Богатый дядя, либерал или консерватор, смотря по обстоятельствам. Не так полезны для героя его наставления, как смерть. 4 страница

Приведем высказывания некоторых из них. Так, Богумил Палек пишет: "Прежде всего необходимо отдавать себе отчет в том, что с помощью последовательного упорядочения отдельно взятых предложений можно создать не связный текст, а лишь последовательность отдельных предложений, и любая концепция грамматики, претендующая на макси­мальную адекватность описания, должна учитывать этот факт. Други­ми словами, для того чтобы включить в рамки некоторого граммати­ческого описания гиперсинтаксические явления, например кросс-рефе­ренцию, грамматическая концепция должна рассматривать предложе­ния как единицы не только изолированные, но и образующие путем взаимного контакта с соседними элементами единицу более высокого уровня — в данном случае произведения речи (discourse). Это утвер­ждение очевидно на первый взгляд, но вытекающим из него следствиям до сих пор не уделялось должного внимания"[Богумил Палек, 255]. По­казательно также цитированное Максом Пфютце высказывание Эггерса: "Схема предложения как синтаксическое явление выходит за рамки отдельного предложения и служит для создания упорядоченных единств нашей речи, относящихся к более высокому уровню, чем само это предложение" [Макс Пфютце, 234-235]. Петр Сгалл пишет: "Можно, конечно, определить новую единицу как последовательность предложений, удовлетворяющую требованиям семантической связности, но для исчерпывающего определения нам недостаточно простого переноса при­вычных понятий из "лингвистики предложения" в новую область" [Петр Сгалл, 85]. "... до сих пор лингвистика научно еще не продвинулась дальше сложного предложения, - пишет М. Бахтин, -... это самое длинное лингвистически научно обследованное явление языка: получает­ся впечатление, точно лингвистический анализ можно продолжать и дальше, как это ни трудно и как ни соблазнительно внести здесь чужеродные для лингвистики точки зрения" [М.Бахтин, 45].

Можно с уверенностью утверждать, что на данном этапе развития теории текста понятие сверхфразового единства (СФЕ) (термин, который мы предпочитаем другим) уже не является чужеродным для лингвистики.

Если абстрагироваться от конкретных речевых воплощений.то в отрез­ках больших, чем предложение, обнаруживаются свои типологические закономерности, возводящие их в ранг единиц языка. Конечно, эти зако­номерности не столь ригористичны в СФЕ, как в предложении. Это ска­зывается и в более независимом положении отдельных частей по отноше­нию друг к другу и к целому, и в более свободном взаимоположении этих частей и в некоторых других формах следования предложений. Однако сверхфразовое единство все же сковано какими-то ограничени­ями, наложенными самой системой языка. Замечание Н.Д. Арутюновой о том, что "Интродуктивные предложения настоятельно требуют продол­жения" [НД. Арутюнова, 1976(б), 223], можно отнести не только к интродуктивным предложениям, но и к любому (даже к сентенции), если оно взято не изолированно, а в составе СФЕ. 68

Устанавливая в качестве конституэнтов текста сверхфразовые един­ства (СФЕ), нам необходимо более подробно описать сущностные харак­теристики этих составляющих, своеобразие их структур, особенности их функционирования, типы лексико-грамматических средств связи внутри этих единств и между ними.

Сверхфразовое единство не механическая сумма предложений, а ка­чественно новое структурно-смысловое образование, параметры которого существенно отличаются от параметров предложения.

До сих пор лингвисты еще не пришли к согласию относительно статуса СФЕ. У советских лингвистов существует целый ряд терминов для обозначения сложных синтаксических единиц, являющихся компо­нентами текста. Среди них сверхфразовое единство (О.С. Ахманова), сложное синтаксическое целое (A.M. Пешковский), компонент текста (И.А. Фигуровский), прозаическая строфа (Г.Я. Солганик), синтакси­ческий комплекс (А.И. Овсянникова), монологическое высказывание, коммуникативный блок и тд. Итак, я остановился на термине СФЕ. Можно выделить один общий принцип подхода к этой единице: СФЕ по­нимается, с большей или меньшей степенью четкости как сложное струк­турное единство, состоящее более чем из одного самостоятельного пред­ложения, обладающее смысловой целостностью в контексте связной речи и выступающее как часть завершенной коммуникации.

