Если бы дело обстояло иначе, им бы не удалось добраться до Мерридейла, подумал Гектор. Он ударил вожжами, заставляя старушку Эстер прибавить шаг.
Эту кобылу вместе с повозкой он купил у одного фермера на краю трясины Ботт. К Гектору фермер отнесся с большим недоверием, что, впрочем, было легко понять. Ведь не каждый день к тебе на ферму заявляется парень, который разговаривает как образованный, без соленых словечек, да еще с золотыми монетами в кошельке, и просит продать ему лошадь. Не веря свалившемуся на него счастью, фермер с радостью обменял свою любимую старушку Эстер на два приятно звякнувших золотых кружочка. Гектор же поспешил назад к тому месту, где оставил на Литтл Лейн Дрю и Гретхен.
Другого выбора у него просто не было, он был вынужден спрятать на время своих лежавших без сознания друзей, укрыв их в зарослях камыша у дороги. Вернувшись за Дрю и Гретхен, Гектор был рад тому, что за время его отсутствия в эти камыши не заглянул ни хищный зверь, ни какая‑нибудь тварь, что питается падалью. Дрю и Гретхен лежали как мертвые. Загрузив их в тележку, Гектор пощупал им пульс, заглянул в зрачки, а затем плотно укутал плащами и накрыл сверху куском плотной грубой парусины – его он выпросил в довесок к тележке и Эстер все у того же фермера.
Дорога Литтл Лейн вела от края трясины Ботт к центру Западной земли, проходя через пустоши Кинмур и петляя дальше через Мерридейл, за которым соединялась с более широкой дорогой Толлстафф, уходившей к морю.
Та часть Литтл Лейн, на которой они сейчас находились, пересекала ручьи и потоки, которые, сливаясь, становились дальше рекой Берлимоу – по этому отрезку дороги редко кто проезжал, разве только местные фермеры, да иногда торговцы, которым нужно было попасть в одну из немногочисленных, встречавшихся здесь, деревень. В глубь Западной земли, в сторону от моря, дорога не вела, она была тупиковой, обрывавшейся, упираясь в край болот, за которыми начинался Вайрмвуд. Если вам нужно было попасть в Дайрвуд, приходилось искать другой путь – не станет же нормальный человек пробираться через Вайрмвуд!
Прошла почти неделя, как наша троица сумела бежать из зловещего леса, и все это время единственной собеседницей Гектора оставалась Эстер. Кобылка оказалась смирной, послушной, самой большой радостью для нее было спокойно пощипать травку, однако охотно при этом выслушивала все, чем делился с ней Гектор. Мысли молодого человека все время крутились вокруг четырех занимавших его вещей: состояние здоровья друзей, лечение Дрю и Гретхен, воспоминания о том, что случилось с его отцом, и стычки с шаманом и Валой. Ему страстно хотелось поговорить обо всем этом хотя бы с кем‑нибудь, но, увы, единственным его слушателем оставалась безответная Эстер, а его друзья по‑прежнему не приходили в сознание.
Если бы не Гектор и, что еще важнее, не его волшебная сумка с лекарствами, и Дрю, и Гретхен наверняка были бы уже мертвы. Они все еще дышали только благодаря тому, что Гектор умел лечить отравления ядом и, самое главное, имел при себе все необходимое для такого лечения. Правда, у него не оказалось при себе некоторых целебных трав, но он сумел отыскать их на краю болот. Принадлежавший к роду Кабанов, Гектор прекрасно умел отыскивать все, что растет в земле, – покойный отец называл это «нюхом на трюфели». Правда, сам Гектор находил это определение несколько унижающим его достоинство.
Смешав собранные травы с имевшимся у него противоядием – антидотом, Гектор приготовил необходимые его друзьям снадобья. Лечить Гретхен было проще – Гектор просто прикладывал к ее укусам мазь, которая должна была вытягивать яд и заживлять раны. Во многом помогала и способность ее тела быстро восстанавливаться после травм – все‑таки если ты Верлорд, это дает тебе массу преимуществ.
