Ложное направление духовной жизни

Следуя учению святых Отцов, Преосвященный Владыка считал, что человечество после грехопадения находится в состоянии самообольщения. Диавол ложью прельстил пер­вых людей; праотцы, прельстившись, признали истиною ложь, и с того времени естество человека заражено ядом зла — имеет склонность к прелести. «Надо признать — и это признание будет вполне справедливым, — надо признать, что все мы, человеки, находимся больше или меньше в самообольщении, все обмануты, все носим обман в себе. Это — следствие нашего падения, совершившегося чрез принятие лжи за истину, так всегда падаем и ныне», — учил Владыка[1856].

В прелести, в широком смысле этого слова, находится все человечество в состоянии грехопадения, потому что все человеческое естество повреждено ложью. Говоря о прелес­ти, присущей всем людям, епископ Игнатий приводит сло­ва преподобного Симеона Нового Богослова, который ска­зал: «Господь наш Иисус Христос потому и сошел к нам, что восхотел изъять нас из плена и из злейшей прелести». В прелесть впадает тот человек, который развил в себе до крайности общение с диаволом и стал его храмом и орудием. Источником прелести, как всякого зла, всегда был диавол.

Человеку по искуплении предоставлена свобода повино­ваться Богу или диаволу, и для того, чтобы свобода могла обнаруживаться непринужденно, диаволу оставлен доступ к человеку. Диавол хочет оставить человека у себя в по­рабощении и по искуплении, для этого он употребляет обыкновенное свое орудие — ложь. Он старается обмануть человека, опираясь на его греховное естество, возбуждает страсти и, придавая им благовидность, склоняет к удовлет­ворению их, развивает в человеке самообольщение и стре­мится через это привести его в большее подчинение себе.

Человек, уверовавший в Христа Спасителя, действуя под руководством Евангелия, укрощает страсти и этим посте­пенно выводит себя из состояния самообольщения и подчи­ненности падшим духам в область истины и свободы.

Христианин, не следующий учению Христову, живущий по своей воле и разуму, удобно подчиняется диаволу и из состояния самообольщения переходит в состояние бесов­ской прелести. Самообольщение и неразрывно связанная с ним гордость всегда бывают причиной падения человека в прелесть.

Преподобный Григорий Синаит сказал: «Вообще одна причина прелести — гордость». Продолжая эту мысль, епис­коп Игнатий пишет: «В гордости человеческой, которая есть самообольщение, диавол находит себе удобное пристанище и присоединяет свое обольщение к самообольщению чело­веческому. Всякий человек более или менее склонен к пре­лести, потому что природа каждого человека уязвлена гордостию.

Епископ Игнатий учил, что прелесть первоначально дей­ствует на образ мыслей, постепенно сообщается сердцу — извращает сердечные ощущения, покорив себе всего чело­века, прелесть отражается и на всей деятельности человека – овладевает даже самим его телом[1857].

Как разнообразны человеческие страсти, так многооб­разны и состояния людей, подверженных бесовской преле­сти, и насколько порабощен человек лжи, настолько и сильна бывает прелесть, объявшая его.

В прелесть христианин может уклониться, упражняясь неправильно любым видом подвига. Для подтверждения этой истины епископ Игнатий приводит слова преподобно­го Макария Великого, который сказал: «Со всею осмотрительностию дблжно наблюдать устрояемые врагом (диаволом) со всех сторон козни, обманы и злоковарные деяния. Как Святый Дух через Павла всем служит для всех, так и лукавый дух старается злобно быть всем для всех, чтоб всех извести в погибель. С молящимися притворяется и он молящимся, чтоб по поводу молитвы ввести в высокоумие, с постящимся постится, чтоб обольстить их самомнением и привести в умоисступление, с сведущими Святое Писание и он устремляется в исследование Писания, ища по видимому знания, в сущности же стараясь привести их к превратному разумению Писания; с удостоившимися осияния светом пред­ставляет и он имеющим этот дар, как говорит Павел: сатана преобразуется в ангела светла (2 Кор. 11. 14), чтобы,прельстив привидением как бы света, привлечь к себе. Про­сто сказать: он принимает на себя для всех всякие виды, чтоб действием, подобным добру, поработить себе подвижника и, прикрывая себя благовидностию, низвергнуть его в погибель»[1858].

