– А что тебе известно о Вергаре, Гектор? – спросил он, решив не упускать удобный случай. – Доподлинно известно, я хочу сказать. Меня не интересуют слухи и сплетни, которые ходят о нем по всему Семиземелью. Твой отец знал его?
Глаза Гектора вспыхнули, так бывало каждый раз, когда ему предоставлялась возможность блеснуть своими познаниями в географии, иностранном языке, магии или истории. К тому же этот разговор давал ему возможность хоть ненадолго отвлечься от мыслей о случившемся в Редмайре.
– А что вообще тебе известно о нем? – спросил Гектор.
– Что он был тираном, чудовищем. Что он пожирал детей своих поверженных врагов и кидал их обглоданные кости стервятникам.
Гектор покачал головой:
– Мой отец был магистром и придворным лекарем в Хайклиффе во времена правления Волка. Ты должен запомнить, что историю всегда пишет победитель, а значит, пишет ее «под себя». На самом деле все обстояло совершенно иначе.
Слова Гектора вселили в Дрю надежду. Краешком глаза он заметил, что Гретхен повернулась и приподняла голову, лежавшую на скамейке. Подслушивает?
– Вергар был великим воякой, в этом нет ни тени сомнений, – продолжил Гектор. – Жажда битвы была у него в крови, и он с боями водил своих солдат по всей Лиссии, вдоль и поперек.
К чести Вергара нужно заметить, что он всегда шел в самом первом ряду наступавших, вдохновляя солдат своей верностью долгу и отвагой. Солдаты очень любили его. Вергар умел разгадывать планы противника и всегда успевал ударить первым. Если ты был союзником Вергара, ты мог чувствовать себя в безопасности. Если ты был его врагом, лучше бы тебе не рождаться на свет. Волк все равно тебя достанет.
Дрю мысленно ахнул. Он надеялся на то, что у него необыкновенный отец по крови. К сожалению, эти надежды были разбиты вдребезги следующими словами Борлорда.
– Герцог Берган воевал на стороне твоего отца, как и многие другие Верлорды, но, как я понимаю, все они со временем устали от бесконечных походов Вергара и войн, не все из которых были так уж необходимы. И хотя король Вергар укрепил и расширил границы страны, хотя при нем простые люди стали жить богаче и счастливее, чем когда‑либо, Верлорды стали настойчиво требовать, чтобы он прекратил войны. Но Вергар начал еще одну кампанию. Он повел свою армию на восток, за горы Бейрбон, в землю Омир, куда ты намеревался отправиться. Вергару донесли, что один из Доглордов, оборотень‑шакал Фейсал, собрал вместе с другими Доглордами сильную армию. Они объединились, объявили себя отдельным королевством, а на трон посадили Фейсала. В той битве герцог Берган не помогал Вергару, настояв на том, что его армия нужна ему самому в Брекенхольме, а не где‑то на другом краю света. Разгневавшись, Вергар двинулся через весь континент без поддержки своего самого верного союзника и развязал в раскаленных пустынях Омира кровопролитную войну со своим дальним соседом.
Гектор как‑то неуклюже заерзал и потер себе горло. Этот жест не ускользнул от внимания Дрю. Гретхен вновь шевельнулась, она явно слушала урок истории, который давал ее кузен. Дрю подумалось почему‑то, что дальнейшие события, должно быть, оставили глубокую зазубрину в памяти Верлордов во всех Семи землях.
– А дома тем временем далеко не все было в порядке. Уведя армию на восток, Вергар оголил свои тылы. И беда не заставила себя долго ждать. С юга напал никому тогда не известный Леопольд. Единственной преградой на его пути оказался Берган, который бросил свои силы на оборону Хайклиффа и вступил в бой с Леопольдом. Однако армия Льва была больше и сильнее, и Медведь потерпел поражение. Лев наступал на север не только по суше, он послал вдоль побережья флот из тридцати боевых галеонов, разгромил флот Вергара и подступил к Хайклиффу. Войдя в город, он захватил трон, жену Вергара, всю его семью и предложил герцогу Бергану сдаться на милость победителя и привести к нему Волка. Только на этих условиях он обещал помиловать и отпустить семью Вергара. Герцог Берган выехал навстречу Вергару, который с победившей, но поредевшей и измотанной в боях армией возвращался домой, и передал ему горестные новости. Чтобы увидеться с женой и детьми хотя бы еще один раз, Вергар принял условия Леопольда, передал ему свою корону, а затем отправился в изгнание.