Тем не менее некоторые лингвисты механически переносят принципы организации единиц предложения на организацию единиц текста. Есть исследователи (Б. Вендель, М. Даскал, А. Маргалит), которые считают, что вообще нет необходимости создавать грамматику текста, что грам­матика предложения может объяснить явления на всех уровнях, в том числе и на самом высшем — на уровне текста.

Другие лингвисты, хотя и признают наличие в тексте особых единиц более высокого уровня, тем не менее при анализе этих единиц исходят из предложения. Сосредоточив внимание на связях между компонентами СФЕ (предложениями), они не придают должного значения выявлению природы, законов построения и функционирования единств (А. Бекер, Т. Кристенсен).

С другой стороны, некоторые исследователи полностью отвергают аналогию с предложением и подходят к единствам как бы с противопо­ложной стороны: с точки зрения "континуума речи", т.е. текста в целом (П. Роджерс). Этих лингвистов мало интересуют отношения внутри единств, все внимание они концентрируют на внешних отношениях, т.е. отношениях между единствами.

Совершенно очевидно, что подобные подходы страдают односторон­ностью, что они не в состоянии выявить все параметры СФЕ, показать, каким образом оно функционирует и каким образом достигается ком­муникативная значимость СФЕ.

Поскольку сверхфразовое единство представляет собой сложную структурно-семантическую единицу, коммуникативная значимость кото­рой не является результатом простого сложения смыслов составляющих ее самостоятельных предложений, рассматривать ее необходимо на иерар­хически более высоком уровне, чем предложение. При этом для деко-

69

дарования информации, заложенной в тексте, важно выявить внутреннюю структуру единства, определить его типы и установить, каковы их отно­шения друг к другу в качестве единиц, конституирующих текст.

В настоящее время изучение СФЕ проводится в четырех планах: 1) в плане семантики; 2) в плане прагматики; 3) в плане синтактики; 4) в плане функционирования.

В плане семантики наибольшее внимание уделяется значению пред­ложений, составляющих единство¹.

Исходя из правильной идеи логико-семантического объединения са­мостоятельных предложений в СФЕ, некоторые ученые неправомерно приравнивают связность текста к его логической связности. Так, в работе Г.В. Дорофеева и Ю.С. Мартемьянова² рассматривается логический тип связности текста, а всякая другая внутритекстовая связность сводится к этому логическому типу. Таким образом, он выступает единственным показателем связности текста.

Однако, как известно, логическая связность текста не тождественна связности текста вообще, поскольку текст может допускать противо­речия, несоответствия, разрывы и пр., что для логических единств непра­вомерно.

Наименее изученным является второй план — план прагматики. Изуче­ние СФЕ в этом плане представляется важным потому, что именно в плане прагматики возможно определение последовательности частей текста, т.е. создание механизма порождения текстов.

Наиболее разработан план синтактики, т.е. проблема соотношения частей единства. Наличие связи между самостоятельными предложениями в тексте отмечалось лингвистами уже сравнительно давно, задолго до постановки проблемы СФЕ. Однако в связи с выделением сверхфразо­вого единства этот вопрос получил более полное и глубокое изучение. В исследовании СФЕ в плане синтактики выделяются два основных на­правления: а) вычленение и исследование единиц более крупных, чем предложение, путем изучения способов объединения самостоятельных предложений в эта сложные единицы; б) непосредственное изучение язы­ковых средств, с помощью которых осуществляется сцепление предло­жений в связном тексте. Проблема СФЕ при этом затрагивается только попутно.

Примером изучения способов объединения самостоятельных предло­жений в более крупные единицы можно назвать работы Г.Я. Солганика. Автор дает классификацию СФЕ или "прозаических строф", как он их на-

¹ Кибрик А.Е. Об иерархической структуре смысла связного текста; Учен. зап. Тартуского ун-та, вып. 232. Тарту, 1969; Леонтьева НЛ. О создании информа­тивного языка на базе полного семантического анализа текста. Ин-т русского языка. Проблемная группа по экспериментальной и прикладной лингвистике, вып. II. М., 1970; Чистяков ГЛ. Об одном методе определения глубины понима­ ния текста. - В кн.: Всесоюзный симпозиум по проблеме "Мышление и общение". Алма-Ата, 1973.

