Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
Келли
Прошло чуть меньше недели с того момента как я видела Кайдена. Я писала и звонила ему пару раз, и все заканчивалось слезами, потому что он не отвечал. Я не могу перестать думать о пустоте и ярости в его глазах, когда он уходил. Сет писал ему сообщения несколько раз, но они всегда оставались без ответа. Это убивает меня, невозможность быть с ним и то, что он в доме наедине со своей ужасной семьей, хранит молчание о своей жизни. Молчание. Молчание. Почему всегда молчание? Хочу, чтобы мы оба были способны рассказать миру обо всем и стать свободными от оков тишины.
Мы с Сетом проводим много времени вместе вдали от моего дома, зависая в кафе, съедая кучу блинов, и колесим по дорогам, куда глаза глядят, делаем все, чтобы держать меня подальше от матери. Не то чтобы она наводила на меня ужас, просто она постоянно напоминает мне о моем чувстве долга перед братом и Калебом, ведь у них «дружба до гроба». Но вчера было Рождество, и она заставила нас торчать дома весь день. Прошел он не очень удачно, и все закончилось тем, что у нас завязался спор, и она утащила меня в сторону, чтобы сказать, что я не должна больше проводить время с Сетом.
— Он подозрительно веселый, — сказала она. — И мне не нравится его отношение.
— Тебе это не по душе, мам, — ответила я. — Но он мой друг, и останется им.
Разговор не завязывался, и она начала читать мне нотации о маленькой девочке, которую потеряла и которая никогда не дерзила.
— О чем думаешь? — спрашивает Сет. Мы в комнате над гаражом. День выдается неплохой, солнечный свет разливается по всему снегу и льду, расплавляя их. Я наблюдаю за ним некоторое время, как он отражается ото льда, насколько это совершенное явление, но знаю, что если выйду наружу – на холодную и скользкую поверхность, то от совершенства не останется и следа. — У тебя странное выражение лица… словно ты задумала убить кого-то.
Я стою около подоконника, пиная боксерскую грушу босыми ногами. Папа принес ее в комнату несколько дней назад, после того, как мама подарила ему ее на Рождество как способ «прийти в форму».
— Я просто думала о всяком.
Он листает страницы журнала, лежа животом на кровати.
— Например?
Я качаю головой, ударяя кулаком в грушу и едва сдвигая ее с места. Пот каплями стекает по затылку, а волосы, собранные в хвосте, так и норовятся выбраться из-под резинки.
— Да так. Ничего… только о погоде.
Его брови взмывают вверх, когда он смотрит поверх журнала. На нем надеты джинсы с полосатой рубашкой и кожаный ремешок на шее.
— О погоде?
Пожимаю плечами, отводя ногу в сторону, и еще раз ударяю коленом по груше. Восстанавливая дыхание, подхожу к кровати, чувствую холодный бетон под ногами, и спешу запрыгнуть на матрас.
— Да, иногда мне нравится анализировать ее, и что все это может означать относительно жизни.
Он переворачивает страницу, глядя на меня.
— Ты очень странная. Знаешь это?
Я киваю, заталкивая ноги под одеяло.
— Мне говорили об этом несколько раз.
Он вздыхает, разглядывая мою одежду.
— Ты собираешься провести в этом весь день? Я надеялся, что мы прогуляемся.
Опираюсь спиной на стену, размахивая руками перед лицом, пытаясь остыть.
— Куда?
— Куда угодно лишь бы не торчать здесь.
— Это место уже утомило тебя, да?
Он качает головой и начинает читать страницу перед собой.
— Нет, но эта комната и тот факт, что ты продолжаешь зависать где-то там в своей «потрясенной стране Келли». Ты сводишь меня с ума… Ты сама сходишь с ума с того дня как встретила Кайдена в кафе. — Он смотрит на меня из-под своих длинных черных ресниц. Прядь волос падает ему на глаза, но он даже не утруждается откинуть их назад. Видимо ожидая от меня ответа.
— Что не так? — Спрашиваю я, кладя руку на живот.