Первым желанием изгнанного Вергара было отомстить Леопольду, но Берган умолял его не делать этого, опасаясь того, что в этом случае может произойти с семьей бывшего короля. Другие Верлорды также поддержали Бергана: Манфред из Стормдейла, Гастон из Хеджмура. Даже мой собственный отец уговаривал Вергара оставить трон, ссылаясь на выдуманные пророчества и предзнаменования, «говорящие» о том, что ему следует признать свое поражение и смириться. Никто так хорошо не разбирался в суеверной натуре Верлордов, как барон Хат.
Теперь голос Гектора зазвучал ниже, его голова склонилась на грудь, замедлилась речь. Было похоже на то, что эта часть больше всего смущает его. Дрю взглянул на своего друга, и Гектор поймал этот взгляд. Дрю кивнул, подбадривая Гектора и прося его продолжать. Гретхен заворочалась там, где лежала, не пытаясь больше даже скрыть свой интерес к их разговору. Гектор поднял голову и вновь заговорил.
– Считая себя обиженным и преданным теми, кто всегда был ему ближе всех, Вергар решил, что у него нет иного выбора. Мой отец был свидетелем того, как закованного в серебряные кандалы Вергара отвезли в Хайклифф и доставили к Леопольду. Что случилось потом… ну, это просто немыслимо, – и Гектор медленно покачал своей головой.
– Что? – спросил Дрю. – Что было дальше?
Прежде чем Борлорд смог ответить, все трое почувствовали, как лодка затряслась, словно ударившись о какой‑то скрытый под водой предмет. Вдоль бортов не успевшей потерять ход лодки понеслись камышинки, и путешественники поняли, что врезались в край топи. Гектор поспешно спустил парус, жестом приказав перед этим, чтобы Дрю пересел за руль. Гретхен нырнула на дно лодки, оставив наверху только голову, которой вертела по сторонам, выглядывая через борт, словно часовой из‑за бруствера.
– Где мы? – ахнула она.
– Это топи Ботт, Гретхен, точнее говоря, их начало. Дрю, попробуй провести лодку между вон теми камышовыми островками, сможешь? – сказал Гектор, продолжая опускать парус.
Гретхен прижалась к носу лодки, чтобы не столкнуться с деревянной перекладиной паруса, которую опускал Борлорд. Без паруса лодка замедлилась, но неслась все еще слишком быстро для такого яхтсмена‑новичка, как Дрю. Гектор перехватил у него управление и принялся лавировать вдоль протоков и ручейков, пересекавших топи вдоль и поперек. Быстрая река осталась позади, посреди топи стали появляться небольшие островки, а лодка окончательно потеряла скорость, и вскоре ее просто медленно понесло течением к широкой полосе твердой суши.
Гектор спрыгнул с лодки в тинистую воду, погрузившись в нее по пояс. Взял причальную веревку, перекинул ее через плечо и потащил лодку к берегу. Дрю воспользовался лежавшим на дне лодки длинным шестом и помогал другу толкать лодку. Вскоре Гектор вскарабкался на глинистый берег и начал подтягивать лодку. Дрю соскочил за борт и присоединился к Гектору.
– Нужно загнать ее в камыши, чтобы судно не было видно с реки, – сказал Борлорд, налегая на веревку.
То и дело поскальзываясь в грязи, они общими усилиями причалили, наконец, лодку. Просидевшая все это время в лодке Гретхен подобрала свое платье и юбки и, наконец, тоже соскочила на берег.