С Дрю было намного сложнее. Вервольф наглотался ядовитой змеиной крови, и токсины распространились у него по всему телу. Все, что в силах был сделать Гектор – это вливать лекарства в рот Дрю и держать друга в тепле, пока его треплет лихорадка. Но Гектор не унывал и надеялся, что поднимет на ноги и Дрю. Правда, он сам не мог до сих пор залечить свою левую ладонь, на которой все еще оставался ожог от воска черной свечи – очевидно, Гектору никак не удавалось подобрать для этого нужной мази.
Тот случай с оживлением шамана до сих пор гвоздем сидел у него в мозгу. Гектор помнил, как чувство законной гордости сменилось в нем паническим страхом, когда труп шамана ожил вновь – теперь уже сам по себе. «Что я тогда сделал не так?» – непрестанно размышлял Гектор. Он все сделал тогда в точности так, как было описано в древних манускриптах, не забыл и не перепутал ни одного заклинания. Процедура оживления шамана прошла тогда легко и гладко. Очевидно, напортачил Гектор тогда, когда неосторожно прочертил ногой черту в полоске бримстоуна и разорвал этот защищающий знак. Из этого случая следует извлечь урок и никогда впредь не допускать подобных ошибок. Впрочем, особого желания вновь когда‑нибудь оживлять мертвецов Гектор не испытывал.
За последний день состояние Гретхен стало быстро улучшаться, сейчас она просто спала глубоким сном, привалившись к лежавшему на дне повозки Дрю. Сегодня утром она ненадолго уже вставала на ноги и даже немного помогла Гектору уничтожить следы их ночной стоянки перед тем, как они отправились в дальнейший путь.
Хотя Гретхен была еще слаба и чувствовала себя неважно, худшее для нее осталось позади, чего, к сожалению, нельзя было сказать о Дрю. Гектор вновь оглянулся назад, на Лисицу, которая спала, свернувшись калачиком и уютно положив голову на грудь Дрю. При этом своим телом она согревала своего «заклятого друга» и помогала ему поправиться – разумеется, абсолютно не подозревая.
Ближе к вечеру, когда солнце начало садиться за холмы и блестевший вдали океан, Гектор свернул с дороги – его древняя кобыла сделала это с огромным удовольствием – и направил повозку к брошенному пустому сараю, развернутому в сторону Барлимоу. Он распряг Эстер, и та сразу же отправилась щипать высокую сочную травку, которая росла здесь в изобилии, чтобы затем спуститься к реке на водопой. Гретхен зашевелилась на дне повозки, с любопытством наблюдал за тем, как она открыла глаза и прямо перед собой увидела лицо спящего Дрю. Она не подпрыгнула в ужасе, как непременно сделала бы раньше. Напротив, спокойно подоткнула вокруг спящего парусину, а затем тихо и легко соскочила с повозки.
– Доброе утро, – сказал Гектор, продолжая собирать прибившиеся к основанию пересекавшей поле живой изгороди палочки, веточки и сухие травинки – на растопку.
– Да уж, утро, – ответила Гретхен и широко зевнула. – И долго я спала?
– С утра. Ланч пропустила. Впрочем, не переживай, это только одно название – ланч, а на самом деле это были всего два яблока, которые я… позаимствовал с одного дерева. Кстати, одно яблоко я на всякий случай для тебя приберег – если захочешь, найдешь его на переднем сиденье.
Гретхен не только нашла яблоко, но тут же и схрумкала его. Гектор тем временем закончил собирать хворост для костра.
Вернувшись со своей добычей и сев возле сарая, Гектор принялся перебирать все эти палочки и щепочки, мучительно пытаясь вспомнить, как складывал и разводил костер Дрю. Нужно заметить, что эту головоломку Гектор пытался решить уже шестую ночь кряду – и каждый раз безуспешно. Он, конечно, объяснял себе это тем, что то ли дрова ему попадаются сырые, то ли кресало так и не просохло после тех болот – лишь бы не слышать в голове ехидный голос, повторявший любимую поговорку отца: «У плохого столяра всегда рубанок виноват». Ну, будем надеяться, что сегодня у него все получится – не зря же он целый день сушил кресало на солнышке, положив его рядом с собой на облучок.