Епископ Игнатий свидетельствует, что ему случалось видеть старцев, которые занимались исключительно уси­ленным телесным подвигом и пришли от него в величайшее самомнение и самообольщение. Их душевные страсти — гнев, гордость, лукавство, непокорность — получили нео­быкновенное развитие. Самость и самочиние преобладали в них. Они с ожесточением отвергали все спасительные сове­ты и предостережения, не повинуясь даже святителям, они попирали не только смирение и скромность, но даже прави­ла приличия, выражая самым наглым образом пренебреже­ние к начальству.

Все многообразие прелести Владыка относит к двум глав­ным видам: первое — прелесть, которая возникает от не­правильного действия ума, и второе — прелесть от непра­вильного действия сердца. Первый вид прелести может воз­никнуть у подвижника при неправильном направлении молитвенного подвига. Если христианин, молясь, будет сочинять в своем уме различные мечтания и рисовать плени­тельные картины, то он не избежит пагубной прелести. Все великие христианские наставники воспрещают при молитве не только самому сочинять мечтания, но и принимать обра­зы, которые могут представиться подвижнику непроизволь­но. От принятия и услаждения произвольными и непроиз­вольными мечтаниями подвижник непременно придет к душевному расстройству и прелести. Предостерегая хрис­тианина от мечтательной молитвы, епископ Игнатий приво­дит слова преподобного Григория Синаита, который пи­шет: «Никак не прими, если увидишь что-либо, чувствен­ными очами или умом, вне или внутри себя, будет ли то образ Христа, или Ангела, или какого святого, или если представится тебе свет... Будь внимателен и осторожен! Не позволь себе доверить чему-либо, не вырази сочувствия и согласия, не вверься поспешно явлению, хотя бы оно было истинное и благое, пребывай хладным к нему и чуждым, постоянно сохраняя ум твой безвидным, не составляющим из себя никакого изображения и не запечатленным ника­ким изображением. Увидевший что-либо в мысли или чув­ственно, хотя бы то было и от Бога, и принимающий по­спешно, удобно впадает в прелесть, по крайней мере обна­руживает свою наклонность и способность к прелести как принимающий явления скоро и легкомысленно... Бог не прогневается на того, кто, опасаясь прелести, с крайней осмотрительностию наблюдает за собой, если он и не при­мет чего, посланного от Бога, но рассмотрев посланное со всею тщательностию, напротив того, Бог похваляет такого за его благоразумие»[1859].

Принимающий при молитве мечтания заимствует их из своего самообольщения, своей гордости и обманывает сам себя. Все, что представляет он себе, есть вымысел и не существует на самом деле. Мечтатель из области истины вступает в область лжи и отца лжи — диавола.

Истинные христиане всех времен, опасаясь прелести на поприще духовной жизни, ни в чем не доверяли себе и старались жить по совету опытных людей, оберегая себя этим от самообольщения. Преслушание старших и своя воля могут привести христианина к прелести.