Грязная жижа громко чавкнула под ее ногами, и Дрю отвернулся, чтобы будущая королева не увидела злорадной усмешки на его лице.
Надежно спрятав и привязав лодку в густых камышах, юноши забрали из нее свои дорожные мешки, мечи, сумку с лекарствами, а затем вся троица направилась в глубь болот.
Идти было трудно. С первых шагов путешественников облепили жалящие и кусающие насекомые, и их с каждой минутой становилось все больше – хлюпанье грязи под ногами и непрерывные шлепки ладонями по коже привлекали к идущим все новые и новые тучи москитов. Хорошо еще, что светила Луна – без нее вообще было бы невозможно ориентироваться в пространстве. И Дрю, и Гектор ожидали, что Гретхен начнет причитать и плакать, однако нужно отдать ей должное, девушка молчала и упрямо продолжала идти вперед. Наконец, вытерпев целый час этой пытки, путешественники почувствовали, что почва под ногами становится тверже, грязевые омуты встречаются все реже, а расстояние между ними увеличивается.
Впереди виднелись тусклые огоньки. Жилье? Прежде чем направиться к этим огонькам, Гектор при свете Луны еще раз заглянул в свой атлас и объявил, что это, по всей видимости, маленький городок Оукли, расположенный на самом краю топей Ботт. Дрю на это заметил, что если верить карте, Вайрмвуд должен находиться к югу от них.
– Что будем делать? – спросил Дрю. – Можем ли мы попробовать переночевать в этом Оукли?
– Безусловно, – ответил Гектор. – Вести о нас еще никак не могли дойти до такой глуши.
Зайдем в городок, найдем, где переночевать, а рано утром двинемся дальше. Но если мы хотим, чтобы на нас не обратили особого внимания, вести переговоры буду я, не возражаете?
Дрю согласно кивнул, а Гретхен вовсе никак не отреагировала. Она закончила рассматривать карту, а затем возвратила атлас Гектору. Затем они двинулись к затерянному среди болот городку. Оукли окружал невысокий земляной вал, служивший, надо полагать, защитой не столько от непрошеных гостей, сколько от паводков. При входе в Оукли стояла маленькая деревянная сторожка, внутри которой возле жаровни грелся одинокий часовой. Он никак не отреагировал, когда Гектор, проходя мимо, приветственно махнул ему рукой.
Домов в Оукли было всего тридцать‑сорок, не больше, хотя Гектор говорил, что это один из самых крупных городков в этой части Семиземелья. В центре городка они увидели гостиницу – из ее грязных окон пробивался бледный желтый свет, отражавшийся в жирной грязи, посреди которой стояло здание. Над входной дверью висела вывеска с грубо намалеванной пышногрудой обнаженной красавицей и надписью: «Гостиница Русалка». На восточной стене здания поднималась вверх деревянная лестница, которая, как догадались путешественники, вела к расположенным на втором этаже «номерам».
Ступив под навес крыльца, они собрались уже войти внутрь, но Гектор задержал своих спутников и попросил, чтобы Гретхен набросила на себя его плащ. Это была очень здравая мысль – прикрыть грязным плащом роскошное платье будущей королевы, которое, безусловно, привлекло бы здесь слишком большое внимание.
Гретхен с готовностью приняла плащ Гектора, не забыв при этом одарить Дрю сердитым взглядом. Дрю молча закатил глаза и вслед за Гектором и Гретхен вошел внутрь гостиницы.
Глава 8
В «Русалке»
Дрю оглянулся. Бар гостиницы «Русалка» плавал в густых клубах табачного дыма, облаком висевшего под низким потолком. По всей комнате в беспорядке стояли столы и стулья, на которых сидели обитатели городка – одни играли в карты, другие пили, третьи просто болтали. Почти во всю западную стену тянулся огромный открытый камин, возле которого в старых драных креслах грелись двое стариков. Центр комнаты занимала круглая стойка бара, за которой разливал по кружкам эль крупный, средних лет мужчина с большим выпирающим животом. Он мельком взглянул на вошедших путешественников, остальные же посетители, казалось, не обратили на них никакого внимания.