– Как себя чувствуешь, Гектор? – спросила Гретхен, покончив с яблоком и присаживаясь на корточки рядом с кузеном, начавшим складывать костер.
– Прекрасно, кузина, прекрасно, – рассеянно ответил Гектор, так и сяк крутя в руках палочки.
– Хочешь поговорить о чем‑нибудь? – спросила она. – О твоем отце, например? Если тебя что‑то гнетет, поговори со мной, не держи это в себе, словно микстуру в своих пузырьках, которые лежат в твоей знаменитой дорожной сумке.
Нет, об отце Гектор поговорить не хотел. Он непрестанно говорил о нем сам с собой все последние шесть дней, громко, во весь голос вспоминая до мельчайших подробностей все, что произошло в тот черный день в Редмайре. Кричал от боли, повторяя, что его родной брат‑близнец предал своего – их! – отца. Делился с Эстер своими планами мести брату. И продолжал, продолжал как заведенный говорить об отце, о брате, о Редмайре буквально до посинения. Гектору казалось, что от этих разговоров он слегка рехнулся – или вот‑вот тронется умом. Нет, продолжать эти разговоры с Гретхен он не станет, хотя спасибо ей, конечно, большое за ее предложение облегчить душу.
– Нет, – ответил Гектор, поглаживая Гретхен по руке. – Я в порядке, честное слово. А все, что было нужно, я уже переварил здесь, – он постучал себя по лбу.
Затем, взяв кресало, Гектор принялся высекать огонь, чиркая стальной полоской по куску кремня.
– Что ты собираешься делать? – спросила Гретхен.
– Хочу разжечь огонь, что же еще? – удивился он.
– Нет, – покачала головой Гретхен. – Я имела в виду твое будущее. Куда ты собираешься направиться? Я помню, что случилось с Редмайром, пути туда для тебя нет. Если не ошибаюсь, ты собирался двинуть на север? В Айсгарден?
Щеки Гектора налились краской. Его тревожило то, что Гретхен слишком много знает о нем. О том, что он «в бегах», о том, куда хотел бежать. Между прочим, она без пяти минут член королевской семьи. И если при этом допустить, что Гретхен не заслуживает доверия, то любое неосторожное слово может обернуться для Гектора темной камерой в тюрьме Хайклиффа. Он пристально уставился на кресало, ходуном ходившее в его неуклюжих руках.
– Честно говоря, не знаю, – ответил Гектор, и это было сущей правдой. Он не мог точно сказать, когда именно осознал, что все прежние планы, которые они с Дрю строили в Редмайре, растаяли как дым – точно так же, как растаял в черном дыму и его родительский дом. Однажды, в гостинице в Оукли, они с Дрю мельком обсудили возможность уплыть на судне из Олл Холлоус Бей, но не более того. Каких‑то достаточно серьезных вариантов будущего у них в головах не сложилось.
– Я хочу, чтобы ты знал, Гектор, – сказала Гретхен, для убедительности сжимая его руку. – Что бы ты ни собирался делать, куда бы ни собирался идти, можешь не сомневаться – я ему ничего не скажу. Даю тебе слово.
Они не стали уточнять, кому именно она не скажет ни слова, это было понятно и так – королю, конечно. Никогда прежде Гретхен не лгала Гектору, и он не думал, что она решила изменить этой привычке, и в знак благодарности молча пожал в ответ ее руку.
– Ты очень храбро поступил, Гектор, отправившись меня искать.
– Храбро? – переспросил он, качая головой. – Нет, что ты. Я всего лишь последовал за Дрю. Это он спас тебя, не я.
– Ладно, мне неважно, что ты сказал, Гектор, – ответила Гретхен, целуя его в щеку. – Для меня – ты мой герой, и это ты спас нам жизнь. Если бы ты не знал, как нас лечить, гнили бы мы сейчас в болоте.
