Если сравнивать христианское движение с магистральным иудаизмом, его отличают три основных учения:
(1) о Царстве Божьем, (2) о распятом, воскресшем и прославленном Мессии, (3) о парусии (втором пришествии) Христа.
Царство Божье
Подобно Иисусу, апостолы говорили, что Царство Божье близко. Согласно Деяниям, именно о Царстве учил воскресший Иисус (Деян 1:3), а время наступления Царства – восстановления Царства Израилю – было последнее, о чем спросили апостолы своего учителя перед его вознесением (Деян 1:6). Правда, в иерусалимских речах Петра эта тема не затрагивается, но Царство Божье возвещал дьякон Филипп в Самарии (Деян 8:12). Мы читаем, что так проповедовал и Павел, особенно в Антиохии Писидийской, Эфесе, Милете и Риме (Деян 14:22; 19:8; 20:25;, 28:23, 31). Апостольское учение отождествляло наступление Царства с возвращением Христа (см. далее).
Распятый, воскресший и прославленный Мессия
К специфически христианскому/церковному содержанию апостольского провозвестия принадлежат темы страдания и воскресения Мессии. Мы находим их уже в евангелиях, куда они попали под влиянием церковного предания. Вспомним, что Иисус не придавал большого значения разговорам о своем мессианстве и не предсказывал свои смерть, воскресение и Второе пришествие. Поэтому эти события вызывали изумление и шок (см. G.Vermes, The Changing Faces of Jesus, pp. 171–172, 180–183).
Согласно Деяниям апостолов, в своей первой речи на Пятидесятницу Петр возвестил Иисуса иудейской толпе. При этом он назвал Иисуса «Господом и Мессией», распятым, убитым и воскресшим (Деян 2:36). Апостолы продолжали учить о том же в Храме и по домам, где встречались иерусалимские верующие (Деян 5:42). Так поступал и дьякон Филипп в Самарии (Деян 8:5), хотя, казалось бы, Иисус в свое время запретил заходить к самарянам (Мф 10:5). Петр возвещал, что Христос есть «Господь всех», «Судья живых и мертвых» (Деян 10:42). Дьякону Стефану было видение Иисуса, «стоящего одесную Бога» (Деян 7:55). Умирая, он молился: «Господи Иисусе! Прими дух мой» (Деян 7:59).
Аналогичным образом Павел возвещал иудеям Фессалоник и Коринфа, что Иисус – Мессия, пострадавший и воскресший (Деян 17:3; 18:5). Это учение он излагал и в Кесарии прокуратору Фесту и царю Агриппе II (Деян 26:23). Александриец Аполлос говорил о том же иудеям Ахайи (Деян 18:28). Смерть и воскресение Иисуса – темы, к которым Павел регулярно обращался в своих посланиях. При этом Иисус в Деяниях – не столько сверхъестественное существо, сколько избранник Божий, чем‑то сродни героям харизматического иудаизма в Ветхом Завете.
В своих первых проповедях иерусалимским иудеям Петр говорил о страдании, смерти и воскресении Иисуса Мессии, обращаясь к способу интерпретации, который хорошо засвидетельствован и в рукописях Мертвого моря. Ведь у кумранитов существовал «пешер» («интерпретация»): истолкование библейских пророчеств, при котором в них усматривались указания на события в жизни религиозного лидера. В Деяниях к Иисусу отнесены некоторые тексты Псалмов, как считалось, написанные Давидом под влиянием духа пророческого (ср. 11QPs 27:11). С точки зрения Петра, в распятии Иисуса сбылись слова Пс 118:22: «Камень, который отвергли строители, сделался главою угла» (см. Деян 4:10–11). Пс 2:1–12 («что мятутся народы… восстали цари земные, и князи собрались вместе на Господа и на Мессию Его») осмыслен апостолами как предсказание осуждения Иисуса Иродом Антипой, Понтием Пилатом и римлянами в сговоре с храмовыми иерархами (Деян 4:25–27). В речи на Пятидесятницу Петр соотнес воскресение Иисуса со словами Давида в Пс 16:10: «Ибо Ты не оставишь души моей в аде и не дашь Святому Твоему увидеть тления» (Деян 2:24–28).
Вознесение Иисуса на небеса понято как осуществление Пс 110:1: «Сказал Господь моему Господину: сядь одесную меня» (Деян 2:34).