Гектор сразу направился к стойке и помахал рукой, желая привлечь к себе внимание хозяина, а Дрю и Гретхен жались за спиной юноши. Толстяк закончил разливать эль, сгреб медные монетки в карман своего фартука, а затем придвинулся к Гектору.
– Чем могу служить, юный господин? – спросил он.
– Две комнаты, чтобы переночевать, пожалуйста, – сказал Гектор, раскрывая ладонь с лежащей в ней бронзовой монетой. – Одну для двух джентльменов и одну для леди.
– К сожалению, двух отдельных номеров нам не найти, сегодня свободен лишь один, двухместный. Но можно для третьего постелить на пол матрас, если не возражаете. Устроит?
Гектор оглянулся через плечо, и Гретхен устало кивнула.
– Устроит, благодарю вас, – ответил Гектор. – А получить что‑нибудь к ужину у вас можно? Мои друзья и я прямо с дороги, и нам хотелось бы поесть.
– Думаю, у нас осталось жаркое. Можно будет подогреть. Еще хлеб и масло. Годится?
– Из чего жаркое? – спросил Гектор.
– Свинина с овощами.
Борлорд побледнел.
– Две порции жаркого, и побольше хлеба, пожалуйста.
– А ванну я могу принять, хозяин? – спросила Гретхен тоном, напрочь лишенным прежней надменности.
– Только утром, барышня, – угрюмо ответил трактирщик. – Воду у нас кипятят по утрам. – Он вручил Гектору ключ, и сказал, ткнув большим пальцем вверх: – Шестой номер.
Дрю заметил, как покоробило Гретхен обращение «барышня», но она не только сдержалась, но даже мило улыбнулась трактирщику.
– Значит, искупаюсь утром, – сказала она, а затем обернулась к своим спутникам и сказала, показывая из‑под плаща уголок запачканного грязью платья. – Джентльмены, я поднимусь к нам в номер и приведу себя в порядок. Буду признательна, если вы в течение часа не станете ломиться в дверь, пока я буду выжимать из своей одежды половину Редвайн.
Гектор и Дрю с готовностью кивнули. Гретхен взяла из руки своего кузена ключ от номера, а трактирщик протянул ей зажженную свечу в керамическом подсвечнике.
– А жаркое? – поинтересовался Дрю.
– Принесите его мне позже, – негромко ответила Гретхен. – Я не желаю ни одной лишней минуты оставаться среди этого сброда.
С этими словами девушка повернулась и пошла к двери, чтобы оказаться на расположенной снаружи лестнице.
– Она сильно изменилась к лучшему, – заметил Дрю. – И могу сказать, что мне нравится эта новая Гретхен.
– А что я говорил? – улыбнулся Гектор. – Она молодец. А утром, когда выспится, станет еще лучше, запомни мои слова.
Двое юношей нашли свободный столик с приставленными к нему деревянными скамейками, трактирщик принес две миски жаркого, масло и большую тарелку с хлебом, а Дрю тем временем внимательнее осмотрел полутемную комнату, в которой они сидели. Гектор сразу же отодвинул одну из мисок в сторону, чувствуя отвращение при виде жареной свинины.
Судя по одежде и долетавшим обрывкам фраз, посетители бара по большей части были рыбаками и фермерами. Трактирщик, похоже, был для них своим парнем, знавшим по имени каждого постоянного посетителя. Продолжая возиться за стойкой, он время от времени посматривал краем глаза на Дрю и Гектора.
Чувствуя эти взгляды, Дрю опустил голову ниже, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.
– Я действительно ошибался в ней, Гектор? – спросил Дрю.
– Ты о чем?
– О Гретхен. Я видел, как она общается с тобой, с другими людьми. В это время она очень приятная, можно сказать, очаровательная девушка. Но со мной она превращается в дикую кошку.