Он недовольно поглядывает на меня и грубо переворачивает очередную страницу, случайно отрывая от нее уголок.
— Ты что-то скрываешь от меня, о том, что произошло в кафе… когда ты выбежала на улицу.
— Нет, это не так, — я лгу, боясь говорить об этом и боясь того, что Сет скажет, что это означает.
Он, щурясь, указывает на меня пальцем.
— Не обманывай меня, Келли. Просто скажи, о чем так не хочешь рассказывать мне. Не нужно лгать.
Я опускаю лицо, хмурясь.
— Прости. Я правда не хочу говорить об этом. Будет слишком сложно… узнать, что это значит… узнать о том, что я чувствую.
Он молчит, взвешивая мои слова, а потом переводит взгляд к окну, где лежит мой дневник.
— Ты написала об этом?
Я качаю головой и вытираю пот с ладоней.
— И не хочу.
— Ты когда-нибудь писала о том, что чувствовала той ночью… о Кайдене?
— Нет, — отвечаю ему. — И как я уже говорила, мне действительно этого не хочется.
Он вытягивает руки и приподнимается вверх. Стоя на коленях, он пододвигается ближе ко мне, пока не оказывается рядом.
— Возможно, тебе стоит. Может быть тебе стоит написать письмо Кайдену, рассказать о своих чувствах, не только по поводу того что произошла, но и о том, как ты относишься к нему.
— Сет, не думаю, что смогу. — Поворачиваюсь на спину и смотрю вверх на пятно на потолке. — Я боюсь того, что буду писать… того, что я действительно ощущаю и того, как он отреагирует.
Боюсь того, что запертое внутри сердце вырвется на свободу и тогда мне придется иметь с этим дело.
Он берет мою руку в свою.
— Келли, милая, думаю, если мы чему-то и научились в нашей жизни так это тому, что если боишься, тогда и жить не стоит.
— Я знаю, — говорю мягко, понимая, сколько всего сдерживала. С тех пор, как это произошло – моя грудь, чувства и сердце были затянуты в тугой узел. — Но что, если я узнаю что-то, чего не хочу знать?
— Но так лучше, чем скрывать и подавлять это, правда ведь?
Я сжимаю губы вместе, слушая гул обогревателя, тщательно обдумывая его слова. Затем заставляю себя сесть.
— Ты очень мудрый человек, Сет.
— Ну, это и ежу понятно. — Он закатывает глаза и улыбается. — Это понятно каждому, кто встречает меня.
Моя улыбка становится шире, потому что не смотря на то, что все закончится на бумаге, когда я кратко запишу свои мысли – у меня будет Сет, и знаю, что в отличии от прошлого, в настоящем я буду не одна.
Я забираю дневник с подоконника и сворачиваюсь в клубок на кровати, держа кончик ручки на бумаге, готовая признаться, что на самом деле кроется внутри темных закутков моего сердца, чего боюсь, но отчаянно хочу, чем что-либо в своей жизни.
~ ~ ~
Час спустя я выхожу из гаража с ощущением легкости, практически парю. Сет был прав. Написать о своих чувствах было хорошей идеей. Я чувствую себя намного лучше. Это странно, потому что я пишу о Кайдене все время, но писать ему письмо совсем другая вещь, ведь в один прекрасный день, если я наберусь мужества, он сможет его прочитать.
Я направляюсь к дороге, где Люк ждет меня в грузовике, чтобы провести со мной и Сетом немного времени. Сет обгоняет меня, пока я спускаюсь вниз по ступенькам, он смеется над чем-то, и это заставляет меня улыбаться. На улице прохладно, а небо застелено тучными облаками. Пока снега нет, но скорее всего к концу дня он пойдет.
Я уже на полпути к дороге, желая быстрее уйти из дома ненадолго, как входная дверь распихивается и из нее выходит Джексон.
Его каштановые волосы влажные, одет он в плотное зеленое пальто, джинсы и ботинки со шнуровкой, которые тут же утопают в снегу.
