Я пришел для переговоров с мастером города и его триумвиратом власти. Его подвластным зверем и его слугой-человеком.
Я еще и королева леопардов, и мой подвластный зверь — леопард, — сказала я. — Нельзя оскорблять половину моей силы, если ты хочешь вести переговоры с другой половиной.
Именно, — ответил Рафаэль.
Что? — переспросила я.
Ты сказал что хотел, Рафаэль, — заговорил Жан-Клод.
Я посмотрела на одного, на другого.
Я не поняла, что он сказал.
Я тоже, — поддержал меня Ричард.
Я годами работал, чтобы выстроить из крысолюдов силу, с которой считаются, с которой договариваются, которую нелегко сбросить со счетов. Нарцисс мне не нравится, но и он по-своему выковал из гиенолаков силу, с которой считаются. — Он показал рукой на нас, единственных здесь троих леопардов. — Леопарды были игрушкой у волков, когда лупой была Райна, а Габриэль, их предводитель, был пешкой в ее руках. Потом Анита убила их обоих, стала лупой у волков и пыталась защищать леопардов. Я был рад, что у леопардов появился настоящий защитник, для которого они не расходный материал. Ни одна группа не заслуживает такого обхождения, какое они терпели в лапах Габриэля.
Он шел к нам медленно. Ничего зловещего в этом не было, но я подавила порыв шагнуть назад. Почему-то мне не хотелось сейчас, чтобы он был близко ко мне… к нам.
А Рафаэль говорил, спокойно приближаясь:
Потом Анита стала больше, чем просто человеком с необычными силами. Судя по всему, она в одно из ближайших полнолуний может оказаться истинным оборотнем.
И что? — спросила я. — Что, если я все-таки в конце концов покроюсь мехом?
Леопарды — не звери зова Жан-Клода, они твои. Но ты не вампир. Ты — королева леопардов, но ты не оборотень-леопард. Ты лупа у волков, но ты не вервольф. Теперь еще и львы откликаются на твой зов. Если бы только Джозеф и его прайд могли дать тебе кого-нибудь, достойного выбора, ты бы привязала к себе еще одного зверя. Львы слабее даже леопардов, но если бы ты нашла между ними пару себе, они бы поднялись, стали бы сильны — совершенно этого не заслуживая.
Я начинала понимать, к чему он ведет, и даже понимать, почему он предложил себя в пищу.
Ты делаешь все по правилам, — сказала я, — и вдруг откуда ни возьмись выскакивает карта-джокер, и вот — группа, которая по твоим меркам слаба, получает больше связей с Жан-Клодом, чем ты. Леопарды — малочисленная группа, но они близки к вампирам, а потому сильны. Ты думаешь, что то же произойдет и со львами.
Да, — ответил Рафаэль.
И ты серьезно предлагаешь себя Аните как pomme de sang, потому что это единственный способ приблизиться к структуре власти, — сказал Ричард.
Рафаэль кивнул и поднял на него взгляд:
Прости меня, друг мой, но если я не могу гарантировать безопасность своего народа силой оружия и традиционными методами, то я ради этой цели готов и продаться.
Леопарды в моем мнении не выше вас, Рафаэль, — сказал Жан-Клод.
Если будет выбор, спасать крыс или спасать леопардов, кого ты выберешь?
Такого выбора не будет, — ответил Жан-Клод.
Вероятно, нет, но может быть выбор между крысами и гиенами. Нарцисс не друг мне, а его народ теперь стал подвластным зверем Ашера.
Ашер здесь не хозяин, — ответил Жан-Клод.
Нет, но ты его любишь, и уже не первые сто лет. Это сильная связь, Жан-Клод. Если Ашер будет шептать достаточно сладко, откажешь ли ты ему и его зверям? Или встанешь с ним против моего народа?
Ты собираешься объявить войну гиенам? — спросил Жан-Клод почти шутливо.
Но я знала эту интонацию: так он говорил, когда боялся оказаться прав.
Нет, но мы не животные, никто из нас, — ответил Рафаэль.
Наш предводитель не намерен начинать с тобой войну, царь крыс.
Это сказал Римус.
Рафаэль покачал головой.
Ты как раз одна из причин, почему я боюсь войны, Римус. Когда ваш предводитель, ваш Оба, принимал только всяких там каратистов да штангистов с красивыми мышцами, не знавшими реальной схватки без всяких рефери, я не волновался. А вот ты — настоящий, Римус. Он теперь нанял несколько отставных военных и полицейских.
Он это сделал после того, как Химера захватил его народ, — возразила я. — Тогда Нарцисс понял, в чем разница между вышибалой и солдатом. На горьком опыте понял — он тогда много своих потерял.