Гектор прожевал большой кусок намазанного маслом хлеба, проглотил и ответил:
– Она… сложная девушка. Видишь ли, так уж ее воспитали с детства. Она привыкла раздавать приказания, которые все должны исполнять, привыкла к тому, что все должны смеяться каждой ее шутке. А встретив тебя… понимаешь, ты для нее человек с другой планеты. Ты непонятен ей. Не разделяешь ее взгляды, не уступаешь ей ни в чем. Не похож ты на других, Дрю. Отсюда и конфликт. – Он сложил вместе два намазанных маслом куска хлеба.
– Она не такая уж плохая, – задумчиво протянул Дрю, пробуя жаркое.
– Конечно нет, – сказал Гектор. – Просто нужно понять, как управляться с ней. Это требует навыка, я знаю, но после последних событий не уверен, что тебе когда‑нибудь удастся взять над ней верх.
Небольшая группа посетителей потянулась к выходу, и Дрю заметил висевший на бедре у одного из мужчин меч. Когда эта группа прошла, у стойки бара обнаружилось еще четверо вооруженных людей – они пили эль и курили. Входя в гостиницу, Дрю не заметил солдат, да и те, казалось, не обращают на незнакомцев никакого внимания. На тех четверых, что сидели у стойки, была не униформа, а какие‑то грязные лохмотья.
Дрю слегка подтолкнул Гектора локтем и незаметно указал ему на вооруженную четверку.
– Городская полиция скорее всего, – сказал Гектор, намазывая маслом очередной ломоть хлеба. – Формы на них нет, но это несомненно военные. Судя по всему, городская охрана.
– Стоит беспокоиться? – спросил Дрю.
– Нет, думаю, что нет. Просто не пялься на них, ешь спокойно, а затем потихоньку уйдем в номер. Не станем искать приключений на свою голову.
Дрю облегченно вздохнул, полагая, что его друг способен разобраться в этой ситуации лучше, чем он сам. Гектор считает, что никакой опасности нет? Ну и хорошо. Дрю успокоился и принялся очищать свою миску, испытывая некоторое смущение оттого, что уплетает одного из дальних родственников Гектора. Друг улыбнулся ему и потянулся за следующим ломтем хлеба.
Тут до ушей Дрю долетел разговор сидевших за его спиной людей. Разговор, который заставил его внимательно прислушаться.
– Я тебе точно говорю, – сказал один голос. – Вервольф вернулся.
Дрю едва не поперхнулся и поспешно сделал большой глоток из стоявшей перед ним кружки с элем. Тот же голос продолжал:
– Мой кузен Фарр из Хай Санки рассказывал, что в их городке появились солдаты, и они вели расспросы. Жестко расспрашивали, вплоть до кулаков. Они говорили, что Вервольф вернулся.
– Я тоже слышал, – произнес другой голос. – Мне говорили, что это призрак старого Вергара вернулся, чтобы отомстить. Он привел с собой целую армию мертвых солдат из Волчьей гвардии и собирается с ними идти на Хайклифф, отвоевывать назад свой трон.
– Чушь, – возразил еще один голос. – Волк мертв, как моя мамаша, царство ей небесное. Это все бабьи сплетни и больше ничего.
– А мне все равно, что говорят, – вновь заговорил первый голос. – Я слышал, что король ищет Волка. Думайте, что хотите, но мой кузен врать не станет!
Гектор слышал этот разговор, да и все остальные посетители бара тоже могли его расслышать. Слухи о Волке распространялись как лесной пожар, но пока что для жителей глухих деревень и городков это были исключительно слухи. И только двое сидевших в этом баре юношей знали всю правду. Гектор заметил, как Дрю съежился и втянул голову в плечи.
В это время новый голос долетел из середины комнаты. Какой‑то пожилой посетитель грохнул своей кружкой о стойку и громко воскликнул:
– И очень даже вовремя, скажу я вам! Мы хотим, чтобы Вергар вернулся. Если появился его призрак – отлично! Я сам готов идти с ним!
