Ћекции.ќрг


ѕоиск:




 атегории:

јстрономи€
Ѕиологи€
√еографи€
ƒругие €зыки
»нтернет
»нформатика
»стори€
 ультура
Ћитература
Ћогика
ћатематика
ћедицина
ћеханика
ќхрана труда
ѕедагогика
ѕолитика
ѕраво
ѕсихологи€
–елиги€
–иторика
—оциологи€
—порт
—троительство
“ехнологи€
“ранспорт
‘изика
‘илософи€
‘инансы
’ими€
Ёкологи€
Ёкономика
Ёлектроника

 

 

 

 


—труктурализм как де€тельность. 8 страница




Ќичего подобного не происходит с произведением: оно лишено дл€ нас внешних условий, и, быть может, это-то и определ€ет его лучше всего Ч оно не окружено, не обозначено, не предохранено, не ориентировано какой бы то ни было ситуацией; здесь отсутствует жизнь конкретного индивида, котора€ могла бы подсказать, каким именно смыслом следует наделить произведение. ¬ нем всегда есть нечто от цитаты Ч неоднозначность €влена в нем в чистом виде: сколь бы пространным ни было произведение, ему непременно свойственна кака€-то пророческа€ лаконичность, оно состоит из слов, соответ-

72 —м.: Greimas A. J. Cours de Sémantique, в особенности гл. VI об »зотопии дискурса ( урс, размноженный на ротаторе в ѕрактической школе высших знаний в —ен- лу, 1964).

ствующих первичному коду (ведь и ѕифи€ не говорила несуразностей), и в то же врем€ пребывает открытым навстречу сразу нескольким смыслам, ибо слова эти были произнесены вне контекста, образованного той или иной ситуацией, если не считать ситуацию самой многосмысленности: ситуаци€, в которой находитс€ произведение, это всегда пророческа€ ситуаци€. –азумеетс€, привнос€ свою ситуацию в совершаемый мною акт чтени€, € тем самым могу устранить многосмысленность произведени€ (что обычно и происходит); однако, вс€кий раз мен€€сь, ситуаци€ формирует произведение, но отнюдь его не обнаруживает: с того момента, как € сам подчин€юсь требовани€м символического кода, лежащего в основе произведени€, иными словами, выказываю готовность вписать свое прочтение в пространство, образованное символами, Ч с этого момента произведение оказываетс€ неспособным воспротивитьс€ тому смыслу, которым € его надел€ю; однако оно не может и установить подлинность этого смысла, поскольку вторичный код произведени€ имеет не предписывающий, а ограничительный характер: он очерчивает смысловые объемы произведени€, а не его смысловые границы; он обосновывает многосмыслен≠ность, а не один какой-нибудь смысл.

»менно потому, что произведение изъ€то из какой бы то ни было ситуации, оно и позвол€ет осваивать себ€; дл€ того, кто пишет или читает такое произведе≠ние, оно превращаетс€ в вопрос, заданный €зыку, чью глубину мы стремимс€ промерить, а рубежи Ч прощу≠пать. ¬ результате произведение оказываетс€ воплоще≠нием грандиозного, нескончаемого дознани€ о словах 73. ќбычно символ прин€то считать свойством одного только воображени€. ћежду тем символ обладает еще и крити≠ческой функцией, и объектом такой критики оказываетс€ не что иное, как сам €зык. ћожно вообразить себе, что  ритики –азума, которые дала нам философи€, будут дополнены  ритикой языка, и этой критикой ока≠жетс€ сама литература.

»так, если верно, что произведение, в силу самой своей структуры, обладает множественным смыслом, то

73 ƒознание писател€ о €зыке: эта тема была выделена и рассмот≠рена ћартой –обер применительно к  афке (см. ее книгу: Kafka. P.: Gallimard, ЂBibliothèque idéaleї, 1960).