— Привет, мне нужно поговорить с тобой. — Он быстро спускается вниз по ступенькам, держась рукой за перила.
Я останавливаюсь и жду его возле лестницы, накидывая капюшон на голову и пряча руки в карманы.
— О чем?
Он тормозит на нижней ступеньке, и я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него.
— О твоей преданности этой семье, — отвечает он.
Ледяной ветер опаляет щеки.
— Я и так предана семье.
Он качает головой и указывает пальцем на ржавый 1980 года грузовик Люка, припаркованный в конце дороги.
— Нет, если ты гуляешь с ним.
— С Люком?
— С лучшим другом Кайдена.
Я собираюсь уходить, но его пальцы ловят мою руку, и его ногти впиваются в ткань пальто словно клешни, когда он тянет меня обратно.
— Ты знаешь, что он был там в тот вечер? — рычит он. — Люк был там, когда Кайден избил Калеба, и даже не попытался остановить его.
Я вырываю свою руку, но он усиливает хватку.
— Джексон, отпусти меня. — Сгибаю локоть, пытаясь вырваться, но он не позволяет мне уйти. — Пожалуйста, ты делаешь мне больно.
Его глаза холодны, как снег под моими ногами, и пальцы размыкаются на моей руке. Я пячусь назад, ближе к дому, чтобы обрести опору.
— Мы с Калебом лучшие друзьями с шести лет, и ты, Келли, раньше дружила с ним также.
Я направляюсь обратно к дороге прочь от него, дрожа от этой стычки.
— Я не хочу больше говорить об этом.
— Ты никогда и ни о чем не хочешь говорить, Келли. — Он сгибает колени и шагает на следующую ступень, не оборачиваясь. — Ты просто закрываешься и уходишь в свой странный маленький закуток.
— Потому что я должна! — Я убегаю и несусь вниз по дороге. Тот странный маленький закуток, о котором он говорил, скорее дом, которым это место никогда не будет. У этого места есть воспоминания, которые словно нож по горлу для меня каждый раз, когда я ступаю за порог.
Я запрыгиваю в грузовик, и теплый поток воздуха из кондиционера успокаивает меня. Пролезаю по коленям Сета, потому что он отказывается быть «сучкой водителя», и сажусь в середине. Как только я располагаюсь и пристегиваю ремень безопасности, Люк сдает назад и выезжает на дорогу. Мой брат стоит на верхней ступеньке и наблюдает за нами, засунув руки в карманы.
— В чем его проблема? — спрашивает Сет, кивая головой в сторону Джексона.
— Он расстроен из-за чепухи. — Держу руки над обогревателем, чтобы согреть их. Я чувствую как Люк и Сет таращатся на меня, но я не хочу смотреть на них. Держу голову опущенной и дышу через нос, чтобы сдержать горячие слезы, рвущиеся наружу.
Грузовик подскакивает вверх вниз, когда Люк наезжает на снежный бугор, а после переключает скорость, и мы мчимся по заснеженной дороге. Радио тихонько играет на заднем плане, а двигатель издает звенящие звуки. На полпути через город Сет и Люк вынимают свои сигареты и открывают окна так, чтобы можно было курить. Становится холодно и дымно, и моя голова наполняется темными мыслями.
Я бы хотела рассказать все. Мне бы хотелось зайти в дом, когда мама, папа и Джексон соберутся за одним столом. И чтобы у меня был громкий голос, а не дрожащий, и я наконец-то рассказала им. Они бы обняли меня, утешили, и сказали бы, что все будет в порядке.
Но я знаю, все было бы не так. После случившегося прошло почти шесть лет, и каждый год я провожу в тени молчания, возлагаю еще большую тяжесть на плечи. Все тяжелее становится решиться на то, чтобы рассказать правду, и время отяжеляет это для понимания людей.