– Хорошо, – еще сильнее покраснел Гектор. – С радостью принимаю твои аплодисменты. В принципе ты права, если бы не моя волшебная сумка, так оно и было бы.
Он улыбнулся и похлопал ладонью по лежавшей рядом с ним сумке. Гретхен похлопала Гектора по спине, уселась, поджав колени к подбородку, и задумчиво посмотрела на своего кузена.
– Ты понимаешь, что король будет разыскивать нас, не так ли? – сказала она. – Принц Лукас не успокоится, пока не увидит меня целой и невредимой в Хайклиффе. Подозреваю, что и вас двоих он также о‑очень захочет увидеть.
– Я знаю, – ответил Гектор, и в его голосе отчетливо слышался страх. – Но что нам делать? Видно, придется оставаться в бегах и держать ушки на макушке. Я предлагал Дрю сесть на судно, когда мы доберемся до Олл Холлоус Бей, и оставить тебя на берегу, где ты будешь в безопасности и сможешь уехать в Хайклифф.
– Поступи гораздо проще – отпусти меня прямо сейчас, – сказала Гретхен. – Сейчас гвардия ищет троих: двух мужчин и одну женщину. За любые сведения о нас объявлено хорошее вознаграждение. Это значит, что наша поимка – всего лишь дело времени. Когда мы вышли из леса? Семь дней назад?
– Но мы не можем отпустить тебя сейчас. Здесь слишком опасно и слишком далеко, чтобы добираться одной. Нужно продолжать колесить по этим глухим дорогам, не привлекая к себе внимания.
Прошу тебя, Гретхен, потерпи, пока мы не доберемся до Олл Холлоус Бей. Тамошние власти доставят тебя на твою свадьбу в Хайклифф в мгновение ока.
При упоминании о свадьбе Гретхен как‑то сникла и уставилась на руки Гектора, которыми он неумело, но вдохновенно продолжал высекать искры из кремня.
Гектор уловил перемену в настроении Гретхен.
– А знаешь, – сказал он, – ведь ты могла бы навсегда остаться с нами. Иными словами, если у тебя изменилось мнение относительно своей свадьбы…
– Нет, – быстро ответила она. Пожалуй, даже слишком быстро. – Мое место в Хайклиффе. Я обручена с принцем Лукасом и не имею права нарушить свою клятву.
– Но ты же знаешь, какой это жестокий человек, Гретхен. Помнишь, что он вытворял с Дрю?
– Его рассказам действительно можно верить, Гектор?
– Это сущая правда!
Гретхен на минутку задумалась, прикидывая, на что действительно способен принц Лукас.
– Я знаю, ты считаешь Дрю своим другом, но что на самом деле ты знаешь о нем? Да, он, безусловно, обладает способностью трансформироваться, но Дрю может оказаться и полукровкой, ублюдком. Ты действительно веришь в то, что он Верлорд, то есть один из нас? А если он лжет? А мы с тобой судим сейчас с его слов о принце Лукасе, ни больше ни меньше!
– Не забывай, Гретхен, я сам путешествовал в свите принца. Мне неприятно об этом говорить, но каждое слово Дрю – правда. Принц – злой, жестокий и мерзкий тип. Ты хоть представляешь, что за жизнь ждет тебя, когда вы поженитесь?
– Я должна стать королевой, – сказала Гретхен, и в ее голосе появились величественные нотки. – А став королевой, я смогу исправить все ошибки, которые были сделаны Лукасом и его отцом. Он прислушивается ко мне. А я собираюсь стать его женой и партнером.
– Ты в самом деле так думаешь? – пожал плечами Гектор. – Но это, по крайней мере, нереально. Лукас, может быть, и питает к тебе какие‑то чувства, но ваш брак нужен прежде всего королю, потому что за тобой богатое приданое. Леопольду не терпится добраться до сундуков в подвалах вашего дворца, куда твой отец складывал золото.
