Лекции.Орг


Поиск:




Мэри Уоллстоункрафт 13 страница




«Недавно общество сделало ценное приобретение в лице индейской принцессы племени зуни... Принцесса бывает везде, на всех приемах и чаепитиях, проводимых в Вашингтоне, одетая в свое национальное платье... На днях принцесса дала светский прием в доме миловидной миссис Дейвид Портер Хип. Миссис Хип, одна из самых привлекательных дам в Вашингтоне, неожиданно осталась покинутой ради прелестей индейской принцессы-соперницы. Дамы окружают принцессу и развлекаются тем, что без устали пытаются разговаривать с ней знаками и на ломаном английском».

Одна газета не преминула написать:

«Люди, сформировавшие поэтические идеалы индейских девушек по образу Покахонтас и Миннехахи, возможно, будут разочарованы первым впечатлением от принцессы Зуни. Ее черты, особенно рот, довольно велики; у нее несколько мужская фигура и осанка».

О действительном положении вещей никто, как видим, и не догадывался. 23 июня 1886 года произошло поистине историческое событие. В этот день мужчина-женщина зуни встретилась в Белом Доме и пожала руку президенту Соединенных Штатов Гроуверу Кливленду.
Поездка Ви-Уа на восток принесла народу зуни обнадеживающий дипломатический успех. Роско размышляет:

«Образ и репутация народа зуни — трудолюбивых, мирных союзников Америки на границе штата Нью-Мексико — был во многом обеспечен верховным бердачем этой деревни. Немногие племена могли рассчитывать на такое же незамедлительное признание, какое зуни получили в 80-х годах прошлого века».

Тем не менее 90-е годы прошлого века оказались трудными временами для зуни. В деревне появилось виски, вожди зуни выражали все большее недовольство вмешательством властей в традиции и обычаи народа, и в 1892 году произошла стычка с американскими войсками в связи с отношением общины к случаю преднамеренного колдовства. Ви-Уа и пять других вождей зуни были арестованы, и Ви-Уа провел месяц в тюрьме.
В декабре 1896 года, после участия в ежегодном фестивале Шалако, с Ви-Уа случился удар и он умер от сердечной недостаточности в возрасте сорока девяти лет. К его смерти соплеменники отнеслись как к «огромному горю». «Эта смерть вызвала у всех в Зуни сожаление и скорбь», — писала Стивенсон. В этой преждевременной кончине усмотрели колдовство и арестовали и жестоко избили одну старуху. Правительство США использовало этот случай как предлог, чтобы ввести свои войска и раз и навсегда установить власть на всей территории зуни.
Ви-Уа был самым известным бердачем, чей промежуточный пол дал волю воображению геев и лесбиянок, начиная с Эдварда Карпентера [9], Гарри Хэя [22], Рут Бенедикт [35] и Джуди Гран [91]. Уилл Роско так определил значение этого бердача: «Будь то ролевая модель или прототип, многосторонний образ бердача наводит нас на мысль о том, что наши споры о половых и родовых различиях связаны с соображениями этического порядка, которые имеют непосредственное отношение к нашему времени и месту... В конце концов трудно не задаваться вопросом, у кого больше понимания психологического и социального потенциала разнообразия человеческой природы: у западного общества, которое, осудив несколько веков назад более широкий спектр родовых и половых различий, отказалось от этого разнообразия, или у людей, живущих в Антхиле и примерно на протяжении такого же периода времени предоставлявших трансвестистам место в обществе как полноправным участникам своей социальной гармонии?» Ви-Уа отведено пятьдесят третье место, потому что идея трансвестизма помогла реализовать наши общие усилия в переоценке старых жесткоскороспелых категорий. Деятель уровня Ви-Уа и порожденной им культуры ставит под сомнение «истины» относительно пола и сексуальности, которые предлагают нам рабство, и делает это весьма убедительно и смело.