это значит, что оно порождает существование двух различных видов дискурса: с одной стороны, можно нацелитьс€ разом на все смыслы, которые оно объемлет, иными словами, на тот полый смысл, который всем им служит опорой, а с другой Ч лишь на какой-нибудь один из этих смыслов. Ёти два дискурса ни в коем случае не следует смешивать, ибо различны как их объекты, так и полномочи€, которыми они располагают. ћожно пред≠ложить назвать наукой о литературе (или о письме) тот общий дискурс, объектом которого €вл€етс€ не какой-либо конкретный смысл произведени€, но сама множе≠ственность этих смыслов, а литературной критикой Ч другой дискурс, который открыто, на свой страх и риск, возлагает на себ€ задачу наделить произведение тем или иным смыслом. ќднако этого разграничени€ недостаточ≠но. ѕоскольку акт наделени€ смыслом может осуществить≠с€ не только посредством письма, но и в полном без≠молвии, мы станем отличать чтение произведени€ от его критики: чтение имеет непосредственный характер, крити≠ка же опосредована неким промежуточным €зыком, ка≠ковым и €вл€етс€ письмо самого критика. »так, Ќаука,  ритика и „тение Ч вот те три типа дискурса, которые нам необходимо рассмотреть, чтобы сплести вокруг про≠изведени€ его €зыковой венок.

Ќаука о литературе

ћы располагаем историей литературы, но у нас нет науки о литературе, и причина этого, несомненно, в том, что до сих пор нам не удавалось в полной мере у€снить природу литературного объекта, €вл€ющегос€ объектом, существующим в письме. ќднако если мы согласимс€ допустить (и извлечь из такого допущени€ соответствую≠щие выводы), что произведение €вл€етс€ продуктом письма, сразу же возникнет возможность по€влени€ определенной науки о литературе. ≈сли подобна€ наука однажды возникнет, то ее цель не сможет состо€ть в нав€зывании произведению одного какого-нибудь смысла, во им€ которого она присвоит себе право отвергать все остальные смыслы: в таком случае она попросту скомпро≠метирует себ€ (как это и бывало вплоть до насто€щего времени). ѕодобна€ наука сможет быть не наукой о

содержани€х (последние подвластны только самой стро≠жайшей исторической науке), но лишь наукой об усло≠ви€х существовани€ содержани€, иначе говор€, наукой о формах: в первую очередь ее будут интересовать смысло≠вые вариации, порождаемые и, если так можно выразить≠с€, способные порождатьс€ произведением: объектом ее интерпретации станут не символы, но только их поли≠валентность; короче, не полнота смыслов произведени€, но, напротив, тот пустой смысл, который всем им служит опорой.

ќчевидно, что модель такой науки будет носить лингвистический характер. Ѕудучи не в силах охватить все фразы данного €зыка, лингвист довольствуетс€ тем, что строит гипотетическую модель описани€, на основе которой получает возможность объ€снить, каким образом порождаетс€ бесконечное число фраз этого €зыка 74.  аковы бы ни были возможные здесь уточнени€, в прин≠ципе нет никаких преп€тствий к тому, чтобы попытатьс€ применить подобный метод к литературным произведе≠ни€м: эти произведени€ сами подобны громадным Ђфра≠замї, построенным на базе общего дл€ них €зыка симво≠лов путем набора упор€доченных трансформаций или, в более общем смысле, путем применени€ известной знаковой логики, котора€ как раз и подлежит описанию. »ными словами, лингвистика способна дать литературе ту самую порождающую модель, котора€ составл€ет принцип вс€кой науки, поскольку в любом случае дело идет о том, чтобы, располага€ некоторым числом правил, уметь объ€снить некоторые результаты. “аким образом, цель науки о литературе будет состо€ть не в том, чтобы показать, почему тот или иной смысл должен быть при≠н€т или даже почему он был прин€т (это, повтор€ем, дело историка), а почему он приемлем Ч приемлем не с точки зрени€ филологических правил, диктуемых бук≠вой, но с точки зрени€ лингвистических правил, диктуе≠мых символом. “аким образом, здесь, на уровне науки о дискурсе, мы вновь обнаруживаем задачу новейшей лингвистики, состо€щую в описании грамматичности фразы, а вовсе не ее значени€. “очно так же наука о

74 я, разумеетс€, имею здесь в виду работы Ќ. ’омского и положе≠ни€, выдвинутые трансформационной грамматикой.

