Жюльен держался от них в стороне, так же как и они от него.
Остальные из трехсот двадцати одного семинариста были просто темные
Невежды, вряд ли способные толком объяснить, что означают эти латинские
Слова, которые они зубрят с утра до вечера. Почти все это были простые
Деревенские парни, которым казалось, что зарабатывать себе на хлеб,
Затвердив несколько слов по-латыни, куда легче, чем копаться в земле. На
Основании этих наблюдений Жюльен с первых же дней решил, что он очень быстро
добьется успеха. "На всякой работе нужны люди с головой, потому что надо же
Делать дело, - рассуждал он сам с собой. - У Наполеона я был бы сержантом; а
среди этих будущих попов я буду старшим викарием".
"Все эти несчастные парни, - думал он, - выросли на черной работе и до
Того, как попали сюда, жили на простокваше и на черном хлебе. Там у себя, в
Своих лачугах, они видят говядину раз пять-шесть в году. Подобно римским
Воинам, для которых война была временем отдыха, эти темные крестьяне
совершенно очарованы сладостной семинарской жизнью".
В их хмурых взорах Жюльену никогда не удавалось прочесть ничего, кроме
Чувства удовлетворенной физической потребности после обеда и предвкушения
Физического удовольствия перед едой. Вот каковы были люди, среди которых ему
Надлежало выделиться. Однако Жюльен не знал одного, - и никто не собирался
его в это посвящать, - а именно: что быть первым по различным предметам,
Как, например, по догматике, истории церкви и прочее и прочее, словом, по
Всему, что проходят в семинарии, считалось в их глазах просто-напросто
Грехом гордыни. Со времени Вольтера, со времени введения двухпалатной
Системы, которая, в сущности, есть не что иное, как недоверие и личное
Суждение, и которая прививает умам народным гнусную привычку не доверять,
Французская церковь поняла, что истинные ее враги - это книги.
Смиренномудрие - превыше всего в ее глазах. Преуспеяние в науках, и даже в
Священных науках, кажется ей подозрительным, и не без основания. Ибо кто
Сможет помешать просвещенному человеку перейти на сторону врага, как это
сделали Сийес или Грегуар? Церковь трепещет и цепляется за папу, как за свой
Единственный якорь спасения. Только папа может пресечь личные суждения да
При помощи благочестивой пышности своих придворных церемоний произвести
Некоторое впечатление на пресыщенный и растленный ум светских людей.
Жюльен, наполовину угадывая эти многообразные истины, которые
Старательно опровергаются всем, что произносится в семинарии, постепенно
Впадал в глубокое уныние. Он много занимался и быстро овладевал всяческими
Знаниями, весьма полезными для служителя церкви, в высшей степени лживыми,
На его взгляд, и не внушавшими ему ни малейшего интереса. Он полагал, что
Больше ему, собственно, нечего делать.
"Неужели же все на свете забыли обо мне? - думал он. Он не знал, что
Г-н Пирар получил и сжег немало писем с дижонским штемпелем, в которых,
Несмотря на благопристойный стиль, угадывалась самая неудержимая страсть и
Чувствовалось, что страшные муки раскаяния гнетут и преследуют эту любовь.
"Тем лучше, - думал аббат Пирар, - по крайней мере этот юноша любил все-таки
верующую женщину".
Однажды аббат Пирар вскрыл письмо, которое можно было прочесть только
наполовину, так оно все расплылось от слез: это было прощание с Жюльеном
навек. "Наконец-то, - было написано в письме, - господь даровал мне милость
И заставил меня возненавидеть не того, кто был причиной моего греха, ибо он
Всегда останется для меня самым дорогим, что есть на свете, а самый грех
Мой. Жертва принесена, друг мой. И, как видите, это стоило мне немалых слез.
Забота о спасении тех, кому я принадлежу, тех, кого вы так любили, одержала