 

54. ФЛОРЕНС НАЙТИНГЕЙЛ
[1820 – 1910]

Флоренс Найтингейл родилась 12 мая 1820 года во Флоренции, Италия, а выросла в Англии, в Дербишире и Лондоне. Ее семья была вполне обеспечена, и девочка получила классическое домашнее образование. Родители придерживались консервативных взглядов, старались передать дочери свои представления о надлежащей роли женщины в обществе — роли, которую Найтингейл не принимала с самого начала и считала ее крайне ограниченной. 17 февраля 1837 года, накануне своего первого выхода в свет, в Лондоне Найтингейл услышала глас Божий, повелевший ей посвятить свою жизнь служению. Какое именно служение Бог имел в виду, поначалу не было ясно, и только по прошествии девяти лет она нашла ответ. Между тем поездка в Европу, продлившаяся полтора года, помогла расширить горизонт и выйти за рамки семейного круга, победив клаустрофобию семейной жизни. Находясь в Париже, Флоренс посещала салон Мари Кларк, где ее поразило отношение к женщине как равноправной мужчине, и как к другу, а не только как к жене или возлюбленной. По возвращении в Англию, в удушающие объятия своей семьи, Найтингейл заболевает. Ее выходила сестра отца Мэй Смит, и с тех пор они стали неразлучными подругами. Биограф Найтингейл Сесил Вудхэм-Смит характеризует их взаимоотношения следующим образом: «Несмотря на разницу в возрасте, Мэй обожала Флоренс, считала ее необыкновенным человеком и стала ее заступницей, толковательницей ее идей и утешительницей. По словам Найтингейл, обе они были «как двое влюбленных».
На протяжении 40-х годов другой сильной привязанностью Найтингейл была кузина Мэриан Николсон, о которой она позже писала следующее: «В своей жизни я страстно любила только одного человека. Это была Мэриан». С другой стороны, складывалось впечатление, что Мэриан волновал только ее брат Генри, который в свою очередь влюбился в Найтингейл. Об этом периоде жизни Флоренс Вудхэм-Смит пишет так: «Флоренс была глубоко, страстно неудовлетворена жизнью и собой. Ее влюбленность в Мэриан была постоянной пыткой. Она позволила Генри увлечься собой более, чем когда-либо прежде... Жизнь в отчем доме была непереносима; не может быть, чтобы Бог одарил свое создание — женщину — временем, чтобы тратить его... «на всякую чепуху и бесконечное опрыскивание духами».
После шести лет знакомства Генри наконец сделал Флоренс предложение, и, хотя Найтингейл подумывала о семейной жизни с ним как о возможности быть ближе к Мэриан, все же в последний момент она отказала ему. Разгневанная Мэриан усмотрела в отказе предательство по отношению к брату, который столько лет ухаживал за Найтингейл, и резко прекратила свою дружбу с Флоренс. Это был тяжелый удар, и Найтингейл всерьез подумывала о том, чтобы оставить мирскую жизнь и постричься в монахини.
Утратив надежду сделать что-нибудь полезное в своей жизни в то время, когда о профессиональной деятельности для женщины просто не было и речи, Найтингейл в 1846 году испросила у своей семьи разрешения обучаться на медсестру в больнице Солсбери. Она писала своей подруге Хилари Бонхэм Картер: «Я полагала, что можно было бы учредить, не давая обетов, что-то вроде Протестантской общины сестер для женщин с утонченными чувствами. Но на первых порах возникли затруднения, и это испугало маму. Речь не идет о физическом отвращении, которое могут вызывать некоторые моменты работы в больнице, имеется в виду происходящее между хирургами и медсестрами, о чем вы можете догадываться». Вот какими наблюдениями делится ее биограф Делл Ричардз: «В те дни работа медсестры была занятием неуважаемым. Это было последним прибежищем женщин спившихся, которые не задерживались на других работах, и женщин, подрабатывавших проституцией. Не было подготовки, не было школ. Женщины попросту просиживали у кровати больного или умирающего, если они не делили с ним эту постель или не падали на пол мертвецки пьяные». Едва ли им можно было доверить элементарные обязанности медсестры. Однако у Найтингейл была железная воля, и она начала проходить обучение тайно. За три года Флоренс стала хорошо разбираться в вопросах общественного здравоохранения и проблемах больниц. В 1850 году Найтингейл успешно сдала экзамены в Институт протестантских священников в Кайзерсверте, Германия, где прошла полный курс обучения на медсестру. В 1853 году Найтингейл получила место старшей медсестры в лондонском Институте оказания медицинской помощи больным женщинам, не имеющим средств на лечение, где ее нововведения быстро привлекли внимание общественности.
Когда в 1854 году началась Крымская война, министр обороны Сидней Герберт, знакомый Флоренс, назначил ее старшей медсестрой в Британском военном госпитале в Скутари, в предместье Константинополя. Состояние госпиталя она нашла в высшей степени неудовлетворительным: переполненный, без надлежащих санитарно-гигиенических норм и без самого необходимого. С неутомимой энергией Флоренс организовала капитальный ремонт госпиталя. Она работала по двадцать часов в сутки и непременно совершала обходы раненых каждый вечер. Благодарные солдаты возвращались домой, рассказывая легенды о «леди с факелом»; под этим именем она и стала известной. Под ее энергичным руководством уровень смертности в госпитале в Скутари упал с 60 - 40 процентов до 2,2 процента.
Флоренс Найтингейл вернулась в Англию национальной героиней. Однако она отказалась от славы и почестей. Более того, в условиях жесткой оппозиции Флоренс целиком посвятила себя борьбе за улучшение здравоохранения, условий жизни и питания британских солдат. В 1856 году состоялась долгожданная встреча с королевой Викторией, после чего были учреждены Королевская комиссия по здравоохранению в армии, а также Фонд армейской медицинской школы.
В тот же год с Найтингейл случился инсульт, и Флоренс осталась инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Снова Мэй пришлось оставить свою семью и мужа, чтобы провести у постели Найтингейл три года.
Вот что пишет Делл Ричардз:

«Большинство биографов рассматривают инвалидность Найтингейл поверхностно, хотя одно то, что она никогда не прекращала работы, заставляет всерьез усомниться в общепринятых объяснениях. Была ли она действительно больна, или это была психосоматическая болезнь в результате перенапряжения, или хитро рассчитанный ход, который «приковал» ее к постели и одновременно предоставил ей единственную за всю жизнь возможность распоряжаться своей судьбой. В результате Флоренс освободилась от семьи, а также от многочисленных светских раундов, куда мать и сестра затягивали ее... Инвалидность даже освободила ее от необходимости тратить время на визиты. Напротив, люди сами приходили к ней. К тому времени Флоренс была столь влиятельным лицом, что они делали это с радостью».

При помощи Сиднея Герберта, бывшего в то время военным министром и служившего Флоренс своего рода «прикрытием» (она предпочитала не афишировать свою работу, чтобы избежать непреодолимой враждебности, которую кое-кто испытывал к этой влиятельной женщине), Найтингейл могла протащить любую реформу, начиная от санитарно-гигиенического обеспечения больниц, чистки канализационных стоков и кончая регулируемой медицинской практикой. В 1860 году Флоренс организовала Школу для медсестер в Лондоне, которая носит ее имя. Второй такой школы не было во всем мире. На склоне лет Флоренс стала ведущим специалистом по вопросам здравоохранения и санитарно-гигиенической обстановки в Индии, хотя сама никогда не бывала там. В 1907 году Найтингейл стала первой женщиной, которую британское правительство наградило «Орденом за заслуги». Флоренс Найтингейл умерла 13 августа 1910 года в Лондоне. Весьма показательного, что перед смертью она отказалась от предложения придать траурной церемонии национальный статус, равно как и от погребения в Вестминстерском аббатстве.
Многочисленные парадоксы судьбы Флоренс Найтингейл подытожены Нэнси Бойд:

«Не повинуясь своим родителям, она оставалась в их доме в течение семнадцати лет. Посвятив себя делу спасения жизней военных, она никогда не ставила под сомнение политику, которая привела к войне. Женщина, для которой вера была первейшей необходимостью, признавалась в том, что сама не верит своим убеждениям. Значимость ее свершений и темпы, которыми она претворяла их в жизнь, красноречивее всяких слов свидетельствуют о ее энергии; одновременно она оставалась в течение сорока лет прикованным к постели инвалидом. Провозглашая принцип здравого смысла, Флоренс позволяла своим эмоциям разрушать себя. Создавая «новую жизнь для женщин», она не признавала многих современных постулатов феминисток».

В этой краткой статье вряд ли возможно воздать должное многочисленным заслугам Флоренс Найтингейл. Собственной судьбой доказавшая, что женщина может профессионально заниматься трудом, Флоренс сыграла выдающуюся роль в становлении профессий, которыми женщины могли заниматься на законных основаниях вне дома и, таким образом, помогла создать социальные и экономические предпосылки, раздвинувшие горизонты для современных лесбиянок (и работающих женщин-гетеросексуалок). Как женщина, делившая свои переживания преимущественно с другими женщинами, с завидным упрямством отвергавшая любые предложения о замужестве, работавшая, невзирая ни на что, включая и собственную инвалидность, чтобы отвоевать место для себя и своей работы, Флоренс Найтингейл заслуживает своего места в настоящем издании.

 

55. УИЛЛА КЭСЕР
[1873 – 1947]