литературе попытаетс€ описать приемлемость произведе≠ний, а не их смысл. ќна станет систематизировать сово≠купность возможных смыслов не в качестве некоей неподвижной упор€доченности, но как отпечатки громад≠ной Ђоперациональнойї (ибо она позвол€ет создавать произведени€) диспозиции, расшир€ющейс€ от автора к обществу. Ќар€ду с €зыковой способностью, постули≠рованной √умбольдтом и ’омский, человек, возможно, обладает еще и литературной способностью, речевой энергией, котора€ не имеет ничего общего с его Ђгениемї, так как она заключена не во вдохновении и не в индиви≠дуальных волевых устремлени€х, а в правилах, сформи≠ровавшихс€ за пределами авторского сознани€. ћифиче≠ский голос музы нашептывает писателю не образы, не идеи и не стихотворные строки, а великую логику симво≠лов, необъ€тные полые формы, позвол€ющие ему гово≠рить и действовать.

Ќетрудно себе представить, на какие жертвы подоб≠на€ наука обречет человека, которого мы любим (или утверждаем, что любим в своих рассуждени€х о лите≠ратуре) и которого именуем обычно автором. » все же: каким образом могла бы наука говорить о некоем отдель≠но вз€том авторе? Ќаука о литературе способна лишь сблизить литературное произведение Ч вопреки тому, что под ним стоит подпись, Ч с мифом, под которым подобной подписи нет 75.  ак правило (по крайней мере так обстоит дело сегодн€), мы склонны полагать, что писатель владеет всеми правами на смысл своего произ≠ведени€ и в его власти определ€ть правомерность этого смысла; отсюда Ч нелепые вопросы, с которыми критик обращаетс€ к умершему писателю, к его жизни, к различ≠ным свидетельствам о его замыслах, чтобы тот сам удо≠стоверил идею своего произведени€: мы во что бы то ни стало желаем заставить заговорить мертвеца или то, что может сказать за него, Ч эпоху, жанр, словарный фонд эпохи, короче, всю современность писател€, к кото≠рой, метонимически, переход€т права на его творчество.

75 Ђћиф Ч это высказывание, по всей видимости, не имеющее фактического отправител€, который вз€л бы на себ€ ответственность за его содержание и предъ€вил права на его смысл; следовательно, это загадочное высказываниеї (S e b a g L. Le mythe: code et message. Ч ЂTemps modernesї, mars 1965).

Ќо бывает и хуже Ч когда, например, нас специально прос€т подождать смерти писател€, чтобы наконец-то получить возможность говорить о нем Ђобъективної; любопытна€ перестановка: оказываетс€, произведение следует трактовать как точный факт именно с того мо≠мента, когда оно приобретает черты мифа.

–оль смерти состоит в другом: она ирреализует подпись автора и превращает произведение в миф Ч тщетны будут вс€кие попытки истины, заключенной в различных истори€х о писателе, сравн€тьс€ с истиной, заключенной в символах 76. Ќародному мироощущению хорошо знакомо это чувство: мы ходим в театр не дл€ того, чтобы посмотреть то или иное Ђпроизведение –а≠синаї, а Ђна –асинаї, подобно тому, как ходим в кино Ђна боевикї Ч так, словно в известные дни недели мы, по своему желанию, вкушаем понемногу от плоти некоего обширного мифа и тем утол€ем свой голод; мы ходим не на Ђ‘едруї, а Ђна Ѕерма в Д‘едре"ї, точно так же, как читаем —офокла, ‘рейда, √Єльдерлина и  иркегора в ЂЁдипеї или в Ђјнтигонеї. » мы пребываем в истине, поскольку не позвол€ем мертвому хватать живого, по≠скольку освобождаем произведение от давлени€ автор≠ской интенции и тем самым вновь обретаем мифологи≠ческий трепет его смыслов. —тира€ авторскую подпись, смерть устанавливает истину произведени€, котора€ есть не что иное, как таинство. –азумеетс€, к Ђцивилизован≠номуї произведению нельз€ подходить с теми же мерками, что и к мифу в этнологическом смысле слова: разница, однако, заключаетс€ не столько в наличии или отсутст≠вии подписи под сообщением, сколько в самой его суб≠станции: современные произведени€ Ч это писанные произведени€, что накладывает на них смысловые ограни≠чени€, неведомые устному мифу Ч в них нам приходитс€ иметь дело с мифологией письма; объектом такой мифо≠логии станут не детерминированные произведени€ (то есть не такие, которые вписаны в процесс детерминации, имеющий своим источником некую личность Ч автора),

76 Ђѕричина того, что потомки суд€т о человеке более справедливо, нежели его современники, заключаетс€ в смерти. Ћишь после смерти мы вольны развиватьс€ свободної. (Kafka F. Préparatifs de noce à la campagne. P.: Gallimard, 1957, p. 366).

a произведени€, как бы пронизанные тем великим мифологическим письмом, где человечество опробует создаваемые им значени€, иначе говор€, испытываемые им желани€.