– Это оскорбительно для меня, Гектор, слышать, что я не в состоянии защитить и сохранить то, что было накоплено моим отцом, – огрызнулась Гретхен. – Но так или иначе, а мое место при дворе в Хайклиффе, а не в какой‑то грязной деревушке с Верлордом‑полукровкой на поводке.
Гектор сурово взглянул на нее.
– Ну вот, ты опять за свое. И это после всего, что Дрю для нас сделал.
– Действительно, что он сделал? – презрительно воскликнула она. – Моя жизнь текла мирно и приятно до того дня, когда он заявился полуголым в дом твоего отца.
– Он раскрыл нам глаза, – ответил Гектор. – Мне уж во всяком случае.
И он вернулся к своему безнадежному занятию – возне с кресалом.
– Я благодарна ему за то, что он спас меня от Змеи, но если бы не он сам вначале похитил меня, то я и не оказалась бы в такой ситуации.
– Дрю сделал то, что должен был сделать. Тот поступок был импульсивным, может быть, даже грубым. Он рисковал, и риск оказался оправданным. Если бы Дрю не схватил тебя тогда, его убили бы на месте, и меня, между прочим, тоже. Прости, Гретхен, но я не могу с тобой согласиться. Дрю спасал мне жизнь, и не раз, хотя знакомы мы с ним совсем не так давно.
– Мне просто трудно заставить себя верить ему, Гектор, – сказала она. – В нем есть что‑то такое, что заставляет меня нервничать. Возможно, это сидящий в нем Волк.
– Герцог Берган безоговорочно поверил ему, – возразил Гектор. – Или скажешь, что он плохо разбирается в людях?
– А что за обстоятельства заставили Бергана поверить ему? – спросила Гретхен.
– Представь себе, – с удовольствием сказал Гектор, – но Дрю даже спас жизнь дочери Бергана. Если бы не Дрю, она погибла бы в Дайрвуде.
– Уитли? – поразилась Гретхен. – А что она делала в том лесу?
Гектор небрежно махнул рукой.
– Училась быть следопытом. Отец был против, но ей этого так хотелось… Уитли выдавала себя за юношу, а знавшие об этом люди Бергана скрывали это и молчали как рыбы – представляешь, какой это мог бы быть шанс для врагов герцога?
– Она всегда была странной девушкой, – вздохнула Гретхен.
– Не знаю, как насчет странностей, но сила воли у нее есть. Этого, полагаю, даже ты у нее не отнимешь. Как бы то ни было, – продолжил свой рассказ Гектор, – Дрю спас ей жизнь. И ее мастеру тоже. Доставил их обоих в целости и сохранности в Брекенхольм после того, как на них напали Лесовики.
– Похоже, где бы Дрю ни появился, сразу начинается какая‑нибудь заварушка, – недовольно заметила Гретхен.
– Может быть, из этого хаоса, или заварушек, как ты выразилась, он сумеет создать порядок. Об этом, кстати, говорят пророчества, знаешь об этом?
– Пророчества относительно Дрю? – не поверила Гретхен.
– Я не рассказывал ему о них, однако в одном из пророчеств говорится о Рыцаре Света, или силе добра. Он явится в Семиземелье, когда свершатся все предсказанные зловещие знамения – царство распадется, мертвые восстанут из могил, брат пойдет на брата. Ну, ты наверняка слышала все это. Неважно, веришь ли ты во все пророчества или нет, однако среди них есть предсказания, в которые верят все магистры, и это одно из них. Рыцарь Света явится, Гретхен. И возможно, им будет Дрю.
– Если хочешь, можешь верить в это и ты, Гектор. Что же до меня, то я, видишь ли, не слишком увлекаюсь сказками давным‑давно умерших старцев.
Гектор недовольно заерзал – слова Лисицы отдавали богохульством, а он этого терпеть не мог. Хорошо, допустим, что она права. Допустим даже, что он сам возлагает слишком много надежд на то, что написано в старинных манускриптах. И он решил, что следует продолжить этот разговор.
