Лекции.Орг


Поиск:




Становление и особенности российской социологии




Раздел 3

СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ СОЦИОЛОГИИ

Становление и особенности российской социологии

Методологические основания изучения эволюции российской со­циологии как системы. Российскую социологию необходимо прежде всего рассматривать как ответ на потребности социальной жизни. Речь идет о применении методологии, рассматривающей результат мыслитель­ной деятельности как активный элемент общественной среды. Данный подход особенно важен для анализа российской социологической мысли в силу ее постоянной вовлеченности в общественную практику, в основном в оппозиционно-критической функции. Образ ученого - холодного и бес­страстного аналитика текущей социальной реальности - никогда не был популярен в социологической среде России.

Как и в мировой социологии, здесь действовала закономерность дви­жения социальной мысли от социальной философии через социальную теорию к теории собственно социологической. Российская мысль форми­руется первоначально как философия истории, особенно в первой полови­не XIX века. К середине столетия на передний план выдвигаются соци­альные теории, где переплетаются элементы социально-философские и социологические. И только в начале XX века появляются уже чисто со­циологические теории. Но и в последнем случае мы видим постоянное взаимодействие социальной философии и социологии.

Как и на Западе, социология в России возникает в процессе перехода к индустриальной стадии социальной эволюции в силу потребности модер­низируемого общества в достаточно строгом социальном знании. Однако индустриальная модернизация России осуществлялась по запаздывающе­му (или догоняющему) варианту, что и составило своеобразный социокультурный контекст развития социальной мысли. Причудливое перепле­тение социальных отношений и мотивационных структур традиционного и индустриального обществ, потребность в новой трудовой этике и приверженность к патриархальности большей части населения, значительные преобразования в социальной структуре при весьма сильной тенденции к маргинализации общества, давление отживающих политических структур и слабость гражданского общества, стремление активных социальных сил к радикализму правого или левого толка и иные особенности пореформен­ной России - все это непосредственно определяло проблематику и содер­жательную эволюцию российской социологии, ее футурологическую на­правленность. Социокультурный контекст вел к тому, что социология Рос­сии явно или неявно сосредоточивалась на проблеме необходимости и возможности, желательности или нежелательности капиталистической эволюции страны по западной модели. Подавляющее большинство социо­логов, разрабатывая теоретические модели, так или иначе имели в виду «русский путь», соответственно стремясь перевести теоретические поло­жения на уровень практических программ. Можно сказать, что в России имел место переход от сакрального к светскому обществу, что закономер­но вызвало потребность в социологической науке. Однако в любом свет­ском (открытом) обществе сохраняется некая священная сердцевина в форме социокультурных традиций. В России такая сердцевина оказалась наиболее консервативной в силу особенностей ее исторического развития. В результате объективная потребность в науке об обществе не восприни­малась ведущими политическими и идеологическими структурами, а в первые десятилетия становления социологии ее представители в той или иной форме преследовались. Сложилась парадоксальная ситуация: высо­кий уровень социологической мысли сочетался с ее фактической изоляци­ей от реальных социально-политических процессов. Не случайно среди создателей социологии было много личностей маргинального типа, что вызывало довольно сильную тенденцию к утопизму и левому радикализ­му. В то же время реалистическая тенденция российской социологии по­литически тесно связывала себя с либерализмом и демократизмом.

Понимание особенностей развития социологии России, ее неповтори­мости требует также учета своеобразия русского национального характера, его духовных ориентации, «духа народа». Мыслители традиционно под­черкивали внутреннюю противоречивость русского национального харак­тера, существование в нем взаимоисключающих начал, слабость формы и чувства срединности, стремление к крайностям, культурный нигилизм. Это сочеталось с серьезным влиянием географического фактора и геопо­литического положения страны как важных условий утверждения деспо­тической формы правления. Историческое своеобразие привело к ситуа­ции неактуализированности сил русского народа, социальной необустроенности общества. В то же время в обществе ощущалось наличие некоего особого «задания» России, что и вылилось в концепцию мессианской «русской идеи».

Естественно, что этот «дух народа» находил отражение в социологии, выливаясь на первых порах в народничество. Российские социологи стре­мились, во-первых, описать характерные черты народа социологическим языком, во-вторых, смоделировать варианты российского развития в кон­тексте своеобразия социокультурной ситуации. Очевидно, именно в этом причина преобладания в социологии России психологических и культуро­логических тенденций, проявления внимания к ценностно-мотивационным структурам, стремления к нормативизму.