“аким образом, нам придетс€ по-новому взгл€нуть на сам объект литературной науки. јвтор, произведение Ч это всего лишь отправна€ точка анализа, горизонтом которого €вл€етс€ €зык: отдельной науки о ƒанте, о Ўекспире или о –асине быть не может; может быть лишь обща€ наука о дискурсе. ¬ ней вырисовываютс€ две большие области в соответствии с характером знаков, которые станет изучать эта наука; перва€ включает в себ€ знаки, подначальные фразе, такие, например, как риторические фигуры, €влени€ коннотации, Ђсемантиче≠ские аномалииї и т. п., короче, все специфические единицы литературного €зыка в целом; втора€ же зай≠метс€ знаками, превышающими по размерам предложе≠ние; такими част€ми дискурса, которые позвол€ют объ≠€снить структуру повествовательного произведени€, поэтического сообщени€, дискурсивного текста 78 и т. п. ќчевидно, что крупные и мелкие единицы дискурса св€за≠ны между собой отношением интеграции, подобным тому, какое существует между фонемами и словами, между словами и предложени€ми; при этом, однако, все они образуют самосто€тельные уровни описани€. ѕодобный подход позволит подвергнуть литературный текст точно-

77 “оdorov T. Les anomalies sémantiques. Ч ЂLangagesї, 1966, є 1

78 —труктурный анализ повествовательных текстов привел в насто€≠щее врем€ к по€влению р€да предварительных исследований, осуще≠ствл€емых, в частности, в ÷ентре по изучению массовых коммуникаций при ѕрактической школе высших знаний на основе работ ¬. ѕроппа и  л. Ћеви-—тросса. ќ поэтическом сообщении см.: Jakobson R. Essais de linguistique générale. P.: Minuit, 1963, ch. 11 [рус. пер.: якобсон –. Ћингвистика и поэтика.Ч¬ кн.: Ђ—труктурализм Дза" и Дпротив"ї. ћ.: ѕрогресс, 1975); Ruwet N. L'analyse structurale de la poésie. Ч ЂLinguisticsї, 2, dec. 1963, а также: Analyse structurale d'un poème français. Ч ЂLinguisticsї, 3, janv. 1964. —р. также: Lévi-Strauss CL, Jakobson R. Les Chats de Charles Baudelaire. Ч ЂL'Hommeї, II, 1962, 2 [рус. пер.: якобсон –., Ћеви-—тросс  л. Ђ ошкиї Ўарл€ Ѕодлера. Ч ¬ кн.: —труктурализм: Дза" и Дпро≠тив"ї. ћ.: ѕрогресс, 1975]; Cohen J. Structure du langage poétique. P.: Flammarion, 1966.

му анализу, хот€ и €сно, что за пределами такого ана≠лиза останетс€ громадный материал. ѕо большей части материал этот будет соответствовать всему тому, что мы полагаем ныне наиболее существенным в произведении (индивидуальна€ гениальность автора, мастерство, че≠ловеческое начало), если, конечно, мы не обретем новый интерес и новую любовь к истине, заключенной в мифах.

ќбъективность, доступна€ этой новой науке о литера≠туре, будет направлена уже не на произведение в его непосредственной данности (в этом своем качестве произведение находитс€ в ведении истории литературы и филологии), а на его интеллигибельность. ѕодобно тому как фонологи€, отнюдь не отверга€ экспериментальных фонетических данных, выработала новую объектив≠ность Ч объективность фонического смысла (а не только физического звука), существует и объективность симво≠ла, отлична€ от объективности, необходимой дл€ уста≠новлени€ буквальных значений текста. —ам по себе объект содержит лишь те ограничени€, которые св€заны с его субстанцией, но в нем нет правил, регулирующих значени€: Ђграмматикаї произведени€ Ч это вовсе не грамматика того естественного €зыка, на котором оно написано, и объективность нашей новой науки будет св€зана именно с этой второй грамматикой, а не с пер≠вой. Ќауку о литературе будет интересовать не сам по себе факт существовани€ произведени€, а то, что люди его понимали и все еще продолжают понимать: источни≠ком ее Ђобъективностиї станет интеллигибельность.