Следует отметить, что библейское пророчество, которое современные толкователи считают наиболее убедительным в плане указания на страдание и смерть Мессии – песнь страдающего Раба Господня (Ис 53), – почти не используется в Новом Завете. Его читал высокопоставленный эфиопский прозелит в колеснице по пути домой из Иерусалима, после чего дьякон Филипп применил данный отрывок к Иисусу (Деян 8:27–35). Еще одну имлицитную новозаветную отсылку к Ис 53 мы находим в не слишком авторитетном Первом послании Петра (1 Петр 2:21–25). В целом же, новозаветный пешер не более убедителен, чем его кумранский аналог.
Иисус предстает как Мессия и кульминация израильской истории в речи дьякона Стефана перед Синедрионом (Деян 7:2–53) и пространной проповеди Павла в синагоге Антиохии Писидийской (Деян 13:16–41). В обоих случаях слушателей не удалось убедить. Стефана побила камнями разъяренная еврейская толпа, а речь Павла вызвала серьезное разногласие среди членов местной еврейской общины. Большинство неевреев, склонившихся к христианской проповеди, были из числа богобоязненных язычников, которые любили иудаизм и ходили в синагогу по субботам. Единственная попытка убедить образованных язычников, согласно Деяниям, была сделана Павлом в Афинах, когда Павел возвещал грекам неведомого Бога, Творца мира, и призывал их покаяться в преддверии суда, – судьей же будет человек, воскрешённый Богом из мертвых. Упоминание о воскресении отвратило аудиторию, состоявшую из эпикурейских и стоических философов. Речь закончилась полным фиаско, не убедив образованных греков, которые ранее не имели знакомства с иудейской верой.
Второе пришествие Христа
Огромную роль в первоначальной церкви занимала идея парусии, второго пришествия Христа, близкого или задерживающегося. Она затрагивала и мысль, и поведение. Эту концепцию мы находим также у Павла, в Послании Иакова и Первом послании Иоанна. Она вложена в уста двух ангелов после вознесения Иисуса в первой главе Деяний: «Иисус… придет таким же образом, как вы видели его восходящим на небо» (Деян 1:11). В своей речи перед иудеями в Храме Петр утверждает, что Бог пошлет Мессию с небес при всеобщем восстановлении (Деян 3:20–21). Он также намекает на Второе пришествие, когда говорит Корнилию в Кесарии, что Бог назначил Иисуса судьей живых и мертвых (Деян 10:42).
Но когда произойдет парусия? На это в разных местах Нового Завета даются несколько разные ответы, что отражает развитие церковного учения. В Деяниях, по‑видимому, предполагается (хотя в процитированных отрывках об этом четко не сказано), что современники Иисуса застанут его возвращение, то есть что Иисус вернется при жизни своего поколения. Вообще, Иисусово ожидание близкого Царства Божьего было переосмыслено как ожидание второго пришествия самого Иисуса.
Яркую картину эсхатологического пыла мы находим во Втором послании к Фессалоникийцам, написанном в начале 50‑х годов, через двадцать с небольшим лет после распятия Иисуса (см. главу 4). Первое послание Иоанна также говорит о близости парусии: «Дети, последнее время! И как вы слышали, что придет антихрист, теперь появилось много антихристов. Отсюда мы знаем, что последнее время» (1 Ин 2:18). Однако с течением времени – ждать‑то приходилось все дольше и дольше – церковные лидеры стали делать все больший упор на терпение. В конце I века н. э. автор Послания Иакова увещевал аудиторию:
...
Итак, братия, будьте долготерпеливы до пришествия Господня. Вот, земледелец ждет драгоценного плода от земли и для него терпит долго, пока получит дождь ранний и поздний. Долготерпите и вы, укрепите сердца ваши, потому что пришествие Господне приближается… Судия стоит у дверей.
(Иак 5:7–9)
Об этом твердо говорит и древнейшее церковное руководство «Учение двенадцати апостолов», написанное примерно в это же время.