Дорофеев Г.В.. Мартемъянов Ю.С. Логический вывод и выявление связей между предложениями в тексте. - В кн.5: Машинный перевод и проблемы лингвистики, вып. 126. М., 1969.

70

зываст, с позиции способов соединения предложений. Говоря о структур­ной соотнесенности как основном способе связи между самостоятель­ными предложениями, Г.Я. Солганик выделяет два основных структур­ных типа СФЕ: а) прозаические строфы с цепной связью между закончен­ными предложениями, когда предложения сцепляются последовательно одно с другим и б) прозаические строфы с параллельной связью между предложениями, когда предложения сопоставляются между собой, "при этом благодаря параллелизму конструкций в зависимости от лексичес­кого "наполнения", возможно сопоставление или противопоставление" [Солганик Г.Я., 132].

В строении самих прозаических строф предлагается также различать два плана: а) собственно-синтаксический, обнаруживающий внутреннюю структурную организацию строфы и связанный с синтаксическими сред­ствами соединения предложений, б) композиционно-тематический, опре­деляющий внешний рисунок, контур строфы, характер развития мысли, темы. На уровне предложения этим двум планам строфы соответствуют два типа членения: грамматическое и актуальное.

И наконец, изучение СФБ проводится в плане функционирования. Исследование единств в этом плане представляет большой интерес, пос­кольку основное внимание уделяется коммуникативной значимости СФЕ [Н.И. Серкова]. К сожалению, изучение функционирования СФЕ в основном ведется только в области стиля языка художественной литера­туры, да и здесь сделано очень мало. Как было указано выше, СФЕ, яв­ляясь полусамостоятельной единицей высказывания, не обладает закон­ченностью, характерной для текста. Однако, функционируя в составе целого, она в зависимости от характера текста может приобретать комму­никативную значимость почти равную коммуникации.

Исходя из структурной соотнесенности компонентов СФЕ, НА. Тур-мачева выделяет пять основных типов грамматической связи в СФЕ: 1) цепная, 2) параллельная, 3) лучевая, 4) присоединительная, 5) ситуа­тивная.

Наличие разных типов СФЕ определяется двумя основными фактора­ми: видами составляющих единства предложений и характером связи между ними. Эти два фактора в свою очередь зависят от функционально­го стиля, от типа текста, от индивидуальной манеры автора.

H.A. Турмачева в своей работе предлагает характеризовать СФЕ и по степени цельности единства. Она выделяет три основных типа СФЕ: 1)не­членимые, 2) получленимые, 3) членимые [НА. Турмачева]. Далеко не полное описание в данной книге структурных и семантических особен­ностей сверхфразовых единств все же дает некоторое представление о связях, которые скрепляют отдельные предложения и создают цельность более высокого порядка, чем само предложение. Характерной особен­ностью СФЕ является его статус, принципиально отличный от статуса предложения. Последнее как бы растворяется в нем, теряет свою самос­тоятельность даже в тех случаях, когда в нем нет никаких дейктических элементов "... каждая мысль, выраженная словом особо, — пишет Л.Н. Толстой, - теряет свой смысл, страшно понижается, когда берется одна и без того сцепления, в котором она находится... нужны люди, кото-

71

рые показали бы бессмыслицу отыскивания отдельных мыслей в худо­жественном произведении и постоянно руководили бы читателей в том бесчисленном лабиринте сцеплений, в котором состоит сущность ис­кусства, и по тем законам, которые служат основанием этих сцеплений", [Толстой Л.Н., 269-270].

Мысль Толстого предельно ясна. Надо учитывать, что отдельные предложения теряют свою значимость, что существует бесчисленный лабиринт сцеплений и что задача толкователя художественного произведе­ния — показать эти сцепления, их законы и тем самым проникнуть в сущность художественного произведения.