Поразительный пример бесовского обольщения, проис­шедшего от неправильной молитвы, Владыка приводит из воспоминаний своих юношеских лет. В 1824—1825 годах он, учась в Инженерном училище, посещал в Александро-Невской Лавре монаха Иоанникия, ученика старцев Феодора и Леонида, и совещался с ним о своих помыслах. Посещали о. Иоанникия и многие другие миряне. Ходил к нему и солдат Павловского полка Павел. Он недавно обратился из раскола. Лицо его сияло радостию. Имея весьма скудные понятия о духовном подвиге, Павел предался неумеренному телесному подвигу, несообразному с его телесными силами, и мечтательной молитве. Однажды ночью, когда он стоял на молитве, около икон внезапно явился солнцеобразный свет и посреди него — сияющий белизной голубь. «Приими меня: я — Святый Дух, пришел соделать тебя моею обите­лью», — такой глас раздался от голубя. Павел выразил ра­достное согласие. Голубь вошел в него через уста, и Павел, изнуривший свое тело постом и бдением, внезапно ощутил в себе сильнейшую блудную страсть, оставил молитву и убежал в блудилище. С того времени он посещал все до­ступные для него притоны. Через несколько лет он опом­нился. Свое обольщение бесовским явлением он изложил в письме к иеросхимонаху Леониду, жившему тогда в Алек­сандре-Свирском монастыре. Епископ Игнатий был в то время послушником старца Леонида; по благословению стар­ца он читал это письмо и засвидетельствовал, что в письме проявилось прежнее его высокое состояние.

Некоторые подвижники, впавшие в первый вид прелес­ти, окончили свою жизнь самоубийством. Происходит это оттого, что среди ложного наслаждения, доставляемого бе­совской прелестию, иногда приходят минуты, в которые прелесть обнажает себя и дает вкусить себя такой, какая она есть. В эти минуты прельщенный чувствует невыноси­мую душевную горечь и отчаяние. Эти минуты с очевидностию говорят о неправильности всего душевного направле­ния, но так как начало прелести гордость, то прельщенный упорно признает себя сосудом благодати Святаго Духа, не внимает спасительным советам ближних и не принимает никаких мер к исцелению себя. Идет время, а припадки отчаяния становятся все сильнее, и наконец отчаяние обра­щается в умоисступление и оканчивается самоубийством.

Епископ Игнатий сообщает, что такая трагедия произошла в начале девятнадцатого столетия в Софрониевой пустыни. Там жил схимонах Феодосии, проводивший возвышенный образ жизни, так это казалось братии и мирским посетите­лям обители. Однажды ему представилось, что он восхи­щен в рай. Свое видение он подробно пересказал настояте­лю и выразил сожаление, что видел в раю себя одного и не видел никого из братии. Эта черта ускользнула от внима­ния доверчивого настоятеля, он поверил истинности виде­ния, собрал всю братию, пересказал им о видении схимона­ха и увещевал всех вести более строгий образ жизни. Одна­ко со временем начали обнаруживаться странности в действиях схимонаха. Кончилось же тем, что схимонах был найден удавившимся в своей келье.

Второй вид прелести происходит в том случае, если подвижник, исполнившись гордости и безрассудства, бу­дет стремиться развить в своем сердце ощущения святые и духовные, к которым он еще не способен. «Как ум нечис­тый, желая видеть Божественные видения и не имея воз­можности видеть их, сочиняет для себя видения из себя, ими обманывает себя и обольщает, так и сердце, усилива­ясь вкусить Божественную сладость и другие Божествен­ные ощущения и не находя их в себе, сочиняет из себя или льстит себе, обольщает, обманывает, губит себя...», — пи­шет владыка Игнатий.

Второй вид прелести, по мнению Владыки, одинаково душепагубен, как и первый, но проявляется он менее явно. Он редко приводит к сумасшествию и самоубийству, но решительно растлевает как сердце, так и ум.

Прелесть, возникающая в сердце по производимому со­стоянию в уме, названа святыми Отцами «мнением». Под­верженный «мнению» «мнит о себе», составляет о себе мне­ние праведности. «Мнение» всегда основывается на лож­ных понятиях и ложных ощущениях и принадлежит к области отца лжи — диавола. Думающие о себе, что они праведны и преисполнены дарами Святаго Духа, чтобы поддержать в окружающих людях свое достоинство, спо­собны на лицемерство, лукавство и обман. На тех, кто не признает их мнимой святости, они распаляются неприми­римою враждою и ненавистью.