Псевдонимный автор Второго послания Петра (первая половина II века?), столкнувшись со скептицизмом разочарованных и недовольных «насмешников», которые устали ждать, описывал их позицию следующим образом: «Где обетование пришествия его? Ибо с тех пор, как стали умирать отцы, от начала творения, все остается так же» (2 Петр 3:3–4). Псевдо‑Петр утешал читателей, что у Бога иное восприятие времени, чем у нас: «У Господа один день как тысяча лет, и тысяча лет как один день». Кроме того, кажущееся промедление связано с долготерпением Творца, который дает людям время покаяться (2 Петр 3:8–9). К сходным объяснениям прибегал чуть раньше кумранский автор Комментария на Книгу Аввакума, также пытавшийся объяснить, почему ожидание затянулось. По его мнению, Бог не сообщил пророкам «тайну срока исполнения» [15]. Да и вообще божественный замысел таинствен и неисповедим (1QpHab 7:1–9).
Эсхатологический энтузиазм не мог сохраняться долго. Неудивительно, что для раннехристианской апокалиптики характерны попытки охладить неумеренные надежды. Призывы к терпению, так сказать, просачивались с черного хода: окончательные редакторы евангелий включали их в эсхатологические речи Иисуса; они были вставлены и в некоторые новозаветные притчи, сложенные или отредактированные христианами. Верующих призывали к постоянной бдительности, поскольку невозможно знать, когда вломится вор или вернется хозяин (Мф 24:42–44; Лк 12:39; Мк 13:33–37; Мф 24:45–51; Лк 12:42–46). Глава дома отправился в долгое путешествие, и его рабы должны быть готовы предоставить отчет в любое время, даже если он вернется неожиданно (Мф 25:14–30; Лк 19:11–27). Подругам невесты, ожидающим в доме жениха, необходимо иметь большой запас масла для светильников, чтобы топливо не иссякло, даже если брачная процессия задержится. Глупым девам, у которых не хватит предусмотрительности, придется дорого за это заплатить (Мф 25:1–13).
Одним словом, необходима постоянная готовность к парусии. Считалось, что парусия будет быстрой и внезапной, словно молния, которая «исходит от востока и видна бывает даже до запада» (Мф 24:26–27; Лк 17:22–24). Защищенная этими советами и предупреждениями, надежда на более‑менее скорое Второе пришествие жила еще более ста лет, до середины II века, когда парусия перестала иметь практическое значение в жизни христианской общины.
Обзор христианства I века
Повторим вопросы, заданные в начале главы: как соотносится религия, возвещенная апостолами, с иудаизмом их времени? И как она соотносится с религией Иисуса?
Руководители движения Иисуса мыслили как иудеи, жили как иудеи и разделяли чаяния своих собратьев иудеев. Они следовали Закону Моисееву, а находясь в Иерусалиме, участвовали в храмовых обрядах. Проповедовали они часто также во дворе Храма. Они считали себя библейским «Остатком», то есть небольшой частью иудейского народа, которое обладает правильным пониманием иудаизма (благодаря наставлениям Иисуса, особого посланника Божьего). Крещение, обряд покаяния и очищения, и регулярное участие в общинной трапезе, были выражением групповой идентичности. На самой заре движения в Иерусалиме практиковался также добровольный религиозный коммунизм.
Хотя члены церкви не относили себя к какой‑то другой религии, вожди иудейского народа выделяли их среди прочих иудеев, считая их сектой, а точнее, одной из ряда сект. В сравнении с обычными иудеями своего времени христиан отличали две основные особенности. Во‑первых, они верили, что Иисус из Назарета есть Мессия, обещанный пророками, и что Иисус пострадал, умер, воскрес, был вознесен на небеса и вскоре вернется и положит начало эсхатологическому Царству Божьему. Возвращение Христа, которого очень ждали во второй половине I века, играло огромную роль в апостольском христианстве.
Во‑вторых, первоначальное христианство отличалось изобилием харизмы. Для жизни общины было характерно экстатическое поведение. Оно началось с событий Пятидесятницы и продолжалось в духовных исцелениях, экзорцизмах и «сошествии Святого Духа» на членов церкви в Святой Земле и диаспоре.