Важнейшей и исходной особенностью российской социальной мысли явился органический подход к обществу. При этом менее всего речь шла о концепциях натуралистического типа, которые хотя и имели в ней место, но пользовались незначительным влиянием. Органический подход заклю­чался в стремлении представить мир как некое иерархическое целое, где общество и человек хотя и своеобразные, но только элементы. Этим опре­деляется склонность мыслителей России к широчайшим социологическим обобщениям на основе описания всемирной социальной эволюции и прин­ципа единства микрокосма и макрокосма. Отсюда же вытекают усилия найти и обосновать общезначимый социальный идеал, руководствуясь ко­торым можно освободить общество от нарушающих его органичность тен­денций и сознательно ориентировать его в направлении органической це­лостности в духе социального конструктивизма. Поэтому столь большое внимание исследователи уделяли русской общине, усматривая в ней орга­ническое начало, опора на которое позволит реализовать самобытный рус­ский путь социальной эволюции.

Отмеченная познавательная структура способствовала акцентированию внимания российских социологов на проблемах социальной динамики (эволюции, прогресса), что содержательно определяло эволюцию социоло­гии. Ясно, что подобная ориентация вытекала из необходимости поиска путей разрешения острых противоречий страны. Эволюционисты исходи­ли из представления о единой человеческой истории, где существующие различия могут быть сведены к определенным социальным типам, после­довательно приближающим человечество к социальному идеалу. Соответ­ственно обосновываются различного рода «формулы прогресса», зачастую сугубо априорные. С течением времени, однако, начали обнаруживаться противоречия эволюционистской парадигмы. Особое значение приобрели проблемы объекта эволюции, совмещения эволюции со структурным единством системы и ее стремлением к функциональному равновесию и др. Одновременно нарастал протест против плоского эволюционизма, на­чиная от самых ранних форм в теории культурно-исторических типов Данилевского (1822-1885) и вплоть до снятия вопроса о соци­альной эволюции как научной проблеме у П. А. Сорокина.

Внимание к проблеме эволюции свидетельствует о такой важной черте социальной мысли России, как ее прагматическая направленность, «служебное отношение к истине» ради спасения общества. В этом проявлялся если не в явной, то в скрытой форме религиозный характер русского соци­ального мышления. Не случайно поэтому в русской культуре столь сильна тенденция к тоталитарности, целостности мышления и действия.

Этим определялось и своеобразие гносеологических посылок россий­ской социальной мысли. В. отличие от заложенной Р. Декартом европей­ской традиции выносить субъект познания за пределы бытия (объекта) общественная мысль России рассматривает, как правило, субъекта внутри бытия. Бытие же понимается как непрерывное становление социальности и ее субъекта, а соответственно познание бытия выступает как самопозна­ние субъекта, и, следовательно, процессы познания и преобразования бы­тия фактически совпадают. Именно из данной установки вытекает пре­дельно напряженное рассмотрение в российской социологии центрального для нее сюжета о соотношении реальности и общественного идеала.

В итоге сложились две противоположные тенденции социальной мыс­ли - утопизм и реализм. Утопическая линия характеризовалась од­номерностью социального мышления, исходила из представления об об­ществе как механическом агрегате и принципа социального конструкти­визма. Обосновывалось убеждение, что достаточно определить научный социальный проект, чтобы при помощи субъективного фактора, воли к изменению иметь возможность осуществить его революционным путем, ускорив исторический процесс. Реалистическая же линия утвержда­ла многофакторный подход, понимание общества как сложного динамиче­ского равновесия, обосновывала необходимость соразмерной эволюции субъекта и социальных форм. Особое внимание обращалось на поиск меха­низмов согласования интересов различных субъектов, на практический гума­низм, на внутреннюю духовную революционность. Очевидно, что именно реа­листическая линия оказалась созвучной действительно научной социологии.

Закономерно, что стремление найти «формулу прогресса» и обосновать пути ее практической реализации поставило в центр российской социоло­гии проблемы социального поведения, социальной мотивации и социаль­ной структуры. Этим определились изучение в России закономерностей социально-психологического взаимодействия, внимание к проблеме «лич­ность и группа» и т. п. Более того, психологическое направление выступи­ло ведущим в социологии России, во многом определив ее своеобразие и вклад в мировую социологию.

Следует при этом иметь в виду, что с углублением понимания неодно­значности социальной эволюции усиливается тенденция к обоснованию идей социального примирения, равновесия, баланса. Утверждаются идеи социального плюрализма, равномощности целого и части (общества и личности). Центральное место в социологическом поиске занимают тео­рии взаимной помощи, кооперации, солидарности.

Отмеченные черты и особенности российской социальной мысли пока­зывают, что ключевое положение в ней занимает проблема человека. В любой социологической проблеме исследователи стремились видеть пре­жде всего антропологический аспект, найти формы разрешения социаль­ных противоречий в пользу личности, отсюда - популярность идеи «нового человека», опасность которой была осознана слишком поздно. Отсюда же тенденция этизации социологии вплоть до полного слияния этического и социологического подходов.