Уилла Кэсер родилась 7 декабря 1873 года в Блэк-Грик-Вэли в предместьях Уинчестера, штат Вирджиния. Когда Уилле исполнилось девять лет, семья переехала на ранчо в окрестностях города Ред-Клауд, штат Небраска. После года неудачного хозяйствования семья переселилась в город. Девчонка-сорванец, которая уютно чувствовала себя в седле, Кэсер росла с детьми иммигрантов-фермеров: шведов, чехов, русских, немцев. Уилла получила домашнее образование, кроме того, она ходила в школу в Ред-Клауде и Линкольне. В университете штата Небраска в Линкольне она впервые появилась одетой в мужскую одежду, под видом Уильяма Кэсера, близнеца противоположного пола, Уилла зарабатывала себе на жизнь тем, что писала критические статьи о драматургии для «Небраска стейт джорнал». Еще в университете она без памяти влюбилась в Луизу Паунд, способную однокурсницу и спортсменку, которая впоследствии станет первой женщиной, включенной в мемориал спортивной славы штата Небраска. Сохранились некоторые страстные письма Кэсер к Паунд.
Закончив в 1895 году университет, Кэсер вернулась на восток в Питсбург и стала работать редактором в «Зе хоум мансли». В 1901 году она оставила работу и стала преподавать латынь и греческий язык в Питсбургской высшей школе. Находясь в Питсбурге, Уилла познакомилась с Изабель Маккланг, прелестной шестнадцатилетней дочерью судьи, которая стала единственной любовью в жизни Кэсер. Хотя они стали близкими подругами, Маккланг, вероятно, не отвечала на чувство Кэсер с такой же страстностью. В 1916 году Изабель вышла замуж за скрипача, что ввергло Кэсер в отчаяние.
В 1905 году Уилла Кэсер опубликовала свою первую книгу: «Сад троллей», сборник рассказов, включающий и известный «Случай с Полем». «Сад троллей» произвел на издателя С.С.Макклура такое сильное впечатление, что он предложил Кэсер должность редактора в «Макклурс магазин». С 1906 по 1912 год Уилла работала ответственным редактором журнала и сумела содействовать увеличению тиража, хотя позже она признавала, что ориентация редакции журнала на сенсации была чужда ее вкусам.
По пути в Бостон Уилла познакомилась с лесбиянкой Сарой Орне Джуэтт, которая посоветовала ей не заниматься журналистикой, а посвятить себя литературе. Это был хороший совет, и Кэсер последовала ему. Она не соблазнилась финансовым благополучием, которое сулила работа в журнале «Макклурс», и стала жить своим литературным талантом. Некоторое время Уилла путешествовала по Америке, Проведя два месяца в Ред-Клауде, с которым уже было связано столько воспоминаний. Побывала в Европе, даже задумала поселиться на постоянное жительство во Франции. Однако тоска по дому погнала ее назад, в Америку, и она поселилась в Нью-Йорке, сняв квартиру в Гринвич-Виллидж, которую в течение последующих сорока лет делила со своей компаньонкой Эдитой Льюис.
Наиболее известные романы Кэсер «О, пионеры!» (1913), «Моя Антония» (1918), «Один из нас» (1922), которому присудили Пулитцеровскую премию, «Дом профессора» (1925), «Смерть приходит за архиепископом» (1927). В последние годы своей жизни Кэсер почти не писала. Она умерла в Нью-Йорке 24 апреля 1947 года. Перед смертью Уилла попросила уничтожить свои письма к Изабель Маккланг.
Сдержанная и замкнутая, Кэсер никогда не писала о гомосексуальности открыто. Ряд ее работ тем не менее являет собой классический пример зашифрованных текстов, то есть ничего не подозревающий читатель может усматривать в них гетеросексуальную тональность, однако При ближайшем рассмотрении для людей знающих раскрываются подтексты, насыщенные лесбийской и гейской тематикой. Хорошей иллюстрацией к сказанному может служить рассказ «Случай с Полем», который нередко преподносят в американских высших школах как историю впечатлительного, увлеченного искусством молодого человека, который сбежал от условностей провинциальной жизни в надежде найти в Нью-Йорке воплощение всех своих сдерживаемых эстетических вожделений и погрузился в призрачный и искусственный мир театра. Однако при более тщательном анализе обнаруживается, что образ Поля пронизан зашифрованными символами гомосексуализма, начиная с красной гвоздики, театральности и кончая его явной попыткой завязать отношения с дикарем из Сан-Франциско. Аналогичным образом мертвенно-бледный рассказчик «Моей Антонии» Джим Берден служит автору ширмой для беспрепятственного любования девушкой-иммигранткой Антонией. Кэсер сама определяла в качестве одного из главных свойств своих художественных произведений «необъяснимое присутствие вещей неназванных».
Уилла Кэсер была не только выдающимся романистом. но и лесбиянкой, и она понимала, что живет в условиях, при которых откровенность в отношении себя самой недопустима. В ее работах чувствуется напряженность, вызванная необходимостью жить в пронизанном гомофобией мире и внутренней потребностью высказать правду, которую мир не приемлет. Кэсер была не одинока: другим выдающимся писателям XIX — начала XX веков, таким, как Герман Мелвилл, Сара Орне Джуэтт, Генри Джеймс, были хорошо знакомы эти переживания. Можно до бесконечности спорить, насколько эта скованность вела к самоограничению и насколько способствовала освоению новых, более высоких вершин творчества. Утверждать можно только одно: такие писатели, как Кэсер, сыграли важную роль, поскольку их работы позволяли воплотить замаскированные или неявные образы гомосексуальности в то время, когда о подобных откровениях просто не могло быть и речи. Их зашифрованные тексты являются частью той тайной истории, благодаря которой геи и лесбиянки узнавали о существовании друг друга сквозь толщу веков замалчивания и цензуры. Сегодня такая скрытность может вызвать у нас раздражение, однако на свою беду мы забываем о тех кошмарных временах, в которые приходилось жить большинству геев и лесбиянок, хотя должны помнить о той важной роли, которую сыграла их борьба при всей своей обтекаемости и невообразимых аллюзиях — «необъяснимом присутствии вещей неназванных» — в нашей общей истории культуры и выживании.
Мелвилл, Джуэтт, Джеймс. Все три автора заслуживают того, чтобы о них с почтением помнили. Мой выбор пал на Кэсер, а не на приведенных выше авторов, поскольку я полагаю, что по сравнению с ними лесбийская чувственность Кэсер нашла в ее работах — и это ощущается по настоящее время — более яркое воплощение. Поэтому я считаю, что именно благодаря выражению гейских/лесбийских отношений в литературных канонах воздействие Кэсер более ощутимо.

