Когда на следующий день я пришел к дому, принадлежащему Первой баптистской церкви и содержащемуся ею для пастора, я увидел группу людей, стоящих у входной двери и блокирующих ее. Я представления не имел, что это за люди и что они здесь делают. Но их было очень много, наверное, человек сто, я никогда раньше их не видел.
Я спросил у них, кто они и что делают здесь. Каково же было мое удивление, когда я услышал, что они члены Первой баптистской церкви и пришли сюда в знак протеста. Я удивился еще больше и спросил, против чего именно они протестуют. "Мы не желаем, чтобы Вы были пастором нашей церкви!" - услышал я в ответ. "Был ли кто-нибудь из вас на членском собрании, когда обсуждался этот вопрос!" - поинтересовался я. "Нет!" - раздалось в ответ. "Кто-нибудь из вас знает меня, посещал богослужения в церкви, где я до этого был пастором?" - спросил я. "Нет!" - был ответ. "Но почему вы против того, чтобы я был пастором этой церкви?" - допытывался я. "Вы не нравитесь нам в качестве пастора", - таков был их ответ. "Но почему?!" -продолжал допытываться я. "Мы не можем говорить об этом", - отрезали они.
Вот это да! Я ничего не мог понять и повторил свой вопрос: "Почему я не могу быть пастором вашей церкви?" - "Вам и другим этого не понять!" - отвечали эти люди. "Вас прислал доктор Блум?" - пробовал я уточнить. "Мы не будем отвечать на этот вопрос", - вновь повторили они. "Хорошо, тогда скажите, как долго являетесь вы членами этой церкви, как вы поддерживаете ее, какое служение несете?" - спросил я, пытаясь все-таки завязать мирную беседу. "Это неважно, кто больше, кто меньше, не в этом дело", - не сдавались пришедшие. "Ну, и чего вы хотите сейчас?" - "Мы пришли, чтобы воспрепят ствовать Вам войти в дом нашего пастора!"
Первым моим побуждением было принять вызов и действовать так, как я сочту нужным. Но это могло бы вызвать неуправляемую реакцию толпы, и я решил временно отступить. Я сел в машину и поехал к доктору Блуму.
Я был в полном недоумении. Неужели действительно доктор Блум стоит за всем этим? Если я вступлю в открытый конфликт с ним, то к чему это приведет? А как быть с его сердечным приступом? А может быть, он и не при чем, все произошло случайно? Я подумал, что мне, пожалуй, не стоит встречаться с доктором Блумом один на один. Ведь происходящее касается не только лично меня, но и всей церкви. Я остановился, вышел из машины и позвонил председателю церковного совета. Он согласился поехать вместе со мной к доктору Блуму.
Дверь открыла миссис Блум и категорически отказалась пустить нас в дом. Мы препирались, стоя на крыльце, пока кто-то в доме не приказал пустить нас. Мы вошли и увидели доктора Блума, лежащего на кушетке в халате и домашних тапочках. Я предполагал, что мой спутник не начнет разговор и поэтому спокойно, как только мог, спросил: "Как Вы думаете, доктор Блум, почему мы здесь?"
Его взгляд был открытым, а голос слегка удивленным: "Ну конечно же, потому, что члены Первой баптистской церкви не пустили Вас в дом пастора своей церкви".
Мой следующий вопрос был совершенно бесполезным, но мне хотелось посмотреть, как он на него отреагирует: "Получается, Вы знали об этом?"
"Знал о чем? - улыбнулся он. - Не знал, а организовал! Еще скажите спасибо, что мы избавили Вас от хлопот, связанных с напрасным переездом и последующим выселением!"
Я видел, что доктор Блум наслаждается происходящим: "Мистер Поинтер, всего пятьдесят членов церкви проголосовали за Ваше приглашение, но в этой церкви - моей церкви! - две тысячи членов. Неужели какие-то жалкие пятьдесят человек будут определять, кто будет пастором в такой огромной церкви?"
Я прервал его: "Но разве все эти люди - активные члены церкви? Разве они, забывшие дорогу в собрание, могут решать, кому быть пастором? Разве они должны определять будущее церкви?"
Доктор Блум снисходительно ответил мне: "Молодой человек, в этой церкви нет активных или каких-либо других членов, все одинаковые. Это записано в нашем уставе, и никто не вправе лишить члена церкви голосовать так, как он этого хочет, или лишать его возможности выражать свое мнение каким-либо иным способом. На следующем членском собрании будут присутствовать большинство из них, и они отменят незаконное решение о приглашении Вас пастором. Так что скажите спасибо, что Вас не пустили в дом пастора, избавили от лишних хлопот. Вам никогда не жить в этом доме!"
Я с горечью сказал: "Доктор Блум, то, что Вы делаете, это незаконно, и Вы знаете об этом. Я уже не хочу касаться моральной стороны вопроса, но будьте осторожны в будущем, выдавая свои желания за волю Божью".
С такими словами мы покинули этот дом. Как я и предполагал, только доктор Блум мог стоять за подобными событиями. Но мы с моим спутником договорились молиться, чтобы узнать Божью волю по этому вопросу, а также обратиться к активным членам церкви за поддержкой. Я предупредил о возможных последствиях, если кто-то противопоставит свои желания воле Божьей. Они могут стоять у дома пастора неделями, но однажды они устанут, и тогда я войду в этот дом, будь это днем или ночью.
Поговорив еще о сложившейся ситуации, мы пошли завтракать, а затем поехали к дому пастора. Там никого не было! Блокада была снята! Оставшуюся часть дня я провел в хлопотах, связанных с переездом в мой новый дом. И только поздно вечером я вспомнил, что так и не позвонил Терри. Но было уже слишком поздно, поэтому я разделся и лег, размышляя о минувшем дне. Я думал о том, что Первая баптистская церковь - типичная баптистская церковь, которую практически отпавшие, но сохранившие право голоса члены могут повести куда угодно. Я с ужасом думал, что же это будет, если такие люди, не принимающие никакого участия в духовной жизни церкви, будут указывать ей, что делать. Церковь превратится в забегаловку, где каждый может говорить и делать все, что ему заблагорассудится. Я был уверен, что с подобными ситуациями надо бороться! И, конечно, меня беспокоило то, что дела в баптистской церкви могут находиться в таком беспорядке. Интересно, нужна ли доктринальная основа для повседневной жизни церкви?
Наверное, будет правильнее сказать, что наши дела есть результат того, во что мы верим. И если в баптистской церкви сегодня наблюдается такой беспорядок, то это не может не сказаться и на отношении к учению. Когда мало внимания уделяется учению, люди начинают страдать и от неразберихи в своей повседневной жизни. Нельзя являть собой образец христианской добродетели, не будучи утвержденным в учении. И если практика церковной жизни баптистских церквей сегодня небезупречна, что же тогда можно сказать об учении?
ГЛАВА 28
