тог­да, когда он впервые к нам пришел в возрасте десяти лет. Он попросил к моим клецкам горя­чее масло чили. Как будто клецки и без того недостаточно острые!

А Ларс, который заглянул сюда минуту на­зад, чтобы посмотреть, куда я пропала, только сказал:

– Ну, знаешь, иногда парни так поступают, чтобы самоутвердиться.

Перед кем? Разве мое мнение не должно быть для него самым важным? А я не хочу, что­бы Майкл на год уезжал в Японию,

И извините меня, но это же не то, что по­ехать в пустыню Гоби подтягиваться на турни­ке или стрелять по картонным силуэтам терро­ристов, как делал Ларс, когда ЕМУ нужно было самоутвердиться. Он просто собирается в ка­кую‑то компьютерную лабораторию в Японию.

Ну да, я понимаю, эта автоматическая шту­ка может спасти тысячи жизней.

Но как же моя жизнь?

Ох, что‑то мне ничего не помогает.

А еще меня очень напрягает психологиче­ски вид всех этих утиных голов.

Ну, может, не так сильно, как то, что мой парень на целый год уезжает в Японию.

Но почти так же.

Я сейчас выйду. И постараюсь проявить по­нимание. Я буду счастлива за Майкла. Я ни сло­ва не скажу о том, что если бы он меня любил, он бы не уехал. Нельзя быть эгоисткой. Майкл был в моем распоряжении почти два года, не могу же я жадничать и скрывать его от всего остального человечества, которому Майкл ну­жен и которое нуждается в его таланте.

Вот только...

Что же мне делать, когда я больше не смогу нюхать его шею???

Пожалуй, я могу умереть.

 





Поделиться с друзьями:


Дата добавления: 2016-11-18; Мы поможем в написании ваших работ!; просмотров: 312 | Нарушение авторских прав


Поиск на сайте:

Лучшие изречения:

Либо вы управляете вашим днем, либо день управляет вами. © Джим Рон
==> читать все изречения...

631 - | 499 -


© 2015-2024 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.01 с.