 

56. БАРНИ ФРАНК
[Род. 1940]

Барни Франк родился 31 марта 1940 года в городе Бейон, штат Нью-Джерси. После окончания высшей школы в Бейоне в 1957 году он учился в Гарвардском университете, где в 1962 году получил степень бакалавра гуманитарных наук. Барни остался в аспирантуре университета, чтобы заниматься политическим анализом, и с 1962 по 1972 год работал преподавателем. Франк проявлял интерес к политике и в 1968—1971 годах был помощником мэра Бостона Кевина Уайта, а в 1971—1972 годах — помощником конгрессмена США Майкла Харинггона. В 1972 году Франк был избран в Палату представителей штата Массачусетс, где он проработал до 1980 года. В 1977 году в Гарварде Барни получил степень доктора юридических наук, а v. 1979 году был принят в коллегию адвокатов штата Массачусетс. На протяжении почти всего этого интенсивного периода, как позднее вспоминал сам Франк, он был настолько поглощен своей работой, что любая вероятность личной жизни просто исключалась.
В 1980 году Франк с успехом избирается в Палату представителей США от демократической партии и в январе 1981 года становится представителем четвертого избирательного округа штата Массачусетс в конгрессе 97-го созыва. Знаменитый конгрессмен, известный острым умом и искусством полемики, Барни быстро стал ведущим либеральным деятелем в Палате, куда без труда переизбирается в 1982, 1984 и 1986 годах.
В мае 1987 года корреспондент «Бостон глоб» задал вопрос, ответ на который был готов у Барни Франка уже много лет- Вот он: «Если вы прямо спрашиваете: «Вы гей?», ответ — да. Ну и что? Я все время говорил, если корреспондент спросит меня, а я не отвечу, то сложится впечатление, что мне есть что скрывать, а я думаю, что мне нечего скрывать... Не думаю, что моя сексуальная жизнь имеет отношение к работе, однако, с другой стороны, я не хочу, чтобы обо мне подумали, будто я стыжусь своей жизни».
Благодаря этому признанию Франк стал лишь вторым известным обществу геем — членом Палаты представителей за всю историю этого органа и первым, кто охотно согласился заявить об этом. За четыре года до этого, в 1983 году, Джерри Стаддз (род. в 1937 г.), другой конгрессмен от демократической партии, штат Массачусетс, признался в гомосексуальных наклонностях после обвинения в имевшей место десять лет назад любовной связи с семнадцатилетним служителем Палаты. Чтобы защитить честь молодого человека, Стаддз отказался от права на публичное слушание. Члены Палаты вынесли Стаддзу порицание за его непристойное поведение. (Другому представителю конгресса от республиканской партии, штат Иллинойс, Даниэлю Крепну, было также вынесено порицание на той же сессии за связь со служащей Палаты.)
По словам Барни Франка, поводом к его собственному выступлению в 1987 году послужило все более пристальное внимание общественности к личной жизни политиков: в ту весну с треском провалили кандидата в президенты Гари Харта из-за обвинений в супружеской неверности, а Стюарт Макини, представляющий в Палате республиканскую партию от штата Коннектикут, умер от СПИДа. Франк размышляет в «Нью-Йорк Тайме» в интервью, взятом у него Линдой Гринхауз, о том, что «после смерти Макини началась неприличная возня. Я не критикую прессу; вопрос в том, как все было сделано. Я вовсе не думаю, что кому-либо доведется в ближайшее время читать мой некролог, но все-таки на выходные я летаю домой, любого из нас может задавить грузовик, и я вовсе не хочу, чтобы все. внимание сосредоточилось на вопросах: был или не был, делал или не делал. Мне хочется одного — чтобы меня оставили в покое».