»так, придетс€ распроститьс€ с мыслью, будто наука о литературе сможет научить нас находить тот единствен≠но верный смысл, который следует придавать произведе≠нию: она не станет ни надел€ть, ни даже обнаруживать в нем никакого смысла, она будет описывать логику порождени€ любых смыслов таким способом, который приемлем дл€ символической логики человека, подобно тому как фразы французского €зыка приемлемы дл€ Ђлингвистического чуть€ї французов. –азумеетс€, нам придетс€ проделать долгий путь, прежде чем мы сумеем разработать лингвистику дискурса, то есть подлинную науку о литературе, соответствующую вербальной приро≠де ее объекта. ¬едь если лингвистика и способна оказать нам помощь, то сама по себе она все же не в состо€нии

разрешить тех проблем, которые став€т перед ней такие новые объекты, как части дискурса или вторичные смы≠слы. Ћингвистике, в частности, понадобитс€ помощь истории, котора€ подскажет, в каких (подчас необъ€т≠ных) временных границах существуют те или иные вто≠ричные коды (например, риторический), равно как и помощь антропологии, котора€ путем р€да последова≠тельных операций сопоставлени€ и интеграции позволит описать всеобщую логику означающих.

 ритика

 ритика не есть наука. Ќаука изучает смыслы, кри≠тика их производит.  ак уже было сказано, она занимает промежуточное положение между наукой и чтением; ту речь в чистом виде, каковой €вл€етс€ акт чтени€, она снабжает €зыком, а тот мифический €зык, на котором написано произведение и который изучаетс€ наукой, она снабжает особым (нар€ду с прочими) типом речи.

ќтношение критики к произведению есть отношение смысла к форме.  ритик не может претендовать на то, чтобы Ђсделать переводї произведени€, в частности про≠€снить его, поскольку не существует ничего более €сного, чем само произведение. „то он может, так это Ђпородитьї определенный смысл из той формы, которую представл€≠ет собой произведение. ≈сли он читает выражение Ђдочь ћиноса и ѕасифаиї, то его роль заключаетс€ вовсе не в том, чтобы констатировать, что речь идет о ‘едре (с этим прекрасно справ€тс€ и филологи), а в том, чтобы установить такую смысловую систему, где, подчи≠н€€сь определенным логическим требовани€м (к которым мы вернемс€ чуть ниже), смогли бы зан€ть свое место хтонический и сол€рный мотивы.  ритик расщепл€ет смыслы, над первичным €зыком произведени€ он над≠страивает вторичный €зык, то есть внутренне организо≠ванную систему знаков. ¬ сущности, дело идет о своеоб≠разном анаморфозе, причем само собой разумеетс€, что, с одной стороны, произведение в принципе не поддаетс€ зеркальному отображению (словно какое-нибудь €блоко или коробка), а с другой Ч сам этот анаморфоз пред≠ставл€ет собой контролируемую трансформацию, под≠чин€ющуюс€ законам оптики, а именно: он должен

трансформировать все элементы отражаемого объекта, трансформировать их лишь в соответствии с известными правилами, трансформировать неизменно в одном и том же смысле. “аковы три ограничени€, накладываемые на критику.

 ритик не может говорить о произведении Ђвсе, что ему взбредет в головуї 79. ќднако удерживает его вовсе не нравственный страх перед опасностью Ђвпасть в бредї Ч во-первых, потому, что в эпоху, когда под сомне≠ние поставлены сами границы, отдел€ющие разум от безуми€ 80, критик оставл€ет другим недостойную заботу о вынесении окончательного приговора относительно этих границ, а во-вторых, также и потому, что право на Ђбредї было завоевано литературой по крайней мере уже во времена Ћотреамона, и она могла бы начать бредить, руководству€сь сугубо поэтическими мотивами Ч стоило ей только за€вить об этом; наконец, еще и потому, что нередко то, что сегодн€ считаетс€ бредом, завтра становитс€ истиной: разве Ѕуало не посчитал бы бредо≠выми рассуждени€ “эна, а Ѕрюнетьер Ч мысли ∆оржа Ѕлена? ≈сли уж критик намереваетс€ сказать нечто (а отнюдь не все, что ему взбредет в голову), это значит, что он признает наличие у слова (как у слова автора, так и у своего собственного) знаковой функции и что, следовательно, анаморфоз, которому он подвергает про≠изведение (и которого не властен избежать ни один человек в мире), подчин€етс€ р€ду формальных смысло≠вых ограничений: смыслы создаютс€ отнюдь не произ-вольно (если у вас есть сомнени€, то попытайтесь проде≠лать это сами); в компетенции критика находитс€ не смысл произведени€, но смысл того, что критик о нем говорит.