Посетитель прервал свою речь, чтобы хорошенько приложиться к кружке. Трактирщик наклонился к нему, указывая глазами на сидевших рядом полицейских. Те не могли не слышать тираду пожилого посетителя.
– Замолчи, Эберт, – грубо пробурчал трактирщик. – Заткни свою пасть, если не хочешь накликать беду на всех нас.
Но пожилой посетитель останавливаться не желал. Ему было что сказать, а выпитый эль делал желание высказаться непреодолимым. Посетитель был худым, с всклокоченными седыми волосами, окружавшими его весьма заметную лысину.
– Сам заткнись, Йонас, – завопил он. – При Льве жизнь в нашем городке и так стала невыносимой. С нас дерут огромные налоги, а что взамен? Он посылает своих наемников, чтобы они держали нас в узде и обирали до последней нитки. Они выскребли подчистую все амбары – где наш урожай? Что мы есть зимой будем?
– Эберт, – предупредил трактирщик, увидев, как сидевшие по другую сторону стойки полицейские поднимаются со своих мест.
– Да они и не солдаты вовсе, – махнул рукой посетитель. – Так, наемники, подрядившиеся служить за звонкую монету, тьфу! Я воевал в гвардии Волка, я знаю, что такое воинская честь. А эти сопляки сразу наложили бы полные штаны, доведись им столкнуться с настоящим солдатом.
– Выходит, это ты был настоящим солдатом, старик? – спросил один из полицейских, в то время как трое остальных окружили Эберта. Сидевшие у стойки посетители отодвинулись подальше, расчищая место, и в баре повисла напряженная тишина. Местные жители, бывшие как один простыми честными трудягами, с тревогой наблюдали за четверкой вооруженных людей, окружавших одного из их числа. Но подвыпивший посетитель, казалось, даже не замечал присутствия полицейских.
– Не обращайте на него внимания, – сказал Йонас. – Он всегда делается таким, когда выпьет лишнего. Плюньте. Он сам не знает, что несет.
Один из полицейских поднял руку, приказывая трактирщику замолчать. Йонас замолк и начал нервно теребить в пальцах полотенце, которым протирал кружки. Старшим из милиционеров, судя по нашивке на его правом рукаве, был сержант – лысый, с обвислыми черными усами. Он улыбнулся, показав редкие, желтые от табака зубы, и похлопал Эберта по спине.
– Он прекрасно сознает, что говорит, – заверил сержант. – Похоже, парни, что мы, сами не ожидая того, словили здесь смутьяна, а? – Трое остальных полицейских одобрительно рассмеялись. – Кто‑нибудь согласен с тем, что наговорил этот старикан?
Сержант внимательно обвел комнату взглядом. Посетители один за другим отводили глаза в сторону. Многим из них хотелось встать на защиту Эберта, но страх за собственную шкуру удерживал их на месте. С полицией лучше не связываться, это каждому известно.
Эберт глубоко вздохнул и что‑то чуть слышно пробормотал себе под нос.
– Ну что, приятель? – спросил сержант и ухватил Эберта за ухо. Легкого толчка хватило, чтобы Эберт отлетел к одному из полицейских, а тот сразу же, словно мячик, отшвырнул его к следующему. Так они гоняли беднягу Эберта до тех пор, пока он не свалился на стул. Йонас потянулся через стойку, чтобы поддержать Эберта за рукав, но один из полицейских грозно рыкнул, и трактирщик беспомощно отдернул руку. Сержант пнул ногой по ножке стула, и Эберт свалился вместе со стулом на пол. Остальные полицейские дружно заржали, а один даже хлопнул от восторга по плечу своего начальника.
Эберт лежал на полу, кровь сочилась из глубокой ссадины на его лбу.
– Ты не достоин носить гвардейский плащ, – сказал Эберт и громко закричал: – Смотрите! Смотрите все на этих львят! Смотрите, как ведет себя доблестная армия нашего славного короля!