Заявление Франка вызвало единодушное одобрение как у коллег в конгрессе, так и у его избирателей, которые переизбрали Барни в 1988 году 70 процентами голосов. И тем не менее неприятностей избежать не удалось. В августе 1989 года правая газета «Вашингтон Тайме» опубликовала статью, где Франк обвинялся в том, что нанял мужчину-проститутку Стивена Гоби, который оказывал ему услуги, а также в том, что Гоби организовывал услуги такого рода, используя телефон в квартире Франка, которая находилась в Вашингтоне, округ Колумбия. Франк признался, что просматривал объявления в местной газете, где предлагаются услуги по сопровождению в поездках, и однажды воспользовался сексуальными услугами, заплатив 85 долларов молодому человеку в 1985 году. Полагая, что сможет помочь Гоби, у которого были проблемы с полицией из-за многочисленных нарушений закона. Франк нанял его на работу и платил из своего кармана. Барни также писал письма на бланках Палаты на имя должностного лица в штате Вирджиния, осуществляющего надзор за Гоби, в которых сообщал, что последний работает, соблюдая таким образом одно из требований условного освобождения. Однако у Франка возникло подозрение в том, что Гоби не изменил своего образа жизни, и в августе 1987 года Барни уволил его. Как выяснилось, в течение определенного периода времени Гоби пытался сколотить капиталец, распространяя истории за деньги.
Чтобы избавить своих коллег по демократической партии от принятия трудного для них решения, Франк сам обратился в Комиссию Палаты представителей по этическим вопросам с просьбой о расследовании своих действий. В июле 1990 года, спустя почти год с того момента, как началась вся эта история, Комиссия по этическим вопросам, сняв с Франка все обвинения, кроме двух небольших претензий, объявила ему выговор. Большинством голосов Палата представителей проголосовала против исключения (предложено гомофобом Уильямом Данемейером, штат Калифорния), а также против порицания, ограничившись выговором.
По многим прогнозам, выговор означал конец политической карьеры Франка, однако избиратели вновь избрали его в Палату представителей в 1990 году (66 процентов голосов), и в 1992 году (68 процентов). Сегодня Барни по-прежнему пользуется влиянием в Палате, где продолжает придерживаться либеральной линии. Самое активное участие он принимал в разработке следующих законопроектов: об американцах японского происхождения, интернированных во время второй мировой войны; о снятии некоторых иммиграционных ограничений; выступал против положения, ограничивающего въезд в страну ВИЧ-инфицированных; в его активе успешное лоббирование поправок в отношении ВИЧ-инфицированных к справедливому закону о жилище. Барни — неизменный поборник законодательства, где предусматривались бы гражданские права геев. Хотя в 1993 году Франк разорвал отношения с некоторыми своими сторонниками-геями, и в этих действиях усмотрели преждевременную готовность к компромиссам по вопросам службы геев в вооруженных силах, Барни остается видным деятелем движения сексуальных меньшинств не только в своем округе, но и по всей стране.
Необходимо также отдать дань уважения помощнику министра Роберту Ачтенбергу, который занимается вопросами справедливого решения жилищного вопроса и равных возможностей в Департаменте США по жилищному фонду и городскому развитию. Роберт Ачтенберг является самым высокопоставленным лицом, которое когда-либо работало в администрации президента, не скрывая своей сексуальной ориентации гея. Не меньшего уважения заслуживает Герри Стаддз, который не включен в настоящее издание, что отнюдь не означает умаления его серьезных успехов на Капитолийском холме, касающихся содействия делу геев и лесбиянок. Просто я считаю, что среди трех перечисленных видных политических деятелей Барни Франк наиболее известен и влиятелен на национальном уровне.