Сет и Люк выбрасывают бычки в окна, когда мы заезжаем на подъездную дорожку Люка. Хлопья серого пепла залетают обратно в кабину и приземляются на мою одежду. Я видела его дом раньше, когда мама возила меня в школу, но по-настоящему никогда не бывала там, и я мало что знаю о его родителях, кроме того, что они развелись еще в молодости. Этот дом небольшой, с зеленой обшивкой, отчаянно нуждающейся в покраске. Во дворе много снега, по середине которого стоит дерево рядом с тропинкой ведущей к крыльцу.
Люк припарковывает грузовик и поворачивает ключ, заглушая двигатель. Он смотрит на свой дом, вытаскивая ключ из зажигания и кладя его в карман черной куртки.
— Матери здесь нет, — говорит он. — И я предлагаю свалить отсюда прежде, чем она вернется.
— Что же мы здесь делаем? — Удивляется Сет, нажимая большим пальцем на застежку, чтобы отстегнуть ремень безопасности. Затем нажимает на мою, освобождая меня от ремня.
— Мы создаем план, — заявляет он с задумчивым выражением на лице, проводя рукой по подстриженным каштановым волосам.
Сет и я обмениваемся взглядами.
— План? — спрашиваем мы одновременно.
— Чтобы выбраться из этого места. — Он тянет за ручку и открывает дверь. — Не знаю как вам, а мне осточертело все время торчать здесь. Это угнетает.
— Мы куда-нибудь поедем? — Интересуется Сет, открывая дверь грузовика, и выбирается наружу, наступая на легкий слой инея, покрывающий узкую дорогу.
Люк выскакивает на улицу и оборачивается назад ко мне, держась одной рукой поверх двери.
— Куда угодно, только не быть здесь.
Я поглядываю на его дом, размышляя, что же в нем такого плохого. Перебираюсь через сиденье к открытой двери, где меня ждет Сет с протянутой рукой.
— Какие конкретно есть идеи, куда мы можем поехать? — Проскальзываю своими пальцами в его и выпрыгиваю, скользя по люду, но Сет ловит меня за руку и спасает от болезненного падения.
— Где подешевле, — говорит Сет, помогая мне прийти в равновесие. — Не знаю на счет вас, но я прилично разорился с этими рождественскими подарками.
— Я все еще не могу поверить, что ты купил все рождественские подарки в Квики марте, — говорю ему, пока он захлопывает дверцу. Я верчу на запястье браслет за 50 центов, что он подарил мне, с прикрепленным маленьким очаровательным золотым медвежонком, чтобы напомнить мне о «лучших временах» как он выразился, когда дарил его. Он имел в виду ярмарку, где Кайден и я впервые поцеловались, и где он выиграл мне плюшевого медведя, которого мы нарядили и оставили с табличкой «забери меня домой».
— Ой, ты же знаешь, что любишь его. — Он улыбается мне, а затем просовывает свою руку под моим локтем, и мы идем за Люком вверх по тропинке к входной двери.
Люк распахивает дверь и отступает в сторону, придерживая ее для меня и Сета. Мы поворачиваемся боком, чтобы пройти сквозь двери, не отпуская друг друга, Люк следует за нами и закрывает дверь.
Я чувствую что-то неладное, шагая внутрь. Окна занавешены тяжелыми полосатыми занавесками, отчего внутри темно, а в воздухе ощущается запах плесени. Диван с оранжево-коричневым пледом накрыты целлофаном, а еще большой ворсистый коричневый ковер тоже спрятан под целлофаном. В стене есть встроенные полки и на одной из них, выстроены в ряд фигурки животных, сгруппированных по породам. Растения украшают подоконники и выставлены от меньшего к большему, но они все коричневые и увядающие. Тут слишком холодно, так, что я могу видеть пар перед лицом, когда выдыхаю воздух, и который смешивается с пылью.
— Зачем целлофан? — Спрашивает Сет, когда Люк движется по коридору в дальний угол комнаты.
Люк пожимает плечами и регулирует термостат.
— Моя мать сумасшедшая.