ѕервое ограничение требует признани€ того факта, что в произведении значимо все: грамматика какого-либо €зыка не может считатьс€ удовлетворительно описанной, если описание неспособно объ€снить всех предложений этого €зыка; сходным образом, люба€ смыслова€ система

ќбвинение, брошенное новой критике –. ѕикаром (op. cit., p. 66). 80 —ледует ли напоминать, что у безуми€ есть сво€ истори€ и что эта истори€ еще не закончена? (Foucault Michel. Folie et déraison, histoire de la folie à l'âge classique. P.: Plon, 1961).

будет страдать неполнотой, если в ее рамках нельз€ будет объ€снить все порождаемые ею высказывани€: достаточно одного лишнего элемента Ч и описание при≠детс€ признать неудовлетворительным. Ёто правило, тре≠бующее, чтобы описание было исчерпывающим, хорошо известно лингвистам; однако оно играет совершенно иную роль, нежели тот своеобразный статистический контроль за текстом, который, похоже, кое-кто стремитс€ вменить в об€занность критику81. —уществует нека€ нав€зчива€ точка зрени€, оп€ть-таки возникша€ под вли€нием так называемой естественнонаучной модели, котора€ требует от критика, чтобы он фиксировал в произведении лишь те элементы, которые встречаютс€ в нем часто, повтор€ютс€; в противном случае он оказы≠ваетс€ повинен в Ђпредвз€тых обобщени€хї и в Ђпроиз≠вольных экстрапол€ци€хї; вы не имеете права, за€вл€ют ему, возводить в ранг Ђвсеобщностиї такие ситуации, которые можно обнаружить лишь в двух или трех тра≠геди€х –асина. ѕридетс€ еще раз напомнить82, что со структурной точки зрени€, смысл рождаетс€ отнюдь не в результате повтора тех или иных элементов, а в силу существовани€ между ними различий, и потому, попав в систему эксклюзивных и рел€ционных отношений, лю≠бой редкий элемент обретает значение в той же самой мере, что и элемент, встречающийс€ часто: так, слово баобаб во французском €зыке имеет не больше и не меньше смысла, чем слово друг.  онечно, подсчет зна≠чимых единиц по-своему также интересен, и некотора€ часть лингвистов этим занимаетс€; однако такой подсчет раскрывает степень информативности текста, а вовсе не его значение. — точки зрени€ критики, он способен завести лишь в тупик, ибо после того, как мы определим пользу, которую может представл€ть фиксаци€ того или иного элемента, или, если угодно, степень убедительности определенной единицы, по числу ее вхождений в текст, нам необходимо будет решить вопрос о количестве этих единиц: какое именно число трагедий –асина дает мне право на Ђобобщениеї расиновской ситуации? ѕ€ть,

81 Picard R., op. cit., p. 64.

82 —р.: Barthes Roland. A propos de deux ouvrages de Claude Lévi-Strauss: Sociologie et socio-logique. Ч ЂInformations sur les Scien≠ces socialesї, Unesco, déc. 1962, I, 4, p. 116).

