есть они могут уходить от меня огорченными, однако понимают, что моя горечь больше, чем их собственная.
― Геронда, некоторые, когда вы их ругаете, все равно чувствуют себя как за каменной стеной.
— Да, потому что я не ругаю человека сухо, формально. Я говорю ему, что у него есть добродетели, из которых надо извлечь пользу, и недостатки, которые надо исправить. Если не сказать человеку правду, то в какой-то момент, не услышав [полюбившейся ему] лести, он выйдет из равновесия.
Как относиться к людям, впавшим в отчаяние
Как-то раз ко мне пришел один взбудораженный юноша и сказал: «Геронда, я не в состоянии исправиться. Мой духовник сказал мне: "Это все у тебя наследственное…"» От таких слов юноша впал в отчаяние. Если кто-то доверит мне свои проблемы, я скажу такому человеку: «Это происходит по такой-то и такой-то причине. Для того чтобы измениться, ты должен сделать то-то и то-то». К примеру, ко мне приходит человек, который мучается каким-то помыслом и не может уснуть. Он пьет таблетки от головной и желудочной боли и спрашивает меня: «Может быть, мне их лучше не пить?» — «Нет, — отвечаю, — таблетки пока попей. Выброси тот помысл, который тебя мучает, а после этого можешь оставить и таблетки. Если ты не выбросишь помысла, твое состояние не изменится, ты будешь продолжать мучаться». Ведь какая будет польза этому человеку, если он прекратит пить таблетки, но не прекратит держать в себе мучающий его помысл?
Хорошо, если духовник не доводит дело до такого состояния, когда [перед исповедующимся] надо зажигать красный свет, но относится к некоторым вещам с терпением. Но, конечно, и сам исповедующийся, чтобы по-