Харизматической была уже деятельность Иисуса, но вопрос об отдельной общине не возникал, ибо число постоянных учеников Иисуса оставалось небольшим: 70, 72, максимум 120 (Лк 10:1, 17). Это слишком мало, чтобы считаться особой религиозной партией. Не возникало и нужды в иерархической структуре: Иисус был бесспорным лидером. Не было у Иисуса и заместителя, хотя имелись три близких ученика: Петр и сыновья Зеведеевы, Иаков и Иоанн. В первоначальной палестинской церкви Иаков Зеведеев не сохранил лидерство. Он был обезглавлен по приказу царя Ирода Агриппы I (41–44 годы). Его брат Иоанн разделял лидерство с Петром в Иерусалиме и Самарии, но вскоре к ним присоединился еще один Иаков, которого Павел называет «братом Господним» (Гал 1:19). Он же назван братом Иуды в Послании Иуды (стих 1). Согласно Евангелиям, Иаков и Иуда были братьями Иисуса (Мк 6:3; Мф 13:55). Остальные члены внутреннего круга Двенадцати ничем не выделялись. Дьякон Филипп описан как активный проповедник благовестия. Его коллега Стефан проповедовал с большим энтузиазмом, что закончилось для него трагически: довольно скоро его побили камнями. Следует отметить, что согласно Деян 6:1–6, семь дьяконов (все – с греческими именами!) первоначально занимались делами милосердия. Им доверили попечение о нищих вдовах из числа эллинистических последователей Иисуса, живших в Иерусалиме.
Павел утверждал, что ему поручена миссия к язычникам, а Петру – к обрезанным (Гал 2:7). Свою деятельность Павел развернул в диаспоре, ибо палестинские общины находились под началом Иакова. Ведущая роль Иакова видна на апостольском соборе и по пиетету, выказанному ему Павлом во время двух визитов в Иерусалим. Семейные связи Иакова подчеркивает и Иосиф Флавий, говоря о нем как о «брате Иисуса, именуемого Христом». Согласно Иосифу, Иаков был побит камнями по приказу первосвященника Анана, сына Анана, в 62 году (событие, о котором Деяния апостолов не упоминают). Честнейшие граждане Иерусалима нашли поступок Анана столь возмутительным, что обвинили первосвященника перед царем Агриппой II и Альбином, новым прокуратором, добившись даже смещения Анана (Иудейские древности, 20.200–201). Судя по этому отрывку, Иаков, брат Иисуса, и возможно, иудеохристианская община в целом, еще не воспринимались иудейскими руководителями в 62 году как полные аутсайдеры.
Евсевий Кесарийский (около 260–339 годы), со ссылкой на историка Егезиппа (II век), именует Иакова «Праведником» и сообщает, что осада Иерусалима Веспасианом рассматривалась некоторыми как небесное возмездие за преступление Анана против брата Господня (Церковная история, 2.23.19). Раннехристианское предание наводит на мысль, что Иаков стал лидером палестинской христианской общины во многом благодаря своей семейной связи с Иисусом. По тому же принципу следующим главой церкви‑матери избрали Симеона, сына Клеопы, который был двоюродным братом Иакова (и Иисуса). Еще тринадцать епископов Иерусалимских происходили из «обрезанных», и эта череда закончилась в 135 году, после поражения второго антиримского восстания (Церковная история, 4.5.3–4). Если следовать христианскому автору Юлию Африкану (около 160 – около 240 года), которого также цитирует Евсевий, потомки семьи Иисуса в Назарете и Кохабе гордились своей генеалогией и их называли «деспосинами», то есть «людьми Господа» (Церковная история, 1.7.14). Отсюда создается впечатление, что иерусалимскую церковь и иудеохристианство первоначально возглавляли члены семьи Иисуса, и они сохранились как институт до Адриана, а кое‑где – до III–IV века.
О Павловом христианстве речь пойдет далее, а пока заметим, что общее руководство общинами Павел держал в своих руках, но, будучи дальновидным и практичным организатором, передавал решение повседневных вопросов доверенным лицам. Чуть в более поздний период (скорее всего, уже после смерти Павла), как видно из Пастырских посланий (1–2 Тим, Тит), для руководства церквами были созданы специальные должности.
Напоследок следует затронуть вопрос о месте Иисуса в учении первоначального иудеохристианства. (О ситуации в Павловых и Иоанновых общинах мы поговорим в следующих двух главах.) Опираясь большей частью на Деяния апостолов, можно заметить, что непосредственные ученики Иисуса наградили его множеством титулов. Однако, как ни странно, титул «Сын Божий», столь частый в евангелиях, не используется в речах Петра и в Деяниях появляется лишь дважды (в обращении Павла к иудеям после дамасского происшествия и в проповеди Павла в Антиохии Писидийской, где к воскресению Иисуса почему‑то применен стих Пс 2:7: «Ты сын Мой; Я ныне родил тебя» – Деян 13:33).