 

57. БАЙАРД РАСТИН
[1910 – 1987]

Байард Растин родился 17 марта 1910 года в Честере. штат Пенсильвания. Байарда воспитывали дедушка, который занимался поставками продовольствия, и бабушка, которая была членом квакерской религиозной организации и которая наладила в Честере работу круглосуточной медицинской службы для чернокожих американцев, а также возглавляла местное отделение Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения (НА СПЦН). По окончании высшей школы Байард сменил немало профессий, путешествовал, а также проучился пять лет в Чейни-Колледже, педагогическом учебном заведении штата Пенсильвания, Уилберфорсском университете в штате Огайо, а также Сити-Колледже в Нью-Йорке, и ни одно учебное заведение не закончил.
В 1936 году Байард вступил в Лигу коммунистической молодежи. «Они казались единственными людьми, которым были небезразличны права человека», вспоминал он позже, однако ушел из организации в 1941 году и начал работать в антивоенной группе «Братство примирения». В тот же гол Растин стал работать в Конгрессе за расовое равенство секретарем отделения, оказывая содействие А. Филиппу Рандолфу в организации маршей протеста в поддержку гражданских прав в Вашингтоне, округ Колумбия. Перспектива подобных протестов стада поводом, вынудившим президента Франклина Делано Рузвельта положить конец расовой дискриминации на предприятиях военной промышленности. Настроенный радикальнее Рандолфа, Растин в 1940 году подвергал публичной критике действия руководителя союза, но позднее стал одним из самых последовательных его приверженцев.
За свою деятельность квакера и пацифиста Растин провел два с половиной года в тюрьме как лицо, отказавшееся от несения военной службы по религиозным или иным соображениям в годы второй мировой войны. После войны, в 1947 году, Растин организовывал первые шествия в поддержку гражданских свобод в штате Северная Каролина, против практики сегрегации в автобусах, за что был арестован и провел несколько недель в тюрьме, где содержался в наручниках. В общей сложности за всю свою жизнь Байард подвергался арестам и попадал в тюрьму за свою деятельность в поддержку гражданских прав и пацифистских настроений свыше двадцати раз. В 1953 году Растин подвергся аресту по иным основаниям: находясь в Пасадене, штат Калифорния, он участвовал в организации демонстраций против дискриминации в ресторанах и гостиницах, тогда же Растин был арестован и приговорен к шестидесяти дням тюремного заключения по обвинению в «сексуальных извращениях». В интервью «Вилледж войс», которое состоялось незадолго до его смерти, Растин размышляет о влиянии гомосексуальности на свою деятельность, связанную с защитой гражданских прав: «У меня ни на минуту не было сомнений в том, что среди тех, с кем я работал, были люди, настроенные весьма предвзято. Хотя, безусловно, они никогда не признались бы в своих предрассудках. Они говорили, что это будто бы может повредить нашему движению».
С 1953 по 1955 год Растин был исполнительным директором Лиги противников войны, а с 1955 по 1960 год работал специальным помощником Мартина Лютера Кинга-младшего, помогая ему в организации автобусного бойкота в Монтгомери, разработке организационного плана для Конференции христианских руководителей южных штатов и участвуя в организации, подготовке и проведении демонстраций в защиту гражданских прав в 1960 году во время проведения съездов и республиканской и демократической партий. Возможно, самым значительным достижением Растина была организация в 1963 году марша на Вашингтон за предоставление рабочих мест и за гражданские свободы. В нем приняли участие свыше двухсот тысяч человек, пришедших в столицу своей страны, чтобы выразить поддержку борьбе за гражданские права. Снова в повестку дня встал вопрос о гомосексуальных наклонностях Растина. Вот как он вспоминает об этом в своем интервью «Вилледж войс»:





Поделиться с друзьями:


Дата добавления: 2015-09-20; Мы поможем в написании ваших работ!; просмотров: 406 | Нарушение авторских прав


Лучшие изречения:

Человек, которым вам суждено стать – это только тот человек, которым вы сами решите стать. © Ральф Уолдо Эмерсон
==> читать все изречения...

618 - | 587 -


© 2015-2024 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.01 с.