Предсоциологический этап развития российской социальной мыс­ли. Своеобразие социального мышления России было заложено приняти­ем византийского православия и соответствующего стиля мышления с его догматизмом, тоталитарностью, вненациональностью, апологией государ­ственности. Вплоть до XVIII века социальная мысль страны функциони­ровала в религиозной оболочке и посредством религиозных формул пыта­лась решать социальные проблемы, в основном связанные с задачами по­литического самоопределения общества.

Собственно социальная мысль как светское знание возникла в ходе и результате реформ Петра Великого. Определилась и центральная пробле­ма размышлений: путь России. Стремление Петра внедрить в российскую жизнь европейские социальные формы без учета социокультурного кон­текста заложило противоречия как всего последующего развития России, так и русских социально-философских поисков: за или против петровских реформ, самобытность или общечеловечность.

Итак, XVIII век - век просветительской философии - закладывает ос­новы социальной мысли России. В первой половине века можно наблю­дать весьма любопытную тенденцию обоснования с помощью просвети­тельских идеалов, идей естественного права необходимости деспотиче­ского социально-политического устройства (Ф. Прокопович, 1681-1736; В. Татищев, 1686 -1750). Заметим, что проблемы государства, по­литической власти с этих пор вообще станут постоянной темой российской социальной мысли.

Во второй половине XVIII века выделяется группа просветителей ли­берального толка (Д. С. Аничков, 1733-1788; Я. Я. Козельский, 1728-1794; С. Е. Десницкий, ок. 1740 -1789; А. Я. Радищев, 1749 -1802), кото­рые более объемно, критически рассматривают петровские реформы и од­новременно стремятся выделить структурные элементы общества, их роль в социальном процессе. В частности, представляют интерес анализ хозяй­ственной деятельности как ключевого фактора общественного прогресса (Десницкий); постановка проблемы общины, ставшей потом ведущей те­мой русской социальной мысли, обоснование роли географического фак­тора в истории (Радищев) и др.

Особое место в становлении русского социального мышления занимает первая четверть XIX века, когда начинается (по выражению А. И. Герцена) «великий ледоход» русской мысли и рождается подлинно националь­ное русское философское сознание в форме философии истории. Мысли­тели первой половины XIX века фактически закладывают программу социологического поиска, которая и будет реализована во второй полови­не XIX - начале XX века.

А.И. Галич (1783 -1848) формулирует основы антропологической тра­диции русской философии и социологии. Н..Н. Надеждин (1804-1856) вводит в социальную мысль идею историзма и во многом выступает в ка­честве основоположника теоретической социологии в России. /7. И. Пестель (1793-1826) формулирует идею революционного преобразова­ния общества как способа его прогресса. Особое место принадле­жит Д. В.Н. Майкову (1823-1847), который первым познакомил Россию с идеями О. Конта и начал говорить на социологическом языке. В статье «Общественные науки в России» (1845 г.) Майков, не принимая контовский термин «социология», ставит задачу формирования новой «социаль­ной философии» как общественной науки о законах социальной жизни людей и народов.

Одной из самых замечательных фигур XIX века является П.Я. Чаадаев (1794-1856), своим знаменитым философическим письмом, опубликованным в 1836 году, задавший направление философско-социологических поисков в России. Без уяснения концепции Чаадаева невозможно понять как логи­ку развития русской социальной мысли, так и ее нравственный пафос.

Не принимая упрощенных идей просветительского прогрессизма, Чаа­даев в своей философии истории ставит задачу найти новые способы ос­мысления социальных фактов, исходя из единства истории человечества и ее законосообразного характера. Проблема фиксируется в логике единства общечеловеческого и национального, проявления родовой сущности чело­вечества в национальной форме. Чаадаев формулирует некоторые законы общечеловеческого прогресса и в их плане рисует трагическую и безыс­ходную картину российской жизни. У нас нет традиций, естественного прогресса, все основано на подражании и заимствовании, нам не хватает устойчивости, упорядоченности, внутреннего единства, мы живем без убеждений и правил - такие горькие характеристики дает Чаадаев русско­му обществу.

В итоге он приходит к выводу о внеисторичности русского народа, вы­падении его из общечеловеческой логики: «Мы живем лишь в самом ог­раниченном настоящем без прошедшего и будущего, среди плоского за­стоя»; «Про нас можно сказать, что мы составляем как бы исключение среди народов. Мы принадлежим к тем из них, которые как бы не входят составной частью в род человеческий, а существуют лишь для того, чтобы преподать великий урок миру»; «Глядя на нас, можно сказать, что по от­ношению к нам всеобщий закон человечества сведен на нет» [72. Т. 1 С. 325, 326, 330].

