Несмотря на гористый характер Камчатки и на то, что, как надо было бы логически предположить, в ее недрах должны быть скрыты различные минералы и металлы, особенно наиболее распространенные и пригодные для повседневных потребностей, вроде меди и железа, которые встречаются повсюду в Сибири в большом изобилии, -- несмотря на все это до сих пор ничего о рудах на Камчатке не известно. И тем не менее, нельзя просто сказать, чтобы на Камчатке вовсе не было никаких руд, и вот по каким соображениям: 1) камчадалы не обладают ни малейшими на этот счет сведениями или любознательностью и, как люди слишком запуганные, не осмеливаются что бы то ни было разузнавать; напротив, даже всякие мелочи они скрывают и о них не сообщают, лишь бы русские не нарушали покоя, которым они пользуются; 2) сами русские не заботятся даже о хлебе, не говоря уже о таких вещах, как металлы, потому что больше выгоды дает им торговля привозною утварью и предметами из железа и меди: топор продается за несколько рублей, а якутский нож еще в недавнее время выменивался на шкурку соболя, лисицы или бобра; 3) трудности заготовления пищи летом не позволяют никому тратить время на подобные изыскания; 4) сами изыскания являются из-за плохих дорог и худой погоды чрезвычайно затруднительными, так как при этом приходится таскать на собственных плечах с собою все необходимое, как например, жилища, постели, съестные припасы и т. п.; 5) те лица, которые когда-то прибывали сюда для отыскания минералов и были направлены сюда с соответствующими поручениями, принимали только начальнические должности и таким путем отнимали у русских и камчадальского населения лисиц и соболей, разыгрывали из себя великих бар и вели себя, как недобросовестные слуги ее величества; очень часто эти люди даже не знали, что им надлежало делать, не имея к тому, как видно по некоторым наглядным примерам, ни охоты, ни природного усердия.
Между тем есть гораздо больше оснований предполагать в стране наличие различных руд, чем отрицать это. Медную руду1 находили в окрестностях Курильского озера и Жировой губы. Содержащие железо пески2 встречаются повсюду по берегам рек и озер, и есть основание предполагать наличие железа даже в горах, где берут начало реки. Мягкую серу3 находят как около Камбалины, на мысе Лопатка, так и у Кроноцкого носа; чаще же всего и в наиболее чистом виде она встречается около Олюторского залива, где она столь же прозрачна, сколь и казанская, причем она высыпается прямо из скал. Вкрапленной же в гальку она попадается повсюду около моря. Из почвенных образований известны следующие: мягкий белый и пригодный для письма мел4 залегает в большом количестве около Курильского озера; трепел5 и красный мел6 встречаются как около Авачи, так и у реки Начики и Кучиницкого острога; бурая и красная глина7 -- около реки Начики и близ горячих ключей у речки Баян; простая каменистая охра8 встречается в немногих местах. Среди горных пород в утесах находят, притом в весьма значительном количестве, нечто вроде мелких кристаллов аметистового цвета9. Вблизи Хариузовки попадается, в виде очень крупных кусков, другой темно-зеленый сплав, напоминающий плохое зеленоватое оконное стекло10; из него жители изготовляют стрелы, а в былые времена делали ножи. Русские именуют этот сплав самородным стеклом, а большерецкие ительмены -- "нанач"; кремни они называют у реки Камчатки "лаач", а близ реки Тигиль "кезуныхс". В окрестностях Екатеринбурга такие же сплавы, в форме "чертовых пальцев", находили в шахтах медных рудников; русские считают и называют их топазами11. Сплав подобной формы мне попался на Хариузовке, там он как бы вырастал из камня12. Встречается также очень легкая белая каменная порода13, служащая ительменам для изготовления ламп и ступок для растирания табака. Повсюду вблизи моря попадается также особый сорт одноцветных, подобно губкам пористых камней14, очень твердых, рассыпающихся на огне и тогда краснеющих и становящихся легкими, притом безо всякого запаха; несколько штук этого вещества я сохранил, чтобы показать другим лицам. На вершинах гор вырастают очень легкие камни почти кирпичного цвета и напоминающие пемзу15; их можно было бы назвать красною пемзою, если бы они были пористее. Их я также сберег несколько штук. Около рек, у подножий гор, попадаются довольно крупные и очень твердые камни, которыми жители пользуются как кремнями для добывания огня16; между ними бывают белые, полупрозрачные, как будто бы с примесью молока. Русские называют их сардониками (сердоликами)17. Находятся и другие камни той же породы, но желтоватые и такие же прозрачные, как янтарь18. Я считаю их гиацинтами, и они встречаются в Сибири повсюду по рекам, начиная от Томска. Известняки до сих пор в стране еще не обнаружены19. Впрочем, камчатские горные хребты очень тверды и не так прорезаны ущельями, как сибирские. В тех же местах, где они начали распадаться, около Пенжинского моря, повсюду находят Sory officinarum -- так называемое "сибирское каменное масло", о чем сообщается в моих Observationibus mineralogicis ("Минералогических заметках"). Мягкая и вкусом похожая на сметану, полюсовая земля, которую едят, встречается в разных местах как у Пенжинского моря, так и около Курильского озера и у Олюторы; о ней я говорил в своих "Заметках" под заголовком "Земляная сметана".
Что касается дымящихся и огнедышащих гор, горячих ключей и ручьев на Камчатке, то о них отчасти было уже сказано в главе о горах, отчасти же я отсылаю специально к моим Observationes mineralogicas ("Минералогическим заметкам") и к "Дополнениям" к ним, потому что до сих пор мне еще не приходилось провести лето на Камчатке и я не могу ничего больше добавить к уже сказанному на основании моих личных наблюдений.
Восьмая глава
