Лучшие часы для пастора - это время после воскресной вечерней проповеди. Наконец-то можно отдохнуть и расслабиться! Одна трудовая неделя закончилась, следующая еще не началась, и это время принадлежит только мне. Обычно это время я проводил с Терри. Мы не говорили о церковных делах и проблемах, ни с кем не встречались - это время было только для нас двоих. Но в это воскресенье нам не удалось побыть вместе. Когда я пришел к Терри, раздался телефонный звонок, и она позвала меня к телефону. Первой мыслью было, что что-то случилось в церкви... Нет, звонил председатель церковного совета Первой баптистской церкви. Я очень удивился, что он нашел меня, но еще больше удивился, когда услышал его слова: "Сегодня вечером мы провели членское собрание и решили просить Вас быть нашим пастором".
Я был буквально потрясен! Они решили пригласить меня? Да может ли такое быть?! Мое молчание, возможно, сказало ему о многом, потому что он продолжил: "Я помню о том, что Вы не давали Вашего согласия, но церковь настаивает, да и проголосовали все единогласно".
Вот это дела! "А как же доктор Блум?" - спросил я. "О, это совсем другая история! - сказал он и по голосу чувствовалось, что он улыбается.-Впрочем, рано или поздно Вы все равно узнаете, поэтому я расскажу. У доктора Блума сегодня был сердечный приступ, его увезли в больницу. Это случилось после того, как на утреннем собрании объявили, что состоится членское собрание по вопросу Вашего приглашения в качестве пастора. Он сказал, что это произойдет только через его труп. Как ни жалко доктора Блума, но, похоже, предсказанное им почти произошло".
У меня в душе все перевернулось. Церковь пригласила меня в качестве пастора без моего согласия, без моего ведома, но доктор Блум по-прежнему считает меня закулисным интриганом и так яростно сопротивлялся этому приглашению, что попал в больницу. Это, в свою очередь, дало возможность церкви проголосовать единогласно за мое приглашение. Им, конечно, хорошо, но что делать теперь мне? Мои дорогие прихожане в Лайм Крик, моя любимая Терри, моя учеба и странные, чтобы не сказать больше, отношения с доктором Блумом... Как совместить все это с приглашением Первой баптистской церкви?
Я попросил у председателя церковного совета неделю на размышление. Я хотел с постом и молитвой принести свою нужду к Господу, чтобы Он направил меня на тот путь, который будет единственно верным. Мне же предложили две недели, месяц, если надо! Они были настолько уверены, что только я нужен их церкви, что согласны ждать, пока Сам Господь укажет мне на это.
На следующий день после занятий я отправился в больницу навестить доктора Блума. Я не сразу решился на это. Надо ли мне идти? А вдруг ему станет еще хуже, когда он увидит меня? А если он устроит скандал и выгонит меня? Но все-таки я решил пойти, чувствуя необходимость этого перед Богом. Ну, а если он меня выгонит, это будет уже на его совести, а я искренне хочу выразить ему мое сочувствие.
Я всегда навещал своих прихожан в больнице, меня там хорошо знали, поэтому сразу все рассказали. Состояние доктора Блума не очень тяжелое, он не нуждается в особо интенсивном лечении, но человек немолодой, поэтому несколько дней ему все-таки лучше побыть под наблюдением.
Я прошел по коридору и осторожно постучал в дверь палаты, затем приоткрыл ее и протиснулся бочком, ожидая бурной реакции доктора Блума. Я сказал: "Доктор Блум, я беспокоился о вас. Как вы себя чувствуете?" Его ответ был холоден и вполне предсказуем: "Поинтер, что Вы здесь делаете? Вы не мой пастор и, надеюсь, никогда им не будете, даже если Вы будете проповедовать в Первой баптистской церкви". Я проигнорировал его отношение ко мне и спросил, не надо ли ему чего, что я могу сделать для него. Он ответил, что единственной приятной вещью для него будет остаться одному, когда я выйду воо-он через ту дверь и закрою ее за собой. Я спросил, можно ли мне за него молиться. В его ответе содержалось все, что он думал обо мне, моих умственных способностях, о кальвинизме вообще и о тех кальвинистах в частности, которые, будучи хищными волками, рядятся в овечью шкуру. Выслушав все, я подумал, что он, по-видимому, не хочет, чтобы я за него молился, тем более, что он повернулся ко мне спиной, его спина выражала полное нежелание продолжать беседу. Мне ничего не оставалось, как попрощаться и пожелать ему скорейшего выздоровления.
Вышел я от доктора Блума с тяжелым сердцем. Почему он не захотел, чтобы я за него молился? При чем тут кальвинизм? Разве молитва кальвиниста в глазах Господа хуже молитвы баптиста? Я уже убедился, что основные положения кальвинизма соответствуют Библии, а Библия призывает нас молиться друг за друга. Молитва - угодное Богу дело, именно в молитве Бог общается со Своим народом, а человек испрашивает помощи и совета у своего Господа. И кальвинизм не отрицает этого, а вместе с баптистами рассматривает молитву как честь от Господа.
ГЛАВА 23