В последующем взгляды Чаадаева становятся несколько более оптими­стичными. Он полагал, что нужно только сделать правильный социальный выбор, поняв особенности России, в частности особую роль в ее истории географического фактора. И Чаадаев формулирует мысль, ставшую про­граммной для всех последующих философских и социологических поис­ков в России: «...у меня есть убеждение, что мы призваны решить боль­шую часть проблем социального порядка, завершить большую часть идей, возникших в старых обществах, ответить на важнейшие вопросы, которые занимают человечество» [72. Т. 1. С. 534].

Идеи П. Чаадаева нашли продолжение в сформировавшихся в 40-е го­ды XIX века двух оригинальных направлениях русской социально-философской мысли - западничестве и славянофильстве. Если Чаадаев сформулировал программу русской социальной мысли, то славянофилы и западники задали модель ее развития, и именно в рамках этой модели эволюционировала философия и социология России, сформировались ве­дущие социальные концепции. Оба названных направления решали одну проблему - судьбу России; у них была одна логика и один метод, одни и те же заслуги и слабости. Расхождения же шли по вопросу о том, что по­нимать под социальным развитием и как оно должно осуществляться: органическое прорастание социальных форм в процессе естественной эво­люции культуры посредством духовного самоопределения народа и лич­ности в контексте национальных ценностей и традиций (славянофилы) или же в той или иной степени насильственное внедрение общечеловече­ских социальных форм в соответствии с рационалистическим идеалом (западники). В этом ключе представители обоих направлений сформули­ровали ряд идей и категориальных структур, которые в дальнейшем полу­чили социологическую интерпретацию.

В славянофильстве (И.Д. Кириевский, 1806-1856; А С. Хомяков, 1804-1860; К.С. Аксаков, 1817-1860 и др.) можно выделить следующие идеи, получившие социологическое значение: самобытность культурных типов; органичность социальной эволюции; община как социокультурная структурообразующая форма социального бытия; соборность как принцип организации и идеал социальной жизни, где достигается соразмерность личного и общественного при их равномощности; отрицание государст­венности и элементы анархизма; особая роль духовной, в том числе религиозной, внерациональной детерминации социального поведения людей и др.

Что касается западничества (Т.Н. Грановский, 1813-1855; В. Г. Белинский, 1811-1848; А.И. Герцен 1812-1870; Н. Г. Чернышевский, 1828-1889 и др.), то здесь выявились такие наиболее значимые идеи: единство мировой истории и ее закономерный характер; проповедь революционного прогрессизма (в революционном крыле западничества); анализ массового субъекта социальных преобразований (народы, классы); концепция соци­альных конфликтов и др. Заметим, что многие идеи западнического на­правления, особенно Чернышевского, непосредственно перешли уже в собственно социологию, но с поправками, учитывающими славянофиль­ский подход.

И в качестве итога предсоциологического этапа российской социальной мысли необходимо рассмотреть идеи К.Д. Кавелина (1818-1885), кото­рый во многом является переходной фигурой, сочетавшей элементы и со­циальной философии, и социологии. Кавелин стремился выйти за пределы западничества и славянофильства, преодолеть их крайности и заложить основы новой социальной науки. В этом плане он сформулировал ряд идей, которые оказались центральными в социологии России.

Стержень размышлений Кавелина - поиск социальных форм, которые позволили бы органично сочетать общечеловеческое и национально-самобытное при приоритете последнего. Иначе говоря, речь идет о социокультурных факторах внедрения социальных форм, поскольку «обще­человеческие идеалы могут быть только продуктом самодеятельного на­родного гения, результатом народной жизни» и «их нельзя переносить и пересаживать из одной страны в другую» [25. С. 454]. Не соглашаясь с идеями Ф. М. Достоевского и других об изначально высокой нравственно­сти русского народа, Кавелин подчеркивает необходимости конкретного анализа его «характеристических свойств и особенностей», придающих ему «отличную от всех других физиономию», что и позволяет обосновать органическое становление форм народной жизни. Воспринятые же извне формы определяют жизнь народа «лишь настолько, насколько им ассими­лированы и усвоены, а усвоено и ассимилировано может быть только то, что отвечает существу и потребностям народа» [25. С. 500].