– У Дрю есть потенциальные возможности изменить нашу жизнь. Если больше людей узнают о его существовании, это способно действительно совершить переворот в Семиземелье. Представь себе, что народ узнает о том, что есть альтернатива королю Леопольду. Но только как мне объяснить это Дрю? Он еще не готов, и было бы слишком нечестно с моей стороны взвалить на его плечи такую ношу. Я полагаю, что он и понятия не имеет о том, какая это ответственность – не просто быть Вервольфом, но сыном самого Вергара. Любой смертный может сойти с ума только от того, что обнаружит, что он – Верлорд. А если ты при этом еще и законный наследник престола? Это любого сбросит с катушек. Может быть, явление Дрю в наш мир буквально ниоткуда станет тем катализатором, который необходим нам, чтобы начать перемены. – Гектор покачал головой. – Не знаю, не знаю. Но он очень хороший человек, независимо от того, последний он сын Вергара или простой деревенский парень.
– Ты любишь его, знаю, – сказала Гретхен, но не с привычной издевкой, как всегда, когда речь заходила о Дрю, а очень задумчиво.
Она не могла не заметить, как настойчиво защищает Гектор своего друга, хотя ему гораздо легче было бы притворно согласиться с ее словами и мыслями. Гретхен терпеть не могла, когда ей возражают, и дала бы достойный отпор любому. Правда, только не Гектору.
– Это верно, – с теплотой в голосе сказал Гектор. – Он для меня как глоток свежего воздуха. По мне лучше скитаться по дорогам вместе с Дрю, чем прислуживать королю Леопольду и его дворне. А уж оказаться в одной компании с таким мерзавцем, как Ванкаскан, я и лютому врагу не пожелал бы.
– Быть может… – медленно сказала она, тщательно подбирая нужные слова. – Быть может, я и он заблуждались относительно друг друга.
– Ни секунды в этом не сомневаюсь, – ответил Гектор, оживившись. Наконец‑то ему посчастливилось услышать, как Гретхен говорит о его друге без раздражения и злости. – Только дай ему шанс, и ты увидишь, каков он на самом деле. Помни, Дрю вырос не на подушках во дворце, как мы с тобой. То, что для нас привычно, ему кажется в новинку. До самого недавнего времени Дрю даже не знал, что он оборотень. И, наконец, вы с ним оба… сильные личности, – закончил он, не зная, что еще сказать. Гектор понимал, с каким трудом далось Гретхен ее признание. Аристократы Лиссии извиняться не привыкли.
– Я знаю, что со мной временами бывает… трудно, – сказала она.
Гектор уже открыл рот, чтобы возразить, но Гретхен подняла руку, призывая его замолчать.
– Спасибо, кузен, но не нужно танцевать вокруг меня. Я знаю, характер у меня будь здоров и что упрямства мне не занимать. Честно скажу, гордиться здесь нечем.
Гретхен печально опустила голову.
– Похоже, тебе нравится мысль о том, чтобы стать принцессой, Гретхен, – шепнул Гектор, ласково погладив кузину по щеке. Гретхен устало улыбнулась.
– Это мой долг, – вздохнула она. – Не хочу лгать. При дворе столько веселья, столько радости. Но иногда я буду скучать по свободной жизни, которая хорошо известна нашему другу. – Она кивнула в сторону Дрю.
– Понимаю. – Гектор шутя толкнул Гретхен локтем под ребра. – Ты назвала его своим другом, это очень приятно!
Он довольно хмыкнул и вновь принялся терзать кресало. Гретхен задумчиво пожевала губу.
– Как успехи? – спросила она, понаблюдав немного за трудами Гектора. Он старался, пыхтел, но высечь огонь у него никак не получалось.
– Не так, чтобы очень, – признался Гектор. – Тут нужен навык.
– Дай я попробую, – раздался голос у них за спиной. Это был Дрю, сидевший выпрямившись в повозке. Интересно, давно ли он слушает их разговор? Дрю осторожно выбрался из повозки – его ослабевшие за время болезни ноги дрогнули, и он, чтобы не упасть, ухватился за колесо. Гектор тут же вскочил и бросился к Дрю. Гретхен осталась сидеть на месте, наблюдая за ними.