Не боясь впасть в ошибку, должен сказать, что "лабиринт сцеплений" присущ не только художественным произведениям. Попытаюсь это по­казать.

Сверхфразовое единство, являясь основным конституэнтом текста, не всегда легко выделимо. В одних случаях оно совпадает с абзацем (в особенности в стилях языка научной прозы, деловых документов и неко­торых других), в других случаях один абзац легко распадается на нес­колько сверхфразовых единств (особенно в стиле языка художествен­ной прозы и в поэзии). Это закономерно. Границы СФЕ и абзаца не­редко пересекаются в зависимости от содержания сообщения и особенно от прагматической установки. Тем не менее СФЕ нужно признать кон­ституэнтом текста, а предложение конституэнтом СФЕ. Подобно тому как предложение способно указать на взаимодействие и взаимосвязь значений слов, его составляющих, СФЕ способно указать на взаимодей­ствие и взаимосвязь смыслов предложений, его составляющих.

Некоторые исследователи пытаются выделить более крупные едини­цы текста, чем СФЕ. Примечательна в этом отношении работа Т.М.Ба­таловой, в которой она пытается объединить два (и более) СФЕ в единый предикативно-релятивный комплекс (Т.М. Баталова). Баталова исходит из того положения, что некоторые сверхфразовые единства, выделяемые на основании семантического критерия и относящиеся к одному темати­ческому плану текста, последовательно объединяются в единицы более высокого порядка как в смысловом отношении, так и в результате определенных формальных связей. В составе такой логико-семантичес­кой целостной системы сверхфразовые единства, отличаясь лишь отно­сительной самостоятельностью, функционируют как средства передачи различных частных информации и по-разному взаимодействуют друг с другом в развертывании общего коммуникативного содержания. Прин­цип построения этой комплексной единицы в ее языковом оформлении определяется не количеством входящих в нее сверхфразовых единств, а теми отношениями, которые возникают между ними в тексте, харак­тером организации информации.

В зависимости от объема информации и от функции в выполнении общего коммуникативного задания члены этой комплексной единицы делятся на предикативные (ведущие, определяющие) и релятивные (второстепенные, подчиненные). Предикативный член является концеп­туальным ядром в составе целого комплекса, так как, выполняя функ­цию сообщения новых сведений об описываемых событиях, он вносит

72

максимальный вклад в суммарную информацию, передаваемую комплек­сом. Релятивность, напротив, выступает как признак факультативности элемента по отношению к доминирующему элементу комплекса. Инфор­мативная значимость релятивных элементов невелика по сравнению с информативной значимостью предикативного члена, но это не умень­шает эстетической ценности релятивных элементов в создании вырази­тельной цельности сообщения. В целом предикативно-релятивный комп­лекс можно охарактеризовать как сложную многокомпонентную иерар­хическую систему противопоставленных и взаимосвязанных отноше­ний. Предикативный член выполняет свое назначение только в соединении с релятивным. Здесь опять можно прибегнуть к аналогии. В весьма инте­ресной книге Е.М. Вольф "Грамматика и семантика прилагательного" введено понятие "достаточность смысла" для определения роли разных типов прилагательного в формировании коммуникативности высказыва­ния (Е.М. Вольф, 75,124 и др.).

Релятивные СФЕ образуют с предикативными СФЕ некий комплекс, как его называет Т.М.Баталова, который тоже может выявлять допол­нительный смысл. Амплификация (развернутость) как одно из свойств письменного текста вносит в него пояснения, дополнения, иллюстра­ции и пр., способствующие более полному раскрытию смысла, заключен­ного в основном (предикативном) СФЕ. Можно изоморфно представить себе, что подобно тому как в примере, приведенном в книге Е.М. Вольф: "Действия развертываются на вроде бы нейтральной территории", устра­нение прилагательного повлекло бы за собой неинформативность выска­зывания, устранение из комплекса некоторых сверхфразовых единств (и ключевых предложений внутри этих единств) также может повлечь за собой недостаточность смысла предикативного члена комплекса.

ГЛАВА IV