Мы не произносим ни слова. Покидаем гостиную и идем по коридору. Я обращаю внимание на голые стены, где нет ни фотографий, ни картин, ни каких-либо украшений и от этого становится холоднее. Моя нервозность обостряется, от того что воздух, действительно, наполнен пылью, что осложняет дыхание. Когда мы доходим до конца коридора, Люк открывает дверь, и я шагаю в комнату с чистым воздухом.
— Вот, это моя комната, — смущаясь, говорит Люк, а затем отпускает шутку. — Только вы двое, помимо Кайдена, осмелились ступить в эту дырку в заднице.
Я в свою очередь осматриваюсь вокруг, обращая внимание на кровать, постеры с группами приклеенные к стенам, компьютер и стол, похоже еще с 90-ых годов. Все очень чисто и аккуратно, не так, как в гостиной.
— Это не дырка в заднице, — заверяю я его. — Это твоя комната.
Он, кажется, рад моим словам и его напряженные плечи слегка расслабляются.
— Ну, я рад, что ты так думаешь, потому что я чертовски уверен, что это не так. — Он похлопывает передний карман куртки, и вытаскивает из него пачку сигарет. — Да, и кстати, это довольно забавно, когда ты ругаешься.
Он не закуривает, а просто держит пачку в руке, словно это его бронежилет.
Сет сидит на кровати, слегка подпрыгивая верх и вниз, скрепя матрасом.
— Так в чем же твой гениальный план? — спрашивает он, скрестив ноги.
Все еще держа сигареты, Люк закатывает рукава и направляется к креслу перед компьютером. Он нажимает на кнопку питания на процессоре, а затем садится в кресло, ожидая загрузки. Затем тянется одной рукой к ай-поду, лежащему возле компьютера. Напевая что-то себе под нос, прокручивает песни, и я вопросительно смотрю на Сета.
Сет приподнимает брови и поворачивает голову к Люку.
— Так ты собираешься рассказать нам, или нам нужно будет догадаться?
— Вам придется догадаться. — Люк кладет ай-под вниз, и, затем, включается песня “Running Away” Hoobastank.
— Мы должны угадать песню? — На лице Сета блещет энтузиазм, пока он садится ровно.
Люк кивает, открывая поисковик и нажимая несколько клавиш на клавиатуре.
— Ага.
Сет постукивает пальце по подбородку, наслаждаясь игрой.
— Мы убегаем?
Люк берет в рот сигарету, а потом хлопает в ладоши.
— Браво. Просто красава.
Я бросаю на Сета непонимающий взгляд, а он просто пожимает плечами.
— Что? Я люблю игры.
Я вздыхаю.
— Я, кажется, единственная, кто возражает против того, чтобы мы говорили о бегстве?
Они оба пожимают плечами, и я слоняюсь по комнате, рассматривая плакаты Люка и маленькие безделушки, разбросанные повсюду. Сет достает телефон и начинает набирать сообщение, а Люк продолжает орудовать с клавиатурой и щелкать мышью. По всей комнате расставлены фотографии, на некоторых он с женщиной, которая очень на него похожа, и я предполагаю, что это его мама. Еще есть фотографии с другой девушкой, намного старше Люка, и у нее такие же карие глаза, как и у него. Возможно, это тетя или сестра, но мне казалось, что она была намного моложе. На нескольких фотографиях он с горсткой случайных девушек и с Кайденом. Они стоят возле черного мотоцикла и улыбаются, выглядя счастливыми. На мотоцикле есть вмятина, а на руке Кайдена – царапины и кровоподтеки.
— Он разбил его, — уточняет Люк. Оборачиваясь, вижу, что он смотрит на меня из-за компьютерного стола, откинувшись в кресле. — Он пытался перепрыгнуть через холм и разбил его.
— Кажется, я помню. — Смотрю на фотографию снова. — Это было в тот год, когда он не мог играть несколько недель, потому что поранил руку, верно?
— Да, тот самый. И мы проиграли три игры подряд из-за этого.
— Мой папа был так зол. — Я оборачиваюсь к нему лицом. — У него была привычка обсуждать это во время обеда.
— Держу пари, что это так. — Уголки рта Люка ползут вверх, и я понимаю, что он очень мало улыбается. — Он раньше устраивал нам разносы во время тренировок.
