Случай с семьей язычника Корнилия показателен в плане важнейшей проблемы, с которой столкнулись первые ученики Иисуса: как быть с неиудеями, желающими войти в их общину? Эта проблема стала особенно острой в связи с миссионерской деятельностью Варнавы и Павла в Антиохии и Малой Азии, хотя Деяния апостолов и возводят ее (неправдоподобно) к проповеди Петра на Святой Земле. В принципе, напрашивалась мысль: если язычники хотят стать полноправными членами иудеохристианского сообщества, им сначала нужно обратиться в иудаизм, взять на себя соблюдение всех нравственных, культовых и пищевых уставов Закона Моисеева (а мужчинам еще и обрезаться). Однако готовых рецептов у апостолов не было. Это означает, что апостолы не располагали указаниями Иисуса насчет язычников, которые приняли благовестие. Более того, похоже, что Иисус ничего не говорил о проповеди всем народам мира. До успехов миссии Павла среди неиудеев греко‑римского мира этот вопрос вообще был неактуален.
Деяния апостолов сообщают о двояком решении вопроса о допуске язычников. Первое, насыщенное чудесами, больше похоже на легенду и богословскую фикцию. Здесь основную роль играют Петр и Корнилий, римский сотник из Кесарии. Корнилий – человек богобоязненный, сочувствующий иудаизму и щедрый к членам местной синагоги. В небесном видении он получает указание позвать к себе домой Петра. Одновременно Петр, находящийся в Яффе, впадает в транс во время полуденной молитвы на крыше дома. Он видит, как с небес трижды спускается на землю полотнище, на котором находятся как ритуально чистые, так и ритуально нечистые животные, и слышит голос: «Заколи и ешь!» Петр ощущает инстинктивный протест: он благочестивый иудей и никогда не брал в рот запретной пищи. Однако небесный голос настаивает: «Что Бог очистил, того ты не почитай нечистым» (Деян 10:1–16). Вслед за видением появляются посланники Корнилия, которые просят Петра идти с ними в Кесарию.
Узнав в откровении об отмене границы между чистым и нечистым (а также между чистыми иудеями и нечистыми язычниками), Петр проповедует Иисуса Корнилию, его семье и друзьям. Затем Святой Дух сходит на неиудеев. Подобно апостолам на Пятидесятницу, они впадают в экстаз, начинают говорить языками и славить Бога. Далее они безотлагательно принимают крещение во имя Иисуса (Деян 10:17–48).
Казалось бы, все ясно: сам Бог велел принимать язычников в христианство, не требуя обращения в иудаизм. Однако иудеи, члены иерусалимской церкви, «люди Иакова», саркастически названные «партией обрезания» (Деян 11:2; Гал 2:12), по‑прежнему отказывались считать необрезанных язычников своими братьями и участвовать с ними в общих трапезах.
Эпизод с Корнилием в Деяниях – единственный зафиксированный случай обращения неиудея в христианство на Святой Земле. Однако здесь стоит вспомнить последующее столкновение Петра с Павлом в Антиохии: Петр совсем не был в восторге от миссии к язычникам… Возникает вопрос: не мотивирована ли «политически» роль, которая отведена Петру здесь, и в рассказе об апостольском соборе? Не отражено ли здесь растущее соперничество в иудеохристианском направлении церкви между Петром и Иаковом, братом Иисуса? Деяния и Павел согласны в том, что Петру была доверена миссия к иудеям, а Павлу – миссия к язычникам («благовестие для необрезанных» Гал 2:7).
Следует заметить, что описания Петра в Деяниях не складываются в единое целое. С одной стороны, он представлен строгим блюстителем Закона Моисеева, который отродясь не ел некошерной пищи. С другой – он же борется за допуск язычников в церковь и называет Тору непосильным бременем: «…иго, которого не могли понести ни отцы наши, ни мы» (Деян 15:10). Малодушие, которое приписывает ему Павел, согласуется с трусоватым поведением во время ареста Иисуса (Мк 14:66–72; Мф 26:69–75; Лк 22:56–62; Ин 18:17, 25–27).
Настоящая схватка по данному вопросу произошла за пределами Палестины, и прежде всего в Антиохии (Северная Сирия). На одной стороне были Павел и Варнава, отстаивавшие интересы обращенных из язычников, а на другой – Иаков со своими единомышленниками из Иерусалима. Среди последних были и бывшие фарисеи, для которых иудеохристианство неразрывно связано с иудейскими отеческими традициями. Петр сыграл неоднозначную роль в этом конфликте. Автор Деяний попытался затушевать открытый спор между Петром и Павлом, но сам Павел открыто говорил о своих убеждениях, изображая Петра безвольным и даже лицемерным.
А дело было так. На первом этапе миссии в Антиохии палестинские христианские беженцы проповедовали Иисуса только иудеям. Однако некоторые иудейские братья с Кипра и из Кирены отважились говорить об этом и грекам. Многие греки заинтересовались.
Для руководства новой общиной из Иерусалима отрядили Варнаву, который в свою очередь отправился в Тарс Киликийский за Павлом: пусть Павел помогает (Деян 11:19–26)… Одно время иудейское и языческое направления христианской общины сосуществовали мирно, причем имели место и общие трапезы. Петр, наведавшись в Антиохию, ел за одним столом с языкохристианами. Тем не менее, как мы узнаем от Павла, когда в Антиохию пришли посланники Иакова, представители «партии обрезания», Петр, а с ним и остальные иудеохристиане (включая даже Варнаву), отказались от общего стола. И тогда возмущенный Павел открыто обвинил Петра и других иудеев в лицемерии (Гал 2:11–14).
В Иерусалиме стояли на своем: если язычники хотят быть христианами, пусть переходят в иудаизм, и лишь потом крестятся. Павел же проповедовал в малоазийских городах, имея почти нулевой успех среди иудеев в синагогах, но убедив множество язычников благодаря своей либеральной установке: обращения в иудаизм не требуется.
Нужно было срочно что‑то решать. Апостолы и старейшины собрались в Иерусалиме, чтобы выслушать Павла и Варнаву. Бывшие фарисеи из окружения Иакова все еще хотели навязать обращенным из язычников весь Закон Моисеев (включая обрезание для мужчин), но после вмешательства Павла и Варнавы была найдена компромиссная формула, причем не Петром, а Иаковом, который возглавил собор (Деян 15:19–21). А именно, пусть язычники, желающие войти в Церковь, воздерживаются от идоложертвенной пищи, от вкушения в пищу крови и животных, которые не были закланы ритуально правильным образом, а также от блуда (т. е. всех сексуальных связей, которые запрещались у иудеев). Похоже, что составители списка вдохновлялись так называемыми заповедями потомков Ноя, соблюдение которых ожидалось от язычников, постоянно живущих в Земле Израилевой.
Тем самым, вопрос был в принципе решен, хотя местами трудности возникали: например, Павел пишет о попытках неких «иудействующих» навязать галатийским новообращенным обрезание и соблюдение всей Торы (Гал 2:4, 12–13; 6:12). Однако, несмотря на такие эксцессы, либеральная политика Павла по отношению к неиудеям восторжествовала и существенно облегчила распространение христианства среди язычников греко‑римского мира.
