ИСТОРИ́ЗМЫ – слова, отдельные значения многозначных слов, словосочетания, вышедшие из активного употребления в современном языке в связи с исчезновением тех реалий, которые они обозначают: коллежский асессор, лорнет, столоначальник, помещик, крепостной и т.д.; разновидность устаревших слов (см. Устаревшие слова).
И. являются единственными названиями вышедших из употребления предметов и явлений действительности и выполняют главным образом номинативную функцию, являясь терминами старины. Наиболее важными отличительными признаками И. являются: отсутствие у них вариантов или синонимов, однозначность стилистической маркировки, принадлежность только к лексическому пласту языка.
Процесс историзации обусловлен внелингвистической причиной: неактуальностью называемых предметов и явлений действительности. Поскольку И. выполняют номинативную функцию и, как правило, терминологичны по своей природе, они в большинстве своём являются существительными (жупан, забрало, вассал), реже − прилагательными (земский, губернский, уездный), ещё реже − глаголами (викжелять, колесовать).
И. могут называть отечественные реалии (коллежский асессор − ‘гражданский чин восьмого класса по табели о рангах в дореволюционной России’; глашатай − в старину ‘лицо, всенародно объявлявшее что-то’) или относиться к прошлому других народов (каган − ‘1. Титул главы государства у тюркских народов в средние века, а также лицо, носившее этот титул’; ‘2. Наименование хазарского хана в 8−10 вв.’; колон − в древнем Риме ‘арендатор небольшого участка земли, принадлежащей крупному землевладельцу’).
Среди И. выделяют слова, называющие предметы и явления, устаревшие в отношении отечественной действительности, но по-прежнему актуальные в жизни других стран и народов (напр., слова царь, принц, император и под.). Ю.С. Маслов, напр., относит такие слова к историзмам, но подчеркивает их двойственную природу: «После Великой Октябрьской революции некоторые слова стали не только историзмами, но одновременно и экзотизмами − обозначениями явлений чужой действительности. Таковы, напр., слова сословие, дворянин, помещик, поместье, лакей: они используются в своих прямых значениях либо когда речь идёт о прошлом нашей страны, либо когда речь идёт о тех зарубежных странах, в которых ещё существует сословное деление общества» [Маслов 1975: 248−249]).
Терминологичность И. заключается в том, что они называют понятия, имеющие культурно-историческое значение, и выступают как специальные обозначения. Это приводит к тому, что, с одной стороны, И. являются пассивной лексикой современного языка (с точки зрения употребления широкой аудиторией носителей языка), а с другой − активной лексикой определённых научных дисциплин: истории, социологии, этнографии и др., − т.е. функционально ограниченной лексикой активного словаря.
Выделяют лексические И. (И.-слова) и семантические И. (И.-значения многозначных слов). Напр.: фарисей − ‘ член религиозно-политической партии в Древней Иудее’ – И.; ср. с фарисей − ‘ лицемер’ − современное употребление. Или: ярлык − ‘письменный указ хана’ −И.; ср. с ярлык − этикетка − современное употребление. Существуют особенности историзации многозначного слова:
1. Полисемантичные слова, производные значения которых возникли в результате метонимических переносов, подвергаются историзации во всех значениях (см. Метонимия). Напр., вече − ‘в Древней Руси: собрание горожан для решения общественных дел, а также место для такого собрания’.
2. Производные значения многозначного слова, образовавшиеся путём метафорического переноса (см. Метафора), обычно сохраняются в активном словарном запасе, в то время как исходное значение переходит в состав И. Напр.: фарисей − 1. Представитель общественно-религиозного течения в Иудее во 2 в. до н.э. − 2 в. н.э., отличавшийся фанатизмом и лицемерным исполнением правил благочестия. 2. перен. Лицемер, ханжа. Некоторые И. сохраняются в активном словаре в составе идиом, устойчивых выражений: точить лясы, бить баклуши и под.
И. могут вернуться в активный словарный запас языка при актуализации обозначаемых ими реалий, понятий. Так произошло, напр., со словами меценат, губернатор, мировой судья и др.
Многие лингвисты считают, что И. в художественных текстах (напр., в исторических романах и повестях) выполняют стилистическую функцию − создают исторический колорит эпохи, однако другие утверждают, что в беллетристике, как и в научной литературе, И. называют предметы и явления исторического прошлого, следовательно, выполняют не стилистическую, а назывную, номинативную функцию. Напр.: Иван Андреевич в исподнем белье выскочил из шатра, размахивая бердышом <…> На выжженных скамьях сидели бояре, одетые по военному времени в шлемах, в епанчах <…> Думный дьяк Шакловитый прочёл сказку о его «винах» (А. Толстой). И всё же И. в художественных текстах не только передают колорит ушедших эпох, но и стилизуют семантику всего произведения (особенно поэтического). Этот эффект тонко использовали очень многие поэты. Так, напр., А. Белый в цикле стихов «Золото в лазури» с помощью И. (камзол, букли, менуэт и др.) воссоздал стилизованное прошлое, опоэтизировав его. Широко использовал И. в своих стихотворных стилизациях под прошлое В. Брюсов: «Ассаргадон», «Халдейский пастух», «Рамсес», «Цирцея», «Кассандра», «Моисей», «Клеопатра», «Скифы» − уже сами заглавия этих поэтических текстов являются своего рода ключом к их стилизованной семантике. В них широко представлены И.: фаланга, скрижали, скипетр, сатрапии, свитки − вот далеко не полный перечень И., создающих неповторимый поэтический облик данных произведений. То же можно сказать и о многих других произведениях классической русской литературы.
В текстах современных СМИ И. могут использоваться для создания иронии, сарказма и других видов комического при осмеянии отрицательных явлений действительности: Сейчас эти Икс-миллиардеры чувствуют себя временщиками − им бы быстрее оброк собрать да за границу его перегнать (АиФ).
Лит.: Маслов Ю.С. Введение в языкознание. М., 1975; Словарь устаревших слов. М., 1997; Шмелёв Д.Н. Современный русский язык. Лексика. М., 1977. См. также лит. к ст. Устаревшая лексика.
О.Н. Емельянова