Кавелин обращается и к другому ключевому сюжету русской мысли -проблеме прогресса. Не принимая рассмотрение прогресса через измене­ние внешних социальных форм, он обосновывает концепцию прогресса как внутреннего саморазвития личности, ее культуры; прогресс возможен только там, где есть развитая личность. Обосновывая данный тезис, Каве­лин подчеркивает особенности социального познания, обращается к эле­ментам социальной психологии и т. п. Иными словами, мы видим у него движение к этико-психологической школе, ставшей стержневым направ­лением русской социологии.

Итак, на предсоциологическом этапе русская социальная мысль сфор­мулировала программное поле социологических исследований, поставила ряд кардинальных вопросов, заложила основы социальной методологии. В итоге вторая половина XIX века и становится тем периодом, когда рядом с социальной философией возникает и бурно развивается русская социоло­гическая наука.

Возникновение и исторические этапы развития российской со­циологии. Вторая половина XIX века - время стремительного перехода России на рельсы новой, индустриальной цивилизации, что обострило старые социальные проблемы и выявило массу новых. Средств традици­онной социальной философии для их решения оказалось явно недостаточ­но. Необходимо было новое, более точное социальное знание, что и выра­зилось в становлении и развитии социологии. Социологические проблемы начинают активно обсуждаться к концу 60-х годов, что можно считать ис­ходным хронологическим рубежом российской социологии.

Становление и эволюция социологии в России сопровождались непре­рывными дискуссиями о ее предметной области. Процесс самоопределе­ния социологии завершился, как и на Западе, к началу 20-х годов XX века. В контексте эволюции понимания предмета социологической науки доста­точно четко просматриваются три исторических этапа развития россий­ской социологии.

Первый этап - 1860-1890-е годы XIX века. Как и на Западе, со­циология в России возникает в лоне позитивистской доктрины.

Хотя идеи Конта упоминались уже в 40-50-е годы, особого резонанса они не имели. Широкая популяризация позитивизма начинается в 60-е го­ды. В 1859 году выходят две работы П. Л. Лаврова (1823-1900) («Меха­ническая теория мира» и «Очерки теории личности»), написанные в пози­тивистском духе. В 1865 году почти одновременно появляются статьи о Конте и его философии в трех наиболее серьезных журналах - «Современнике», «Русском слове», «Отечественных записках» (статьи В. В. Лесевича (1837-1905), Д. И. Писарева (1840-1868) и П.Л. Лаврова В 1867 году в книге «Огюст Конт и положительная философия» публикуются работы Г. Льюиса и Дж. Милля о Конте. Рецензия на эту книгу Лаврова (1868) во многом задала тон всей последующей русской по­зитивистской литературе. На рубеже 60-70-х годов появляются первые собственно социологические работы П. Л. Лаврова и Н. К. Михайловского (1842-1904), написанные в русле методологии позитивизма. С этого вре­мени, по словам Н. И. Кареева (1850-1931), и началась в России по-настоящему социологическая литература.

Сразу же следует подчеркнуть, что увлечение позитивизмом в России не было примитивным заимствованием. Напротив, российские социологи никогда не были правоверными позитивистами, тем более контистами, относились к идеям Конта и близких ему мыслителей достаточно критич­но. Более того, такие социологи, как Лавров или Михайловский, сложились как позитивисты во многом до знакомства с идеями Конта, Спенсера и др.

В позитивизме русских социологов привлекало стремление к научному методу, синтезу знаний, к созданию науки об обществе, он рассматривался как логика современной науки. В духе Конта на первом этапе русской социологии был понят ее предмет: социология рассматривалась как высшая наука, опирающаяся на синтез всех научных знаний и разрабатывающая всеобщие социальные законы. Не случайна тяга первых русских социоло­гов к всеобъемлющим синтезам, опора на колоссальный и самый разно­родный эмпирический материал.

Одновременно недостаточная проясненность объекта социологии при­водила к ее аморфности и нечеткости, поскольку каждый из последующих социологов вкладывал в свою «социологию» собственное содержание, ко­торое соответствовало его научным интересам и запасу знаний. К тому же собственно профессиональных социологов не было. В социологию прихо­дили из различных областей науки - истории, права и др. Социология на этом этапе тесно переплеталась с социальной философией, рассматрива­лась как продолжение последней.

Следует отметить, что правящая бюрократия довольно настороженно встретила появление новой науки. Не случайно многие социологи в той или иной форме преследовались (и не только за антиправительственную деятельность), вынуждены были публиковаться за границей. Ситуация ос­ложнялась тем, что, в отличие от Запада, длительное время у российской социологии не было исследовательских учреждений, кафедр, журналов. В силу неясности предмета и забегания в чужие области социология была довольно настороженно встречена и в академической среде. Тем не менее новая наука достаточно быстро развивается, нарастает количество публи­каций. Когда в 1897 году вышел в свет первый учебный обзор по социоло­гии на русском языке (Н. И. Кареев. Введение в изучение социологии), в его библиографии из 880 работ русским авторам принадлежало уже 260, причем список Кареева был далеко не полон.