Мысли о Кайдене разрывают мое сердце.
— Может нам следует встретиться с ним, — предлагаю я.
— Я планировал это. — Люк щелкает мышкой на кнопку «печать страницы», и принтер начинает работать. — Сразу после этого я планирую наш побег.
— Разве мы не слишком стары, чтобы убегать? — Удивляется Сет, отрываясь от телефона. — Разве это не будет небольшим дорожным путешествием, которое я предложил несколько дней назад?
— «Побег» звучит более рискованно, — признаю я. — Словно мы делаем что-то скандальное.
Плечи Сета начинают ходить ходуном, когда он издает пронзительный смех.
— Боже, я плохо на тебя влияю.
Мой рот приоткрывается, и я нахмуриваюсь.
— Что я такого сказала?
Он встает, чтобы убрать телефон в карман.
— «Скандальное». Это то, что я бы сказал. — И заваливается обратно на кровать.
Я пожимаю плечами и вожу пальцем ноги по ковру, чувствую я себя идиоткой.
— И что? Это комплимент, быть как ты.
Весь задор улетучивается с его лица и из медово-карих глаз. За несколько секунд он притягивает меня в свои объятия и крепко обнимает, словно я самая важная вещь в мире для него.
— Никогда не меняйся, Келли Лоуренс, — шепчет он мне в волосы. — Обещай мне, что не будешь.
Я обнимаю его в ответ и кладу подбородок ему на плечо.
— Не буду. Обещаю.
Принтер издает пронзительные звуки, а кнопки светиться и мигать, и Люк прочищает горло.
— Очень не хочется нарушать вашу идиллию, но я готов поделиться планом.
Мы отстраняемся друг от друга, но по-прежнему держимся за руки, обращая внимание на него. Он вертится в кресле назад и вперед, назад и вперед, пока принтер выдает бумагу с чернилами. Когда аппарат замолкает, он собирает бумаги и вытаскивает один листок. На нем картинка голубого пляжного домика воле океана. Небо чистое, а солнечный свет отражается от воды, и делает ее похожей на хрусталь.
— Ты хочешь, чтобы мы поехали на пляж? — Сет недоверчиво смотрит на фотографию, наклоняясь вперед.
Люк кивает, выкладывая бумаги в линию на столе.
— Да, у моего отца есть пляжный домик в Калифорнии, который он почти никогда не использует, и у меня есть ключ.
— Хочешь, чтобы мы поехали в Калифорнию? — Сет таращится на него, как на сумасшедшего.
Люк отключает компьютер, хватает бумаги и двигается к шкафу, держа их под рукой.
— Это всего лишь в десяти часах.
Сет смотрит на меня недоверчиво.
— В самом деле? Всего десять часов?
— Я никогда не была на пляже, — признаюсь я. Когда Сет и Люк таращатся на меня, я пожимаю плечами. — Что? Моей семье не нравится путешествовать. Моя бабушка и дедушка живут во Флориде, но в центре, и каждый раз, когда мы бывали там, мама отказывалась ездить куда-либо, кроме ближайшего продуктового магазина. А папе всегда просто хочется посмотреть спортивные отделы.
Люк могает, качая головой, а после начинает стаскивать рубашки с вешалок, некоторые спадают на коричневый ковер, но он их не подбирает.
— Ну, что дает нам еще один повод, чтобы поехать.
Сет кивает в знак согласия.
— Полностью согласен. И могу сказать, что это блестящий план. Гораздо более блестящий, чем моя старческая поездка в небесный курорт.
Люк бросает несколько рубашек и брюк в большой темно-синий рюкзак, который достал с верхней полки, а затем добавляет полосатые шорты и пару сандалий и кладет рюкзак на кровать.
— Я просто отчаянно пытаюсь свалить отсюда, чувак. Вот и все.
Интересно от чего он бежит.
— Как долго мы будем в бегах?
Плечо Люка движется вверх и вниз, когда он застегивает рюкзак.