Гектор помог Дрю доковылять до не разожженного костра, поддерживая его, словно новорожденного теленка. Осторожно опустившись на землю, Дрю взял кремень и кресало, и уже через три секунды загорелись сухие травинки.
Дрю молча наклонился, прикрывая ладонями занявшийся огонек от ветра и осторожно раздувая его своим дыханием. Вскоре костер разгорелся, от него повеяло теплом, над веселым оранжевым пламенем поплыл сизый дымок. Какое‑то время Гектор и Гретхен завороженно следили за тем, как Дрю осторожно подкладывает все новые и новые хворостинки, а затем Гектор, не тратя времени попусту, вынул из дорожного мешка котелок и отправился к реке набрать воды. Он уже целую неделю мечтал о чашке горячего чая и не собирался откладывать это удовольствие.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Гретхен у Дрю.
– Как мертвый, – ответил Дрю, обессиленно откидываясь назад. – Что произошло? Последнее, что я помню – это как мы вышли из Вайрмвуда, а затем… ничего.
– Ты наглотался яда Валы. Без Гектора и его лекарств мы оба были бы уже мертвы.
– Значит, я обязан ему своей жизнью, – сказал Дрю, глядя на Гектора, ищущего на берегу местечко, откуда удобнее зачерпнуть воды.
– А я своей обязана вам обоим, – сухо заметила Гретхен. Дрю никак не ожидал услышать от нее такой благодарности. – Это очень благородно, что ты отправился меня искать, Дрю из Дайрвуда. Спасибо тебе.
Только что бывшее бледным как полотно лицо Дрю залилось краской. Он неловко потер себе шею, низко опустил голову и принялся шевелить в костре палочкой. И это после того, как он похитил Гретхен, после того, как изводил ее! Однако нужно было что‑то отвечать.
Он благодарно кивнул и сказал:
– Это самое маленькое, что я мог сделать. Ведь это из‑за меня твоя жизнь оказалась в опасности, прости. Я уверен, что тебе не терпится покинуть нашу компанию и отправиться в Хайклифф.
– С чего ты это взял? – бесцеремонно спросила Гретхен, складывая на груди руки.
– Ты же хочешь поскорее попасть ко двору? На свою свадьбу? Помнишь? – спросил Дрю, невольно попадая в тон Гретхен. Голова у него все еще кружилась.
– А, свадьба! Как я могла забыть? И мне ужасно не хочется провести ни одной лишней минуты в компании пары преступников, да? – воскликнула Гретхен. – И мечтаю я только о том, чтобы поскорее оказаться в Хайклиффе, так? А еще я – просто взбалмошная, злая, избалованная, испорченная девчонка, верно?
Она вскочила и ринулась прочь от Дрю – от поднятой ее каблуками пыли Дрю закашлялся и прикрыл свой рот. Появившийся с котелком в руке Гектор подозрительно покосился на своего приятеля.
– Что ты ей сказал на этот раз? – встревоженно спросил он. – А я‑то думал, что вы сумеете начать все с чистого листа!
Он посмотрел вслед уходящей Гретхен.
– Ничего я ей не сказал! – сказал Дрю прежним раздраженным тоном, но тут же сменил его. – Действительно, ничего. Просто спросил, хочет ли она избавиться от нас как можно скорее.
– Знаешь, – сказал Гектор, – вы приводите меня в отчаяние. Оба.
Гектор подвесил котелок над костром и принялся рыться в своей сумке, отыскивая остатки чая.
Дрю повернул голову, чтобы посмотреть, куда пошла Гретхен. Эта девица была просто несносной. Сейчас она забралась в повозку и надулась.
Шло время, быстро стемнело, но Гретхен так и сидела в повозке как сова, пока Гектор не принес ей кружку горячего чая. В течение следующих двух дней Гретхен не обмолвится с Дрю ни словом. А впереди у них долгий путь к побережью.