Складывается ряд школ и направлений социологических исследований: натуралистическая социология в различных формах (Н. Я. Данилевский, А.И. Стронин (1826-1889), Л.И. Мечников (1838-1888) и др.), психоло­гическое направление (П. Л. Лавров. Н. К. Михайловский. Н. И. Кареев, Е. В. Де Роберти (1843-1915) и др.), школа М. М Ковалевского (1851-1916). Заявляет о себе экономический материализм (Л В. Плеханов (1856-1918)). Правда, в силу отсутствия институциональных основ о школах в социологии можно говорить с определенной долей условности. Это были в основном идейная общность, дружеские контакты, литературное сотруд­ничество и т. д.

Второй этап- 1890-1900-е годы. Утверждается позиция, что со­циология есть одна из многих социальных наук, имеет собственный пред­мет исследования и своеобразные задачи. В таком понимании социология все более положительно принимается в научных и общественных кругах, проникает в академическую среду. Одновременно социологический под­ход начинает широко использоваться в других социальных дисциплинах.

Следует подчеркнуть, что создание различного рода прикладных версий социологии и было впервые начато именно в России.

Для данного этапа характерна острая критика позитивистской ме­тодологии. Ведущей социологической школой становится неокантиан­ство (Б.А. Кистяковский (1868-1920), Л.П. Петражицкий (1867-1931), П.И. Новгородцев (1866 - 1924) и др.). Представители старых школ (Н. И. Кареев, М. М. Ковалевский и др.) во многом уточняют свои позиции. Утверждается экономический материализм (или марксистская социология), причем в двух вариантах: ортодоксальный марксизм (Г. В. Пле­ханов, В.И. Ульянов-Ленин (1870-1924) и неортодоксальный, «ле­гальный» марксизм (П.Б. Струве (1870 - 1944), Н.А. Бердяев (1874-1948), С.Н. Булгаков (1871-1944), М Я. М.И. Турган-Барановский (1865-1919)), весьма близкий с точки зрения методологии к неокантианству.

В этот же период начинается, правда эпизодическое, преподавание со­циологии. Попытки же открыть кафедры или факультеты социологии на­талкиваются на отказ правящих кругов. Нет и специальных изданий. Тем не менее количество публикаций по социологии продолжает расти. Переводят­ся и издаются практически все работы ведущих западных социологов.

Примечательно, что русская социология, особенно благодаря деятель­ности М. М. Ковалевского, выходит на международную арену на равных, русские социологи активно участвуют в работе Международного институ­та социологии, конгрессы которого собирались раз в три года. Три русских социолога (П. Ф. Лилиенфельд, М. М. Ковалевский, П. А. Сорокин) изби­рались президентами института, что говорит о международном признании русской социологии.

В 1901 году М. М. Ковалевский и Е. В. Де Роберти создали в Париже «Русскую школу общественных наук», где обязательным предметом была социология. В школе преподавали многие ведущие как русские, так и за­падные социологи. Школа по праву была тогда оценена как первая модель русского социологического факультета, причем не имеющая аналогов в мире. Однако по требованию правительства России школа была закрыта.

После длительной борьбы, наконец, начала решаться проблема институционализации российской социологии. По личному разрешению Нико­лая II в Петербурге в 1908 году был открыт частный Психоневрологиче­ский институт во главе с академиком В. М. Бехтеревым с первой русской социологической кафедрой, возглавленной М. М. Ковалевским, Е. В. Де Роберти, позднее - П. А. Сорокиным и К.М. Тахтаревым (1872-1925). Кафедра провела большую работу по организации обучения социо­логии, подготовила четыре выпуска сборника «Новые идеи в социологии».

Начало XX века - третий этап в развитии русской социологии, насильственно прерванный в 1922 году. Это время четкого предметного

самоопределения социологии как общей теории социального (П. А. Соро­кин). Такая интерпретация предмета снимала две предыдущие трактовки.

Соответственно ведущей школой остановится неопозитивизм (П. А. Соро­кин, К. М. Тахтарев). Одновременно оформляется своеобразная «хрис­тианская социология» в русле религиозной философии (Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, С. Л. Франк (1877-1950)), во многом близкая к отмечен­ной трактовке предмета социологии, но не приемлющая неопозитивизма и бихевиоризма. В рамках ортодоксального марксизма, с одной стороны, усиливается вульгаризация и политизация социальной теории (В. И. Улья­нов-Ленин), с другой - выделяется направление, стремящееся соединить марксистские идеи с современной наукой (А А. Богданов (1873-1928)).