Иисус именуется «Служителем» или «святым Служителем Божиим» (Деян 3:26; 4:27, 30). Это самый низкий из титулов, применявшихся к нему, который быстро исчезнет из христианского употребления. Иисус также назван «Вождем» (arch gos) и «Праведником» (Деян 7:52; 22:14). Ничего особенно уникального в данных наименованиях нет. Один раз об Иисусе сказано как о пророке, подобном Моисею (Деян 3:22). Самое первое и яркое определение Иисуса в Деяниях содержится в иерусалимской речи Петра на Пятидесятницу: «Муж, засвидетельствованный от Бога силами, чудесами и знамениями» (Деян 2:22) – типичный харизматический пророк! Как тут не вспомнить слова Иосифа Флавия, что Иисус был «мудрецом и совершителем удивительных дел» (см. главу 2).
В Деяниях есть лишь два отрывка с потенциально более высоким смыслом. Оба они содержатся в рассказе о мученичестве Стефана. Первый случай – видение, в котором Иисус стоит «одесную Бога» (Деян 7:55). Однако этот образ связан с вознесением Иисуса на небеса и не означает божественного статуса. Енох и Илия в Библии, Моисей и пророк Исайя в послебиблейской иудейской традиции также удостоились вознесения: первые два избежали смерти, с Моисеем и Исайей это произошло после смерти. Второй отрывок, способный навести на мысль о божественности Иисуса, содержится в молитве умирающего Стефана: «Господи Иисусе! Прими дух мой» (Деян 7:59). Ведь, как правило, иудеи обращали молитвы именно к Богу. Однако просьба Стефана сродни просьбе покаявшегося разбойника на Голгофе, который просил невинного и праведного Иисуса: «Помяни меня… когда придешь в Царство» (Лк 23:42). Усматривать в этих словах веру в божественность Иисуса глубоко ошибочно.
В целом, все титулы Иисуса в Деяниях апостолов предполагают, что он человек Божий, человек высокого духовного достоинства, но не божественное существо.
Следует также заметить, что хотя Евангелие от Луки и Деяния приписываются одному автору, Деяния не сообщают о чудесном зачатии и рождении Иисуса.
На образ Иисуса в Деяниях проливают свет предания, сохранившиеся у иудеохристиан под названием «эбиониты» («нищие») или назареи (последователи Иисуса из Назарета). Эти предания дошли до нас в святоотеческой литературе.1 Главные источники таковы: Ириней Лионский (около 130 – около 200 года), Ориген (около 185 – около 254 года), Евсевий Кесарийский (около 260 – около 340 года) и Иероним (около 342–420 год). Иудеохристиане оказались между двух огней. Как сказал св. Иероним св. Августину, «они хотят быть иудеями и христианами, но и не иудеи, и не христиане» (dum volunt et Iudaei esse et Christiani, nec Iudaeai sunt, nec Christiani; Письмо 89).
Более снисходительный взгляд, который мы находим у отцов Церкви, состоит в том, что эбионитыназареи – еврейские последователи Иисуса, которые соблюдали Закон Моисеев, но верили в чудесное рождение Мессии. Эбиониты ригористического толка отвергали девственное зачатие и божественность Христа и даже послания Павла, считая последнего отступником. По свидетельству Евсевия, они полагали подлинным лишь арамейское Евангелие от евреев (ныне утраченное). Некоторые христианские авторы иронически обыгрывали название «эбиониты», называя «нищим» (скудным) их понимание Христа. В Ветхом Завете же слово «нищие» использовалось в положительном смысле, и благочестивые кумраниты называли себя «эвйоним», то есть «нищими» (1QpHab 12:3, 6, 10).
Подведем итоги. Первоначальное христианство как в своей палестинской харизматической форме, так и в своей языческой миссионерской форме представляло собой традиционный иудаизм, соединенный с верой в мессианство распятого и воскресшего Иисуса и горячим ожиданием славного и не слишком далекого возвращения Иисуса с небес.