— Думаю, до конца каникул.
Я смотрю на Сета, чтобы увидеть согласен ли он, а тот лишь качает головой.
— Нам больше нечем заняться, кроме того, чтобы тусить с твоей мамой. — Его лицо выражает отвращение. — И я, например, не хочу этим заниматься.
— Да, но сказать маме, что я не собираюсь быть здесь на Новый год…которым она будет заправлять, — говорю я им.
— Так не говори ей, — отвечает Сет просто. — Напиши сообщение, когда мы будем в дороге.
Я обдумываю эту идею, куда меньше, чем ожидала.
— Я смогу это сделать.
Сет светится и указывает пальцем на грудь.
— Я очень плохо влияю на тебя, и я рад этому.
Люк вешает сумку на плечо, сворачивает аккуратно бумаги, а затем кладет их в задний карман штанов.
— Готовы отправиться в путь? — Он идет к двери, захватит ключи от своего грузовика со стола. — Мы остановимся, чтобы забрать ваши вещи, а после заберем Кайдена.
— Но как мы заберем Кайдена? — Спрашиваю я, пока мы с Сетом следуем за ним через всю комнату. — Он даже не стал говорить со мной, когда я приходила. А что если он не захочет поехать?
Его пальцы оборачиваются вокруг дверной ручки, а затем он открывает дверь.
— Мне плевать чего он хочет. Он должен поехать и отвлечься от этой гребаной камеры пыток, также известной как его дом. Дерьмово, что он там. — Он выходит в коридор и смотрит на меня через плечо. — Кроме того, мы научим тебя, как быть более убедительной.
— Мы? — спрашиваю в замешательстве. Я стараюсь дышать через рот, выходя в коридор, где воздух вновь становится удушающим. — То есть…
Он кивает в сторону Сета, который посылает нам блестящую улыбку.
— То есть Сет и я.
Я сутулюсь, пока мы движемся дальше по коридору со спертым воздухом.
— Я просто переживаю, что мы сделаем ему только хуже, забирая его с собой.
Люк резко останавливается. Хватаясь за ремень сумки и поворачиваясь ко мне лицом, при этом ударяясь сумкой о стену.
— Келли, я знаю Кайдена вечность, и поверь мне, тот дом причинит ему куда больше вреда, нежели поездка с нами.
— Хорошо, — соглашаюсь с ним, но мой живот все равно стягивает в крепкий узел. Не потому, что я хочу, чтобы он остался дом, а потому что волнуюсь. Волнуюсь, что сделаю что-то не так – и снова все испорчу. Переживаю, что он вновь окажется лежащим на полу в луже собственной крови.
Неожиданно слышится хлопок входной двери, и звуки суматохи заполняют дом.
— Люк, — зовет кто-то громко.
Тело Люка напрягается, и его дыхание сбивается.
— Дерьмо.
— Что случилось? — шепчу я, но Люк не отвечает. Он просто стоит, заснув руки в карманы брюк и стиснув зубы.
Сумка начинает падать с его плеча, и я хватаюсь за него, а затем отхожу, когда он разворачивается в обратную сторону. Сет тащит меня за рубашку, когда мы спешим назад, а Люк быстро шагает, возвращается в комнату и направляется к окну.
— Нам придется идти этим путем, — утверждает он, открывая щеколду и поднимая окно. Свежий воздухом потоком проходит сквозь мои волосы и касается щеки.
— Что? — Сет всматривается вниз на высокий сугроб. — Ты с ума сошел? Мы застрянем в снегу.
Люк качает головой, возвращаясь к столу.
— Нет, не застрянем. Правда.
— Люк! — кричит женщина. — Я знаю, что ты здесь, так что выходи, где бы ты ни был.
— Пожалуйста, — умоляет Люк, со страхом в больших карих глазах, загребая ай-под со стола.
Я видела подобный страх в своих глазах и глаза Кайдена. Без всяких сомнений я перекидываю ногу через подоконник.
Пальцы Сета оборачиваются вокруг моей кожи, когда он хватает меня за локоть.