Нарастает процесс институционализации социологии: 1912 год - от­крыта социологическая секция при историческом факультете Петербург­ского университета; 1916 - учреждается русское социологическое общест­во имени М. Ковалевского; 1917 - вводится научная степень по социоло­гии, образуются кафедры социологии в Петроградском и Ярославском университетах; 1920 год - в Петроградском университете открывается первый в России факультет общественных наук с социологическим отде­лением во главе с П. А. Сорокиным.

Однако в стране после октябрьского переворота 1917 года утвержда­лась тоталитарная диктатура, не нуждавшаяся в социологической науке, тем более «буржуазной». С «критикой» П. А. Сорокина выступил лидер нового режима В. И. Ленин. Итогом стала высылка ведущих ученых-обществоведов за пределы страны и полный разгром русской социологии как науки.

Теоретическая эволюция российской социологии как системы. Выше речь шла об эволюции российской социологии в историческом ас­пекте и почти не затрагивались вопросы содержательного плана. Но именно содержательный анализ позволяет понять особенности русской со­циологии как определенной динамической системы, увидеть ее место в системе мировой социологии, выявить ее специфические черты и приоритеты.

Изучение истории отечественной социологии показывает, что в ее эво­люции можно выделить три фазы, совпадающие хронологически с опи­санными выше историческими этапами: синтетическая, аналитическая, аналитико-синтетическая.

Синтетическая фаза. Характерная черта исследований - опти­мизм, утверждающий возможность глобального познания общества и его законов на основе синтеза естественнонаучных и социальных знаний. Гос­подствующий тип исследований - позитивистские модели общества, до­полняемые в той или иной форме элементами натурализма. В онтологиче­ском плане общество трактовалось либо в духе холизма как надындивиду­альный организм (органицизм, географический или экономический детерминизм), либо в духе монадологии, исходящей из первичности инди­видуального субъекта (личности) и сочетания естественных социальных законов с моральной санкцией, реальности и идеала (психологическое на­правление).

Синтетической ориентацией определялась и методология исследова­ния. Повсеместно использовались предельно широкие понятийные конст­рукции в контексте социологического реализма. Ведущими принципами исследования выступают эволюционизм (теории прогресса), детерминизм и особенно редукционизм, натуралистический или психологический. При этом психика человека рассматривается всеми школами в качестве по­следней грани между природным и социальным мирами. Расхождения на­чинаются по вопросу детерминации психики - внутренней (психологизм) или внешней (натурализм). Соответственно основная проблематика - ин­дивид и социальный организм, индивид и группа, механизмы взаимодей­ствия сознания индивида и группового сознания, реальность и идеал, фак­торы и способы социального действия.

С течением времени обнаруживается недостаточная плодотворность жесткого редукционизма, ведущего к весьма абстрактным схемам. Пони­манию этого способствовала и философская критика глобальных претен­зий позитивизма и экономического материализма. Усиливается внимание к проблеме культуры и социокультурных факторов, специфичности соци­ального познания, синтезу положительных результатов различных подхо­дов к обществу (Михайловский, Ковалевский и др.). Социологическая эволюция перерастает в новую фазу.

Однако прежде чем перейти к ее описанию, необходимо определить место экономического материализма в развитии российской социологии. Хотя данное направление стояло несколько особняком и в полной мере не укладывается в предложенную схему, взаимодействие с ним определило ряд тенденций в развитии научной социологии на русской почве. В целом экономический материализм развивался в духе холизма, социального реа­лизма и экономического редукционизма. Стремление выйти за рамки этой жесткой парадигмы способствовало переходу многих последователей дан­ной школы на позиции иных направлений. Наиболее ярко об этом свиде­тельствует эволюция «легального» марксизма.

Широкое увлечение в России марксистскими идеями имело те же при­чины, что и увлечение позитивизмом. Первые аналитики марксизма и рассматривали его в ряду позитивизма как возможный вариант глобаль­ного социального объяснения в контексте поиска путей эволюции России. Соответственно наряду с исследованиями представителей ортодоксального марксизма имели место многочисленные попытки включения отдельных марксистских идей в иные социологические конструкции.

В целом, по словам Н. А. Бердяева, чтобы понять судьбу марксизма на русской почве, причины возникновения из него ряда новых течений, нужно видеть его изначальную двойственность. С одной стороны, марксизм выступает как доктрина социологического детерминизма, обосновываю­щая ведущую роль экономики и социальных структур в обществе. Именно в этом социологическая значимость марксизма. С другой же стороны, как и большинство ранних социологических теорий, марксизм попытался стать теорией не только сущего, но и должного, в этическом духе описать идеальное общество, где человек освобождается от пут экономической де­терминации и становится в полном смысле слова свободным. При этом утверждается абсолютная возможность создания такого общества в реаль­ности и обосновываются пути его достижения. Эти две стороны марксизма вступили в неразрешимое противоречие. Попытки его разрешить и опре­делили эволюцию русского марксизма.

