Нивии, — сказала я.
Откуда ты знаешь их имена?
Тебе это важно?
Да, — шепнула она. — Скажи, кто тебе сказал.
Соледад, не вынуждай меня, — сказал Циско.
Она перестала шептать и обратилась к нему:
Ты хороший стрелок, Циско, но настолько ли? Уверен ты, что так хорошо стреляешь?
На его лице ясно было написано, что он не уверен. Я думаю, я бы тоже не была уверена. Много бы я сейчас дала, чтобы здесь был Эдуард. Или Клодия, или Римус.
А каково правило? — спросил Питер.
Циско чуть не глянул на него, но вспомнил и не отвел от нас глаз, и пистолет держал ровно, но возможности смертельного выстрела у него не было, и он это знал. Соледад стала пятиться по коридору, держа меня в объятиях. Шаг за шагом, медленно, но верно.
Циско и Питер шли за нами. Циско держал пистолет наведенным, но, честно говоря, с тем же успехом мог попасть в меня, как и в тигрицу. Даже скорее в меня. Питер держал дуло к полу — такое впечатление, будто он не знал, что делать.
Правило говорит, что если противник вооружен и хочет тебя куда-то переместить, то это чтобы убить тебя медленней.
Он говорил почти монотонным голосом, будто речитативом.
Кажется, я поняла, что он хочет. Надеюсь, что поняла верно, потому что собиралась его к этому поощрить.
Ты прав, Питер, — сказала я.
Он поднял голову, мы встретились взглядами. Я закинула голову назад, длинными волосами на секунду ослепив тигрицу. Питер упал на колено и стал стрелять ей по ногам. Выстрелы загремели в коридоре, Соледад рухнула на колени, но глубже вонзила в меня когти, и другая лапа потянулась к моему горлу — на этот раз всерьез. Я сделала выбор: отпустила ее запястье и двумя руками уперлась ей в лапу, не давая выдрать мне горло. Двумя руками против одной — и она одолевала, а тем временем когтила мне бок и живот. Ощущение было как от удара бейсбольной битой — дикая боль. Дыхание перехватило, а то бы я заорала.
Циско и Питер стояли над нами — чистого выстрела у них не было. Она пыталась уползти на раненых ногах, а я отпихивала ее лапу, удерживая ее на долю дюйма от моего горла. Циско все еще пытался найти позицию для выстрела. Питер бросился к нам — прыгнул, и мы все оказались на земле, она под нами. Бросив попытки добраться мне до горла, она рванулась к Питеру — и я уже отрывала ее лапу от него, а не от меня. И другая ее рука не была уже у моего живота.
Тело Питера среагировало, будто ему было больно, но я не подпускала ее к его горлу, хотя это было и все, что я могла сделать. На миг я оказалась зажатой между ними, а потом у меня за головой загрохотали выстрелы. Сумасшедшей громкости, потому что близко. Я вцепилась в Соледад, а в голове все ходуном ходило от грохота. Ее тело дернулось, и она снова полезла к моему горлу. Изменение направления застало меня врасплох, может, она меня и царапнула, но я не почувствовала.
Питер продолжал стрелять — наверное, его пистолет был приставлен к ее голове. Мы оказались на полу, запыхавшейся глухой грудой. Питер опирался на руку, пистолет все еще утыкался ей в морду. Футболка Питера на животе висела клочьями. Циско стоял над нами и шевелил губами, но слов я не слышала. Скатившись из этой кучи, я выхватила пистолет и прицелилась раньше, чем уперлась спиной в стену, чем увидела, что происходит.
Голова Соледад превратилась в красное месиво. Лица не осталось. Мозги текли по полу — ее мозги. Питер все еще наваливался на тело, и его пистолет втыкался в красную массу. Кажется, Питер продолжал стрелять пустой обоймой, но я ничего не слышала, трудно было судить. Циско склонился рядом со мной, шевеля губами, но ничего не было слышно. Он заставил Питера прекратить стрелять в тело, потом попытался оттянуть его от тигрицы. Питер позволил оттащить себя, выпрямился, не вставая с пола, выщелкнул пустую обойму, левой рукой достал из правого кармана запасную и зарядил пистолет. Его оценка в моих глазах уже была достаточно высокой, перезарядка ее еще повысила. Может, его еще и не убьют.
Циско пытался помочь ему встать и отодвинуться от тела. Наверное, он беспокоился, как поведет себя Питер, когда схлынет первое потрясение. Это повысило мое мнение о молодом крысолюде.
Тут сразу случилось много событий. Слышать я ничего не слышала, но, наверное, краем глаза заметила движение, потому что, обернувшись, увидела, что к нам бегут Эдуард и компания, уже вытащив оружие. Дверь в палату Ричарда отворилась, он сам высунулся, держась за дверь. Красивая его грудь была с одной стороны покрыта сетью шрамов. Был он бледен как смерть, и если бы не дверной косяк, он бы рухнул. Шрамы остались там, где пули вырывали куски мяса из этого рельефа мышц. Иногда шрамы от серебра. Он что-то говорил, но я все равно ничего не слышала, кроме звона в ушах. Слишком близко стреляли. Повезло мне, если слух восстановится полностью.
Я ощутила движение рядом и повернулась, но слишком медленно. Наверное, не только Питер был в шоке. Циско пытался поставить его на ноги за шиворот и что-то кричал. Я не могла понять, в чем проблема — здесь не было ничего, кроме тела Соледад. Потом я посмотрела, и до меня дошло: она осталась тигрицей. Тело не вернулось в человеческий образ. А мертвые оборотни всегда обращаются обратно в людей.