Одержимый «мнением» теряет способность духовного преуспеяния. Обманывая себя, он думает, что достиг уже святости, и гордость, всегда сопутствующая мнителю и пи­тающая его мнение, не дает ему возможности увидеть свое истинное положение.

Преосвященный Владыка пишет: «Мнящий о себе, что он бесстрастен, никогда не очистится от страстей; мнящий о себе, что он исполнен благодати, никогда не получит бла­годати; мнящий о себе, что свят, никогда не достигнет свято­сти. Просто сказать: приписывающий себе духовные дела­ния, добродетели, достоинства, благодатные дары, льстя­щий себе и потешающий себя «мнением» заграждает этим «мнением» вход в себя и духовным деланиям, и христиан­ским добродетелям, и Божественной благодати — открыва­ет вход греховной заразе и демонам»[1860].

Основываясь на мнении преподобного Макария Велико­го, сказавшего, что нет ни одного человека, совершенно свободного от гордости, епископ Игнатий говорит, что нет людей, которые были бы свободны от действия на них «утон­ченной прелести, называемой «мнением».

Следствиями «мнения» бывают еретические мысли, бо­гохульство и раскол. Множество душевредных книг напи­сано в этом состоянии. Иногда «мнение» приводит свою жертву к очевидной для всех катастрофе. Епископ Игнатий приводит следующий пример гибели подвижника, подвер­женного прелести «мнения». На Валаамском острове некий схимонах Порфирий возомнил о себе, что от усиленного подвига он стал легким и может перейти глубокий залив по очень тонкому льду. Отвергнув предостережения старцев, схимник ступил на лед, но недолго шел он. «Мнение» погу­било мнителя, лед проломился, и он погиб.

Ярко выраженная прелесть (как первого, так и второго вида) бывает чаще всего у безмолвников, но и многие люди, живущие среди общества, из-за неправильного направле­ния подвига часто подвергаются тяжкой прелести. Так было во времена епископа Игнатия, так было и до, и после него.

Трудно, почти невозможно христианину, одержимому прелестью, отказаться от нее и вернуться на правильный спасительный путь. «Труден выход из самообольщения,— свидетельствует Святитель-подвижник.— У дверей стоит стража, двери заперты тяжеловесными крепкими замками и затворами, приложена к ним печать бездны»[1861].

Замками и затворами Владыка называл гордость, тще­славие, лицемерство и лукавство самообольщенных, адской несокрушимой печатью — признание действий самооболь­щения действиями благодатными.

Чтобы выйти из прелести, нужен богомудрый настав­ник, который мог бы вовремя заметить прелесть и исторг­нуть ее плевелы из души; если же прелесть укрепилась в душе, нужен дерзновенный пастырь-молитвенник, который своей молитвой мог бы отогнать духов тьмы от души прельщенного и вывести ее из области лжи к Свету и Исти­не — Христу.

Христианин, подверженный прелести, если и сможет с большими усилиями отказаться от нее, то по причине ду­шевного расстройства, причиненного прелестью, бывает неспособен к прохождению возвышенного христианского подвига.

Каждый христианин, заботящийся о своей душе, должен знать о том, что ложное направление в духовной жизни приводит к прелести, и поэтому усиленно стараться ше­ствовать истинным путем, чтобы вместо спасения не уна­следовать погибель.

Как христианину избежать прелести во всех ее много­различных проявлениях? В «Отечнике» епископ Игнатий приводит слово Антония Великого: «Люби смирение, оно покроет тебя от грехов». Только истинное смирение избав­ляет христианина от всех опасностей в духовной жизни.

По мнению Владыки, смирение должно идти рядом с подвигом. Подвиг без смирения не только не приносит ни­какого плода, но вводит в высокоумие, осуждение других, в обольщение и прелесть.

Владыка Игнатий смирению давал даже явное предпоч­тение пред подвигом, считая, что если человек не будет нести никаких подвигов, но преуспеет в смирении, он достигнет того же совершенства, какое достигается под­вигом.