В итоге выявились три течения: 1) ортодоксальное по форме и содер­жанию, обосновывающее в духе экономического детерминизма пути есте­ственной социальной эволюции России (Г. В. Плеханов); 2) ортодоксаль­ное по форме, но стремящееся к неортодоксальному содержанию посред­ством попыток логически соединить теорию сущего и теорию должного (В. И. Ульянов-Ленин). Фактически же произошло соединение экономиче­ского материализма с устаревшими тезисами русской субъективной со­циологии, что привело при внешней научности к воссозданию субъекти­визма в единстве с политическим тоталитаризмом, к дегуманизации соци­альной теории; 3) неортодоксальное, критическое направление, первона­чально пытавшееся соединить марксизм с иными методологическими принципами, а затем полностью отошедшее от него и создавшее собствен­ное социологическое видение мира (Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков).

Аналитическая фаза. К концу XIX века в российской социоло­гии усиливается критика натуралистических и позитивистских моделей, жесткого редукционизма, не позволяющих выявить специфику социально­го. На передний план выходит антипозитивистская ориентация, лидером которой становится неокантианство. Весьма близко к неокантианству, а частично и опираясь на него, начинается обоснование социологических идей в рамках русской религиозной философии. Выдвигается лозунг вос­становления идеализма. В целом аналитическую фазу можно назвать ста­дией теоретико-методологической критики.

Господствующий тип исследований - ценностные модели общества, социокультурный анализ. Неокантианство рассматривает общество не как организм, а как организацию духовно-нормативного типа, закономерности которой носят характер целевой необходимости. Реализация последней за­висит от основанного на определенных ценностях выбора людей. Различ­ного рода социальные структуры и институты есть только типы поведения людей. В гносеологическом плане подчеркивалась специфичность соци­ального познания и наличие границ рационализации социальности. Утверждаются принципы индетерминизма, интроспекции, нормативизма. Основные проблемы: индивид - норма - культура, реальное и идеальное в социуме, мотивация действия.

Аналитико-синтетическая фаза. Уже на предьщущей фазе конкретные школы явно ощущали необходимость взаимодополнения. Скажем, у неокантианцев совершенно неожиданно обнаруживается обсу­ждение проблем социологического измерения. В социологии религиозных философов налицо стремление дать теорию реального функционирования общества в контексте его движения к сверхидеальному бытию. Выявляет­ся достаточно четкий консенсус в понимании социологии как общей тео­рии социального. Иначе говоря, речь идет о социологическом синтезе, но на основе четкого аналитического подхода к подлинно социологическим объектам. Лидирующими являются две ориентации - неопозитивизм и «христианская социология», которые, внешне не принимая друг друга, идут фактически к одной цели.

В социальной онтологии преобладает тенденция к синтезу холизма и монадологии, к описанию общества как целостного организма, элементы которого связаны функционально. Вопрос о том, что скрывается за функ­циональными связями, либо снимается (бихевиоризм), либо переводится в сферу иррационального («христианская социология»). Соответственно в социальной гносеологии утверждается стремление к методологическо­му объективизму на основе умеренного эволюционизма, синтеза реа­лизма и номинализма, мягкого редукционизма. Основная проблемати­ка, теория социального взаимодействия, его факторы и способы объ­яснения. При этом в отличие от предыдущих этапов проблема соци­ально должного снимается как научная проблема, таковой является только социально сущее.

Итак, за период с 60-х годов XIX века по 20-е годы XX века социоло­гия достигла высокой степени зрелости, развитой культуры анализа, сформировала необходимые институты. Четко осознана необходимость интеграции социального знания, но не за счет подавления одних школ другими, а на основе принципа их дополнительности. Формы реализа­ции такой интеграции были обоснованы русскими мыслителями уже в эмиграции (П. А. Сорокин, С. Л. Франк). Социология приобрела твер­дую собственную основу для перехода в качественно новый этап. Важно при этом иметь в виду, что российская социология ни у кого не ходила в ученицах и находилась в равноправном диалоге с западной мыслью.

 





Поделиться с друзьями:


Дата добавления: 2016-11-12; Мы поможем в написании ваших работ!; просмотров: 472 | Нарушение авторских прав


Поиск на сайте:

Лучшие изречения:

Неосмысленная жизнь не стоит того, чтобы жить. © Сократ
==> читать все изречения...

601 - | 511 -


© 2015-2024 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.011 с.