— Келли, ты в своем уме?
Я вырываю локоть из его руки, и забираюсь на подоконник, прежде чем он сможет меня схватить снова. Наклонившись, я сжимаю кулаки и прыгаю из окна. Когда я оказываюсь на земли, ноги по колено тонут в снегу и влага мгновенно просачивается сквозь джинсы и обувь. Несколько секунд спустя Люк приземляется возле меня. Не теряя времени, чтобы не погрязнуть слишком глубоко, он сгибает колени и подается вперед, скользя по склону. Он бросает свою сумку и лезет обратно на горку, подавая мне руки. Я хватаюсь за них, хотя моей первой реакцией было – это желание отпрянуть. Легким рывком он освобождает мои ноги из снежного плена, и я скатываюсь с горы на животе, моя рубашка немного задирается и лед жалит кожу.
Когда я поворачиваюсь на спину и смотрю в окно, то вижу болтающиеся ноги Сета. Он заглядывает через плечо в комнату и качает головой.
— А как же окно?
Люк поднимает сумку, и прежде чем повесить ее на плечо, отчищает от снега.
— А что с ним? — Он идет в сторону дома, топая ботинками по двору. — Оставь его открытым, мне все равно. Я просто хочу свалить отсюда.
Сет вздыхает, а затем, отталкиваясь руками, он спрыгивает с подоконника и падает в снег. Как и я, он утопает, но тут же двигает бедрами и сгибает колени. Он легко освобождает одну ногу и падает на руки. Цепляясь пальцами за снег, вытаскивает другую ногу, а затем скатывает вниз.
— Черт. — Он переворачивается на живот и отталкивается руками и коленями, задыхаясь. — Это было невесело.
— Что ты думаешь об этом? — задаю я вопрос, бросая быстрый взгляд через плечо на Люка, щелкающего зажигалкой и поджигающего сигарету. Он стоит недалеко от угла дома, проводя рукой по волосам и бормоча что-то под нос.
Сет качает головой.
— Не знаю, но у меня складываются ощущения, что этот план побега, для того, чтобы убежать от того, кто был в доме.
Я подаю Сету руку, и он переплетает наши пальцы.
— Думаю, что это его мама. — Я помогаю ему подняться, и он держит меня за руку, пока мы идем по снегу к Люку, скрепя ботинками, пока не доходим до ровной поверхности недалеко от угла.
Мы не задаем ему вопросов, потому что и Сет и я знаем необходимость в секретах. Если он захочет поговорить с нами, то поговорит. Мы выходим на тропинку, на тонкий лед, и Люк следует вниз к дороге. Когда мы обходим заднюю часть дома, где припаркован грузовик Люка, моя рука отпускает руку Сета. Там Кайден и мотоцикл с фотографии с вмятинами.
— Кайден. — Выдыхаю я при виде него. Его губы синие, а вместо пальто на нем обычная ветровка. Его каштановые волосы торчат в разные стороны, а щеки стали ярко-красными. Он выглядит словно заледенелая статуя, и у меня срабатывает инстинкт бежать к нему, что я и делаю, передвигая ногами слишком быстро, совершенно забыв, что стою на льду.
Делаю два шага вперед и скольжу, а ноги подворачиваются. Я лечу в воздухе, как раненая птица. Руки Сета пытаются поймать меня, но не успевают, и я падаю плашмя на спину, а голова ударяется об лед. Это причиняет боль, и я встаю не сразу. Но не уверена это все из-за боли или от того, что когда я встану, мне придется иметь дело с тем, что он, возможно, снова собирается убежать от меня.
~ ~ ~
Кайден
Я разъезжаю по улицам, кажется, целую вечность. Когда мои пальцы и губы немеют так же, как все внутри меня, решаю поехать к Люку, потому что уж лучше к нему, чем домой. У меня мелькает мысль съездить к Келли, дом которой находится на другом конце города, но могу только представить, что из этого выйдет, ведь ее родители питают теплые чувства к подонку, которого я избил.