Глава 2
«Утопающий»
Оживленный порт Олл Холлоус Бей располагался на краю бурного Белого моря. Гектор смотрел на четыре длинных пирса, уходящих в море подобно огромным деревянным пальцам, о которые разбиваются пенные волны, рассыпая в воздухе соленую водяную пыль. У пирсов качались пришвартованные лодки и суда самых разных видов и размеров, а на самих пирсах кипела работа – матросы и рыбаки готовились к выходу в море. Портовый городок раскинулся вдоль берега серпообразного залива – впрочем, трудно было даже назвать городком эту груду деревянных домишек, прилепившихся по краям дороги Толлстафф Роуд. Над портом серым облаком висел валивший из печных труб дым.
Вдоль мощенных булыжником улиц выстроились в ряд подводы, телеги, повозки, ларьки – это фермеры, торговцы и местные горожане пытались всучить свои товары приплывшим сюда заморским купцам. В городке царило оживление, слегка искусственное, но очень заразительное – эту атмосферу поддерживали выплескивающиеся из таверн на улицы громкие возгласы, смех и веселая музыка.
В Олл Холлоус Бей можно было встретить людей со всех уголков планеты, и ни для кого не было секретом, что за хорошие деньги любой человек также может уплыть отсюда, куда ему захочется. Сговорчивый капитан найдется всегда.
Спускаясь вниз по мощеной Толлстафф Роуд, Гектор натянул поводья, чтобы придержать Эстер. Кобылка была фермерской, привыкшей к мягким проселочным дорогам Мерридейла, а здесь, на мощеной мостовой, чувствовала себя неуверенно. При въезде в город Эстер даже едва не упала – повозку занесло, но, по счастью, она не опрокинулась. После этого Гектор решил, что при первой же возможности свернет с мостовой.
По пути они миновали нескольких солдат в красных плащах Львиной гвардии. Патрулируя командами по четыре‑пять человек, они прохаживались по главным улицам Олл Холлоус Бей, внимательно рассматривая всех – и пеших, и проезжающих. Гвардейцев при всем желании нельзя было назвать «защитниками народа», они вели себя агрессивно и нагло. Дрю чувствовал нарастающую тревогу. Они с Гектором прикрыли головы капюшонами и старались ехать так, чтобы обращать на себя как можно меньше внимания. Гретхен с неохотой подчинилась требованию своих спутников и согласилась лечь на дно повозки, прикрывшись сверху парусиной – так девушка стала совсем незаметной для чьих‑либо глаз. Для гвардейцев Дрю и Гектор должны были выглядеть просто парой деревенских парней, приехавших в город по своим делам. Судя по тому, как развязно бродили по улицам патрули и как при виде их ускоряли свои шаги горожане, было ясно, что гвардейцы чувствуют себя здесь совершенно безнаказанно. При этом было ощущение, что они не слишком старательно выискивают троих беглецов.
Возможно, основная охота на них велась сейчас вдоль берегов реки Редвайн.
Дрю спросил уличного торговца, где им найти подходящую таверну, чтобы договориться о переправе через Белое море. Было названо несколько таких мест, а самой близкой из них оказалась таверна с жутковатым названием «Утопающий». Расположенная рядом с центральной улицей, это была самая большая таверна в городе, куда слетались многие капитаны, чтобы пополнить экипаж своего судна, зафрахтовать груз или заполучить пассажиров. Пробравшись по нижней части Толлстафф Роуд между горами ящиков и бочонков, Гектор свернул Эстер на широкий бульвар и последовал в указанном им направлении.
Хотя на город уже опустились вечерние тени, не заметить «Утопающего» было невозможно. Четырехэтажное здание таверны было самым высоким в городе, причем каждый следующий этаж выдавался вперед над тем, что расположен ниже, тяжело нависая над улицей. Таверну венчала огромная, неровная черепичная крыша – слегка сдвинутая набок, она напоминала какую‑то чудовищную остроконечную шляпу, в которых часто изображают ведьм. Дрю повернулся назад и осторожно похлопал по скрытому под парусиной телу Гретхен.