шесть, дес€ть? ќб€зан ли € превысить некий Ђсредний показательї, чтобы единица стала считатьс€ подлежащей фиксации и чтобы возник смысл? Ќо в таком случае как быть с редко встречающимис€ единицами? ќтделать≠с€ от них, стыдливо назвав Ђисключени€миї и Ђоткло≠нени€миї? ¬сех этих несообразностей как раз и позвол€≠ет избежать семантика. ¬ семантике слово Ђобобщениеї означает не количественную (когда об истинности эле≠мента суд€т по числу его вхождений в текст), а каче≠ственную (когда любой, пусть даже самый редкий эле≠мент включают в общую систему рел€ционных св€зей) операцию.  онечно, никакой отдельно вз€тый образ сам по себе еще не создает систему образов 83, однако и система образов, со своей стороны, не может быть описа≠на помимо вот этого конкретного образа, сколь бы случайным и одиноким он ни казалс€; она не может быть описана без учета неустранимого присутстви€ этого образа. Ђќбобщени€ї, свойственные €зыку критики, св€≠заны с объемом той рел€ционной системы, куда входит фиксируемый элемент, но отнюдь не с числом его факти≠ческих употреблений в тексте: элемент этот может по≠€витьс€ в произведении всего однажды и тем не менее, благодар€ известному числу трансформаций, которые как раз и характеризуют вс€кую структурную организацию, присутствовать в нем Ђповсюдуї и Ђвсегдаї.

—о своей стороны, эти трансформации также подчине≠ны определенным требовани€м, а именно Ч требовани€м символической логики. ЂЅредуї новой критики ее против≠ники противопоставл€ют Ђэлементарные правила научной или даже просто членораздельной мыслиї 85; это глупо; существует логика означающих.  онечно, мы знаем ее еще недостаточно, и пока что не так просто решить, предметом какой Ђобласти знани€ї она должна €вл€тьс€; однако уже теперь можно нащупать подходы к ней, как это делают психоанализ и структурализм; уже теперь нам известно, что о символах нельз€ рассуждать как взбредет в голову; уже теперь мы располагаем р€дом моделей (пусть и предварительных), позвол€ющих объ-

83 Picard R., op. cit., p. 43.

84 Ibid., p. 19.

85 Ibid., p. 58.

€снить, какими пут€ми формируютс€ цепочки символи≠ческих смыслов. Ёти модели смогут оградить нас от того чувства удивлени€ (самого по себе удивительного), которое испытывает стара€ критика, вид€, как исследо≠ватель сближает такие действи€, как удушение и отрав≠ление, или такие пон€ти€, как лед и огонь 86. Ќа подобно≠го рода трансформации одновременно указали психо≠анализ и риторика 87. “аковы, например, субституци€ в собственном смысле слова (метафора), опущение (эл≠липсис), конденсаци€ (омоними€), перенос (метоними€), отрицание (антифразис).  ритик пытаетс€ обнаружить именно упор€доченные, а отнюдь не произвольные транс≠формации, распростран€ющиес€ на цепочки очень боль≠шой прот€женности (птица, полет, цветок, фейерверк, веер, бабочка, танцовщица у ћалларме 88) и позвол€ю≠щие установить хот€ и отдаленные, но тем не менее совершенно правомерные св€зи между элементами (реки спокойный плеск, с одной стороны, и осенний лес Ч с дру≠гой), так что произведение, отнюдь не станов€сь объек≠том Ђбредовогої прочтени€, постепенно пронизываетс€ все более и более полным единством. Ћегко ли устанав≠ливаютс€ подобные св€зи? Ќе легче, чем они устанавли≠ваютс€ в самой поэзии.

 нига Ч это своего рода мир. ѕеред лицом книги критик находитс€ в той же речевой ситуации, что и писатель Ч перед лицом мира. «десь-то мы и подходим к третьему требованию, предъ€вл€емому к критике.  ак и писательский анаморфоз, анаморфоз, которому критик подвергает свой объект, всегда определенным образом ориентирован: он всегда должен быть направлен в одну какую-нибудь сторону. ¬ какую же? Ѕыть может, в сто≠рону Ђсубъективностиї Ч пон€тие, которым орудуют про≠тив нового критика словно дубиной? ѕод Ђсубъективнойї критикой понимают обычно дискурс, всецело завис€щий от произвола субъекта, который совершенно не принима-

86 Ibid., p. 15, 23.

87 —р.: Benveniste E. Remarques sur la fonction du langage dans la découverte freudienne. Ч ЂLa Psychanalyseї, є 1, 1956, p. 3-39. [рус. пер.: Ѕенвенист Ё. «аметки о роли €зыка в учении ‘рейда. Ч ¬ кн.: Ѕенвенист Ё. ќбща€ лингвистика. ћ.: ѕрогресс, 1974].