– Прошу вас, – сказал Йонас, отчаянно тряся головой. – Не трогайте его!
Сержант повернулся к трактирщику и холодно отчеканил:
– Этот человек оскорбил меня, королевскую гвардию и самого короля. За это он будет строго наказан, – и добавил, обращаясь к сидящим в баре: – А вы, все остальные, прочь отсюда!
Глава 9
Волк появился
Сержант вышел из гостиницы, за ним три полицейских, тащивших с собой Эберта. Толпа потрясенных горожан во главе с Йонасом собралась на крыльце, освещенная падающим из окон светом. Гектор и Дрю примкнули к зевакам, их сердца бешено колотились от гнева и ужаса.
– Пусть это послужит вам уроком, сиволапые, – сказал сержант. – Любой, кто станет распространять нелепые слухи про нашего короля Леопольда, закончит не просто хорошей поркой. Я сам вздерну на пике его отрубленную голову!
Он подвернул рукава, а трое его помощников потащили старого Эберта по улице. Ноги Эберта безвольно волочились по грязи, голова упала на грудь. Некоторые из местных предпочли потихоньку пойти восвояси, не желая видеть того, что сейчас должно было произойти.
– Назад! – крикнул им сержант, заметив, что они уходят. – Это должны видеть все!
Двое полицейских тащили Эберта под руки, третий тянул его за седые волосы. По команде сержанта все они остановились.
Но прежде чем сержант успел вытащить свой меч, чтобы нанести Эберту смертельный удар, чья‑то рука схватила его за запястье, и прозвучал голос:
– Я не допущу этого.
По толпе пробежал глухой ропот. Какой сумасшедший решил пожертвовать своей жизнью, пытаясь спасти бедного Эберта? Ведь эти солдаты были убийцами, кто мог в этом сомневаться? Сержант лениво повернул голову, чтобы взглянуть на неожиданное препятствие. Перед ним стоял мальчишка в темно‑зеленом плаще – это он держал его за запястье, да так крепко, словно тисками.
– Ты что делаешь? – прорычал сержант.
– Не даю тебе убить этого несчастного и хочу уберечь тебя и твоих людей от еще больших неприятностей, чем те, которые вы уже имеете, – ответил Дрю, сжав зубы и прищурив глаза. Сердце у него забилось еще чаще, словно стремилось выскочить из груди. Живот Дрю подвело, закружилась голова, ярость огнем обжигала каждый его нерв. Толпа наблюдала за происходящим со смешанным чувством благоговения и тревоги. Кто этот глупец, решивший рискнуть жизнью за одного из них? Сумасшедший?
Сержант попытался высвободить руку и сверлил взглядом лицо мальчишки. Остальные трое солдат швырнули Эберта лицом в грязь и подошли к своему командиру. Наконец сержанту удалось вырвать руку, и он потянулся за мечом. Потянулись за своими мечами и остальные трое. Лезвия всех мечей оказались зазубренными и ржавыми – милиционеры явно не следили за своим оружием.
– Остановитесь, – предупредил их Дрю. – Уберите оружие и возвращайтесь на свои посты. Никто не должен пострадать.
Гектор пробрался вперед, перевернул лежавшего ничком Эберта и потащил его назад, к гостинице. Йонас поспешил навстречу, чтобы помочь.
– Никто не должен пострадать? – расхохотался сержант. – У меня в каптерке есть пика – она отлично подойдет для того, чтобы насадить на нее твою голову.
С этими словами сержант сделал шаг вперед. Дрю отдернул плащ и выхватил Вольфсхед. Лезвие меча тускло сверкнуло в неярком свете. По толпе пробежал удивленный шепот. Некоторым горожанам такой меч был знаком с давних пор. Увидели меч и солдаты, двое из них заколебались, но сержант сурово одернул их.
– Убейте его! – приказал он. Его солдаты бросились вперед и пробежали мимо своего командира, чтобы вступить в рукопашную.