88 Richard J.-P., op. cit., p. 304 s.

ет во внимание объект, предава€сь (как подчеркивают, чтобы сильнее его уколоть) беспор€дочному выбалтыва≠нию своих индивидуальных ощущений. Ќа это сразу же можно было бы ответить, что систематизированна€, иными словами, культивированна€ (порожденна€ культу≠рой) субъективность, подчиненна€ множеству ограниче≠ний, в свою очередь завис€щих от типа символов в дан≠ном произведении, имеет, быть может, больше шансов приблизитьс€ к литературному объекту, нежели мало≠грамотна€, слепа€ к самой себе объективность, пр€чу≠ща€с€ за буквой произведени€, словно за неким его природным свойством. ќднако, сказать по правде, речь идет не совсем об этом; критика не есть наука: в критике субъекту следует противопоставл€ть вовсе не объект, но предикат этого субъекта. ƒругими словами, объектом, с которым имеет дело критик, €вл€етс€ не произведение, а его собственный €зык. ¬ каком же отношении может находитьс€ критик к €зыку? »менно с этой стороны сле≠дует попытатьс€ определить Ђсубъективностьї критика.  лассическа€ критика питала наивное убеждение, будто субъект представл€ет собой некую Ђполнотуї и что отношение субьекта к €зыку есть отношение содержа≠ни€ к формам его выражени€. ќбращение к символи≠ческому дискурсу приводит, по-видимому, к пр€мо проти≠воположной точке зрени€: субъект не есть нека€ индиви≠дуальна€ полнота, которую мы имеем (или не имеем) право проецировать на €зык (в зависимости от избранно≠го литературного Ђжанраї); напротив, он представл€ет собой пустоту, которую писатель как бы оплетает до бесконечности трансформируемым словом (то есть, сло≠вом, включенным в цепочку трансформаций), так что любое письмо, которое не лжет, указывает не на внутрен≠ние атрибуты субъекта, но на факт его отсутстви€ 89. язык не €вл€етс€ предикатом какого бы то ни было субъекта Ч невыразимого или же, наоборот, такого, вы≠ражению которого служил бы €зык; он сам €вл€етс€ субъектом 90. ћне кажетс€ (и € думаю, что не одинок

«десь нетрудно узнать, пусть и искаженный, отзвук мыслей, развивавшихс€ доктором Ћаканом на его семинаре в ѕрактической школе высших знаний.

Ђ—убъективное принципиально невыразимої, Ч за€вл€ет –. ѕикар (op. cit., p. 13). —казать так Ч значит слишком уж легко отделатьс€ от отношений между субъектом и €зыком, в которых иные, нежели –. ѕикар, Ђмыслителиї усматривают чрезвычайно сложную проблему.

в своем мнении), что литературу определ€ет именно следующа€ особенность: если бы дело шло всего лишь о том, чтобы выжать (как из лимона) из одинаково полных субъектов и объектов их субстанцию в виде определенных Ђобразовї, то в таком случае зачем нужна была бы литература? ƒл€ этого вполне хватило бы и дискурса нечистой совести.   возникновению символа приводит именно необходимость снова и снова указывать на € как на ничто, которым € €вл€юсь. ƒополн€€ €зык автора своим собственным €зыком, а символы произведе≠ни€ Ч своими собственными символами, критик отнюдь не Ђдеформируетї объект, чтобы выразитьс€ в нем, он вовсе не превращает его в предикат собственной лично≠сти; он лишь в очередной раз воспроизводит свободный от контекста и беспрестанно варьируемый знак самих произведений, которые до бесконечности сообщают не о чьей бы то ни было Ђсубъективностиї, но о самом сов≠падении субъекта и €зыка, так что и критика, и произ≠ведение словно повтор€ют все врем€: € есмь литература, а сама литература, где переплелись голоса критики и произведени€, говорит только об одном Ч об отсутствии субъекта.





ѕоделитьс€ с друзь€ми:


ƒата добавлени€: 2016-11-23; ћы поможем в написании ваших работ!; просмотров: 282 | Ќарушение авторских прав


ѕоиск на сайте:

Ћучшие изречени€:

¬елико ли, мало ли дело, его надо делать. © Ќеизвестно
==> читать все изречени€...

2165 - | 1852 -


© 2015-2024 lektsii.org -  онтакты - ѕоследнее добавление

√ен: 0.035 с.