Вспоминая все, чему научил его Джерард из Редмайра, Дрю встретил первого из нападавших простым ложным выпадом – солдат потерял равновесие и, пролетев несколько шагов, грохнулся лицом в грязь. Второй солдат оказался более умелым, и два меча – его и Дрю – со звоном скрестились друг с другом. Двумя быстрыми движениями Дрю сумел зайти солдату за спину и плашмя, с глухим стуком обрушил свой меч ему на голову. Солдат бесформенной кучей свалился на землю. Но и Дрю в этот момент раскрылся, а Джерард предупреждал его о том, насколько это опасно. Третий солдат сделал выпад и попал в спину Дрю. Толстые кожаные доспехи не дали лезвию меча пройти до тела, но удар оказался достаточно сильным, чтобы Дрю покатился кубарем вперед.
Вскочив на ноги, он расстегнул свой плащ и бросил его на ступеньки гостиничного крыльца. Толпа замерла, с потаенной надеждой наблюдая за боем.
Сержант и единственный оставшийся на ногах солдат приблизились к Дрю, а еще один солдат, придя в себя, возился в грязи, силясь подняться.
Гектор тоже был среди зрителей, чувствуя себя беспомощным. Как хотелось ему сейчас уметь трансформировать себя так, как умел это отец! Но Гектор никогда не пытался освоить искусство превращения, уделяя все свое время лишь медицине и магии. Преображаться из братьев‑близнецов умел только Винсент.
Дрю начал эту схватку, и он должен довести ее до конца, но одному справиться с двумя ему не под силу. И потому, когда враги стали приближаться, Дрю начал трансформацию.
Буквально на глазах у всех рост Дрю увеличился сантиметров на пятнадцать. Расширились его плечи, налились мощными мышцами руки. Темные волосы на голове взлохматились, стали похожими на звериную шерсть. Дрю зарычал на врагов, показывая им острые огромные клыки. Глаза на лице юноши загорелись ярким желтым светом.
– Это Волк! – крикнул кто‑то с крыльца гостиницы.
– Вергар жив! – радостно завопил другой.
– Этого не может быть, – ахнул сержант, удивленно хлопая глазами. Схватив стоявшего рядом с ним солдата, он толкнул его навстречу Вервольфу. Солдат издал дрожащим голосом жалкий боевой клич и обеими руками прижал меч к своей груди, словно держал копье. Дрю ринулся вперед, на бегу взмахнул своим мечом и ударил им солдата в лицо – тот бездыханным свалился на землю. Теперь к Дрю на дрожащих ногах направился солдат, сумевший выкарабкаться из грязи. Дрю громко зарычал на него, и солдат вновь свалился ничком в грязь и затих.
Оставшийся в одиночестве сержант бросился вперед, яростно размахивая мечом, но Дрю оказался проворнее.
Он выбросил вперед свою когтистую руку, схватил сержанта за горло и высоко поднял в воздух – все это было проделано быстро и слитно, одним четким движением. Сержант, задыхаясь, выронил свой меч. Толпа молчала.
Дрю поднес сержанта ближе к себе, так, чтобы тот отчетливо слышал скрежет волчьих зубов и чувствовал на своем лице горячее дыхание зверя.
– Если ты или твои солдаты еще хоть раз причинят хоть какой‑то вред этим людям, я не поленюсь лично вернуться сюда, чтобы воздать каждому из вас по заслугам, – медленно и громко произнес Дрю, а затем с нечеловеческой силой отбросил сержанта прочь. Тот пролетел по воздуху метров восемь, после чего врезался в стоявший на улице воз с сеном.
Вот теперь толпа ожила. Раздались радостные крики, аплодисменты, люди начали обнимать друг друга. Гектор и Йонас помогли Эберту подняться на ноги, а Дрю тем временем быстро вернул себе привычный человеческий облик. Еще с минуту у него поламывало мышцы и кости, но потом все успокоилось. Дрю поднял руку, призывая толпу к тишине.
